Дорога к власти

                ДОРОГА К ВЛАСТИ.
                ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
                Глава Х. 
    
      Две пары глаз с напряжением следили за движением секундной   стрелки. Монотонно отсчитывая время, оно приближало их к финишной прямой. Три последних месяца они засыпали и просыпались с одной мыслью, кто одержит победу на выборах? Параллельно было обдумано многое, и, в том числе, что делать, если они проиграют? Сумеют ли они укротить собственное самолюбие, и согласятся ли быть на подпевках?
- Пора, Миша. Начался новый отсчет.
То ли от усталости, не исключено, что его убежденность в победе была поколеблена в результате вчерашней размолвки с супругой, так или иначе, Медляеев более походил на сошедшего ранее срока с дистанции кандидата. Его сонное лицо слегка исказила гримаса, напоминающее разочарование, но молодой политик тут же взял себя в руки. Кто, как ни он должен быть рядом с Подорожным в долгие часы томительного ожидания подсчета голосов?
- Ты никак меня успокаивать собрался? – легкая улыбка необремененного трудностями игрока мелькнула на устах Подорожного. Лицо его, отнюдь, не отличающееся правильностью форм, обладало притягательной силой, покоряя окружающих, стоило им только взглянуть на его обладателя. Магнетика его взгляда обезоруживала, побуждая склонять головы, вслушиваясь в плавность переливов его речи.
- Виктор Владиславович, в вашем присутствии я иногда чувствую себя провинившимся учеником. Как любой здравомыслящий, я не исключаю вероятность проигрыша.
- Иди отдыхать, Миша, - подбадривая ближайшего соратника, заключил Подорожный.
- А вы? Неужели не устали за эти длительные сутки? – вопрошал Медляев, скорее, из вежливости, чем из любопытства.
Вздохнув, Подорожный промолвил, - Устал, конечно. Мы с тобой пришли к финишу, а я словно не могу остановиться. Так и бегу в неизвестном направлении.
«Точнее, убегаете», думалось Медляеву. Выносливость шефа им ценилась высоко, но поменяться с ним местами подчиненный не желал, - Виктор Владиславович, может … посетить ближайший избирательный участок?
- Зачем, Миша. Там и без нас обойдутся, наблюдателей хватает. А, предварительные итоги выборов будут известны только утром.
- А, я, на свой страх и риск, прослушал сводку новостей по радио. Так вот, в Забайкальском и  Дальневосточном округах сообщили, что у вас незначительный перевес, - теперь уже вздыхал Медляеев.
И вновь легкая улыбка ко всему привыкшего человека заиграла на губах Подорожного. Прищуренные серо-голубые глаза скрывали немало загадок, и пока еще ни одно создание не стояло на пути их разрешения,  - А, ты не забыл, Миша, что, в указанных тобою регионах отмечается невысокая численность населения. Основная часть электората концентрируется в крупных городах.
Он молчал, по-юношески преданно взирая на Подорожного. В их, с глазу на глаз беседах Михаилу Анатольевичу отводилась роль второго голоса, и он не обижался, глубоко запрятав собственные амбиции. Успех сопутствует тем, кто рискует, идет на обострение отношений, не избегает конфликтов. Тогда это сказано не о нем, и даже в спорте, где ради того, чтобы выбиться в лидеры, не возбраняется наступить на чужой «загривок», Михаил сторонился кризисных мер. Он согласен терпеть чужое сочувствие, чем делиться своим собственным.
- Лопух ты, Миша, лопух. Так и будешь вечно на задворках, пока другие отдают команды.
Оказывается, Светлана не спала в ожидании его возвращения. Окинув супругу рассеянным взглядом, Медляев промямлил в ответ, - Света, ты так одета, словно собиралась на торжественный прием.
