Перевёрнутый мир Гоблинов Глава 3

     Глава 3
     Сдавленное мычание
     Часть первая Прибытие

     Проходит непростой длительный месяц
     Крутится всё: и крохотные частицы в коллайдере, и белки в колёсах. Крутятся галактики, вращаются планеты, а в головах встревоженных людей вертится одна и та же страшная мысль — о прибытии инопланетян.
     Сегодня в 9:00 утра по местному времени корабли пришельцев совершают посадку на Луне. Огромные веретена кораблей плавно кружат на орбите спутника Земли, перекрывая звездный свет. Размеры не укладываются в голове — тридцатикилометровые махины, способные накрыть целый город. Сколько лет люди ждали чуда, надеялись, что мы не одни в этом бескрайнем космическом пространстве, и вот известный парадокс рухнул — Вселенная заговорила!
     «Па-ба-па!» — мимо стремительно пролетают знакомые мелодичные ноты, стертые медью и временем.
     Контакт установлен! Сегодня в 13:00 часть звездного десанта с приветственным посланием прибудет на Землю. Таинственные темные пятна в небе стремительно наливаются формой, а аквамариновое свечение двигателей заливает полнеба, не издавая при этом ни звука. Эта тишина пугает больше, чем любой грохот. На высоте километра таинственные космолеты останавливаются, неподвижно зависают, изображая вежливое ожидание.
     Мы с Линдой и котом сидим на диване перед большим экраном, идёт прямая трансляция из всех уголков Земли. Слышатся взволнованные голоса, врывающиеся в распахнутые окна. «А что, если они принципиально отличаются от нас и настроены враждебно? Что тогда?» — тревожно думаю я, сжимая голову. Вступят на землю, превратятся в невидимок, в микроскопических паразитов и разбегутся по всему миру. Нет-нет, надо гнать такие мысли подальше, но они упорно возвращаются, становясь материальными липкими и холодными.
     — Смотри, Саша! — кричит супруга, указывая тонкой трясущейся рукой на экран. — корабли снижаются.
     На бортах уже проступают незнакомые символы — чужие, угловатые знаки лишенные человеческого смысла. Антенны, похожие на усики насекомых, странные конструкции, свернутые пружинами. Нижние части имеют блестящие, как зеркала поверхность, где отражается дугообразная полоска неба и земли. Космолеты меняют цветовую гамму, пульсируют сказочными огнями, испускают длинные светло-зеленые лучи, разбивающие небо на ровные квадраты, словно собираются затеять гигантскую игру в крестики-нолики.
     Хаотичный строй сигарообразных кораблей выстраивается в безупречном шахматном порядке. Когда камеры берут крупный план, можно разглядеть детали, какие не существуют в природе Земли. Больше всего завораживают круглые темно-синие иллюминаторы и технические выступы, меняющиеся местами, словно части запутанной головоломки. Ничего похожего мы не встречали. Сильнее всего привлекают внимание круглые темно-синие иллюминаторы и технические выступы, меняющиеся местами. Космолёты собраны так, будто бы гениальный инопланетный конструктор решил показать всему миру, на что он способен.
     С экрана доносятся обрывки возбуждённых голосов:
     — Вижу, вижу головы, — восклицает молодой девичий тембр. — У них большие карие глаза, это люди!
     — Нет, — сразу опровергает мужской баритон.
     — А-а-ах, нужно бежать, спасаться!
     — Отставить панику, это гуманоиды, похожие на нас, — грубо, по-военному, успокаивает кто-то по внешней системе связи.
     Многократное эхо этих слов разносится над землей, впрочем, никого не успокоив. Чужеземные корабли кренятся и медленно принимают вертикальное положение. Теперь они напоминают бомбы. Зловещие, гигантские бомбы, застывшие в километре над головой.
     — Это неправда, это кино, — с горечью шепчет Линда, не отрываясь от экрана.
