Хроника ближневосточного кризиса - 2

Часть ll. Ход конфликта и промежуточные результаты

Провал блицкрига: Иран выстоял

Прошло три недели с начала операции. То, что задумывалось как стремительная ка


мпания по смене суверенной власти в Тегеране, превратилось в стратегическую ловушку для самих американцев.

Расчет Вашингтона и Тель-Авива строился на знакомой модели: сочетание внешнего военного давления с ликвидацией ключевых представителей руководства, стимулированием внутренних протестов и вовлечением этнических меньшинств в вооруженное противостояние с центральной властью. Однако в иранском случае этот сценарий не только не сработал, но и продемонстрировал уязвимость американской военно-политической доктрины.

По данным CNN, ссылающегося на источники в американском разведывательном сообществе, «множество» разведывательных докладов констатируют: аятоллы «сохраняют контроль над населением». Гибель десятков высокопоставленных чиновников привела лишь к тому, что граждане еще больше консолидировались вокруг своих властей. The Washington Post сообщает, что правительство Исламской республики не просто уцелело, а стало «еще более жестким» и решительным.

Попытки раскачать периферии страны также провалились. Расчет на вовлечение курдского и белуджского факторов не оправдался — эти структуры не стали инструментом внутреннего раскола. Внутренний фронт, на который возлагались большие надежды, фактически не сформировался.

Асимметричный ответ: нефтяная дубина

Не имея возможности выиграть прямую военную конфронтацию, Тегеран сделал ставку на асимметричный ответ, затронувший главный нерв мировой экономики — энергетику.

Ключевым ходом стало фактическое перекрытие Ормузского пролива — узкого морского коридора, через который проходит от 15 до 20 процентов мировых поставок нефти. Ирану удалось превратить локальную войну в глобальный фактор давления на мировую экономическую систему.

Последствия оказались немедленными и болезненными для всего мира. Цены на нефть подскочили более чем на 40 процентов с начала конфликта, приблизившись к критической отметке в 100 долларов за баррель. Страховые ставки на перевозку энергоресурсов выросли до рекордных уровней, а финансовая неопределенность парализовала деловую активность. Музыкальный гигант Universal Music приостановил долгожданный выход на биржу США, криптобиржа Kraken отозвала заявку на IPO, а финансовая платформа Clear Street отказалась от размещения акций на сумму 351 миллион долларов.

Особенно чувствительным для Вашингтона оказался внутриполитический аспект. Американцы традиционно болезненно реагируют на рост цен на бензин. The Economist отмечает, что сегодня лишь треть граждан США поддерживает войну в Иране — для сравнения, в 2001 году операцию в Афганистане поддерживали 90 процентов населения.

«Нет плана Б»: тупик для США

Пожалуй, самая уничтожительная критика Белого дома прозвучала со страниц The New York Times. В редакционной колонке издание прямо заявило: у Дональда Трампа нет плана выхода из войны.

Сам Трамп в своих заявлениях мечется между риторикой о «тотальном уничтожении» и абстрактными обещаниями закончить войну, «когда я почувствую это костями» (when I feel it in my bones). 21 марта 2026 года он заявил, что США «близки к достижению целей» и обдумывают «сворачивание» военной кампании, но конкретных критериев успеха так и не назвал.

Эта стратегическая неопределенность уже привела к публичному скандалу в Конгрессе. Сенатор-демократ Майкл Беннет в прямом эфире устроил разнос директору ЦРУ, заявив, что за время конфликта погибли уже более десяти американских военнослужащих, а миссия становится «все менее ясной с каждым днем».

Ключевая проблема, которую выделяет NYT: Трамп повторил ошибку американских президентов во Вьетнаме, Ираке и Афганистане — он решил, что смена режима будет легкой. Но бомбардировки с воздуха никогда не работают без «штыков на земле», а вводить наземные войска никто не готов.

Изоляция Вашингтона

Международная изоляция США в этом конфликте стала еще одним сюрпризом. Когда Вашингтон попросил союзников прислать флот для защиты Ормузского пролива, ответ оказался хуже, чем молчание.

Президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что Франция не будет участвовать. Глава МИД Финляндии (члена НАТО) подчеркнула, что Альянс не обязан помогать Трампу. Даже традиционные партнеры вроде Японии и Южной Кореи отделались общими фразами.

Таким образом, к концу марта 2026 года возникла классическая патовая ситуация. С одной стороны — военное давление США и Израиля, не достигшее стратегических целей. С другой — иранская стратегия асимметричного ответа, превратившая глобальные энергетические коммуникации в главный рычаг давления. Иран, похоже, не заинтересован в очередной заморозке конфликта и пытается вывести ситуацию на долгосрочное урегулирование, а не на очередную паузу до следующего удара.

---