Алексина место, где дышится-3

Алексина Серкова, девушка двадцати двух лет; не торопясь шла по проспекту Николая Сваричевского, и с удовольствием посматривала по сторонам.
Вечерело. Она любила это время суток, особенно на этом проспекте.
Ну, а если это был вечер субботний или воскресный; когда было меньше народу, то это наполняло её ещё большим удовольствием.
Застройка проспекта была выполнена в стиле поздней сталинской архитектуры, которой были свойственны ансамблевая система улиц и площадей.
Алексина выросла на этом проспекте и, поэтому он вызывал в ней тёплые чувства и лёгкую грусть.

… Она зашла в свою квартиру, которая осталась ей от умершей не так давно, матери.
Отец, убитый горем, моментально нашёл ей замену и успешно покинул квартиру, устроившись у своей новой подруги.

В квартире проживала также её тётя Лиля; которая со дня смерти сестры; активно участвуя в погребении, так и осталась здесь для того, чтобы «не оставлять бедную сиротку без защиты и утешения».
Надо признаться, тётя Лиля не раздражала Алексину: была не назойлива в быту; особенно не читала морали; мужчин в дом не приводила, хотя была не замужем; а имела для этого подходящий возраст (сорок три года). Зато дома было всегда убрано и был готов обед.

                ***

Пока Алексина находится в ванной комнате, я Вам, мои дорогие читатели и читательницы, расскажу о ней по подробнее:
Работает она в швейном цехе на небольшой фабрике.
Если у Вас создалось впечатление, что она не общительная и всё время грустная, то это не так.
 У неё были подруги и друзья ещё со времен их учёбы. Часто, конечно, не встречались; но помнили дни рождения друг друга и старались их отмечать всей кампанией.
Хотя, честно признаться; количество активно общающихся с каждым годом уменьшалось в силу житейских обстоятельств, которые всем известны.
 На работе были ровные отношения. В основном женский коллектив, постоянно обсуждающий между собой свои семейные происшествия и события.
 Алексине это было не интересно. Как-то ближе к ней была Тамара, раскройщица; с которой они вместе обедали, и между собой «осуждали» своих сотрудниц за их любовь к сплетням.
Но эти близкие отношения расстроились; когда однажды Тамара, переодеваясь после рабочего дня, в гардеробной комнате, нежно провела своей рукой по обнажённой спине Алексины; от шеи до поясницы.
Нельзя сказать, что Алексина рассвирепела; просто ей стало противно.
И она, не возмущаясь и не обличая Тамару, просто перестала с ней общаться.
               

                ***

Выйдя из ванной в халате, зашла в свою комнату, и остановилась перед зеркалом.
Фигуристая, стройная; она носила короткую стрижку светлых волос. Лицо было немного скуластое с нешироким подбородком, слегка вытянутое вниз. Тонкие губы и прямой нос делали её лицо привлекательным.
- Аля! Ужинать!
Переодевшись, она вышла в столовую комнату, где её поджидала за накрытым столом тётя Лиля.
«Сейчас начнёт сериалы рассказывать».
Тётя Лиля нигде не работала; и были ли у неё какие-нибудь сбережения – неизвестно. За всё в доме оплачивала Алексина; не задумываясь об этом, позволяла зарплата.

Уже, к концу ужина, тётя Лиля вдруг перешла на другую тему:
- У тебя есть кто-нибудь? – спросила она.
-Как кто - нибудь?  - не поняла сначала о чём идёт речь, Алексина.
-Ну…Ты встречаешься с каким-нибудь парнем?
- А-а-а… Вы об этом. Нет, не встречаюсь… А, что?
- Нет, я так…
…
«Действительно у меня никого нет. Не знаю; видимо ещё не попался тот, кто мне нужен. Всё-таки странно, как - то я этот элемент жизни упустила… Не упустила. А не придаю ему значения.
Пытался ухаживать за мной молодой специалист; Виктор Михайлович Полесов. Да что-то так робко, что я не считала это серьёзным.
А на прошлой неделе бабы болтали, что он женился.
Значит правильно, что не относилась серьёзно к его ухаживаниям.
А, вообще-то права «тётушка Ли» (так Алексина за глаза называла тётю), видимо действительно пришло время подумать над этой темой…

