Предательство

               
               

               
                Когда у неё  родился сын, у девочки  появилась ревность: "Ты будешь его любить больше, чем меня?"-спрашивала. Анна не взвешивала - "больше-меньше"- просто любила обоих. При этом отец и  бабушка  старательно следили за  отношениями матери и дочери.
                Дочерью Анны, которую родила её  сестра, Алёнка    стала в три годика. Готовясь к серьезной операции,  словно предвидя,старшая  просила младшую,  в случае плохого исхода  стать матерью её девочки.  На предложение зятя,которого  наставляла так же, Анна  долго отмалчивалась. Но постоянные слёзы  бабушки, рыдания деда по ночам, переживавших, что они потеряли дочь, а теперь могут потерять и внучку, которую растили с рождения, требовали решения. Окружающие убеждали, что так будет лучше для всех,  для ребенка,для неё,любившей  девочку,  и для стариков. Но  переступить невидимый порог было трудно.  Точку  поставила  Алёнка, прибежав, не в первый раз, в слезах жаловаться на соседского мальчишку, которому  хвасталась новыми игрушками, а он  безжалостно отвечал: "Зато, у тебя нет мамы".
                - Будь моей мамой. У всех есть  мамы, а у меня нет, - просила, глядя прямо в глаза
                - Я буду твоей мамой,- ответила.
               
                Окружающие  относились к  браку по-разному: одни осуждали, считая кощунственным, другие говорили, что всё сделано по уму.  Глядя, как семья идёт гулять - отец, неся на руках сына, а мать о чём-то разговаривая с дочерью- соседки на скамейке вспоминали про необычность брака и делали вывод, что в семье лад. В центре внимания были дети, окруженные любовью и  заботой о их настоящем и будущем.Рядом , вплоть до своего ухода, были бабушка и дед,  помогая делать гнездо уютным. Хорошего было много: возможность опереться друг на друга,общие интересы, доверие. Наряду с праздниками и подарками, были болезни , неприятности на работе , в школе. Иногда появлялись разногласия. При этом, отец всегда оказывался на стороне дочери.
                Дети выросли. Дочь закончила образование,  вышла замуж, родила сына,и уехала по распределению в другой город. Внука,поначалу оставила на три года с бабушкой и дедом. Сын не торопился с созданием собственной семьи и родители не торопили его, желая, чтобы нашёл  любовь. Но мечта не состоялась. Закончив один институт,разочаровавшись в професси поступил в другой, после его окончания хотел учиться дальше.Но его намерения  прервала неожиданная смерть отца, которую сын переживал очень тяжело.Пошёл работать.Так случилось, что попал он под начальство пьющего человека. Тот стал вовлекать  его и  как-то незаметно приучил прикладываться к рюмке. Все попытки Анны оторвать от этого занятия  натыкались на глухую стену: после обещания, которое давал, принимался  за старое. Когда Анна в очередной раз попыталась поговорить с ним, случилась трагедия: он  ушел из дома. Она думала погуляет и придёт, а он попал под машину. Его  смерть, смерть человека, не прожившего положенного, не успевшего , даже, создать семью,   потрясла.
               
                Дочь  увезла мать к себе, поселила в  комнате внука, уехавшего учиться. Меняя догоравшие свечи,Анна целыми днями сидела перед фотографией сына,  находясь в каком-то ином измерении, чем люди вокруг.Мысленно винила себя в его гибели, просила прощения, разговаривала с ним.  Как-то ей показалось, что он сказал:" Мама, прости меня". 
                От общения её отрывали для оформления документов:то нужно было получить перевод за квартиру, спешно проданную перед отъздом, то  ехать в  строительную контору, где зять, подсуетившись, "забил" на её имя покупку  новой, то к нотариусу писать завещание. Пока ожидала в приёмной очереди, слушала разговоры стариков о  разнице между завещанием и дарением и их единодушное мнение,  что нужно завещать, а не дарить. Это же посоветовал нотариус, поскольку считал, что старики при дарении  часто оказываются на улице.Посоветовал отложить вопрос до окончания  строительства дома.
               
