Святые мощи

Каждый из нас рано или поздно сталкивался со злом. Сначала человек удивляется и недоумевает, потом не верит в происходящее и, наконец, страшится и бежит со всех ног прочь от ужаса.

В тот далекий 238 год на престол римский вступил сам император Гордиан. Хотя он был идолопоклонник, но христиан не преследовал. Были на то у него свои взгляды, свои размышления.

Но зло не дремлет, даже за малое добро отвечает хорошей оплеухой.

Этот царь имел взрослую дочь по имени Гордиана. Не мог он нарадоваться на девицу, гордость своего отца, ибо умом и красотой она превосходила многих. Великие и славные князья желали взять ее в жены своим сыновьям.

Многие обивали пороги дворца в надежде хоть краешком глаза увидеть волшебную чаровницу.

Только Гордиану постигло страшное несчастье. В нее вошел злой дух, да не простой, а самый страшный и кровожадный, что не просто жестоко мучил ее, ввергая в огонь и в воду, но даже вещал чрез нее, предрекая ужасные судьбы, проклинал и порочил всех близких, которые желали спасти несчастную красавицу.

 

Приводимые к больной девице известные своей мудростью врачи не могли помочь ей, а лишь усугубляли ее и без того несчастное положение, доведя Гордиану до полного слияния с нечистью. Так что смотреть на нее без ужаса было невозможно.

Сначала несчастная без конца кричала, билась в истерике и безумствовала. Часто пыталась соблазнить окружающих своим чарующим телом, разрывая на себе одежды, стараясь столкнуть экзорцистов с пути истинного и праведного. Но как бы ни были те упорны и терпеливы в своём устремлении, прибегая ко всевозможным хитростям и прочим уловкам, дьявол все сильнее укоренялся, сливаясь с личностью и утаскивая Гордиану в самое дно Ада.

Часто смеялась она над неудачами врачей, намеренно умалчивая, что лишь один человек способен победить Зло. Тот, что имеет истинную веру.

Впав в полное отчаяние, царь не ел и не пил, пока не задремал. И приснился ему странный сон, где сам христианский Бог, утешая царя в его напастях, явил ему в видениях молодого отрока Трифона.

"Никто не сможет изгнать злого беса, кроме этого юноши." - даже после пробуждения звучал божественный голос Господа..

Царь тотчас послал искать Трифона.

Многих людей, носивших то же имя, приводили во дворец, но ни один из них не мог изгнать беса из царской дочери, пока не нашли во Фригии, в селении Кампсада, юношу 17 лет, который мирно пас гусей, не подозревая, что Бог возложил уже на него особую миссию.

В комнате стояла зловещая тишина, ничто не тревожило покой одержимой. Только вечная кромешная темнота и холод.

 Как часто Ад отождествляется с вечным огнем, но не думают люди, что это пламя обжигает смертельным холодом, замораживает души ужасом.

Девица тихонечко засмеялась, своим нежным красивым голосом, оповещая, что чувствует приближение отрока.

– Ты пришел, любимый. Ах, как долго я ждала твоих объятий! Как жаждала жарких поцелуев. Посмотри, мое тело совсем обнажено. Я ужасно замерзла. Согрей меня.

Трифон остановился. Из самого темного угла выходило нечто прекрасное и одновременно ужасное. Легкий стан был одет в разорванные лохмотья, шрамы сочились кровью, а обнаженная Гордиана вышагивала словно кошка к самому Трифону.

Ее длинные худые пальцы заканчивались острыми синими ногтями. Каждый шаг девица сопровождала чарующими взглядами, которые обещали большего, чем мог позволить себе молодой пастух.

В руках он крепко сжимал древко распятия. О, это был не просто крест! Царь приобрел эту драгоценность за бешеные деньги, поговаривали, что это древко из креста, на котором был распят сам Христос.

Во второй руке он сжимал святое Евангелие с мощами святого – второй дар свыше, ибо этой книги боялся сам дьявол.

Гордиана приближалась, слизывая кровь со своих когтей.

Казалось, ничто не способно остановить это прекрасное чудовище.

Трифон сел на колени, раскрыл книгу и произнес:

«Бо;г бого;в и Госпо;дь господе;й, о;гненных чино;в Творе;ц и безпло;тных си;л Хитре;ц, и небе;сных и наднебе;сных Худо;жник, Его;же не ви;де ни еди;н же от челове;к, ни ви;дети мо;жет, Его;же убоя;ся вся; тва;рь…»

Голос христианина был силен, и верой светились светлые очи юноши.