     Леденящее душу зрелище сводит с ума, сердца всех землян бьются в унисон. Кот недовольно шипит, сверляще поглядывая в окно. Всё отчетливей доносится легкое постукивание и отвратительный звук, похожий на низкочастотное бульканье. Гигантские стержневые машины становятся темно-красными, над каждым кораблем появляется быстро вращающийся световой зонт. От волнения горло перехватывает, по спине бегут мурашки. Достигнув земли, массивные объекты высотой с пятидесятиэтажные небоскребы не зависают в воздухе и не выдвигают опоры. Нет, останавливаясь, они, сохраняя красноречивое молчание, медленно погружаются вглубь нашей планеты, как нож в мягкое масло. Почва сжимается в гармошку, слышен противный, хрустящий, раздражающий скрежет, жужжание, от которого нервные окончания зубов разом начинают ныть, болеть.
     — Ее-сть каа-са-ни-е! — запинаясь, говорит диктор и, поперхнувшись, смолкает, видимо, решая для себя вопрос: стоит ли продолжать репортаж в таких обстоятельствах.
     По экранам телевизоров проскальзывают помехи. Начинаются сейсмические толчки, небольшие колебания земной поверхности, в динамиках слышится неестественный скрип — как если бы по Земле катался астероид размером с Луну.
     Звездные капсулы останавливаются, оставляя на поверхности малые, ощетинившиеся мигающими антеннами и пульсирующими маяками части высотой в двадцать, сорок этажей. Они угнетающе торчат, как демонические гвозди, иноземные сваи, бесцеремонно вбитые в нашу планету. Пустые поля превращаются в иноземный мегаполис. Толчки прекращаются, на планете Земля воцаряется томительная тишина.

Часть вторая Контакт

     На всех экранах мониторов транслируются космические просторы. Прекрасный вселенский пейзаж, исполненный в темно-голубых тонах, с изображением молча летящего невероятно красивого космического корабля. Звездные карты, дальние маршруты, астрономические координаты, прекрасные обитаемые планеты и сказочной красоты города. Никакая земная фантазия не смогла бы даже приблизиться к пониманию этого могущества.
     Скоро в прямом эфире состоится первый в истории человечества контакт с далекой цивилизацией, с иным разумом. И тут же люди начинают нервно гадать: чего им от нас надо? Что ждет землян от этой непростой встречи? Какие они: добрые исследователи или злые захватчики? Похожие на нас или другие? Прилетели, чтобы одарить людей новыми знаниями, или сдадут планету под аттракцион «Охота на Хому»? Наверняка они пристально наблюдают за нами, изучают.
     Такая паническая мысль будоражит сознание, по телу бежит волна холодного страха. Звезды на экране меняют положение, создавая сложный гипнотический рисунок. Появляется посторонний зудящий шум, короткие прерывистые сигналы. Странные звуки вкрадчиво пищат, копошатся в мозгах, пульсируют подобно азбуке Морзе, как маленькие тараканы. Возможно, нас сканируют? Линда выразительно трясет головой, и я понимаю, что с ней происходит то же самое. Нужно настроиться на хорошее!
     «Па-ба-па!» — тихо напеваю я, стараясь переключиться, помогает слабо, но процесс идет.
     Благодаря продвинутым технологиям и мы, земляне, сможем путешествовать по бескрайним просторам космоса, перемещаться сквозь толщу времени и пространства, раскрывая красоту замысла Творца. Посетим край Вселенной, собственноручно потрогаем «Великое Ничто».
     Супруга разъяренно грозит кулаком:
     — Размечтался, космонавт новоявленный! А я здесь одна останусь? — огрызается она, но без злобы.
     — Вместе полетим, — импровизирую я, разжигая интерес к межзвездным путешествиям, на самом деле стараюсь отвлечь.
     Томительное ожидание растягивает время, землян просто выворачивает наизнанку в ожидании увидеть лик иноземцев. Мир насторожённо смолкает, перед глазами всё плывет. Пространство вокруг пронизано страхом безысходности, характерным бессильным отчаянием, но необычным, а всепроникающим, в каждую клетку. В голове происходят тонкие энергетические вибрации, нарастает смятение чувств. Линда сидит бледная, как гипсовая статуя.
