Кто такие ревизоры и Кто это, Ревизор?

1. ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАМЫСЛА

Согласно легенде, Солнце русской словесности подарил «Луне русской словесности» два великих замысла, комедии «Ревизор» и бессмертных «Мертвых душ». Однако если суть замысла и его место в поэме по-прежнему неясны и нераскрыты, то с комедией всё более понятно. Хотя без вопросов не обходится: афера есть афера! (как говорится, «Секрет квантовой механики очень прост. Но… секрет есть секрет!»

«Гений парадоксов друг». С этой аксиомой не поспоришь – ведь собственно гений ее и высказал! А с гениями подавно не поспоришь (как и с парадоксами). Тем не менее, подарить свой замысел – и какой! – другому, это уже не парадокс, а просто безумие какое-то. (К примеру, по словам самого Гоголя, Пушкин говорил, что никому не отдал бы замысла «Мертвых душ»).

Вы знаете, каково это, подарить свой замысел другому человеку? даже нам, литераторам-самозванцам, «prozaйкам-зазнайкам», это тяжело и трудно. А уж если ты сам Пушкин, автор не только признанный, но и весьма бойкий «ай-да-сукин-сын», да еще живущий за счет литературного труда?

Однако смотрите: Пушкин долго лелеет свой замысел…– и что же? неужели, в ожидании "Вечеров на хуторе близ Диканьки"? Ну, скажите мне, что может роднить персонажей из окрестностей Диканьки с представителями элиты губернского городка? ведь общего у них не больше, чем у хаты «несравненной Солохи» с Зимним дворцом самовластной императрицы, принимающей послов с Запорожской Сечи. А дистанция между любой из восьми повестей "Вечеров..." до "Ревизора" гораздо длинней и «непроходимее», чем то расстояние, которое пролетел кузнец Вакула верхом на черте.

Прежде всего, почему сам Пушкин не взялся за столь благодатный сюжет? «Борис Годунов» и «Ревизор» также неблизко отстоят друг от друга, однако их роднят, по крайней мере, три вещи. Во-первых, жанр: драматургия – штука специфическая, непохожая ни на прозу, ни на стихи. Скажем, все сочинения г-на Гоголя-Яновского бесконечно различны, далеки друг от друга, словно их писали разные люди, однако «Ревизор» все равно* стоит совершенно особняком. Во-вторых, обе пьесы заканчиваются удивительно схоже: в комедии – «Немая сцена», а в финале исторической драмы – «Народ безмолвствует» – всего два слова, в которых вся онтология и экзистенция Российской истории. Наконец… некое острое сочетание любви и настороженного беспокойства по отношение к русским – это есть и в «Ревизоре», и в «Борисе Годунове» …

Во-вторых, у Александра Сергеевича было кому предложить драматический сюжет.
Был лицейский друг, Антон Антонович Дельвиг, еще в 1823 году зарекомендовавший себя трагедией «Медея».
Был также друг и соратник, Петр Андреевич Вяземский, автор авантюрной пьесы «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом» (1824).
Был еще тёзка Пушкина («тёзка в квадрате»), с его прославленной сатирой «Горе от ума» (1824). А. С. Грибоедов был человек остроумный, к тому же имевший изрядный опыт работы в командно-административной системе ЧИНОВ.
А как же Василий Андреевич Жуковский, «побежденный учитель» Пушкина и его ближайший друг, прекрасный поэт, писатель и драматург...

однако свой гениальный сюжет Пушкин отдает, так сказать, на шару, некоему малороссу, который не имеет ни опыта в драматургии, ни связей в театральных кругах, ни известности в кругах литературных. Кроме того, он совершенно не знаком с Россией бюрократической.

Как говорил еще один замечательный сценарист истории Российской, «логыкы не ишшы». (с)

Всё-же, каким образом смог Пушкин ПРЕДУГАДАТЬ феномен Гоголевской Комедии? Как сумел Пушкин разглядеть и угадать в юном малороссе, едва знакомом с присутственными местами так и с российской глубинкой (Николай Васильевич много ездил по стране, но это было уже позже, после «Ревизора»), великого Мастера слова?

Здесь скрыты парадокс и сила гения –
и тайна, и мотив, и объяснение!


2. ВОПРОСЫ К ПОТУСТОРОННИМ, ИЛИ ПО ТУ СТОРОНУ ХУТОРА

Можно ли найти нечто вроде прототипа или «побратима» образу Хлестакова в «Вечерах на хуторе близ Диканьки»? вряд ли. Сам срез общества довольно схож, но с другим менталитетом. У поселян на хуторе не тот же подход к миру, что у губернской элитки.

