наизусть...

читать – полезно;
вкруг тебя – собеседники: умные, толковые, оригинальные, занимательные;
диалог-монолог, но более всё же слушаешь, да оно и правильнее:
слово – серебро, молчание – золото;
не молчание – слушание, размышление;

наизусть учить – полезно: лучше понимаешь того, кто говорит, о чём говорит и что на самом деле хочет сказать, да и для памяти очень даже хорошо;
«пройтись» по поэтам, перелистать, читать наизусть, чтобы на слуху, чтобы живы;

такое время и, видимо, на всякое теперь ближнее и дальнее будущее, что культура теперь, гуманистическая культура, - не формат, где-то на задворках сегодняшнего бытия; массовая, рассчитанная на одномерных, разлилась мутным мощным потоком по всему цивилизационному  существованию, поглотила чистые родники и напитала всех и вся своей отравой;
всё определяет денежный знак, будь то рубль, доллар, или что-то подобное; всё теперь определяет массовый потребитель, которая массовая культура постоянно же и воспитывает, питает: чего изволите, Ваше Убожество? чего, чего? убожества!

и, понимая, что попытка моя очень наивная, утопическая и ничего не изменит и никого никуда не подвигнет, всё же, вопреки очевидному и всякой логике, - буду читать наизусть, буду слушать поэтов…
систематизация, классификация, перечни, списки – всё это тоже очень провинциальное, самодеятельное, наивное; смешная попытка создать культурный фон существования…
«список» мой коротенький, чтобы не растекаться мыслию по древу, а своего рода вступление, предисловие к Поэзии…

читая и перечитывая, заучивая наизусть, открыл для себя мудрое, светлой грусти стихотворение Петра  Вяземского:
«Жизнь наша в старости изношенный халат…»
здесь и сожаление, и лёгкая ирония над самим собой, и философское принятие естественности круга жизни, и – глубоко личное, философско-лирическое, переживание-размышление, и  взгляд со стороны;
близка мне, как, наверно и многим, его добрая грустная улыбка;
перечитываю, а теперь и наизусть по дороге в лес или за водой, или в Миньяр…

ещё одно «случайное» стихотворение, которое открыл случайно, а ведь мог вполне не заметить - не люблю длинных стихотворений, но уговорил себя прочитать для восполнения знаний о 18 веке, для широты кругозора, а начал читать, прочитал, читаю, … и – восхищаюсь: на вечные вопросы, на которые нет ответа, дан художественный поэтический ответ;
хороша улыбка поэта, ирония, сатира; глубокое размышление, представленное в житейско-обыденной форме;
что за стихотворение и кто автор?
Денис Фонвизин «Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке»:
«Скажи, Шумилов, мне: на что сей создан свет?
И как мне в оном жить, подай ты мне совет…»

что изменилось?
«Да сверх того приметил я, что свет
Столь много времени неправдою живёт…
Попы стараются обманывать народ.
Слуги – дворецкого, дворецкие – господ.
Друг друга господа, а знатные бояре
Нередко обмануть хотят и государя;
И всякий, чтоб набить потуже свой карман,
За благо рассудил приняться за обман.
До денег лакомы посадские, дворяне,
Судьи, подьячие, солдаты и крестьяне.
Смиренны пастыри душ наших и сердец
Изволят собирать оброк с своих овец.
Овечки женятся, плодятся, умирают,
А пастыри при том карманы набивают.
За деньги чистые прощают всякий грех,
За деньги множество сулят в раю утех…»
что изменилось?

восемнадцатый век, парадный, блестящий и многозвонный, хвалебный – одический, в то же время и о человеке, его надежде и вере;
во все времена:
«Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сёл, градов ограда
Коль ты полезна и красна!…»
стих – лёгкий, сам по себе в памяти складывается:
«Ода на день восшествия на престол Елисаветы Петровны , 1747 года», Михаил Ломоносов;

далее:
«Дерзайте ныне ободрены
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.

Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастный случай берегут;
В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде:
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде…»

а вот из другого размышления шесть, без всякого преувеличения, гениальных строчек:

«Лице свое скрывает день;
Поля покрыла влажна ночь;
Взошла на горы чёрна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна, звезд полна;
Звездам числа нет, бездне – дна…»

кратко, ёмко, живописно и действенно; и будь ты теперь хоть трижды гений, а – всё – лучше не скажешь;
Михаил Ломоносов «Вечернее размышление о божием величестве при случае великого северного сияния»;

«Глагол времён! Металла звон!»
к поэзии Гавриила Державина я пришёл поздно; прежде она мне казалась излишне громогласной: блеск каменьев, позументы, регалии, показное и тщеславное; позднее восхитился её живописностью:

«Шекснинска стерлядь золотая,
Каймак и борщ уже стоят;
В крафинах вина, пунш, блистая
То льдом, то искрами, манят;
С курильниц благовонья льются,
Плоды среди корзин смеются,
Не смеют слуги и дохнуть,
Тебя стола вкруг ожидая;
Хозяйка статная, младая
Готова руку протянуть…»
Гавриил Державин «Приглашение к обеду».

какая богатая живописность:
«На тёмно-голубом эфире
Златая плавала луна;
В серебряной своей порфире
Блистаючи с высот, она
Сквозь окна дом мой освещала
И палевым своим лучом
Златые стёкла рисовала
На лаковом полу моём…»
«Видение мурзы».

зримо! вкусно! роскошно!
«Багряна ветчина, зелёны щи с желтком,
Румяно-жёлт пирог, сыр белый, раки красны,
Что смоль, янтарь – икра, и с голубым пером
Там щука пёстрая – прекрасны!...»

а потом…
а потом продираясь, проницаясь сквозь внешний блеск и пафос праздника, узрел, прочувствовал, словно током ударило –
и здесь надорванное сердце, и здесь - мучительные сомнения, и здесь – трагическое, которое прикрыто внешним уверованием, - «На смерть князя Мещерского» и ода «Бог»:

«Я связь миров повсюду сущих,
Я крайняя степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь – я раб – я червь - я бог!
Но будучи я столь чудесен,
Отколе происшел – безвестен;
А сам собой быть не могу…»

благое пожелание всем и себе, в которое поэт и сам не очень верит,   
но у кого-то может быть и исполнится:

«Жизнь есть небес мгновенный дар;
Устрой её себе к покою
И с чистою твоей душою
Благословляй судеб удар.»
«На смерть князя Мещерского».

из «Арфы» мысль, созвучная душе:
«Мила нам добра весть о нашей стороне:
Отечества и дым нам сладок и приятен».

басни Ивана Крылова, как народная присказка, сельский, городской говорок людей простых и незатейливых, но наблюдательных и  всё подмечающих:
«Квартет», «Лебедь, Щука и Рак», «Ворона и Лисица», «Любопытный», «Стрекоза и Муравей», «Слон и Моська», «Мартышка и Очки», «Волк на псарне», «Ларчик»… это ещё со школьной скамьи;
речь Ивана Андреевича и сегодня на потеряла своей живинки и вкусности…

у Жуковского, как он и сам сказал, всё – чужое, и всё – своё;
переводы – чудесные; он один из «музыкальных» поэтов; его стихи – одна прекрасная мелодия;
баллада «Светлана» - особо;
просто и  художественно совершенно в четырнадцать строчек вложить столько содержания; по сути все девичьи гадания наличествуют:

«Раз в крещенский вечерок
    Девушки гадали:
За ворота башмачок,
    Сняв с ноги бросали;
Снег пололи; под окном
    Слушали, кормили
Счётным курицу зерном;
   Ярый воск топили;
В чашу и чистою водой
Клали перстень золотой,
    Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
    Песенки подблюдны…»

Пушкин…
нет смысла что-либо выделять,
Пушкина надо знать всего, по крайней мере к этому стремиться…
вновь я посетил…

Евгений Баратынский, «поэт мысли» по выражению Пушкина, непрост для чтения, зато когда вчитаешься…