                Но, с этого момента все разговоры  сводились к дарению строющейся квартиры.  Обвиняли  Анну в том, что она не удочерила в своё время девочку, что  осложняло её права на наследство.Будто, между прочим,  вспоминали об  участии в её воспитании других членов семьи, подчёркивая, что не одна Анна растила девочку, да и было это давно. Как-то заявили, что новая квартира , по справедливости, должна принадлежать ей, поскольку строится  на деньги от продажи старой, полученной в первом браке. И для чего-то сообщили, что  единственной женщиной, которую любил глава семьи была его первая жена. Всё это постепенно доходило до сознания Анны и воспринималось ею как отсутствие  каких-то прав на жильё. А когда  дочь,открыто сказала, что после окончания строительства дома ждёт  дарения, вспомнила резговоры в приёмной нотариуса и его слова. Поняла, что привезли её сюда не ради неё, а ради еще одной квартиры, хотя  в своё время они с мужем дали деньги для покупки этой, в которой   жили сейчас. В следующий раз  вспомнила  нотариуса, когда ей сказали, что хотят отдохнуть от неё и предложили  снять до окончания строительства дома  угол у кого-нибудь. Она  молча положила в сумку кое-какие вещи, документы и деньги, взяла  фотографию сына и молча  ушла. Дочь, обнаружив, попыталась догнать и остановить. Но это уже было невозможно.

                Ушла она на вокзал, где утром ей повезло: в открывшейся авиакассе продавались билеты на самолёт, на котором было можно вернуться  туда откуда прилетела. Рейс был ночным. Пассажиры спали, а она, словно каменная, сидела с открытыми глазами с единственной мыслью, что у неё больше нет семьи, нет родных.  Поселиться рассчитывала в пустовавшей квартире сына. Добралась,села на диван,да так и просидела до следующего утра. Проснулась внезапно, почувствовав  чье-то  присутствие, и увидела фигуру сына, удалявшуюся к двери, растворяясь.  Открыла дверь- за нею  стоял внук.
                Она плакала. Впервые после смерти сына.
               
                Сначала он уговаривал вернуться. Пытался объяснить произошедшее, и она радовалась этой соломинке, которой парнишка   пытался скрепить  распавшуюся  семью. Агитировал бурно, с юношеским пылом. Поняв, что ничего не получится, принялся как-то налаживать её  быт. Ему нужно было возвращаться.
                Анна осталась одна.  Первые дни, когда тоска сжимала сердце,  вспоминала искренность внука, его стремление примирить, его заботу. Порою , он всплывал перед её глазами малышом, только что появившимся на свет; порою -  полугодовалым, примостившимся на её плече, засыпая; порою - старательно  выговаривавшим "кокаруза" вместо "кукуруза"; а то вспоминалось, как он водил пальчиком по странице книжки, научившись читать.
                Она редко выходила из дома, не отвечала на звонки. Через сорок дней после смерти сына её состояние как-то  неожиданно изменилось. В чём  это изменение заключалось  она бы точно определить не смогла, но жизнь начала воспринимать иначе. В том числе, если раньше  душило чувство обиды на родственников, то теперь  появилось стремление понять их  и попытаться простить.
                Стала изредка отвечать на звонки . Случайно один из них оказался  звоноком  женщины, с которой у сына были отношения,  первой и единственной в его жизни.Они познакомились по интернету года полтора назад и начали встречаться. Анна не радовалась. До этого сын как-то сын привёл её домой, и она узнала, что та уже  не единожды побывала замужем, имела дочь. Хотелось другой биографии.  Уже после гибели сына у неё, было,  появилась надежда, что любовь между ними была. Она решила так после того, как вдвоём почти сутки они просидели у дверей реанимации.  Когда уезжала к дочери, оставила ей  доверенность на участие в расследования аварии, унесшей сына, и,в порыве благодарности, пообещала  подарить дачку в шесть соток с будкой в центре, где они, обычно, встречались.
                После звонка она пришла. Вместе сходили в церковь, на кладбище. Прочитав  стихи, написанные ею, Анна была тронута и отнесла их на могилу.   Вспомнив, что  перед гибелью сын заговорил о кольцах, Анна купила кольцо, которое та выбрала, вспомнила про обещание подарить дачку и оформила дарение. Анне казалось, что таким образом она сохраняет любовь сына, первую и единственную.  Женщина подарок   приняла и очень удивила Анну, когда через несколько дней после  слов о том, как они вместе будут сажать цветы и собирать яблоки, узнала от соседки по даче, что новая хозяйка дачу продала через день. Рассказала, что с оформлением документов  помогал молодой мужчина, назвавшийся другом сына.Неожиданная продажа отрезвила: значит  память о сыне не нужна, значит нужны деньги! Значит, с её стороны никакой любви не было!  И Анна перестала звонить и отвечать на её звонки. Пока  не знала о продаже сделала ещё одну непродуманную вещь, которая вскоре  отразилась на ней - отдала своей сотруднице в её присутствии на хранение  доллары, которые  предназначались  для собственных похорон.   
                Отрезвление пришло  позже. После годовых поминок, где   несостоявшаяся родственница как-то неестественно  мялась, говоря о суде над шофёром, сбившем сына.   Анна  позвонила  следователю, и его ответ  ошарашил. Оказалось, что по её доверенности, женщина давно  заключила мировое соглашение,  и назвал полученную  сумму.   В голове застряла мысль:предала и продала. А она-то.... Думала, что сын был любим.... А, оказывается,  всё свелось к деньгам .... Встречи прекратились. Продолжение следовало.