     Звучит очередной щелчок, настроение улучшается, земляне одновременно понимают, что никакой опасности не существует. Природа прекрасна, окружающее просторы буквально пронизаны волновыми структурами любви и жизнеутверждающими взаимодействиями. Приходит прилив сил, новая ударная волна упоения. На лице супруги читается восторг, обворожительная улыбка расцветает прямо как у Моны Лизы, которая только что выиграла в лотерею.
     Картина плавно меняется, перенося нас в просторный, обвешанный многочисленными приборами зал, напоминающий то ли цех будущего, то ли кабину межзвездного корабля пришельцев. На Земле нет ничего подобного, скорее всего это транслируется с инопланетной базы. Среди бесчисленных приборов, зеркальных панелей стоит, вернее сказать, висит в пространстве пустое ультрасовременное кресло из стекла и металла с многочисленными кнопками, блестящими дисплеями, раздается тихий, медленный стук метронома.
     — Началось, — трясущимися губами шепчет испуганная жена.
     Тихо, словно стараясь не привлекать к себе внимания, на экране происходит странное, необъяснимое движение. Нечто, похожее на двухметровую личинку короеда или майского жука. То ли червь, то ли пружина, обтянутая кожей, плавно выползает сбоку.
     — Что это! — восклицает супруга и тут же смолкает.
     Неприятное существо, скользя, заползает на кресло, неуклюже заваливается, но быстро принимает вертикальное положение, садится. Даже не садится, а как-то по-особенному качаясь и трясясь, занимает центральное место.
     «Па-ба-па!» — неясно прорываются чистые, звучные ноты в мои мысли, но щелчок метронома распыляет звуки, отсекая всё лишнее.
     — О Боже, это он! — супруга с трудом выдавливает из себя слова, и встаёт. — Помнишь, в прошлый четверг я рассказывала, что видела страшный сон, ужасное чудовище преследовало меня, а я не могла нигде спрятаться, и проснуться? — Она хватает меня за плечо.
     — Верно, — вспоминаю я её сбивчивый, душераздирающий рассказ. Тогда я ещё подумал, что это из-за строгой диеты.
     — Мамочки, какой кошмар, это именно он, — коротко вскрикнув, Линда падает в обморок.
     Кота тошнит. Я трясущимися руками капаю нашатырный спирт на платок, который жена предусмотрительно нашла перед сеансом. Подношу влажную ткань к носу и оживляю супругу. Очнувшись, она не говоря ни слова, впивается в экран. С волнением и страхом мы рассматриваем пришельца.
     Его неправильная бычья голова с квадратным человеческим лицом, плавно переходящая в тело, неуклюже вскидывается, цепкий, сверлящий взгляд внимательно осматривает помещение. На широких темно-зеленых губах хаотично блуждает болезненно кривоватая улыбка, отчего учащается пульс. Пристальные темно-желтые глаза выражают жесткость характера, бесстрашие, хитрость и настойчивость. Мощное, жилистое туловище закрыто бледно-красной гофрированной тканью с рельефным тисненым рисунком из многочисленных морщинок и отверстий.
     — Одежда чужака похожа на обтягивающий мешок, обмазанный высохшей глиной, — шепчет Линда, невольно прикрывает рот белой дрожащей ладошкой.
     Две сухие членисторукие конечности с черными когтями на пальцах ловко крутят какое-то небольшое устройство, напоминающее кубик Рубика с гладкими сторонами. Внизу, болтаясь, как плети, висят два кривых отростка, — ноги.

Часть третья Торжественная песня

     — Мы ваши друзья с планеты «Трил С-079Х… Созвездие большой Скари», — говорит он, при этом так, будто у него в зубастом рту застряла горсть гаек, которые он пытается выплюнуть и одновременно проглотить, а самое что сильно бросается в глаза — его артикуляция не совпадает с речью.
     — Какие же они страшные, отвратительные, — невольно произношу я вслух, больше поражаясь своей храбрости.