В школе мальчишки за мной не бегали – не знаю почему.   
Когда я с мамой и с отцом была в доме отдыха «Место, где дышится», я тогда училась в старших классах школы; то мне нравился один юноша, который работал, вернее подрабатывал там шофёром. Я, видать, тоже ему приглянулась.
Вот с ним мне было интересно! Встречались почти по - взрослому, хотя до крайности дело не доходило.
Честный мальчик, всё понимал.
В последствии; он предложил мне «руку и сердце», но родители решительно воспротивились этому.
Я ещё долго вспоминала его нежные руки и тёплые губы. (Интересно; где он сейчас?)
Но потом всё закружилось, завертелось; и постепенно про него забыла…

Так, что это «тётушка Ли» хотела сказать своим вопросом?»

                ***

Несколько дней спустя; после того, как Алексина зашла домой, «тётушка Ли» ей объявила, что сегодня за ужином будет «гость».
Сразу же стало всё ясно; тётя пригласила кого-то для неё.
Но, не подав виду о своей догадке, спросила:
- Что, соседка, ваша подруга, придёт?
-Нет… Аля! Это будет мужчина. Я тебя умоляю, будь терпелива и вежлива; на всякий случай…
- Я, что, когда-нибудь закатывала истерики или «концерты»?
-Знаю, что нет… Я же стараюсь для тебя… Помни это…
         
                ***

«Гостем» оказался молодой ещё мужчина; где-то «сразу за тридцать».
В сером дорогом костюме и в белой рубашке с красным галстуком.
Не сказать, что он был полным; но каким-то рыхлым; и имел круглое, бледное лицо; чёрные курчавые волосы; широкий нос. На фоне бледного лица резко выделялись красные и толстые, постоянно влажные, губы.
Его внешность не вызывала отвращения; но вовремя разговора лицо у него, иногда, принимало неприятное выражение.
Но всё это компенсировалось его весёлостью, находчивостью и остроумием.
Работал он на какой-то околонаучной должности в институте Востоковедения.

Ужин проходил весело и, почти не принуждённо.
Алексина, слушая его, делала вид, что вникает в сказанное; и совершенно не обращает внимание на его внешность: хотя сама внимательно изучала её.

Когда Илья (гость) почувствовал, что завладел вниманием дам; решил немного поближе подойти к цели своего визита:
- А вот ещё, у Навои – сказал он, намереваясь перейти непосредственно к Навои-…
- У кого? -перебила его тётя.
-У Навои…
-Тётя! Не перебивайте человека: - вмешалась в разговор Аля - Навои — это древний поэт Востока.
- А-а-а…
- Так вот, у Навои: 

«…Как женский лик, сияя вдалеке,
Над миром блещет солнце на восходе.
Здесь дива нет: в арабском языке
Название для солнца — в женском роде…»

Илья замолчал, обводя взглядом сидящих «два солнца женского рода» …
- Чудесно! Просто восхитительно! – сказала «тётушка Ли», пытаясь своим восторгом загладить оплошность с восточной поэзией.
Аля улыбнулась, вспомнив про себя стихотворение Остапа Бендера, написанное для товарища Ухудшанского:

«…Цветёт урюк под грохот дней,
Дрожит зарей кишлак.
А средь арыков и аллей
Идёт гулять ишак…»
 
Илья заметил улыбку Али.
««Деушке», видать, понравилось, раз она заулыбалась» - подумал Илья, гордясь самим собой – ловко ввернул!»


