Дмитрий Горчев

Вот моё наблюдение о Дмитрии Горчеве.
Или даже не наблюдение, а своего рода признание.
В нём проступает редкое свойство настоящей литературы: способность преодолевать эстетическую чуждость автора, попадая без промаха в то внутреннее состояние, которое читатель привык считать исключительно своим.

Да, Дмитрий Горчев меня прежде всего интересует как автор, и во вторую очередь — как художник.

Горчев — действительно мастер такого «сухого остатка».
 В его прозе нет привычной литературности, нет украшательства — одна оголённая механика бытия, подчас брезгливая, подчас абсурдная.
 И всё же фраза:
 «Я устал от нелюбви. Никого ни к кому» — это, пожалуй, квинтэссенция позднесоветской, да и нашей сегодняшней усталости, которую невозможно выразить пафосом.
 Здесь нет романтической тоски («все не любят меня»), нет и агрессии.
Есть точное описание состояния, когда эмоциональный ресурс исчерпан до дна и даже сам вектор чувства исчезает.
 Не «я ненавижу», не «меня не любят», а именно усталость от самого факта отсутствия любви как стихии, как воздуха. И финальное «никого ни к кому» обнуляет всё: связи нет, притяжения нет, пустота становится физиологической.

Выходит, Горчев выступает здесь не как автор со своим, возможно, чуждым мне стилем, но как приемная антенна, сумевшая поймать сигнал моего — и не только моего — внутреннего мира.
Это и есть высшая проба для писателя: даже если он мне эстетически не близок, он оказывается необходим ровно на одну фразу.
 И этой фразы достаточно.