                До  разрыва с девушкой сына вместе с нею к Анне  заглядывал его  школьный друг, которого она нашла  и привела высказать соболезнование. Последние годы перед гибелью их дружба прекратилась, в связи с чем мать очень удивилась его появлению. И только после того, как всё случилось, поняла причину его появления: он знал о долларах, отданных на хранение  сотруднице в присутствии девушки. Бывший товарищ знал сумму, дату их возвращения,и то, что они были в долларах. Он упорно продолжал навещать Анну один и  после разрыва Анны  с девушкой. Обязательно  в разговорах  касался долларов, отложенных  на смерть. Однажды, словно мимоходом, предложил  переместить деньги в банк, и спросил, когда отдадут? Чтобы отвязаться Анна бросила: " Завтра"  Он  внимательно переспросил: " Уже?"
                И через день к ней пришли. Возвращаясь из магазина, заметила, что  кто-то обогнал её на лестнице. Не успев запереть дверь, почувствовал как  дверь рванули,  и  удар кулаком в грудь, заставивший упасть , ударившись головой о цементный пол коридора.Очнулась, когда почувствовала, что в рот ей засунуты два пальца в грубой резиновой перчатке. Попыталась  рот закрыть- рука отдёрнулась. Её приподняли, прижали к стене и раскрывшийся рот произнес:   
                - Где доллары? Где доллары? Где доллары?
                - Долларов нет,- едва выдавила из себя со страхом.
                - Не ври,- человек  с рыжей бородкой и большими серыми глазами  смотрел в упор.
                А её, словно, парализовало, она не могла добавить к сказанному ни слова. Её снова швырнули пол и в квартире начался"шмон". Из шкафов, тумбочек, столов  выбрасывалось на пол содержимое  со словами: "Где доллары, где доллары ?". Она, словно парализованная , не могла произнести слова и,молча наблюдала,как,  наткнувшись на  квитанцию по уплате за свет, сгрёб   с неё  сдачу и сунул во внутренний карман. Обнаружив в одном из ящиков документы на квартиру , засунул  их в пакет с ромашками, принесенный с собой, сказав: " Надо".  Обрадовался и издал победный крик, найдя в  старенькой шубейке, спрятанные в носок деньги.  Но тут же разобрался, что  это не  доллары и злобно заорал:" Куда  спрятала доллары, старая сволочь?"
               
                В этот момент раздался свист под окном. Свист повторился. Молниеносно вырвав шнур из стоявшего рядом телефона,грабитель  схватил  сумку Анны,  сунул её  в пакет с ромашками  и выскочил за дверь.  Она, вышла  из оцепенения и рванулась следом. Увидев, как он быстро спускается по лестнице, закричала: "Помогите".  Из-за дверей начали появляться соседи:" Что случилось?" Позвонили в милицию, увидев кровоподтёк - в скорую. Через несколько минут позвонил "друг", по какой-то причине справляясь о её здровье.
               
                Анна не верила никому, жила одна, не верила ни в дружбу, ни в любовь, ни в родственные чувства.