Прекрасно осознавая, что сей отклик, отнюдь, не комплемент ей, она, в сердцах,  бросила, - А, ты предпочитаешь, чтобы я была раздета! Эх, Миша, так хотелось, чтобы ты занял, наконец, достойное тебя место. Чем  ты хуже Подорожного, чем?!
Пригоршня холодной воды в лицо немного привела его в чувство. Не хотелось спорить с супругой, доказывая собственную состоятельность. Впереди еще столько неизвестного, нерешенного. Кажется, всей жизни не хватит, чтобы достичь цели. Из зеркала на него смотрели сонные глаза, их взгляд был давно лишен наивности, хотя Михаилу, порой казалось, что им упущено нечто важное. Тридцать пять – это не возраст для политика, которым он себя пока не ощущает. Не исключено, что призвание его – быть в свите. Он так для себя и не решил, нужна ли ему власть. Провидение четко указало: она без него обходится, и очень даже неплохо. Уже лежа в постели, Михаил вопрошал, то ли у супруги, то ли сам у себя, - А, зачем мне в Президенты?
Светлана мысленно ответила за него: «У тебя лучше получается радоваться чужим успехам». Привстав на локте, она воззрилась в лицо супруга. Ни одна она им любовалась. В окно их высотки заглядывала Луна. Полный диск хозяйки ночи напоминал ей огни рампы. Ей бы еще чуточку славы, и тогда можно было бы сказать, что жизнь она прожила не зря. Одно время, будучи старшеклассницей, Света даже хотела поступать в театральное училище. И только реальный взгляд на жизнь остудил ее пыл. Лучше стоять двумя ногами на твердой платформе экономики, чем балансировать, будто балерина, кружась в фуэте. Но Михаила, в качестве партнера по танцу, она не выбрала бы. Миша слишком осторожен, вероятно, поэтому, он ушел из спорта. Зачем ему баллотироваться в Президенты? Действительно, зачем?
В политике нечего делать людям, которым не хватает решимости пренебречь чужими интересами. Еще неизвестно, чем занялся Михаил, если она ни направляла бы его.
Глаза Светланы быстро привыкли к темноте, она без всякого напряжения всматривалась в лицо супруга. Слегка надломанный нос с годами придавал его лицу все большую индивидуальность. С годами эта особенность лица Михаила становилась еще резче, возможно, свидетельствовала об излишней его мнительности, нерешительности. И тут Светлана вспомнила, как будучи в девятом классе, они, вынужденные прятаться, из-за боязни быть разоблаченными строгой преподавательницей, просидели некоторое время взаперти. Из плена любимого выручила сама Светлана. Спасла, и вскоре позабыла о своем самоотверженном поступке. За любовь каждый готов пострадать. С годами это ее убеждение растаяло, как дым. Тонким указательным пальцем, она провела по закругленному подбородку супруга. Хотелось надеяться, что касание было обоюдно приятным, как то, покладистый нрав, которым обладал Михаил. Для семейной жизни это – большое достоинство, но политик должен иногда делать больно, чтобы потом всем было хорошо.
Она открыла глаза и улыбнулась. На нее в упор взирал Михаил, внимательно и серьезно. Потирая глаза, Светлана промолвила, спросонок, - Доброе утро. Что-нибудь случилось?
За окном рассвело. Ярко светило солнце, а на небе ни облачка. Разве это – ни повод для хорошего настроения? – Светка, кажется, мы победили.
Сон окончательно оставил ее. Откинув одеяло, молодая женщина уселась на кровати, - А, почему ты сообщаешь мне об этом траурным тоном? Надо радоваться, Миша.
Робкая улыбка вытянула его скупые на поцелуи губы, - Я радуюсь. Света … только неожиданно это как-то.
В их беседе возникла короткая пауза, на протяжении которой два близких человека смотрели друг другу в глаза. Что они стремились там разглядеть, какие скрытные идеи так и не отыскали своего слушателя – все это оставалось в неизвестности. Наконец, молчаливый обмен взглядами завершился. Первой тишину нарушила Светлана, - Ты себя недооцениваешь, Миша. Если бы ни ты, и победы этой не было бы. Подорожный своим успехом обязан тебе, и только скромный человек, как ты ничего не требует от него взамен.
