За деревней Мошково марь

За деревней Мошково марь выглянуло солнце. Повеяло запахом цветов, травы, листвы, хвои, смолы. Дышалось легко, глубоко, отрадно, в полную грудь.
Помахивая гибкими крыльями, чибис дал широкий круг над поймой речки Старухи и задорно кинул с высоты:" Чьи вы....Чьи вы....". Сначала бодро зацокал, настраиваясь дрозд, а потом, словно пролился весенним ручейком.
В куртине берёз удивительно запел щегол: сильно, дерзко, молодо, весело. А вот и длиннохвостая синица спела свою трогательную песенку:" Ти-ти-ти".
Тропинка вела меня на берега речки Старухи. Разомкнулся осиновый подлесок. Потом показался пологий ивовый берег, зеркальная гладь, мелкие бочаги.
Я вышел на речной берег, заросший зарослями колючими шиповника. На берегу тишина, покой, заливаются в кустах певчие птахи.
У заросшего тростником густым берега то и дело крякали утки.
Трудно найти места, более подходящего для рыбалки, для отрешения от суеты людской, чем на этих заросших кустами ивняков, черёмухой, корявым дубняком, мелкой берёзкой, орешникам живописных берегах.
Столбиками вьются комары над руслом, чирковый селезень  с шумом пролетел к заводи, плавно опустился в синеву отдающую воду. На зеркале заводи,опрокинутые вниз темнели, отражаясь в воде береговые зелёные, пушистые ёлочки, пролетающие белые чайки. 
 Как здорово клевали окуни, то и дело вытаскивал, "матросов". Ещё, ещё, ещё! Вот это окунище, больше ладони, гигант!
С верхнего бочага стремительно летела, неслась пятнистая хищница - щука- это перед ней окуни рассеялись, уступая сударыни дорогу.
Кидал, кидал, выманивал пятнистую сударыню- щуку, но ничего не вышло.
  Серебристая плотва брала у самого берега бойко, резко, ровная, на мякиш. Следом подошли подвязки, с ладошку и чуть побольше, и я торжествовал....
Клевало бойко - бойко. Правда ерши не давали скучать: сделаешь заброс - и тут же тащи.
Синие тени легли на береговую тропинку, на берега речки Старухи, на лесную опушку, на пойму. Над руслом оживал, заклубился молочный туман. Густой туман закрыл всю речку, берега, пойму. Все очертания слились: ни единый звук не нарушал лесную тишину, замолкли даже коростели на пойме. Опускался тёплый и туманный вечер.