     — Трил, значит, они Триляне, — еле разборчиво бормочет Линда, машинально отхлебывая воду. — Три волнистые полоски — это логотип на их кораблях.
     Действительно, на мясистом плече гостя (если это вообще возможно назвать плечом) красуется значок, напоминающий три изогнутые сосиски, попавшие под колёса грузовика.
     — Три — хорошее число, — подбадриваю я. — Бог любит троицу.
     Наклонив массивную голову на бок, напористый трилянин рассказывает:
     — Получив ваше послание… (Звучит щелчок) справка, — и все люди вспоминают первое в истории человечества радио-послание к внеземным цивилизациям от 23 марта 1961 года. Спасибо за приглашение! Наше умение считывать мысли помогает отвечать на ваши вопросы. У нас нет, и никогда не было оружия. Мы мирная цивилизация, будем дружить, обмениваться знаниями, культурой. Поможем вам построить лифт на Луну, освоить солнечную систему, будем совместно покорять бесконечные просторы Вселенной. Говорит он складно, убедительно, наполняя доверчивые людские души умиротворением. Густой басовитый голос похож на журчащий ручей патоки, сладкий обволакивающий мысли, делающий их мягкими и податливыми. Вкрадчивый монолог незаметно повергает нас в состояние транса. Из душ выгребают всё лишнее — сомнения, тревоги, инстинкт самосохранения.
     И тут начинается нечто, выходящее за рамки дипломатического алгоритма.
     Сначала мы слышим просто непонятный тихий шум. Потом чудовищный грохот, пронзительный скрежет, напоминающий фабрику, где в качестве руководителя работает буйный молотобоец. Бой огромных барабанов, лязг станков, интонационный вой труб обрушивается на нас без предупреждения.
     Незваный гость коряво улыбается — это похоже на зигзагообразную трещину в асфальте — и резко встает, словно в нем срабатывает сжатая пружина, и что-то патриотично мычит. Впервые секунды кажется, что это хаотическое, бессмысленное нагромождение несуразных механических звуков, диссонансов, режущих слух, возбуждает в людском сознании конфликт и провокацию. Человечество испытывает состояние психического дискомфорта, эмоциональная перегрузка нарастает. Линда роняет кружку на пол; не разбившись она катится, описывая круги, проливает воду. Я чувствую, что превращаюсь в нечто аморфное, в мерзкое. Взбудораженный Шрёдингер, глядя в экран, занимает оборону, шипит, отчаянно бьёт лапой по воздуху, выгибает спину дугой, его шерсть встает дыбом.
     Неожиданно среди негармоничного треска и дребезга звучит тихий щелчок, словно некто стукнул сухой палочкой о край стола. Необыкновенный кубик в руке пришельца блестит зеркальной стороной, на мгновение я вижу в нём своё искажённое отражение.
     — О-о, непростая эта штука, — растерянно протягиваю я и сразу чувствую прилив сил.
     То, что связывает меня с прежней суетливой жизнью, исчезает. Счастливая Линда блаженно улыбается. Пустота безысходности наполняется чистой, светлой, всеобъемлющей любовью, от которой хочется немедленно обнять Трилянина и назвать его братом.
     Всё проясняется, словно в сознании включили приятный солнечный свет, приходит понимание: это звучит инопланетный гимн. И тут же гремит земной десятимиллиардный хор. Подражая пришельцу, люди на планете машинально поднимаются, подпевают с закрытым ртом. Даже слышно, как соседка за стеной, всю жизнь ненавидевшая музыку, выводит звонкие рулады. Приходит осознание того, что создание столь высокого художественного произведения говорит о гениальности этой цивилизации. Однообразный и неестественно чуждый мотив, который поначалу казался предсмертным хрипом бормашины, с каждой секундой становится краше, стройнее и музыкальнее.
     С величайшим энтузиазмом и трепетом люди, приложив к груди левую руку, подхватывают мелодию, но, не зная слов, вдохновенно поют с закрытым ртом. Иноземная музыка звучит с каждого двора, из каждого окна. Протяжное, сдавленное мычание разносится ветрами над планетой Земля.