А Святые мощи, казалось, сияли в его руках, освящая мертвое пространство вокруг Трифона.

Сам Господь даровал ему силу чудотворения, дабы не только из уст сего младенца, но и из чудесных его дел совершить Себе хвалу.

В жизни Трифона было уже много всякого: исцеления от болезней, чудеса, изгнание бесов из людей. Он знал и умел многое, но сила в его устах была от Господа.

А теперь в трепетных руках его лежали святые дары, способные сотворить новое чудо.

 

Злой дух увидел великую силу, но не подал вида. Тревога беса не была сильной, в своей вечной жизни он побеждал многих, совращал даже святых, а уж с юнцом и подавно справится.

Гордиана разорвала на себе последние одежды и села рядом, однако, боясь прикоснуться к Трифону.

– Юноша, со мной творится что-то неладное, нечистые духи пытаются столкнуть меня с богоугодного пути. Укрой же меня в своих объятиях.

Злобный дух впал в ярость, стал браниться, выплескивая свою ненависть. Знайте — это так действует дьявол в Ваших сердцах. Так опомнитесь, перекреститесь и не поддавайтесь Злу! Боритесь с ним, не жалея сил!

Каждый раз, когда Вы прибегаете ко лжи во имя спасения или клевете, или поносите близких, или доносите на кого-либо, или желаете обидеть… — вспоминайте о несчастной Гордиане, и знайте, что нечистые следят за грехами и толкают Вас на это. Опасайтесь, ибо Вы, так же, как и она, уже одержимы.

В те моменты, когда беспокойно, когда чувствуете жжение в области сердца и мир покидает Ваш дух, вспомните спасительную молитву.

Святые слова неслись, поднимаясь все выше к ногам Всевышнего Бога, сияние которого могло испепелить всех бесов одновременно. Потому Дьявол избрал новый путь своего искушения.

Тело Гордианы содрогнулось, казалось, зло вышло из нее полностью. Обессиленная и прекрасная, она рухнула на пол рядом с молящимся Трифоном.

– Воды! Прошу воды! – молил ее ангельский голосок.

Отец, что был поодаль, рванулся было на встречу своей дочери, но по легкому движению пальцев молодого пастуха, с сокрушенной головой ушел прочь в свои покои, ибо ему было невыносимо видеть страдания дочери.

Трифон достал небольшую склянку с водой и протянул Гордиане. С какой жаждой пила ее девица, и с какой ненавистью пропускал Дьявол эту жидкость сквозь завоеванное тело.

Наконец, девица оглядела себя и со стыдом и болью попросила новую одежду. Но и тут дьявола ждало разочарование, монах подал ей чистую, но скромную одежду монахини.

«Какой наглец, заставляет обряжаться меня в это ужасное тряпье», – шептали губы Гордианы, но ни звука не доходило до молодого пастуха.

Прилежная девица полностью привела себя в порядок и уселась рядом с Трифоном, не смущая его своей наглой близостью.

– О! Мой спаситель, почему демон избрал меня – прекрасный и нежный цветок этого мира.

Трифон все еще творил молитвы, но не был настолько самонадеянным, чтобы не отвечать принцессе.

– Чем прекраснее сосуд зла, тем больше людей можно сбить с пути.

– Даже скромный молитвенник считает меня прекрасной, – прошептала она, и щеки ее зарделись, а тело задрожало.

Трифон видел много, и глаза его могли проникать в глубь вещей, ибо это зрение ему даровал Господь.

– Ты отпустишь меня?

– Когда этого захочет Господь.

– Тогда разреши мне сегодня поспать у твоих ног.

– Я не достоин этого, чтобы у ног пастуха спала дочь царя.

Но девица нагло свернулась калачиком у его склоненных колен, желая, чтобы молитвы Трифона принадлежали ей, ее милому образу.

– Знаешь, я хочу рассказать тебе одну старую историю. Возможно, так мы сможем скоротать время.

Трифон знал, впереди их ждет долгая и опасная ночь, где за каждым словом и действием его ждет ловушка, но разве можно красавицу заставить замолчать.

Так демон начал свою долгую и увлекательную историю, в которой и сам сыграл не маловажную роль, только незримо.

***

Некогда в стародавние времена в Риме проживала одна девица. Отец ее, Акакий, при жизни был начальником города, потому она могла позволить и позволяла себе многое, и не было у нее отказа ни в чем. А будучи молодой и красивой, с богатыми имениями, доставшимися по наследству после смерти родителей, Аглаида, так звали нашу красавицу, пользовалась всеми прелестями жизни и полной свободой без законного мужа.