Накинув на плечи халат, Михаил поднялся с кровати. Уткнувшись взглядом ему в спину, Светлана усмехнулась. Семь лет они в близких отношениях, а Мишка, словно барышня, никак не расстанется со своей стыдливостью. Просто поразительно, как он отваживался показываться в обтягивающей форме на соревнованиях по тяжелой атлетике? Жаль, что ее единственный мужчина ретировался, не оценив ее прелестей. А, так иногда хочется выглядеть слабой, покоряться мужу-завоевателю.
- Сынок, милый мой, что случилось? У тебя расстроенный вид.
Рядом с их кроватью, в спальне замер Илья, исподлобья взирая на спешно застилающую постель мамочку. Плотно сжатые губы ребенка открылись, и прозвучало, - А, почему ты вместе с папой не делаешь зарядку?
- А, почему ты ее не делаешь?
Ответ сына вызвал у Светланы улыбку, - Потому, что дети не бывают толстыми.
Илья без всякого злорадства обронил реплику, а Светлана призадумалась. «Устами ребенка глаголет истина», известное всем изречение, но именно теперь, когда в их жизни многое может измениться в лучшую сторону, Свете хотелось, чтобы Илья ошибался. Любимых мужчин она застала на кухне. Михаил пытался приготовить завтрак, на долю Ильи оставалось ожидание.
- Давай, я помогу, Миша, - предложила Света.
Михаил Анатольевич тут же уступил супруге, теперь ему досталась функция наблюдателя, и, похоже, что ей он был вполне доволен, - Спасибо, Светочка. Ты угадываешь мое желание, ведь, кулинария – не моя стезя.
- Мама, а у меня есть стезя?
Вопрос сына вызвал улыбку на лицах обоих. Отвечать вызвалась Светлана, - Стезя, Илюша, есть у каждого. Только ты о ней еще не знаешь.
- Значит, нам надо познакомиться? – не унимался Илья.
- Сынок, стезя, другими словами, обозначает призвание, - пояснил Михаил.
Илья продолжал смотреть на папу широко открытыми  глазами несведущего человечка, при этом, не теряя из виду маму, снующую от плиты к холодильнику и обратно. На столе вскоре появились тарелки, ложки. Постепенно Илья перевел внимание на маму, чтобы она вдруг не ошиблась, и не стала предлагать ему нелюбимую овсяную кашу. С не меньшим вниманием следил за происходящим Михаил. Он считал себя гурманом, и в вопросах потребления пищи старался придерживаться английских традиций. Когда перед ним возникла тарелка, полная овсяной каши, Медляев болезненно поморщился. Порцию, чуть поменьше получил Илюша.
- А, себе? – спросил Михаил, глядя на то, как супруга садиться за стол перед полной чашкой чая.
- У меня сегодня разгрузочный день, - пояснила Света, - А, вы кушайте. Каша сварена на молоке, не подгорела …
Ее опередили, - Света, может, у нас имеется колбаса. Сыр, ветчина, ведь, одной кашей сыт не будешь.
- Англичане, Миша, едят овсяную кашу, каждый день, и прекрасно наедаются.
- А, я – не англичанин, - парировал Илья. К каше он даже не притронулся, а есть хотелось.
Сокрушенно поджав губы, Медляев-старший процедил, - Света, я, конечно, могу подождать до обеда, но …
- Какой пример ты подаешь сыну? Миша, я же не предлагаю тебе есть сырой геркулес.
- И на том, спасибо. Но,  я с детства ее не люблю.
Теперь свое несогласие демонстрировала Светлана, - Когда мы поженились, твоя мама мне говорила совсем иное.
- Возможно, она перепутала. В холодильнике я видел сосиски, сыр, ветчину …
- Сначала ешь кашу!
