Хроника ближневосточного кризиса - 1

Введение

Март 2026 года стал переломным моментом не только для Ближнего Востока, но и для самой концепции БРИКС как объединения глобального Юга. Военная операция США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года, поставила перед блоком из одиннадцати государств вопрос, на который у него не оказалось готового ответа: способно ли экономическое объединение защитить своего члена от военной агрессии и сохранить единство, если его участники оказываются по разные стороны баррикад?

Настоящее эссе посвящено анализу этого кризиса. В первой части рассматриваются причины и цели американской операции, а также первоначальная реакция БРИКС. Вторая часть фокусируется на ходе конфликта и его промежуточных результатах для США и Ирана. Третья часть анализирует противоречивую позицию Индии как председателя БРИКС и предлагает сценарии дальнейшего развития объединения.

Эссе подготовлено на основе информации, опубликованной в открытых источниках. В частности, использованы материалы международных информационных агентств (Bernama, TASS, IANS), российских и индийских СМИ, а также официальные заявления внешнеполитических ведомств Ирана и Индии, опубликованные в период с февраля по март 2026 года.

Информация о гибели верховного лидера Ирана Али Хаменеи, его родственников, а также о жертвах среди гражданского населения приводится по данным СМИ, опубликованным 28 февраля — 1 марта 2026 года, и на момент написания эссе не имеет альтернативных официальных подтверждений от независимых источников. Данные о ходе боевых действий, потерях, изменении цен на нефть и реакции фондовых рынков основаны на публикациях деловых СМИ (Financial One, Коммерсантъ) и аналитических обзорах, вышедших в марте 2026 года.

---

Часть I. Истоки кризиса и молчание БРИКС

Агрессия с четко заявленными целями

28 февраля 2026 года американская и израильская авиация нанесли массированные удары по территории Ирана — одного из одиннадцати членов БРИКС. Президент США Дональд Трамп в своей социальной сети Truth Social незамедлительно обозначил цели операции: полное уничтожение ракетного потенциала и оборонно-промышленной базы Ирана, ликвидация его военно-морских и военно-воздушных сил, включая средства ПВО, а также недопущение приближения Тегерана к созданию ядерного оружия. Отдельной задачей называлась «защита на самом высоком уровне» союзников Вашингтона в регионе — Израиля, Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ.

Удар оказался беспрецедентным не только по масштабу, но и по символическому значению. В первую ночь операции иранское телевидение объявило о гибели 86-летнего верховного лидера Али Хаменеи. Жертвами атак также стали дочь, зять, внучка и невестка аятоллы. В результате удара по школе для девочек на юге Ирана погибли 175 человек, большинство из которых — учащиеся.

Для БРИКС это стало первым случаем, когда военная агрессия Запада напрямую затронула государство — члена объединения. Как отметил российский политолог Александр Шатилов, «это не просто удар по Ирану. Это акт агрессии, направленный против страны, входящей в БРИКС».

Ожидания Тегерана и провал консенсуса

Иран как пострадавшая сторона ожидал от БРИКС коллективного осуждения агрессии. В телефонном разговоре с министром иностранных дел Индии Субраманьямом Джайшанкаром глава МИД Ирана Аббас Аракчи подчеркнул важную роль БРИКС как платформы для развития многостороннего сотрудничества и указал на необходимость его конструктивного участия в обеспечении стабильности и безопасности в регионе. Иранский министр дал понять: Тегеран считает принципиально важным осуждение военной агрессии со стороны международных и региональных организаций.

Однако консенсуса не случилось.

Показателен контраст с ситуацией годичной давности. В 2025 году, когда председателем БРИКС была Бразилия, объединению удалось выпустить два совместных заявления, осуждающих удары по Ирану. В 2026-м, под председательством Индии, этого не произошло. Индийские официальные источники объяснили ситуацию просто: «Некоторые члены БРИКС напрямую вовлечены в текущую ситуацию в регионе Западной Азии, что повлияло на достижение консенсуса по общей позиции БРИКС в отношении продолжающегося конфликта».

Действительно, внутри БРИКС оказались не только Иран, но и страны Персидского залива — ОАЭ, а также Саудовская Аравия, которая является партнером БРИКС и поддерживает тесные связи с Вашингтоном. Блок, позиционирующий себя как альтернативный центр силы, оказался расколотым.

Аналитический приговор

Экономист, профессор Колумбийского университета Джеффри Сакс в совместной статье для Berliner Zeitung назвал ситуацию критической. По его мнению, страны БРИКС обладают «таким доверием, экономическим весом и отсутствием исторической вовлеченности в империализм на Ближнем Востоке, что могут призвать мир к разуму». Эксперт предложил созвать экстренный саммит БРИКС для выработки общей концепции мира и безопасности, которую затем следовало бы рассмотреть в Совете Безопасности ООН. Но саммит не был созван. БРИКС промолчал.