«Шуми, шуми с крутой вершины,
Не умолкай. поток седой!
Соединяй протяжный вой
С протяжным отзывом долины…

Как очарованный стою
Над дымной бездною твоею
И, мнится, сердцем разумею
Речь безглагольную твою…»
«Водопад»;

«Не ослеплён я музою своей,
Красавицей её не назовут.
И юноши, узрев её, за нею
Влюблённою толпой не побегут.
Приманивать изысканным убором,
Игрою глаз, блестящим разговором
Ни склонности у ней, ни дара нет;
Но поражён бывает мельком свет
Её лица необщим выраженьем,
Её речей спокойной простотой;
И он, скорей чем едким осужденьем,
Её почтит небрежной похвалой».
«Муза»;
часто цитируемое, оно воспринимается « по школьному»: о назначении поэта и поэзии; это так, но оно и о человеке, любом человеке:
«лица необщим выраженьем»…
жить обычной простой жизнью, но – своею…

 полузабытые, забытые поэты…
но иногда так тронут строчки – живые голоса;
да и как сказать - забытые, ведь избранные стихотворения многих из них ушли в народ, стали романсами, а это ли не самое высокое признание;
мы ходим по золотым россыпям, а вникать, читать, может времени нет, может лень да и зачем…
жили люди, через века оставили слово, может быть и несовершенное художественно, но – искреннее, человеческое…
Николай Карамзин, Константин Батюшков, Денис Давыдов,
Дмитрий Веневитинов, Николай Языков, Николай Огарёв…
да, в чём-то и устарели, прошло время, но ведь – жили,
голоса - остались…

Иван Козлов, романтик,  далёкий от проблем обыденной жизни, а его «Вечерний звон» поют и сегодня;
Александр Одоевский, его знаменитый ответ Пушкину:
«Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли,
К мечам рванулись наши руки
И – лишь оковы обрели…»
трагический Александр Полежаев:
«Песнь погибающего пловца»;
Николай Языков, стихотворение «К няне А. С. Пушкина»:
«Свет Родионовна, забуду ли тебя?»…
Серебряный век…


музыка и поэзия близки и  часто неразделимы;
перечисление имён уже есть наслаждение;
романсы и песни на стихи русских поэтов:

Жуковский, Глинка «Бедный певец»;
Жуковский, Булахов «Минувших дней очарованье»;
Мерзляков, Варламов «Для чего летишь, соловушка»;

Пушкин, Глинка «Адель»;
Пушкин, Яковлев «Буря мглою небо кроет»;
Пушкин, Глинка « В крови горит огонь желанья»
Пушкин, Алябьев «Два ворона»;
Пушкин, Бородин «Для берегов отчизны дальней»;
Пушкин, Алябьев «Зимняя дорога»;
Пушкин, Яковлев «Зимний вечер»;
Пушкин, Даргомыжский «Мельник»;
Пушкин, Варламов «Мери»;
Пушкин, Римский-Корсаков «На холмах Грузии»;
Пушкин, Верстовский «Старый муж, грозный муж»;
Пушкин, Римский-Корсаков «Что в имени тебе моём»;
Пушкин, Алябьев,
               Даргомыжский,
               Шереметьев,
               Варламов,
               Кулешова-Безбородко
«Я вас любил»;
Пушкин, Глинка «Я помню чудное мгновенье»;

Дельвиг, Алябьев «И выйду на крылечко»,
Дельвиг «Как за реченькой слободушка стоит»;
Дельвиг, Алябьев «Соловей»;

Баратынский, Глинка «Не искушай меня без нужды»;

Вяземский, Дюбюк «Тройка мчится, тройка скачет»;

Лермонтов, многие композиторы «Молитва»;
Лермонтов, Булахов «Выхожу один я на дорогу»;
Лермонтов, Варламов «Горные вершины»;
Лермонтов, Столыпин «Два великана»;
Лермонтов, Гурилёв «И скучно, и грустно»;
Лермонтов, Даргомыжский «Мне грустно»;
Лермонтов, Шишкин «Нет, не тебя так пылко я люблю»;
Лермонтов, Черепнин «Они любили друг друга»;