Вздыхая, Михаил вложил в демонстрацию чувств всю силу своего неприятия. После того, как аргументы были исчерпаны, оставалось лишь согласиться. Ложка застучала о края тарелки, а взгляд истинного джентльмена был устремлен к голубому простору небес. Когда перед тобой стоит тарелка овсянки, можно представить себе тихую обитель где-нибудь на Бейкер-стрит, в компании с милейшим мистером Ватсоном, и вовсе не опасаться, что где-нибудь позади прозвучит невзначай: «Вас ожидает заседание Генерального Совета».
Захныкал Илья, получив подзатыльник. Следом раздалось, - Миша, спустись, наконец, на землю. Илья поменял тарелки. Ты приканчиваешь уже вторую тарелку овсянки.
И, все-таки, сообща они с ней справились, а после получили желанное. Светлана только успела вымыть посуду, а ветчина и сыр с тарелки исчезли. Судя по боевому настрою старшего и младшего Медляева, для обоих съеденное не было пределом.
- Наелись?
- Еще спрашиваешь, - обиженно бросил Михаил и сразу же признался, - Сейчас у меня начнет болеть живот.
Илья, знакомый с болью не понаслышке, пожалел папу, выражая ему сочувствие, - Животик поболит, поболит и пройдет. Скоро придет Наталья Афанасьевна …
Светлана поспешно вывела сына с кухни со словами, - Илюша, что ты такое говоришь? – прошептала Медляева на повышенных тонах, - Ступай в комнату и сиди там.
- А, играть можно?
- Можно, - Светлана быстро ретировалась на кухню, где муж ее любовался панорамой из окна. Бросив беглый взгляд на окружающую обстановку, она уже хотела составить компанию сыну, когда внезапный вопрос застал ее врасплох.
- Света, пожалуй, пора познакомиться с неуловимой Натальей Афанасьевной.
- Я уже говорила тебе о ней. Ничего интересного, так, женщина в возрасте искала работу. Я пожалела ее. Михаил, а тебе на работу сегодня разве не надо? – будто невзначай полюбопытствовала Светлана.
Михаил взирал на супругу, выпятив атлетическую грудь, объем которой не сумели подкосить ни бесчисленные переходы из кабинета в кабинет, ни многочасовой мыслительный процесс над очередным документом государственного значения. Деятельность на пользу общества сотворила из него то, что не сумел сделать спорт.
- Браво, Миша, браво! – Светлана захлопала в ладоши, - Я бы сейчас тебя сфотографировала для истории. Так торжественно выглядит Президент перед лицом всего народа.
- Ничего смешного не вижу. Лучше дала бы таблетку …
«Обижается», отметила про себя Светлана, - Дорогой, знаешь, на кого ты похож?
- На главу государства.
- Нет, - с усмешкой покачала головой Света, - На школьника перед прививочным кабинетом.
- У меня живот болит!
- Пойди, приляг. Таблетку сейчас принесу.
Прежде Светлана заглянула в детскую, к сыну, который, усадив всех своих плюшевых друзей и пушистика Виву в первый ряд, вел с ними неторопливый разговор, - Не забывайте. Очень важно участвовать в общественной жизни, потому, как … Потому, как, - повторил увлеченный оратор, - Только граждане способны построить счастливое будущее.
Вероятно, отсутствие прений вынудило докладчика умолкнуть. Сосредоточенно он переводил взгляд с одного своего слушателя на другого, и неожиданно увидел маму.
- Что же ты замолчал, Илюша? Мы все тебя внимательно слушаем.
Мальчик беспомощно пожимал плечиками. «Как он походит на своего отца», думалось Светлане, - Играй, Илюша, играй.
В спальне, облаченный в домашний, малиновый халат, смиренно лежал Михаил. «Не хватает еще белых тапочек», - Миша, может, врача вызвать?