---

Часть II. Ход конфликта и промежуточные результаты

Провал блицкрига: Иран выстоял

Прошло три недели с начала операции. То, что задумывалось как стремительная кампания по смене суверенной власти в Тегеране, превратилось в стратегическую ловушку для самих американцев.

Расчет Вашингтона и Тель-Авива строился на знакомой модели: сочетание внешнего военного давления с ликвидацией ключевых представителей руководства, стимулированием внутренних протестов и вовлечением этнических меньшинств в вооруженное противостояние с центральной властью. Однако в иранском случае этот сценарий не только не сработал, но и продемонстрировал уязвимость американской военно-политической доктрины.

По данным CNN, ссылающегося на источники в американском разведывательном сообществе, «множество» разведывательных докладов констатируют: аятоллы «сохраняют контроль над населением». Гибель десятков высокопоставленных чиновников привела лишь к тому, что граждане еще больше консолидировались вокруг своих властей. The Washington Post сообщает, что правительство Исламской республики не просто уцелело, а стало «еще более жестким» и решительным.

Попытки раскачать периферии страны также провалились. Расчет на вовлечение курдского и белуджского факторов не оправдался — эти структуры не стали инструментом внутреннего раскола. Внутренний фронт, на который возлагались большие надежды, фактически не сформировался.

Асимметричный ответ: нефтяная дубина

Не имея возможности выиграть прямую военную конфронтацию, Тегеран сделал ставку на асимметричный ответ, затронувший главный нерв мировой экономики — энергетику.

Ключевым ходом стало фактическое перекрытие Ормузского пролива — узкого морского коридора, через который проходит от 15 до 20 процентов мировых поставок нефти. Ирану удалось превратить локальную войну в глобальный фактор давления на мировую экономическую систему.

Последствия оказались немедленными и болезненными для всего мира. Цены на нефть подскочили более чем на 40 процентов с начала конфликта, приблизившись к критической отметке в 100 долларов за баррель. Страховые ставки на перевозку энергоресурсов выросли до рекордных уровней, а финансовая неопределенность парализовала деловую активность. Музыкальный гигант Universal Music приостановил долгожданный выход на биржу США, криптобиржа Kraken отозвала заявку на IPO, а финансовая платформа Clear Street отказалась от размещения акций на сумму 351 миллион долларов.

Особенно чувствительным для Вашингтона оказался внутриполитический аспект. Американцы традиционно болезненно реагируют на рост цен на бензин. The Economist отмечает, что сегодня лишь треть граждан США поддерживает войну в Иране — для сравнения, в 2001 году операцию в Афганистане поддерживали 90 процентов населения.

«Нет плана Б»: тупик для США

Пожалуй, самая уничтожительная критика Белого дома прозвучала со страниц The New York Times. В редакционной колонке издание прямо заявило: у Дональда Трампа нет плана выхода из войны.

Сам Трамп в своих заявлениях мечется между риторикой о «тотальном уничтожении» и абстрактными обещаниями закончить войну, «когда я почувствую это костями» (when I feel it in my bones). 21 марта 2026 года он заявил, что США «близки к достижению целей» и обдумывают «сворачивание» военной кампании, но конкретных критериев успеха так и не назвал.

Эта стратегическая неопределенность уже привела к публичному скандалу в Конгрессе. Сенатор-демократ Майкл Беннет в прямом эфире устроил разнос директору ЦРУ, заявив, что за время конфликта погибли уже более десяти американских военнослужащих, а миссия становится «все менее ясной с каждым днем».

Ключевая проблема, которую выделяет NYT: Трамп повторил ошибку американских президентов во Вьетнаме, Ираке и Афганистане — он решил, что смена режима будет легкой. Но бомбардировки с воздуха никогда не работают без «штыков на земле», а вводить наземные войска никто не готов.

Изоляция Вашингтона

Международная изоляция США в этом конфликте стала еще одним сюрпризом. Когда Вашингтон попросил союзников прислать флот для защиты Ормузского пролива, ответ оказался хуже, чем молчание.

Президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что Франция не будет участвовать. Глава МИД Финляндии (члена НАТО) подчеркнула, что Альянс не обязан помогать Трампу. Даже традиционные партнеры вроде Японии и Южной Кореи отделались общими фразами.

Таким образом, к концу марта 2026 года возникла классическая патовая ситуация. С одной стороны — военное давление США и Израиля, не достигшее стратегических целей. С другой — иранская стратегия асимметричного ответа, превратившая глобальные энергетические коммуникации в главный рычаг давления. Иран, похоже, не заинтересован в очередной заморозке конфликта и пытается вывести ситуацию на долгосрочное урегулирование, а не на очередную паузу до следующего удара.