Изгибы ее тела совращали многих, а похоть и желание возбуждали мужчин целого города. Аглаида, побеждаемая страстью немощной плоти, проводила дни свои в распутных играх и грехах. Ее поклонников невозможно было счесть, они менялись один за другим, не задерживаясь ни в ее кровати, ни в ее мыслях.

Только один верный раб, который был управителем над домом и имениями ее, был молод и красив и радовал ее глаза каждый день, ублажал ее плоть и все прихоти, оставаясь с ней душой и телом.

Звали его Вонифатием.

Так и жили они в преступной связи много лет, удовлетворяя свое плотское вожделение, на зависть и осуждение всему городу.

"И нет стыда говорить об этом, мой молодой друг", - проговорила Гордиана, будто случайно оголяя свою стройную ножку.

Однако Трифон оставался безучастен, ибо его мысли всегда были с Богом.

Дьявол продолжал историю, упиваясь воспоминаниями своих побед:

И действительно, прекрасно та свобода выбора, услаждающая сердце человека, данная Богом, о котором мы слышим постоянно, что грешник, по-видимому, не имеющий надежды на спасение, становится великим, отказавшись от греха и выбирая святость. Но, мой друг, как ошибается Господь, веря в свое человечество, ведь этот мир давно в лапах разврата.

Дьявол чуть было не проболтался и не выдал своих намерений, однако, вовремя спохватившись, продолжил:

"О! Счастливый Вонифатий, который день за днем, во время любострастной жизни, служил греху и своей Госпоже, сможет ли Бог вырвать его из лап разврата и сделать своим исповедником, доблестным подвижником и славным страдальцем за Христа? Покажет история.

Вонифатий во время своей распутной жизни был рабом греха, однако, имел некоторые, достойные похвалы, добродетели. Часто проходя мимо нищих, совесть его пробуждалась, и он был милостив к ним, помогая едой и деньгами. Несчастные и голодные странники находили приют в его небольшом сарайчике, ведь рабу не положено большего. Так сердце Вонифатия было чистым и отзывчивым ко всем находящимся в несчастии, доставляя с любовью успокоение и сочувственную помощь. Наш раб имел твердое намерение исправиться, иногда молился Богу, чтобы Он избавил его от дьявольских козней и помог ему сделаться господином над своим вожделением, но все было безрезультатно, ибо только он видел красавицу, как плоть его ставила на колени перед грехом, заставляя делать непотребные вещи.

Так и продолжалось бы это бесконечно, если бы не злая прихоть женщин. Во всем виноваты они."

Дьявол сплюнул на землю и покосился на Трифона, тот все так же внимательно слушал Гордиану, не замечая ничего странного.

"Так вот! Господь не презрел раба Своего и не попустил ему еще более погрязнуть в нечистоте греховной, но соблаговолил устроить так, что нечистые дела его были омыты пролитием крови его, и через это самое душа его сделалась как бы царскою багряницей и увенчалась венцом мученическим.

- Скажи, Трифон, разве достоин наш герой такого тяжкого искупления, ведь и греха-то у него было малость, лишь плотский.

Наш слушатель, казалось, дремал, потому Гордиана сложила свою голову ему на колени и уснула.

А историю про Вонифатия решила отложить на завтра, ведь впереди их ждала целая вечность.

О, блаженное и чудное изменение жизни, когда святым воздается похвала и не умалчивается об их прежних грехах, дабы показать, что не все с юных лет были блаженны и праведны, а имели, подобно другим, растленное тело.

О! Истинное покаяние - добрая перемена в себе и переменная в судьбе человека с великими добродетелями, что прославились своею святостью. Об этом повествуется в Житиях Святых для того, чтобы грешное человечество не отчаивалось, но поспешило бы к скорому исправлению, зная, что при помощи Божией и после грехов возможно быть святыми, если только сами того пожелаешь и потрудишься.

 

В то далекое время было сильное гонение на христиан, глубокая идольская тьма покрывала весь Восток, и много верующих было убиваемо за Христа.

Однажды, после долгой и жаркой ночи, отдыхая в объятиях своего раба, к Госпоже Аглаиде пришла   спасительная мысль:

 

– Вонифатий, а ты сам слышал о Христе. В нашей жизни есть люди, что последовали за ним и отказались от власти греха. Говорят, что их святые мощи творят чудеса: исцеляют, лечат от хворей души и тела. А я осквернена грехом, моя жизнь и есть сам Ад, и не будет спасения души такой грешницы.