- Врач не пожалеет, - жалобно откликнулся лежачий страдалец.
Тихий, протяжный вздох был красноречивее всяких комментариев. Светлана присела рядом с супругом, - Милый, припомни, может, ты вчера что-нибудь не то съел?
- Вроде, нет, - подумав Медляев добавил, - Мне вчера есть было некогда. Так, перекусывал бутербродами «на ходу».
- Всухомятку есть вредно, - назидательно произнесла супруга,- Можно заработать гастрит.
- Света, а таблетка когда подействует?
- Скоро, лежи пока, - немного погодя, она добавила, - Не пойму, как сегодня без тебя Подорожный обойдется?
- Как-нибудь. Днем сегодня точно все уже будет известно.
- А, западные регионы? Учитывая их разницу во времени, там только начат подсчет голосов.
- Подсчет начался с полуночи, - мечтательно глядя в потолок, Медляев промолвил, - Интересно, что ощущает человек, когда на его голову возлагают корону?
Недолго размышляла над поставленным вопросом Светлана, - Ответственность, прежде всего. Теперь, прежде, чем что-либо сказать, человек должен много раз подумать, даже, если речь идет о какой-нибудь мелочи.
- Света, а, если человек … не ощущает ответственности?
- Значит, он не может быть Президентом.
С этим выводом трудно было не согласиться. Односложный и понятный ответ рождал новые вопросы, со своими вариантами ответов. Разве людей тянет во власть, с целью переделать мир, прогнуть его под себя? А, может, мотивы гораздо проще – уйти от мирской суеты? – Света, а я, по-твоему, достоин быть во главе страны?
- Миша, ну, ты, как ребенок, - вздыхала Света.
- Все понятно.
- Ты обиделся? А, я еще не все сказала. Властный человек, к твоему сведению, не станет обращать внимание на мнение отдельных  единиц. Его способности, образование позволяют ему принимать решение единолично.
- А, Виктору Владиславовичу без меня, все-таки, не обойтись.
- У тебя больший опыт работы на государственной службе, пусть в мэрии Ленинграда.
- У Виктора Владиславовича тоже.
- В качестве отставного вояки, - не без злорадства, добавила собеседница.
- Ты несправедлива, Света. Может, мне не хватает уверенности в себе. Со стороны заметно, как внимательно Подорожный относится к чужому мнению, а поступает  по- своему.  Он более властный, в его присутствии я … не могу указывать.
«Еще бы», усмехнулась про себя Медляева. «Даже в его отсутствие ты рассуждаешь о нем с осторожностью», - Мне ясно, Миша, что рядом с ним, тебе никогда не быть во главе государства. Он не уступит. Вы с ним смотритесь, как два брата: он – старший, ты – младший.
- Так оно и есть.
Светлана склонилась над супругом, - Скажи, Миша, а меня бы ты мог уступить … старшему?
Медляев сел на кровати, широко уставившись в серые глаза жены, - Ты о чем, Света?
- С выздоровлением, Мишенька. Полегчало, стало быть.  Вот и хорошо, Миша, вот и замечательно. Смотри, чтобы, пока с животом собственным разбираешься, власть мимо тебя не прошла.
- Как это? – у Медляева возник законный вопрос. – Власть у нас, Света, повсюду и не только в Кремле. У нас дома, тоже власть имеется, не хуже, чем в Кремле.
- Тогда ты, Мишенька, будешь нашим Президентом.
- Мама, а ты будешь папой римским, - на пороге спальни возник Илья.
- Сынок, какой же из меня папа, если я – мама?
Илья пояснил, - Но совой из мультика ты быть не захотела.
Медляев переводил недоуменный взгляд с одного на другого, - Я, кажется, что-то пропустил.
- Выборы мультперсонажей менее увлекательны, чем выборы главы государства, и что, само важное, всегда беспроигрышные.
И снова в беседу взрослых вмешался Илья, - Папа, ты будешь осликом И-а.