А как насчет «Диканьки»? что она такое из себя представляет? Это дикое место недалеко от нашего мира, но населено ИНЫМИ. Николай Гоголь на удивление накоротке с этими «инохуторянами». Весь уклад, весь менталитет этой нежити состоят в том, что страх перед смертью после смерти сменяется «влечением к жизни», а обычная житейская ностальгия – крайней неудовлетворенностью своим нынешним положением, а также ревностью по миру живых. «Душно мне, душно!», неистово вопит Вий в «Страшной мести» – он очень дорого бы отдал за возможность вернуться в мир живых! Но отдавать ему решительно нечего: он – труп. А значит, он должен, напротив, отобрать у живых кровь или жизнь, а может, и нечто большее. Ведь кровь есть только замена, внешняя и эфемерная как алкоголь, тогда как радость жизни есть то, что делает живого живым.

Перечитайте тирады Городничего в начале рокового, Пятого, действия. Казалось бы, чего этому человеку не хватает в городке, в котором он и царь, и псарь, то есть, сущий самодержец (без кавычек, но со всем «атрибутьём»). А что он забыл в Питере? – ведь он ни малейшего представления не имеет о столичном городе!

     Городничий. Ведь оно, как ты думаешь, Анна Андреевна, теперь можно
большой чин зашибить, потому что он запанибрата со всеми министрами и во
дворец ездит, так поэтому может такое производство сделать, что со временем
и в генералы влезешь. Как ты думаешь, Анна Андреевна: можно влезть в
генералы?
     Анна Андреевна. Еще бы! конечно, можно.

Откуда ему, живущему на самом краю некоего российского края, знать, как он устроен, этот Санкт-Петербург, как там живут люди, и какие-такие люди? да где вообще он, черт возьми, находится и на что он похож? что может сказать г-н Сквозник-Дмухановский о Петербурге? что «это черт возьми, какое канальство» - вот и всё! но он готов послать к чертям всё свое годами выстраданное городничество ради этого КАНАЛЬСТВА (хм! иронично, что ни в одном другом российском городе нет столько «канальства», как в Северной столице).

     Городничий: Так вот как, Анна Андреевна, а? Как же мы теперь, где будем жить? здесь или в Питере?
     Анна Андреевна. Натурально, в Петербурге. Как можно здесь оставаться!
     Городничий. (...) Что, ведь, я думаю, уже городничество тогда к черту, а, Анна Андреевна?
     Анна Андреевна. Натурально, что за городничество!

Городничему мерещится, что ЖИЗНЬ, она и есть только в Санкт-Петербурге, а здесь, в провинции, ему ДУШНО. Все равно, что какой-нибудь иноагент, готовый податься в парижи, брюссели и нью-йорки, поскольку там… нет, сейчас не говорят слова «канальство»! (разве что блогеры о чужих каналах). Те, кто норовит уехать и стать релокантами, говорят, что «здесь рашка, мордор и гулаг, а там свобода, культура и сивилизасьон». Вот и Городничий: он рвется в Петербург не за карьерным ростом, бонусами и не за какой-то социальной или политической самореализацией, даже не за лучшей жизнью, а просто ЗА ЖИЗНЬЮ! он готов отринуть всё нажитое, всю свою жизнь, и переселился в призрачный мир столицы.

Именно так и становятся призраками.

Между прочим, это урок для всех нас. В погоне за мечтой, мы часто склонны забывать о том, а ЧЬЯ это мечта. моя ли? Быть может, она чужая – для того и промывают мозги, навязывая чужие мечты дотоле свободным гражданам? Просто, принято мечтать о домашних питомцах, спортивных карах или местечке в списке Форбс, а мне самому от этого ни тепло, ни холодно? Это не даст ничего ни уму, ни сердцу, а душе может ой как навредить… В общем, мы не замечаем призрачности якобы «нашей» мечты. А погоня за призраком, «поневоле иль по воле», нас самих превращает в призраков! так, не думая, сам сделаешься призраком, унылой пешкой в чужих играх в маркетинг или в политику...


3. РЕВИЗОР, ЭТО КТО?

Люди, которые думают, что текст возникает из слов, либо склонны заблуждаться, либо заблуждаются, хотя и не склонны.

И все-таки, что значит РЕВИЗОР?

Нам обычно кажется, что это сотрудник налоговой, Роскомнадзора или службы вудита, чел, который вскрывает злоупотребления и лихоимства (древние как земля и обычные как воздух).
Но в чем состоит заглавная функция Ревизора?

Классическое определение Владимира Даля гласит: Ревизор – тот, кому поручено ревизовать, т.е. «контролировать, осматривая поверять, усчитывать» в частности, так называемые Ревизские сказки», то есть документы, отражающие результаты подушных переписей («ревизий») податного населения. Короче говоря, пресловутым «секретным предписанием» Ревизора было не банальное мздоимство или хищения, а именно Ревизские сказки.