Разве могу надеяться на спасение, на вечную жизнь? Вдруг действительно после Страшного Суда я по своим делам буду осуждена на тяжкие мучения?

Аглаида заплакала на груди своего раба. На мгновение ей стало страшно, ведь бесконечное наслаждение - это тоже Ад, из которого нет выхода.

Вонифатий пытался утешить красавицу, поглаживая ее по спине. И они снова предались плотским утехам, дабы развеять страшные мысли.

О! Дьявол внимательно наблюдал за своим мучителем, не сводил глаз с Трифона, а вдруг его душа дрогнет и тогда.... Ах, как сладка душа праведника, как прекрасно такое блюдо для Ада, а иногда такие отверженные становятся самыми страшными грешниками или вечно печальными страдальцами, ведь так трудно вернуть свое духовное совершенство.

Трифон спокойно слушал рассказ, не сомневаясь в истинном расказчике этой истории.

Демон продолжил, немного разочаровавшись:

" Любовники всю ночь ублажали друг друга, а под утро, уставшие и голодные, они снова вернулись к размышлениям о святых мощах.

Госпожа сказала Вонифатию:

- От одного благочестивого мужа я слышала, что, если кто имеет у себя мощи мучеников Христовых и чтит их, тот получает помощь ко спасению и в доме того грех не умножается, так что таковой может даже достигнуть того вечного блаженства, какого сподобились святые мученики. Теперь многие совершают подвиги за Христа, и, отдавая тела свои на мучения, получают мученические венцы. Послужи мне: достань такие мощи.

Как прекрасна была эта женщина, как сильна была любовь Вонифатия. Он встал перед ней на колени и слезно пообещал найти для ее спасения такую игрушку.

-  Ныне наступило время показать тебе, как сильно я предан моей Госпоже, как обожает мое тело все ее желания.

- Так скорее ступай в те страны, где воздвигнуто гонение на христиан, и постарайся принести мне мощи одного из святых мучеников, дабы с честью положить их у себя и построить храм тому мученику и всегда иметь его своим хранителем, защитником и постоянным ходатаем пред Богом.

Выслушав Аглаиду, Вонифатий с радостью согласился на ее предложение, он и сам хотел увидеть силу веры. Потом собрал суму и отправился было в путь, но прошептал напоследок своей Аглаиде прямо в ухо:

– А что будет, госпожа, если я не найду никакого тела мученика, и мое тело, замученное за Христа, принесут к тебе, – примешь ли ты его тогда с честью?

Та, рассмеявшись, назвала его похотливым грешником и, укоряя его, сказала:

– Ныне время, брат мой, не для глумления. Так иди вперед с благоговением. Во время пути берегись бесчинства и похоти: святое дело должно совершаться честно и достойно. Пребывай в смирении и плотском воздержании, помни, что ты собираешься служить святым мощам, до которых мы не только коснуться, но даже и взглянуть на них недостойны.

Все же Госпожа ревновала своего раба и желала его возвращения, оттого, осыпав его поцелуями, дала Вонифатию много золота,

Ибо нельзя было взять мученических тел без подарков, которые можно купить по дорогой цене. Вонифатий знал о сложности пути, потому часть денег отдал на милостыни для нищих, приготовил также много различных благовоний, полотна и всего, что потребно было для обвития честных мученических тел. Взяв с собою еще много рабов, помощников и коней, он отправился в путь.

Долгая дорога заставила раба размышлять о многом. Все чаще ему приходили мысли о своей греховности, все чаще казались поступки недопустимыми. Вонифатий стал сокрушаться о своих прежних делах и решил очиститься телом. Он отказался от мяса, не пил вина, усердно молился, то ли испытывая боль от расставания со своей возлюбленной, то ли в его душе зарождалась истинная вера, ведь этот цветок часто распускается на почве, удобренной пороками и покаянием. Все чаще ночами Вонифатий испытывал Божий Страх – отец внимания, а внимание есть матерь внутреннего покоя, от которого рождается начало и корень веры. Так наш раб стяжал себе желание к совершенному житию.

 

Когда Вонифатий достиг Малой Азии и вошел в знаменитый Киликийский город Тарс, в котором правил жестокий царь Диоклетиан, то сердце его пронзили стрелы жгучей боли. Вокруг разрасталось дерево жестокого гонения на христиан. Верующие подвергались тяжким мучениям.

Для истязаний было достаточно лишь одной вины: христианской веры и благочестивой жизни.