- Этому тебя мама научила?
- Миша, что ты волнуешься. Илюша сам придумал, это – игра такая.
Во взгляде темно-серых глаз Медляева четко обозначилось напряжение, а произнесенное далее продемонстрировало его несогласие, - Запомни, Света, я – не осел!
- Папа, тогда ты будешь Винни-Пухом.
Медляев вскочил с постели и, вышагивая по спальне, из одного конца в другой, бросил, - Света,  не понимаю, зачем все это: какие-то ослы, Винни-Пухи? Что, разве нельзя играть по-человечески?
Улыбнувшись, Света пояснила, - Можно, конечно, Миша, но игра - это всего лишь безобидное детское развлечение.
- Надо играть в другие игры, а еще лучше, учиться, развивать свои, так сказать, способности, Илья. Человек перестает быть животным, когда начинает стремиться к знаниям.
Проведя с сыном воспитательную беседу, Медляев удалился. «Подорожному отправился звонить», решила Светлана. – Что же мы с тобой станем делать? – вопрошала она Илью.
Мальчик держал мать за руки. Его излишне задумчивый вид так не вязался с  детским обликом, что Светлана не стала торопить сына с ответом. Если Миша отправиться на работу, они с Ильей отправятся на прогулку, - Мама, я решил, - Илья сделал паузу, дождавшись, пока внимание мамы будет полностью принадлежать ему, и подытожил, - Когда я вырасту, обязательно стану главой государства.
Сказано это было несколько напыщенно, так, что Света позволила
себе улыбнуться,  - Почему же обязательно главой? Можно стать
его   заместителем. 
Сын не соглашался, - Но папа стремиться стать во главе государства.
- А, ты непременно хочешь быть, как папа. Запомни, Илья, дети
должны стремиться быть лучше своих родителей.
- Главное, быть хорошим человеком. Так говорит папа, - промолвил
Илья, - Мама, а я – хороший человек?
- Ты – смешной ребенок, - улыбнулась Медляева, - Хорошим
человеком ты  обязательно будешь, когда станешь взрослым.
- Значит, пока я плохой? – вздохнув, признался Илья.
 Светлана погладила его по головке, - Ты – самый лучший и знаешь,
почему, -   после короткой паузы молодая мать добавила, - Ты,
Илюша, всегда говоришь правду, таким и оставайся.
Родительские наставления были переданы, пора было проведать супруга. Его она застала уже в костюме, укладывающим в портфель документы, - Вот, Света, обещают, что в XXI веке вся нужная информация будет храниться на электронных носителях. Пока же приходится таскать ее с собой, - Михаил похлопал по туго набитому портфелю.
За супругом захлопнулась дверь, и Светлана сделала предупредительный звонок. Сегодня она собиралась отпраздновать маленькую победу мужа. В детстве ее мама всегда накрывала праздничный стол, и угощение подбирала такое, чтобы всем едокам оно пришлось по вкусу. И, возможно, праздник удастся на славу, если пиршество почтит своим присутствием виновник торжества.
- А, Наталья Афанасьевна, как раз кстати, - вскоре уже Светлана встречала домашний персонал, - Нам сегодня следует основательно затовариться.
- Ясно. Гостей много ожидается?
- Пожалуй, только один, но зато очень важный.
Светлана не стала давать комментарии Наталье Афанасьевне, у домработницы хватает забот. Так они и разошлись, Наталья Афанасьевна – по магазинам, они с Илюшей – гулять. Вот они уже в тихом, уютном дворе своей высотки на Краснопресненской набережной. Хозяйским взглядом Света окинула окружающее пространство. Фасад дома следовало бы помыть, очень уж пыльным он стал. Дворовые клумбы стоило бы засадить анютиными глазками и ноготками, а не традесканцией. Дворнику, коренастому узбеку, механически двигающему метлой по одному месту, Светлана заметила, -  Нельзя выполнять свою работу формально, - непонимание на физиономии слушателя не остановило хозяйку, - Что вы сейчас делаете?