Постойте! что еще за СКАЗКИ такие? Откуда такое название, не юридическое, попросту фривольное, даже издевательское. Как если бы Итоги переписи населения назвали «Сказки Росстата»! «Сказки Матушки-Гусыни», «Сказки Дядюшки-Вциома» … Самое забавное, что собственно, в каноническом / легитимном трёхтомнике Афанасьева, а значит, вполне можно сказать, что для русской читающей публики русских народных сказок еще не было! до Пушкина и Арины Родионовны.

Впрочем, действительность была не лучше. Во-первых, переписчики записывали то, что им СКАЗЫВАЛИ – отсюда и «несерьезное» название «сказки». Среди опрошенных были, в основном, крестьяне, причем, многие из лишь недавно освоенных уголков империи – а там и русский-то не шибко разумели). Сами ревизии проводились как придется, нерегулярно, в среднем, раз в двадцать лет, и длились порою годами (скажем, от года до шести лет – что неудивительно: страна-то немаленькая!) Более того, одна ревизия началась еще при Екатерине II, а закончилась незадолго до Отечественной войны 1812 года, растянувшись на периоды царствования трех монархов (пятнадцать лет и два века).

ЧТО сказывали респонденты? ЧТО записывали переписчики, от Грозного до Верного, от Владивостока до Владикавказа, от Кёнигсберга до Комсомольска, от Находки до Находки? – об этом можно только гадать. Как говорится, «Москва-Петушки» отдыхают. Случалось, что по причинам неисповедимым, в населении двора мужики сказывали такое, что ни в сказке сказать; скажем, называли таких персонажей как Анчутка, Михайло Потык или Чудинко – подий-пойми, кто или что это, герои из сказок или диковинные кликухи. Мертвые души при живых фамилиях.
А уж какие в Ревизских сказках имена-фамилии! Вот, мужик считает имя «Кира» неправильным, ненастоящим, и его записывают как «Киркира» (по такой логике «Кир Стармер» превратился бы в нечто вроде «Стар Киркоров»). Мужское имя «Епафродит» превращается в непонятное «Епафра» (звучит похоже на женское, впрочем, незнакомое, имя «Афродита»). А чуваши и эрзя называют Фёдора на свой лад то «Питор», то «Питыр», а то вовсе «Пидор» (не хотел бы я идти в школу или в армию с таким имечком!).

Фамилии – это отдельная песня, точнее, СКАЗКА. В ревизских сказках Тобольска XVIII века встречается фамилия Тайчин, которая выглядит вполне себе по-китайски, однако восходит либо к монгольскому тайши («знатный человек»), либо к крымскотатарскому «тай-чи», что означает «человека, который делает тюки (тай)».
 По замечанию Алексея Иванова, некоторые русские топонимы звучат так, словно сыра-земля под пытками выдала настоящее имя места. С таким же успехом, некоторые имена в «крайних закраинах» русских больше подошли бы домовым или лешим. А Блябляс, Булгак, Бурнаш, Сутырга – это, верно, губернаторы Гондора, гауляйтеры Мордора или коменданты крепости Минас-Тирит: недаром Толкиен брал для восточных краев своего Средиземья тюркские имена и топонимы (вполне расистская, надо сказать, практика).

Есть в Ревизских сказках и фамилии попроще, но тоже попадаются ого-го. Приведу несколько примеров. Пьяных: не то, что вы подумали! просто считалось, что прозвище защищает от пьянства.  Паскуда: либо (также) защищает от паскудства, либо попросту его описывает (возможно оба варианта). Тюфяков: это как бы Обломов без двойного дна. Блябляс: так на Руси называли драчунов или охотников «вступить в драчку». Пятизадов: описательное прозвище очень тучного человека (при таком раскладе, фольклорный «Семижопов» — это жертва морбидного ожирения). Есть еще историческая фамилия, «Дураков». Изначально Дураковы звались «Пугачёвыми», но после восстания императрица Екатерина II отдала приказ стереть с русской земли даже фамилию заговорщика. Есть, наконец, забавная фамилия: Мудрак; есть немало людей, которые любят напускать на себя мудрость или производить впечатление умных и знающих людей, при этом оставаясь «муд*ками» – погоняло не проведешь!

Миль-пардон, я сильно увлекся. Между тем, единственное, что я хотел сказать, что как раз со всей вышеизложенной абракадаброй сталкивался, обычно, именно РЕВИЗОР. Иначе говоря, выходит, что небезызвестный Павел Иванович Чичиков был ревизором как бы поневоле. Он искал / скупал мертвых душ. А что же "другой" Ревизор - кстати, также поневоле - Ревизор-"самозванец"?

К ЭТОМУ МЫ ВЕРНЕМСЯ.