Муки же, применяемые к христианам, были разнообразны. Кого-то подвешивали вниз головою, а на земле под ним разводили огонь. Другого крестообразно привязали к четырем столбам и растягивали веревками в разные стороны. Иного пилили пилой или строгали острыми орудиями. Выкалывали глаза. Отсекали члены тела.  Надевали на кол, подняв от земли, и укрепляли кол в земле, так что он медленно проходил ему до шеи. Ломали кости. Отсекали руки и ноги, чтобы получившийся клубок катался по грешной земле.

Богоненавистники смеялись, утопая в крови праведников.

Оставив рабов в гостинице, Вонифатий повелел им отдохнуть, а сам, не сомневаясь ни секунды, тотчас же пошел разделить страдания христиан, о которых раньше слышал. Придя на место мучения, где множество народа же собрались смотреть на экзекуции, словно театральное представление, он увидел, что люди приветствовали изуверства аплодисментами и радостными воплями. Только лица христиан без гнева и осуждения   сияли духовной радостью, потому что, перенося нестерпимые для человека мучения, они укрепляемы были благодатью самого Бога.

Мы бредем темными туннелями жизни, натыкаясь то на боль, то на унижения, иногда радуясь, чаще негодуя. Мы бесцельно слоняемся от жизни к смерти, пока не поймем, что этого мало для духовного существа. И мы жаждем большего.

И тогда... Нас озаряет великий свет божественного огня. И мы летим, словно мотыльки, в поисках тепла и истинного счастья. Так и произошло с нашим заблудшим Вонифатием.

Блаженный раб с душевным трепетом смотрел на этот подвиг духа, то удивляясь мужественному терпению мучеников, то желая себе такой смерти.

Вдруг, обливаясь слезами, он не выдержал и исполнился ревности к Господу, став посреди места казни, начал обнимать всех мучеников, громко воскликлицая:

 

– Велик Бог! Велик Он, ибо помогает рабам Своим и укрепляет их в столь великих муках!

 

Произнеся это, он снова стал целовать ноги христиан, а у тех, которые не имели ног, остальные части тела, обнимая и прижимая к груди их святые мощи.

Блаженства достигнет тот, кто поймет настоящее предназначение человечества.

Ибо, претерпев мужественно муки, можно заслужить вечный покой, отраду и бесконечную радость.

Так Вонифатий молился о всех, чтобы людям стать друзьями мучеников.

Он разодрал на себе одежды, желая очистить свою грешную плоть в горниле подвига и причаститься болью Христа.

Весь народ устремил свои взоры на него. Властный судья, который мучил святых страдальцев, закричал:

– Кто ты?

– Христианин! – отвечал Вонифатий, ибо желал всем сердцем стать рядом с Богом.

Судья скрежетал зубами и возненавидел всем сердцем наглого раба:

– Итак, пока я не растерзал твоей плоти и не растер твоих костей, не разорвал бы тебя на части, преклонись идолам, принеси им жертву и отрекись от глупости в твоей голове. Тогда ты удостоишься многих благ, умилостивишь богов, избавишься от грозящих тебе мук и от нас получишь много даров. - проговорил важно судья, ведь он был уверен в ответе. Но услышал:

– Я– Христианин! Я - ХРИСТИАНИН! И только это ты услышишь от меня, а если не желаешь слышать этого, то делай со мной, что тебе угодно! Ибо я отдаю свои душу и тело Господу.

Так начинается путь Вонифатия к Богу.

 

Что есть жизнь и смерть? Извечны вопросы, на которые мы не знаем ответов. Время бежит, а человек все еще петляет по закоулкам судьбы, без права на счастье, а находит лишь одинокую старуху - смерть. Тогда он начинает раздеваться, оставляя в этом мире все, что бренно, что принадлежит лишь этой земле: деньги, дом, семью, одежду и, наконец, тело. Мы сбрасываем ее как ненужную оболочку, ибо дух не знает оков, он устремляется вверх к своему родителю, приникает у его подножия...

Ах, как хочется тогда быть принятым и обласканным богом, но увы.... Это доступно не всем.

Иногда нужно много претерпеть, чтобы отбросить шелуху этой жизни.

Такова была судьба Вонифатия.

Его  раздели,  повесили вверх ногами,  долго и сильно   били.

- Что есть тело? Просто плоть,- утешал себя Вонифатий.

Но сейчас от него отпадали целые куски мяса, словно лишние, и обнажались кости.