К растерянности прибавилась настороженность, узбек протянул ей метлу. Светлана отстранила орудие труда, - Спасибо. Понимаете? – ей в ответ моргнули, - Так вот, уважаемый, каждый должен заниматься своим делом.
- Мама, пойдем.
Исход разбирательства решил призыв сына. Светлана, более не оглядываясь на рабочее упущение, поспешила к Илье, - Куда же мы пойдем, сынок, на детскую площадку?
- Мама, а печенье тетя Наташа купит?
- Все, что нужно, купит. Не беспокойся, Илья. И еще, давай договоримся, дождавшись, пока сын одарит ее своим вниманием, добавила, - Ради семейного благополучия ты не будешь более упоминать тетю Наташу.
Илюша слушал маму и не понимал, в чем таком страшном провинилась означенная тетя? Он привык к доброй тете, помогающей маме в домашних делах. Качаясь на качелях, мальчик смотрел по сторонам. Сегодня он один, а так хочется поиграть с ребятами. У взрослых свои игры, им не понять его.
- Илья, что заскучал?
- Я думаю, - взгляд мальчика был устремлен к небу.
- Может, будем думать вместе. Илюша, хочешь, завтра пойдем в зоопарк?
- А, ты не обманешь? – дрожащим голосом вопрошал мальчик.
Вопрос сына озадачил Светлану. Женщина склонилась к нему, - Я тебя часто обманываю? Разве я такая плохая?
- Конечно, нет, - промолвил Илья совсем по-взрослому. – Мама, на меня сверху упало, - Илья обнял маму за плечи.
- Дождик начался, - пояснила Света, - Скорее домой. 
Медляева посетовала, что не захватила на прогулку зонтик. С каждой минутой дождик усиливался, он уже не капал, а лил, как из ведра. Светлане пришлось взять Илью на руки и еще закутать в плащевку. Однако, и это не спасло от потоков воды, струящихся с небес. Домой они вернулись все мокрые, не помогли предупредительные меры и младшему Медляеву. Ребенок, буквально, стучал зубами, и, если бы ни помощь Натальи Афанасьевны, мальчик мог бы простудиться.
- Сейчас, Светлана Владимировна, я его оботру и переодену.
Не сомневаясь, что ее добрая помощница справиться со всем ничуть не хуже ее самой, Светлана занялась приведением в порядок себя. Скинув с себя мокрую одежду, она вдруг задумалась. Достаточно ли она красивая, чтобы нравиться мужчинам? Проведя ладонью по полной, держащей форму груди, плавной и упругой линии бедер, слегка выпуклому животу, Света осталась довольной. Женственности в ней, хоть отбавляй, но разве только в ней заключается успех привлекательности? Возможно, ей надо чаще пользоваться косметикой, подчеркивая выразительность черт лица или чаще менять прическу? Из ванной комнаты она вышла, облаченной в легкий, летний костюм и с макияжем.
-  Вот только волосы будут сохнуть не менее получаса, - сообщила Светлана Наталье Афанасьевне.
Домработница деловито хлопотала на кухне. За столом сидел довольный Илья, лакомясь печеньем.
- Илюша уже успел выпить чашку горячего чая с медом и согрелся.
- Замечательно. Я тоже, пожалуй, выпью чай с медом.
Внезапно раздавшийся телефонный звонок всецело завладел вниманием Светланы. Скорее всего, звонил Михаил. Преданная жена бросилась в гостиную. После услышанного резко изменилось выражение ее лица, - Хорошо, Миша, я поняла.
«Нам некогда праздновать. Надо работать», набатом отдавалось у нее в ушах. Так обычно и бывает, рассчитываешь на одно, получаешь иное. Кроме того, высокое положение обязывает скрывать истинные чувства. В том и заключается искусство власти, самого мощного стимула для самоутверждения.