Кукольник, Глинка «Сомнение»;

Козлов, Глинка «Венецианская ночь»,
Козлов, Алябьев «Вечерний звон»;

Полонский, Пригожий «Мой костёр в тумане светит»;

Плещеев, Булахов «Всю-то, всю мою дорожку»;
Плешеев, Рахманинов «Сон»;

Кольцов, Гурилёв «Грусть девушки»;
Кольцов, Дюбюк «Два прощания»;
Кольцов, Гурилёв «Разлука»;

Григорьев, Васильев «Две гитары» (цыганская венгерка);

Майков, Глинка «Ах, люби меня без размышлений»,
Майков, Римский-Корсаков «О чём в тиши ночей»;

А. Толстой, Чайковский «Благославляю вас, леса»;
А. Толстой, Рахманинов «Есть много звуков»;
А. Толстой, Булахов «Колокольчики мои»;
А. Толстой, Римский-Корсаков «Не ветер, вея с высоты»;
А. Толстой, Чайковский «Средь шумного бала»;

Фет, Рахманинов «Давно в любви»;
Фет, Булахов «Молчали листья, звёзды рдели»;
Фет, Варламов «На заре ты её не буди»;
Фет, Балакирев «Шёпот, робкое дыханье»;

Апухтин, Спиро «Ночи безумные»;

народные песни -  «Коробейники» Некрасова, «Среди долины ровныя» Мерзлякова, «Тройка» и «Узник» Ф. Глинки, песни на стихи Никитина,
доныне здравствует «Тонкая рябина» Сурикова:
«Что шумишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Низко наклоняясь
Головою к тыну?...»;

народным  романсом стали стихи Алексея Апухтина «Пара гнедых»;
помнишь:
«Пара гнедых, запряжённых с зарёю,
Тощих, голодных и грустных на вид.
Вечно бредёте вы мелкой рысцою,
Вечно куда-то ваш кучер спешит.

Были и вы рысками когда-то
И кучеров вы имели лихих…»;

кто-то помнит Леонида Трефолева? несомненно; ведь это его перевод с польского «Когда я на почте служил ямщиком» - народная песня;

Каролина Павлова, ныне совсем забытая, но как трогательно, как живо:
«Среди забот и в людной той пустыне,
Свои мечты покинув и меня,
Успел ли ты былое вспомнить ныне?
Заветного ты не забыл ли дня?...»

в юности  для меня Михаил Лермонтов был Поэт всех Поэтов;
он и сейчас для меня – гений; его поэзия музыкальна, певуча, его поэзия – страстна, драматична, она и ласкает и обжигает, вовлекает в свой круг, так заворожит, что и не выйдешь…
его «Бородино» сразу запоминается, как и множество других стихотворений-мелодий; этому не научишься, это дар Божий; трагедия для русской культуры его безвременная гибель…

Алексей Кольцов;
его стихи просты, как проста жизнь крестьянина, они народны, они – песенны, они о – жизни, может быть внешне и очень простой, но – мудрой, глубокой:

к Фёдору Тютчеву у меня особое отношение:
тончайший лирик и глубокий философ; в его поэзии лирика и философские размышления есть единое целое;
одна из вершин его поэзии – поэзия любви, денисьевский цикл;
жить и совершенно воплотить:

«Вот иду я вдоль большой дороги
В тихом свете гаснущего дня…!»;

его «Последняя любовь»:
«О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней…
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней,
Зари вечерней…»

а его философские поэтические пейзажи, его великолепное и не поддающееся логическому истолкованию
«Silentium!»;
проживать, переживать, всем собой чувствовать и уметь выразить:
классика, совершенство, вершина по чувству и выражению:
«Есть в осени первоначальной…», «Есть в светлости осенних вечеров…»,
«О, как убийственно мы любим…», «Как неожиданно и ярко…»…

Иван Тургенев;
конечно же, «В дороге»:
«Утро туманное, утро седое,
Нивы печальные, снегом покрытые,
Нехотя вспомнишь и время былое.
Вспомнишь и лица. давно позабытые…»

Николой Некрасов; в первую очередь и всегда – «Коробейники» а ещё –
«Что ты жадно глядишь на дорогу…», «Школьник»;
вековечный вопрос «Кому на Руси жить хорошо»…
и сегодня – кому?...