Судья кричал, брызжа слюной:

– Вонифатий, это начало мучения пусть послужит тебе к указанию, что тебе лучше избрать.  Ты испытал нестерпимые страдания, образумься же, окаянный, и принеси жертву, а то немедленно подвергнешься еще большим и лютейшим страданиям.

 

Вонифатий же, как бы, не чувствуя страданий и не заботясь о получаемых ранах, устремлял лишь глаза свои на святых мучеников, видя в их страданиях пример для себя и утешаясь тем, что удостоился вместе с ними страдать за Христа.

 

Тогда тело мученика приняло острые иглы, ему вонзили их под ногти на руках и ногах, но Вонифатий, возведя очи и ум к небу, видел лишь Бога.

Горящее олово вливалось в его рот, что шептал молитвы:

 

– Господи Боже мой, Иисусе Христе, укрепивший меня в перенесенных мною муках, пребуди и ныне со мною, облегчая мои страдания. Ты – единственное мое утешение: даруй же мне явное знамение того, что помогаешь победить сатану и этого неправедного судью: ради Тебя, как Сам Ты знаешь, я страдаю.

Мучители не отступали, а измученная плоть источала запах великой силы, тогда Вонифатию открыли обезображенный рот железными орудиями и влили олово ему в саму утробу.

Но мученик все еще жил.

– Велик Бог христианский! Велик есть Царь – Христос! Все веруем в Тебя, Господи! - кричал Вонифатий.

– Велик Бог христианский! Велик есть Царь – Христос! Все веруем в Тебя, Господи! - кричали все христиане.

– Велик Бог христианский! Велик есть Царь – Христос! Все веруем в Тебя, Господи! - кричали все мученики.

– Велик Бог христианский! Велик есть Царь – Христос! Все веруем в Тебя, Господи! - кричали все люди вокруг.

Даже сам судья шептал про себя:

– Велик Бог христианский! Велик есть Царь – Христос! Все веруют в Тебя, Господи!

Так восклицая, все обратились к идольскому капищу, желая уничтожить его, на судью же громко негодовали и бросали в него камнями, чтобы убить его.

Судья, встав с судейского места, со стыдом и великим уважением к святому Вонифатию, но с сердцем настоящего дьявола, велел растопить котел смолы и бросить в него святого мученика.

Но Господь не оставил Своего раба: внезапно сошел с неба Ангел и оросил мученика в котле, когда же смола вылилась, то вокруг образовалось сильное пламя, которое попалило многих стоявших около нечестивых язычников. Святой же вышел здоровым, не получив от смолы и огня никакого вреда.

Тогда мучитель, видя силу Христову, испугался, как бы ему самому не пострадать, и повелел тотчас усечь Вонифатия мечом.

Святой, видя неизбежную кончину, обратился к Господу и взмолился:

– Господи, Господи Боже! Сподобь меня милостей Твоих и будь мне помощником, чтобы враг за мои грехи, безумно содеянные, не преградил путь к небу, но прими с миром мою душу, поставь рядом с христианскими мучениками, пролившими за Тебя кровь и сохранившими веру до конца. А людей же Твоих, Христе, близких мне, избавь от всякого нечестия и языческого заблуждения, ибо Ты благословен и пребываешь вовеки!

Так, помолившись, Вонифатий преклонил голову под меч.  Обезглавленное тело упало на землю, а от раны его истекла кровь вместе с молоком.

Люди вокруг, видя чудо это, обратились тотчас к Богу и, оставив мерзких идолов, присоединились к христианам.

Такова была кончина святого Вонифатия, который, отправляясь из дому в путь, предсказал, смеясь, своей госпоже то, что принесет свое тело ей в дар.

Так и случилось, ибо друзья и рабы Аглаиды, не зная ничего о случившемся, сидели в гостинице, ели и пили в свое удовольствие, дожидаясь Вонифатия.

Видя, что он не возвращается, они не удивлялись, а начали судить о нем дурно, предполагая, что он где-нибудь проводит время с блудницами.

Но Вонифатий не возвратился и в другую ночь, и на третий день, пока друзья не бросились искать его, ходили по всему городу и расспрашивали о пропавшем страннике.

Случайно, или по Божию усмотрению, они услышали о великом мученике, чужестранном муже, пострадавшем за Христа.

Сердце их дрогнуло, и друзья устремились к месту казни.

Когда они увидали тело мученика, то не желали признавать измученное тело друга, ибо смотреть на него было больно и страшно, но они и не смели усомниться, ведь это был их Вонифатий, его рыжие волосы и сильные плечи говорили сами за себя.