                ***

- Кто это… – обратилась Алексина к тёте.
- Сын моей знакомой – сказала тётя - пристально вглядываясь в лицо племяннице. – а что, не понравился?
- Не знаю…
- Зато у него полный достаток; домосед, и занимается наукой. За таким будешь как за каменной стеной! – выпалила тётя всё, что заранее заготовила, – пусть ещё походит к нам! Присмотришься…

                ***


«Илюша» - как про себя назвала его Алексина, стал часто появляться в квартире; с каждым посещением чувствуя себя всё увереннее и увереннее.
Тётя Лиля стала всё раньше и раньше вставать из-за стола, оставляя «молодых» одних.
В одном из вечеров Илюша; посчитав, что внимание к нему со стороны Алексины является «актом благосклонности»; и предварительно посоветовшись с тётей; решил приступить к решительным действиям, и пустил в ход проверенного Алишера Навои:
- А ещё мне нравятся у Навои следующие строки: и с пафосом продекламировал:

Прекрасен дом, в котором есть жена —
Твой добрый друг, красивая подруга.
 Но та обитель света лишена,
Когда в ней нет жены, хозяйки, друга!

Он встал; подошёл сзади к Алиному стулу, и положил свои руки ей на плечи:
- Алексина Андреевна! А Вы разделяете мнение великого поэта?

Алексина, во все дни его визитов, ни разу явно не выразила своего отношения к нему; вела себя нейтрально; но с каждым его приходом всё меньше и меньше оставалось симпатии к этому человеку. Особенно после того, как он положил свои руки на её плечи.
Она вдруг представила его рядом с собой в постели, и аж вздрогнула.
Аля встала и, ничего не говоря, прошла в свою комнату.
«Господи, что делать? Вот глупая ситуация… как бы её разрешить? – Нет, пойду сейчас и скажу, чтобы больше не приходил; лучше сразу закрыть вопрос».

Но вопрос закрылся сам собой.

Она стояла перед зеркалом и поправляла причёску, когда Илюша без стука вошёл в её комнату. Он встал за ней. Она закрыла глаза и застыла на месте – «интересно, что будет делать…»
Он, не торопясь, вытащил её заправленную в джинсы рубашку, обнял её под ней.
«Так! Куда полезет сейчас; вверх или вниз? Оказывается вверх…»
Илюша помял руками некоторое время её бюстгалтер; и руки начали движение вниз.
«Так, теперь едем вниз… Посмотрим; до какого уровня дойдёт…»
Расстегнув пуговицу на джинсах, и опустив руки на расстояние ладони вниз по её бёдрам, замер, ожидая Алексиной реакции.
Аля открыла глаза и в зеркале увидела: его рубашка была расстёгнута; галстук заброшен за плечо; глаза куда-то закатились; и изо рта, с красных губ, на плечо Алексины, спускалась слюна… 
Аля решительно прервала его «экскурсию»; заправилась, застегнулась и сказала:
- Идёмте, я Вас провожу… До двери…

- Илья уже ушёл? Так рано?
- Ушёл! И больше не придёт!
- Почему? Вы поссорились?
-Спросите потом у него - спокойно сказала Алексина и ушла к себе.

                ***

Уже, поздно вечером, лёжа в постели она подумала:
«А что я ещё ожидала? Это же мужчина… Любой, урод или красавец: поступил бы точно так же, как этот Илюша.
В конце концов, было сразу понятно, зачем он почти каждый день сюда таскался – не стихи же читать…
«Никто не чудовище, если его выслушать до конца…» - писала в своё время Сьюзен Сонтаг.
Но эта слюна на моём плече была отвратительна…

А вот если бы на его месте был другой мужчина…
Ну, хотя бы тот парень; водитель, из дома отдыха, как бы я повела себя?
И сама себе рассмеялась; Я бы ему ещё помогла…»
Ей стало весело.
Потом, уже засыпая, подумала:
«А действительно интересно, как сложилась его судьба… Насколько я помню, его любила эта женщина…Как её?.. Лариса, начальница дома отдыха… Он мог остаться с ней…
Так, потом мы с ним какое-то время встречались; он даже собирался жениться на мне… Значит Лариса тут ни при чём… Интересно, чем он сейчас занимается… Может женился ; а может нет…может нет…может…».
И сон навалился на неё своим лёгким, в отличие от Илюшиного, телом…