Иван Никитин «Утро»;
стихотворение со школьной скамьи навсегда:

«Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака.
Белый пар по лугам расстилается…»;

как хорошо, здорово, замечательно, спасибо, что в школе нам много задавали учить наизусть; со школьной скамьи началось накопление «богатства»;
кстати, стихи Маяковского советского периода, не потеряли для меня своей художественности и по сегодняшний день, наизусть – помню и «Левый марш», и «Стихи о советском паспорте», и отрывки из поэмы «Хорошо», хотя поэт сам в последний год своей жизни говорил, что надо писать поэму «Плохо», помню и его детские стихи, помню его «Во весь голос» - это всё со школьной скамьи, а потом учил восторженно его стихи, написанные до революции – это было что-то…

Алесей Плещеев «На берегу»;
добрая картинка, которых так не хватает в сегодняшнем мире;

доброе чувство, внимательный точный глаз, родное -
Аполлон Майков «Летний дождь»:
«Золото, золото падает с неба!» -
Дети кричат и бегут за дождём…
- Полноте, дети, его мы сберём,
Только сберём золотистым зерном
В полных амбарах душистого  хлеба!»

«Весна, выставляется первая рама –
    И в комнату шум ворвался,
    И Благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса.»

один из авторов Козьмы Пруткова, сатирик, прозаик («Князь Серебряный»), драматург (трилогия «Смерть Ивана Грозного», «Царь Фёдор Иоаннович», «Царь Борис»), мастер романса Алексей Толстой:
«Средь шумного бала, случайно…»

помещик-кулак и в тоже время тончайший лирик, импрессионист в поэзии, предвестник символизма; мастер нюансов, неясных чувств, смутныех настроений, «уловляющий неуловимое» - Афанасий Фет;
совершенное:

«Шёпот, робкое дыханье,
    Трели соловья,
Серебро и колыханье
    Сонного ручья,

Свет ночной, ночные тени,
    Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
    Милого лица,

В дымных тучах пурпур розы,
    Отблеск янтаря,
И лобзания, и слёзы,
    И заря, заря!..»
чудо-чудное - безглагольная динамика;
у Бальмонта, на мой взгляд, безглагольность – вычурность, у Фета – естество…
одна из жемчужин русской поэзии:
«Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна.

Свет небес высоких,
И блестящий снег,
И саней далёких
Одинокий бег.»

кому привелось на санях ехать зимой в полнолуние, тот навсегда сохранит в сердце и реальный пейзаж и такое простое восьмистишие Фета, но в котором ночной пейзаж запечатлён совершенно, в котором так  много сказано;
сравнение не корректно, но всё же: у японцев – Мацуо Басё, у нас – Фет…

человек живёт; про кого-то скажут: не зря жил, но что вкладывают в это высказывание? если жил по-человечески, значит – ЖИЛ!
пусть – ничего, пусть всего лишь строчка, а если стихотворение…
от человека ничего не остаётся, а если даже одна строчка, даже не зная больше о нём ничего, он для потомков – живой…

«Среди миров, в мерцании светил
Одной звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной молю ответа,
Не потому, что от неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.»
Иннокентий Анненский «Среди миров»;

Марина Цветаева;
кто кончил жизнь трагически…
нервические строчки, созвучия с Эмили Дикинсон;
что сказать? Поэзия…
«Идёшь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала – тоже!
Прохожий, остановись!...»