А когда они подняли его отрубленную голову, лежавшую отдельно, приложили к туловищу, совершенно удостоверились, что это – их друг.

Горе,

Боль,

Отчаяние

И великая гордость наполнили их сердца.

Вдруг мертвые губы святого дрогнули и произнесли: «Что стоите, други? Разве не обещали мы святые мощи для нашей госпожи! Так несите их. Мечты должны исполниться, ибо это великий промысел Господа».

Все замерли от ужаса и благоговения, а потом слезы полились из глаз друзей. Все время, что они возвращались со святой находкой к госпоже, они омывали своими слезами кровь и раны Вонифатия.

И только по прибытию обнаружили, что многие болезни их исчезли, а раны затянулись.

Все благодарили Бога и святого Вонифатия, об этом и поведали прекрасной хозяйке, что день за днем ждала возвращения своего раба, а теперь не желала расставаться с его святыми мощами.

День за днем она целовала святые мощи и каялась в грехах на коленях перед иконами. Взывала к Господу, чтобы дал силы ей жить дальше, ведь желание мощей убило любимого, но и спасло их пропавшие души.

Наконец, двери ее комнаты распахнулись и все увидели прекрасную монахиню, что уже давно решила свою участь, ибо только монастырь мог смыть грязь грехов и боль расставания с Вонифатием.

Так и закончилась эта печальная и благочестивая история, рассказывающая, что человек способен восстать из пепла греха и воспарить в небо.

Таков был злобный замысел Дьявола, чтобы историей заставить Трифона впасть в грех блуда. Потому-то он и достал из закоулков своей злобной памяти эту историю о Вонифатии, хотя сам не мог даже думать о том святом без содрогания и боли, ведь в этой битве он проиграл Богу, который отвоевал у него блудливого раба.

История закончилась, и она растрогала сердце Трифона, ибо по его щекам текли слезы, которые не ослабили его веру и не ввергли в пучину греха, но наоборот - придали силы жить дальше.

Девица тихонечко засмеялась, своим нежным красивым голосом, приближаясь к отроку и желая утешить его.

– Поцелуй меня, любимый. Ах, как долго я ждала твоих объятий! Как жаждала жарких поцелуев. Посмотри, мое тело совсем обнажено. Я ужасно замерзла. Согрей меня. Пусть мы упадем в Ад, но восстанем снова.

Трифон остановился. Легкий стан Гордианы был совсем близко,  словно кошка она начинала свою охоту.

Ее длинные худые пальцы с острыми синими ногтями нацелилась на жертву. Каждый шаг девица сопровождала чарующими взглядами, которые обещали большего, чем мог позволить себе молодой пастух.

В руках он крепко сжал древко распятия. О, это был не просто крест, а великая вера!  Во второй руке он сжимал святое Евангелие с мощами святого – второй дар свыше, ибо этой книги боялся сам дьявол.

Гордиана приближалась, облизывая губы и обнажая острые зубы.

Казалось, ничто не способно остановить это ужасное чудовище.

Трифон сел на колени, раскрыл книгу и произнес

Слова молитвы становились все громче:

Бо;г бого;в и Госпо;дь господе;й, о;гненных чино;в Творе;ц и безпло;тных си;л Хитре;ц, и небе;сных и наднебе;сных Худо;жник, Его;же не ви;де ни еди;н же от челове;к, ни ви;дети мо;жет, Его;же убоя;ся вся; тва;рь, разгорде;вшаго иногда; архистрати;га, и с свое;ю его; слу;жбою ослуша;нием отве;ргшася, све;ргий на зе;млю, и отсту;пльшыя с ни;м а;ггелы, бе;сы зло;бою бы;вшыя, во тьму; глубины; преиспо;дния преда;вый, да;ждь заклина;ние мое;, о стра;шном и;мени Твое;м соверша;емо, гро;зно бы;ти ему; влады;це лука;вствия, и все;м споспе;шником его;, спа;дшым с ни;м с вы;шния све;тлости, и обрати; я; на бежа;ние, и запове;ждь ему; отити; отту;ду, дабы; ктому; ничто;же вре;дно во о;бразех знаменова;емых соде;ял, но да прии;мут кре;пость себе; знаменова;емии держа;вную, наступа;ти на змию;, и на скорпи;ю, и на всю; си;лу вра;жию, и;мже еси; повеле;л. Твое; бо пое;тся и велича;ется от вся;каго дыха;ния и сла;вится со стра;хом пресвято;е и;мя, Отца;, и Сы;на, и Свята;го Ду;ха, ны;не и при;сно, и во ве;ки веко;в, ами;нь.