                ***

Теперь мысли о парне из дома отдыха непрерывно наполняли её голову. Она почти физически, по-новому, ощущала все эпизоды встреч с ним.
Когда вспоминала прогулку на лодке; перед ней открывался роскошный закат; и даже телом почувствовала ту прохладу, которая исходила от окружающей их воды; те холодные брызги, иногда долетающие до неё от весла.
«Припомнилось; как он, уставший после лодочной прогулки, уселся на землю перед деревом; и я присела прямо на его ноги, чтобы не было холодно от сырой земли, и облокотилась спиной на его грудь; это я сама высвободила свою рубашку из под его рук, охвативших меня; это я сама задержала его руки, когда он, стесняясь, хотел убрать их от моей груди…»
От этих постоянных воспоминаний всё стало переворачиваться в голове.

«Чем отличается прошлое от настоящего или будущего…Чем отличается реальность от нереальности; вот реальная улица, и я иду по ней… Дошла до перекрёстка; и улица, по которой я прошла, уже стала не реальной… Стала точно такой же, как и та поляна, на которой я с мальчиком загорала…
Если вернуться на эту улицу, то она сразу же станет опять реальной… Но, с таким же успехом могу разыскать ту самую поляну… И, даже, разыскать того мальчика…, и они вернутся в реальность… В чём разница?
А, если сюда добавить какую-нибудь мечту? Чем она будет отличаться от воспоминания?.. Если воспоминание приносит утешение, то почему какая-нибудь мечта не может принести радость? Воспоминание — это прошлое; мечтание – это будущее. Какая между ними разница…
Как сказал один современный китайский, или корейский (Алексина их всегда путала) писатель Ши Тешэн: - «воображение может достигнуть будущего, а воспоминания – прошлого…». 
Что мне нужно: прошлое или будущее… Мне нужно и то, и другое…

Писал же дореволюционный Дмитрий Писарев: «Разлад между мечтой и действительностью не приносит никакого вреда, если только мечтающая личность серьёзно верит в свою мечту…».
Значит возможно получить от мечты такое же удовлетворение, как от действительности… А я, мечтающая личность, или нет… А почему мне не стать ей? Что мне мешает?
А тут ещё великий Пруст подвернулся со своим *В поисках утраченного времени*:
 «Всем нам приходится поддерживать в себе какую-нибудь фантазию, иначе действительность станет несносной…»
Хотя у Алексины действительность была «сносной», но, поддерживать в себе какую-нибудь фантазию - было привлекательной идеей.

                ***

В один из вечеров, когда они с тётей пили чай, по телевидению начался концерт Шумана для фортепиано с оркестром.
Алексина была, как и «тётушка Ли», не большая любительница классической музыки.
Но в этот раз случилось что-то необъяснимое:
вместе с мелодией в её сознание вдруг возникла солнечная поляна.
Та самая, на которой она загорала с мальчиком; появились цветы; вот она сама, в купальнике, медленно собирающая эти цветы; вон там мальчик лежит в полудрёме среди цветов и травы; вот она уже сидит у его изголовья, сплетая венки и примеряя их на его голову…
Аля не слышала оркестра; а только следила за партией фортепиано, которая изображала мальчика, ласкающего и целующего её.
Мелодия кларнета, иногда появлялась и кружилась рядом со мелодией фортепиано, как будто просила прощение за не оценённую его любовь…
Она не винила родителей, которые, почти что в грубой форме; исходя из меркантильных соображений; растоптали её, и его любовь.
Она винила себя; что не настояла, не защитила себя; в первую очередь, и его счастье; бывшее тогда так близко…
Зайдя в свою комнату, она бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и горько зарыдала; как бы желая выпустить из себя всю накопленную жажду настоящей любви, которая была так близка; а сейчас казавшейся недостижимой; любви к этому мальчишке.
Она любила его в этот момент так, как никогда и никого …

                ***

«Прошлое у меня есть – размышляла она, глядя в тёмное окно своей комнаты – настоящее тоже есть. А где моё будущее?
Как некоторым людям удаётся не только его знать; но и находиться в нём…
Писала же, та самая Сьюзен Сонтаг:
 «Чтобы узнать больше, надо вызвать в воображении все возможные жизни, а затем исключить те, что не доставляют вам удовольствие». В чём моё будущее?..