Александр Блок, из всех поэтов он для меня самый музыкальный;
звукопись его не наглядна, не плоскостна, но и не скрыта;
тембр, ритм, интонация – блоковское чарование;
Блока – обязательно наизусть и – вслушиваясь…

«Полный месяц встал над лугом
Неизменным дивным кругом.
    Светит и молчит.
Бледный, бледный луг цветущий,
Мрак ночной, по нём ползущий,
    Отдыхает, спит…»

«Ветер принёс издалёка
Песни весенней намёк,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочок…»

«Предчувствую Тебя. Года проходят мимо-
Всё в облике одном предчувствую Тебя….

«Свет в окошке шатался,
В полумраке – один –
У подъезда шатался
С темнотой – арлекин…»

совершеннейшее – «Равенна»:
«Всё, что минуло, всё, что бренно,
Похоронила ты  в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.

Рабы сквозь римские ворота
Уже не ввозят мозаик.
И догорает позолота
В стенах прохладных базилик…»

гений написал «Двенадцать»…

в юности я учил стихи Владимира Маяковского; необычные метафоры, выразительные рифмы, особая метрика, мощь, гротеск, гипербола;
захватило, заворожило «Облако в штанах»;
а его стихи: «А вы могли бы», «Скрипка и немножко нервно»,  «Хорошее отношение к лошадям», «Послушайте!»…я и сейчас читаю наизусть Маяковского, но с течением времени мне его поэзия стала восприниматься как поэзия ума; уж слишком она «сделана», мне близка поэзия немного «под хмельком», скажу так – не очень внятная, с лёгким или большим флёром туманности;
у Владимира Владимировича образы очень выразительные, но уж очень наглядные, конкретные, слишком осязательно, слишком «придумано»;
мне ближе, роднее – Сергей Есенин;
чтобы было понятнее, возьму. к примеру, стихотворение Маяковского и стихотворение Есенина;
Маяковский:

«Я сразу смазал карту будняя,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочёл я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть могла бы на флейте водосточных труб.»
слов нет; классно, выразительно, необычно, свежо!

Есенин:

«Там, где капустные грядки
Красной водой поливает восход,
Кленёночек маленький матке
Зелёное вымя сосёт.»
это – «моё», я вижу, чувствую, сказать – не умею; Поэт – сказал…

У Маяковского – натюрморт, который легко перевести живопись, причём реалистическую: стакан, блюдо, застывший «холодец», отрытая консервная банка с «рыбной» этикеткой»; гений Маяковского в том, что в обычном увидел необычное; Есенин же не глядит обновлённым, омытым от обыденности глазом, художественным, а он так – обычно, каждодневно – всегда смотрит, он – естественно, природно смотрит, ему не надо «делать стихи», он в этой стихии, которую овеществляет, - живёт…
у Есенина, при всей наглядности, нет живописности пейзажа;
то есть пейзаж есть, но как его перевести в зрительный ряд?
грядки восход поливает, кленёночек матке вымя сосёт;
в живопись этот стих можно «перевести», но только, как в поэзии, метафорически, ассоциативно, если восход и клен, то получится грубая фальсификация поэтического образа – вся полнота образа исчезнет, останется прямолинейная картинка – грядка, восход, клён и более ничего, а зритель-читатель таких восходов и пейзажей видел и перевидел:
стихотворение - образ, точный, зримый, ёмкий, живой и цельный…
сравнивая, не скажу, что один лучше другого, оба – Поэты, потому что – разные…
кому кто ближе…
нет русской поэзии 20 века без новаторства Маяковского, мне ближе, мне роднее – Есенин:

«О красном вечере задумалась дорога,
Кусты рябин туманней глубины,
Изба-старуха челюстью порога
Жуёт пахучий мякиш тишины…»

чрезмерная метафоричность, олицетворения через раз и каждый раз, - врде бы и излишества, а всё оказывается к месту и всё очень правдиво, природно, естественно; кто не видел – уверует, а кто видел наяву – убедится в точности метафор:
изба-старуха жуёт мякиш тишины;
холод крадётся мглой;
ветер – тонкогубый;
вздох целует клюв совы;
солома – охает, свисая с губ коров;