Как только дьявол не соблазнял юношу, то обнажая тело Гордианы, то подробно описывая постельные сцены, но все происки были напрасны, когда в душе святого только Господь и его промысел.

Вдруг Трифон закричал:

– Кто же дал вам власть посягать на создание Божие? Изыди!

Демон, хотя и против своего желания, но принужденный невидимою силою Божию, должен был раскрыть истину. Тысячи злобных голов восстали вместе, словно тысячеглавый дракон и зарычали:

 

– Мы не имеем власти над теми, которые знают Бога и веруют в Единородного Его Сына – Христа, за Которого Петр и Павел умерли здесь, – от этих людей мы со страхом бежим и не можем ввергнуть их даже в легкие искушения. Но Гордиана не такая, она не верует, да и отец ее - богоненавистник. Они должны быть наказаны, ибо послушны своим похотям, творят угодные бесам дела. Над ними мы получаем полную власть, чтобы мучить их.

 

Тело Гордианы задрожало, а изо рта девицы вырывалась голова смрадного беса, что изобличали ее:

-  Идолопоклонение, хула, прелюбодеяние, чародейство, зависть, убийство, гордость.

- Виновна, - кричали бесы со всех сторон, протягивая к ней свои руки, терзая ее плоть и разрывая Гордиану на части.

- Кто же дал вам власть посягать на создание Божие? Изыди!-  продолжал кричать Трифон, опираясь рукой на мощи и возведя животворящий крест к небу.

Дьявол и бесы дрожали, но не отступали от тела грешницы, не выпускали ее душу из своих когтей.

Как часто мы ждем спасения, избавления от мучений и страданий, не понимая, что слишком глубоко погрязли в болоте греха, и трясина уже ухватила наши ноги и тянет их все глубже в Ад. Кто тогда спасет грешников? Кто отмолит тяжесть падения? Злыми делами люди, как сетями, опутываются, отчуждаются от Бога, Своего Создателя, и самовольно делаются друзьями Бесов, и вместе с ними принимают вечные муки.

Тяжело это слышать, но спасительно, ибо только истинное покаяние может вытянуть из болота смертника.

Гордиана из последних своих сил мысленно повторила молитву с Трифоном, упала на святые мощи Вонифатия, ибо именно их смог достать дрожащий от страха отец.

Царь и окружающие его были поражены великим страхом и пришли в ужас от диких криков бесов и несчастной Гордианы; и многие, оставив нечестие, уверовали во Христа; а верующие получили еще большее утверждение в своей вере и прославили Бога.

Сила Господа засияла, изгоняя всю нечисть своим спасительным светом.

Дьявол дрогнул и отошел в свои адские пределы, оставив бездыханное тело девицы на попечение Трифона, который все еще читал великие слова молитвы к Богу:

"Бо;г бого;в и Госпо;дь господе;й, о;гненных чино;в Творе;ц и безпло;тных си;л Хитре;ц, и небе;сных и наднебе;сных Худо;жник, Его;же не ви;де ни еди;н же от челове;к, ни ви;дети мо;жет, Его;же убоя;ся вся; тва;рь, разгорде;вшаго иногда; архистрати;га, и с свое;ю его; слу;жбою ослуша;нием отве;ргшася, све;ргий на зе;млю, и отсту;пльшыя с ни;м а;ггелы, бе;сы зло;бою бы;вшыя, во тьму; глубины; преиспо;дния преда;вый, да;ждь заклина;ние мое;, о стра;шном и;мени Твое;м соверша;емо, гро;зно бы;ти ему; влады;це лука;вствия, и все;м споспе;шником его;, спа;дшым с ни;м с вы;шния све;тлости, и обрати; я; на бежа;ние, и запове;ждь ему; отити; отту;ду, дабы; ктому; ничто;же вре;дно во о;бразех знаменова;емых соде;ял, но да прии;мут кре;пость себе; знаменова;емии держа;вную, наступа;ти на змию;, и на скорпи;ю, и на всю; си;лу вра;жию, и;мже еси; повеле;л. Твое; бо пое;тся и велича;ется от вся;каго дыха;ния и сла;вится со стра;хом пресвято;е и;мя, Отца;, и Сы;на, и Свята;го Ду;ха, ны;не и при;сно, и во ве;ки веко;в, ами;нь.!

Молитва  неслась все выше и выше, пока не достигла ног Господа, ибо всЁ и все в его великой власти.

Аминь.