Мне нужно найти МОЕГО мальчика!» - пронеслось у неё в голове. Эта мысль взволновала её, и она решила его найти -чего бы это ни стоило.
                ------------------

…Я иду по вечернему городу. Недавно прошёл дождь. Уличные фонари, окна домов, светящиеся надписи на фасадах: всё это отражалось на мокрой мостовой, что придавало улице нарядный, и немного сказочный, вид.
Я иду в Театр. Там я буду слушать концерт симфонического оркестра, в программе которого:
«Концерт для фортепиано. Композитор Роберт Шуман».
Одета в шикарное вечернее платье, тёмно-вишнёвого цвета и чёрные туфли на высоком каблуке.
Чувствую себя легко и непринуждённо. Я уверена, что этот концерт принесёт мне; помимо эстетического наслаждения, приятные воспоминания; и возможно ещё (предчувствие мне подсказывало), что-то неожиданное; о чём я даже не подозреваю…
Вот, наконец….
                --------------------
- Аля! Ты чай пить будешь? Он уже на столе!
- Иду!
                --------------------
Так на чём я остановилась? Ах, да!
Вот, наконец, и сам Театр!  Как и предполагала, «мой» мальчик поджидал меня в фойе.
Но он уже не выглядел мальчиком. Это был молодой, уверенный в себе, юноша. Конечно, он был с цветами!
- Алексина! Милая моя! Наконец-то ты пришла! Идём скорее в зал; уже прозвенел второй звонок!
                -----------------
 Звонок действительно прозвенел – это был будильник…
               

                ***

- Что-то ты, моя девочка, в последнее время стала какая-то скучная… Задумчивая… Уж не заболела ли ты?
- Нет, тёть Лиль, не заболела… Всё нормально…- сказала Алексина и подумала:
«Так, где я остановилась?.. А, вот!
                -----------------------------

Мы вышли из театра и пошли по улице. Так было приятно!
Погода была великолепная; пахло какими-то травами после дождя; вышедшие из театра люди, как-то быстро разъехались; он рядом со мной.
- Расскажи мне о себе – попросила я.
- Да что рассказывать; занимаюсь литературой…
- Ты женат?..
- Нет… но живу вместе с Ларисой Николаевной; ты должна помнить её…
- А почему ты сейчас со мной, а не с ней?
- В этой жизни, в которой сейчас мы находимся, у меня никого нет, кроме тебя. А как живёшь ты? Как твои родители? Я их на всю жизнь запомнил.
- Их уже нет; мама умерла… Отец ушёл… Живу с тётей… Работаю…
-А…  У тебя кто-нибудь есть?.. Из мужчин…
- Из всех мужчин у меня один. Это- ты!


Где я только не побывала с ним: были на Байкале; бродили по Буковинским лесам; смотрели на закат с океанского круизного лайнера; любовались рассветом на Домбае.
Везде мы были вместе.
- У тебя есть друзья? – спросила я.
- Здесь – нет… А «там»- да. Что, они тебе очень нужны?
- Особенно не нужны. Я привыкла без друзей.
                ----------------------------------
               
                ***

Постоянное напряжение воображения и фантазии, стали утомлять Алексину. Иногда она начинала путать «здесь» и «там».
 «Я начинаю сходить с ума. Надо прекратить все эти фантазии, Я ему следующий раз скажу об этом…».
После этого решения она успокоилась.

                ***

                --------------------------------

Мы, в один из вечеров, стояли у ограждения понтонного моста; на самой середине реки.
- Знаешь, я тебе хочу сказать, что я уже так не могу…
-Что «не можешь?»
- Мне надоела эта мёртвая красота… Я хочу настоящую…
-Эта красота не «мёртвая». Она такая же живая, как и любая другая красота. В какой бы ты жизни не находилась, ты нигде не сможешь прикоснуться руками вот к этому закату…Просто у тебя не до конца развито воображение! Или просто нет настроения…
- Да, я не могу прикоснуться, как ты выразился, к закату. Но я также не могу прикоснуться к тебе, к цветам; вот к этой воде…
Я хочу лежать на солнечной цветочной поляне. Так, как и раньше, в доме отдыха «Место, где Дышится», на спине. А ты должен, склонившись надо мной, целовать меня. Целовать! Живыми губами! Обнимать, слегка дрожащими, но реальными руками!
Этого хочу! Я без этого не могу нормально жить! Понимаешь! Не могу!..
Он, как - будто, не слышал; думал о чём-то своём, глядя куда-то вдаль.
Краешек багрового солнца еле виднелся за далёким лесом.

                --------------------------------
               
                ***

Алексина, не торопясь шла по проспекту Николая Сваричевского, и совсем не смотрела по сторонам.
Был трудный день, она устала. Да, к тому же, уже наступившая осень принесла с собой сырость и короткие дни. Это, с непривычки, угнетало.

Около своего дома она вдруг увидела «его».

Он стоял по середине тротуара, и, улыбаясь смотрел на подходящую Алю.
В руках он держал букет полевых цветов.

«Что, опять началось? - подумала она -опять он; опять цветы…»
- А я тебя поджидаю!
- Вижу…
-Ты не рада?
-Рада…
 Удивительно было то, в отличие от прошлых «встреч»; цветы оказались у неё в руках; они пахли, как настоящие; рука почувствовала тепло от его руки; и очень огорчённое, казалось вот-вот заплачущее, его лицо.
Эти ощущения были как будто новыми; но, в то же время старыми и давно забытыми.
Неужели это он; настоящий «он»?

Несколько минут они стояли друг против друга, не делая никаких движений.
У него на лице было написано плохо скрываемое отчаяние.
 Алексина внутри себя, переваривала произошедшее:
«Дура! Это не фантазия… И не моя выдумка.
Ты этого момента ждала несколько лет. И когда он наступил, всё это записала на какую-то фантазию?
Глупо. Вот оно, перед тобой, долгожданное счастье! Сколько ты выплакала слёз, чтобы дождаться этого мгновенья.
Всё остальное - бред, и болезненные фантазии; выдумки писателей; от которых сходят с ума» - пронеслось в голове.

На душе у неё потеплело. На глазах навернулись слёзы. Она хотела было взять его под руку.
 В это время он как-то замялся и сказал дрожащим голосом:
- Ну…, я пошёл?..
-Куда! - истерично закричала она – куда!
И повисла на его руках.
- Со мной! Только со мной! Ты пойдёшь только со мной…
Она его стала тянуть за собой, постоянно повторяя: - со мной… со мной…
Прохожие не обращали на них никакого внимания; большинство из них, в своё время, тоже переживали подобные сцены.
               
                ***

-Тётя Лиля! У нас гость – закричала Алексина с порога.
Выбежавшая из кухни «тётушка Ли», увидела входящего молодого человека и счастливое лицо Алексины: «Давно я её такой не видела!»
— Вот и славненько! – сказала она – у меня к ужину всё готово!

                ***

«Нет, почти не изменился: всё такой же скромный; не выпячивает себя; глаза с грустинкой; когда смотрит на меня, то в глазах пробегает секундная тревога, и тут же гаснет; повзрослел; но от этого стал ещё более привлекательным. «Счастье моё!»
Я сама виновата, глупая. Мало ли у кого какие фантазии и мечтания; нельзя их переносить на других людей.
А вот ушёл бы, что делала бы?» Внутри похолодело.
«Бросилась бы за ним; по асфальту ползла бы на животе, пока не вернула бы… Господи! Неужели это он сидит рядом со мной? И я могу протянуть руку и потрогать его…»
Она протянула руку и положила на его руку. Второй рукой он накрыл её. «Как хорошо!»
Потом она стала прислушиваться к разговору.
- А Вы чем занимаетесь, если не секрет? – расспрашивала тётя.
-Я занимаюсь литературой…
- Вы писатель!?
- Ну, это громко сказано. Ну, вообще, стремлюсь…
— Вот я, недавно, прочла всего Навои - продолжала тётя - а Вы любите Навои?
Алексина засмеялась.
-Да – ответил он и задумался – но я ничего из него не помню. Хотя и изучал в своё время…
- Тётя! Да не мучайте его; он совсем перестал есть!
- Он перестал есть, потому-что ты ему не даёшь, своими руками.
- Нет, Алексина, подожди… подожди… -задумался он.
Ну, если немного совру, то не обижайтесь:

«Обща-йся с тем, кто чист ду-шой… - припоминал он-
 И в помыслах хо-рош, …
Желая добрых встреч, иди,
коль сам добро несёшь». – кажется так!

 Женская половина захлопала.
Тётя; - потому-что ей понравилось.
А Алексина; – потому-что он есть на свете; и при том, сидит рядом с ней.

                ***

Тётя убрала со стола, и начала на кухне возиться с посудой.
Алексина пошла было ей помогать, но была изгнана самым решительным образом.
- Этого хоть не выгони, уж больно хорош! – полушепотом сказала она.
- Этого не выгоню! Тут уж будьте спокойны! —весело сказала Алексина и впервые, за долгое время совместного проживания, расцеловала тётю Лилю.

Пойдём со мной – сказала она – и взяла его за руку.
Она завела его в свою комнату.
- Помнишь, как я свою рубашку из брюк вытащила, когда мы у дерева сидели?
Конечно помню…
Они стояли друг против друга; он подошёл к ней и нежно обнял.
Аля осторожно повернулась в его руках, встала к нему спиной.  Он не шевелился, хотя руки обнимали её тело.
Осторожно вытащила рубашку из-под его рук и крепко прижала их к своему телу…

                ***

Алексина опомнилась только под утро: забыла с вечера завести будильник; и теперь, в темноте, боялась, что проспала. Проснулась вовремя: видимо сработала, выработанная длительным временем, привычка.
Она встала и начала потихоньку собираться, боясь разбудить спящего, теперь уже точно «своего мальчика».
Он тоже проснулся, и с удовольствием наблюдал за действиями Алексины; любуясь её телом, и движениями.
Вдруг её пробил холодный пот:
- Ты не уйдёшь? – с дрожью в голосе спросила она и замерла, в ожидании ответа…
- Нет!
«Ух!» - отлегло от души - А где твоя Лариса Николаевна, если не секрет?
-Не секрет: она вылечила своего запойного мужа; и мы с ней по-хорошему расстались.
«Слава Богу!» - с облегчением подумала Аля - «Слава Богу!»

Он тоже стал собираться и сказал:
- Не торопись, я тебя подвезу.
У него оказалась машина, стоящая во дворе.

Сначала ехали молча. Потом он сказал:
- Я забыл тебя спросить; где твои родители? Что-то ты о них ничего не говоришь?..
- Я же тебе про них рассказывала…
-Когда?
- Ну, когда мы с тобой из театра шли…
Он испытывающе посмотрел на неё.
- Из какого театра?
Тут она осеклась: её выдумка, её фантазии, продолжали совершать своё губительное дело.
«Я сама всё себе придумала, а теперь выдаю, за факт. Что он подумает?».
- Мама умерла недавно… Отец от нас сбежал; сейчас я и не знаю, где он… - пытаясь отвлечь его от «похода в театр», проговорила она.
-Извини …

- Всё, я приехала.
- Когда мне заехать за тобой?
- В четыре часа – сказала она и, опять засомневавшись, спросила:
- А ты сейчас куда?
- К себе домой. Есть работа - займусь до вечера.
-А…
-Ты будешь жить у меня! – вдруг сказал он решительно - то есть мы будем жить у меня! То есть… Ну, ты поняла…
Алексина весело рассмеялась и бодро пошла к дверям фабрики.

                ***

Его дом ей понравился.
Он был небольшой, но очень уютный: кабинет-библиотека; спальня; гостиная; маленькая кухонька; большая веранда; аккуратный дворик. В глубине двора -банька.

                ***

Уже поздно вечером он сидел в кресле, откинув голову на спинку. Она сидела у него на коленях: одной рукой охватила его шею; другой – медленно водила пальцем по его лицу.
Оба были разомлевшими и расслабленными.
Глаза её были томными, с лёгкой поволокой.
О чём-то лениво думала, глядя на его лицо и свой палец. 
Потом, также лениво, и не громко, спросила его:
- У тебя…друзья…есть?
- Да… - также не громко, едва шевеля языком ответил он.
- Мальчики…или…девочки?
-И мальчик…И девочка…
- Да?.. А девочка… красивая?
- Царица…
- Даже… так?
- Даже… так… Я тебя с ней познакомлю!
- Что… красивей меня?
Увидишь – сказал он – и, обхватив её голову, прижался губами к лицу…

                ***

Ехать было недалеко; через десять минут, после того как выехали за город, свернули на асфальтированную дорогу, обсаженную липами. По обе стороны дороги начались особняки. В ворота одного из них и въехала машина.
Дом стоял в глубине большого сада; к нему вела мощёная дорога. Но к дому они не подъехали, а остановили машину напротив цветочной клумбы; около которой, на скамейке, сидел молодой мужчина; скорее юноша.
Завидев машину, он направился в сторону приехавших.
Алексина переживала от неизвестности, когда они ехали сюда; но увидев подошедшего, успокоилась: его открытый взгляд, сразу же расположил к себе.
-Познакомьтесь! – сказал «теперь мой навсегда» — вот та самая барышня, о которой я тебе говорил.
Аля протянула руку и проговорила:
-Алексина.
-Тихон – представился подошедший - при этом взял её руку и немного подержал в своей.
-Пойдёмте в дом, что-то стало слишком прохладно - сказал Тихон - и направился было к дому.
-Нет, Тихон, давай посидим здесь - сказал «мой, теперь уже навсегда и бесповоротно» - показывая на скамейку у клумбы – тем более сейчас сюда пожалует Царица. 
И действительно: по дороге от дома, приближалась молодая женщина с детской коляской.
- Здравствуйте! – сказала подошедшая:
 – Алла!
- Алексина! - представилась Аля.
- Царица, привет! кто, в коляске, царевич!?
-Царевна! – рассмеялась Алла - а царевичем ты займёшься сам, вместе с Алексиной.

                ***

На этом, мои дорогие читатели и читательницы, я покину своих героев.

Оставляю Вам возможность, если захотите, самим продлить мысленно; или письменно, их дальнейшую жизнь. (А что, попробуйте!)
Хотя этот способ, на примере Алексины, не принёс ей утешения. Но и отрицательный результат тоже сыграл свою положительную роль в истории её любви.

Мне тоже не хочется с ними расставаться. В этот раз, особенно жалко покидать Алексину.   Я сам её полюбил; даже и не знаю, что буду делать после написания рассказа; уже много дней только о ней и думаю …

И ещё думаю о том, что счастье — это как время: неизвестно, откуда берётся; неизвестно, куда уходит…
И никакими мечтаниями о будущем; и воспоминаниями о прошлом, счастье не вызовешь.
А если оно пришло, то прогнать его будет невозможно…
 Даже если оно само и покинет нас со временем, то всё равно оставит в душе свой чудесный след…

                ***************