самобытный, удивительный, тончайший лирик, рядом с которым – никого…
это же надо таким родиться; родиться, ибо невозможно научиться так дышать и говорить, это само собой получается и муки творчества здесь не при чём;
конечно. отделывал, конечно, подбирал слова, искал сравнения, метафоры, ритм, интонацию; да, но выбирал  из лучшего – лучшее, точное, самое-самое;
ничего из головы, всё – из восприятия, из сопричастности природному циклу,
крестьянскому земледельческому миру;
цельность восприятия, цельность чувства – Поэзия,
до самой сути человеческого сердца проникающая;
возьми любое, даже и кабацкий цикл, всё –
несказанное, синее, нежное…

и уникальная, чистейшая, прозрачная, прохладно-свежая и тончайше-нежная,
насквозь хрустально-музыкальная, единственная в своём роде поэма - поэма «Анна Снегина»:

«Село, значит, наше – Радово,
Дворов почитай два-ста.
Тому, кто его оглядывал,
Приятственны наши места.
Богаты мы лесом и водью,
Есть пастбища, есть поля.
И по всему угодью
Рассажены тополя…»

Сергей Александрович, Ваша жизнь забулдыжная – не настоящая, Ваша настоящая  жизнь – поэзия…
и хотя это против церковных правил (а кто знает, что произошло в гостинице «Англетер») – царствие Вам небесное, а стихи Ваши – со мной…

драматически-трагически сложилась жизнь Николая Рубцова,
стихи – звучат…
перечитывать наизусть:

«Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…»,
«Топ да топ от кустика до кустика…»,
«Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…»,
«В горнице мое светло…»;
проникновенно-сокровенно:
«Тихая моя родина!»,
«Я люблю, когда шумят берёзы…»,
«До конца…»,
«У размытой дороги…»,
«Звезда полей…»…

у переводных стихотворений два автора – поэт и переводчик:
талантливый переведёт талантливого, или из обычного сотворит жемчужину, а может и наоборот;
как бы то ни было, а есть стихотворения, которые, хотя и переводные, стали
драгоценной частью и русской поэзии;
в руках у меня книга, дорогая, которая уже много лет в нашей библиотеке, я уже упоминал о ней где-то, но и сейчас не упомянуть не могу:
здесь и юность, и зрелые годы, и – сегодня – чувства, настроения, мысли…

Жуковский, Гёте «Лесной царь»;
Жуковский, Шиллер «Перчатка»;
Тютчев, Микеланджело «Молчи, прошу, не смей меня будить…»
Лермонтов,  Гёте «Горные вершины…»;
Лермонтов, Цедлиц «Воздушный корабль»;
Лермонтов, Байрон «Еврейская мелодия»;
Лермонтов, Гейне «На севере диком…»;
Лермонтов, Геёне «Они любили друг друга так должно и нежно…»;
Полонский, Бурдильён «Ночь смотрит тысячами глаз…»;
Мей, Гейне «Хотел бы в единое слово…»;
Михайлов, Гейне «Брось свои иносказанья…»;
Григорьев, Гейне «Они меня истерзали…»;
Анненский, Гейне «Я всё простил: простить достало сил…»;
Чуковский, Уитмен «Листья травы»;
Гумилёв, Вийон «Баллада о дамах прошлых времён»;
Маршак, Шекспир, сонеты;
Маршак, Бернс «Ночлег в пути», «Честная бедность», «Поцелуй», «Заздравный тост»;
Маршак, Блейк « В одном мгновенье видеть вечность…»;
Ахматова, Ибсен, «В этом доме они жили вдвоём…»,
Ахматова, из лирики Древнего Египта;
Пастернак, Шекспир, сонеты;
Пастернак, Верлен «Хандра», «Искусство поэзии»,
Пастернак, Райнер Мария Рильке «За книгой»;
Зенкевич, Э. По «Ворон»;
Эренбург, Вийон «Баллада поэтического состязания в Блуа», «Спор между Вийоном и его душою»;
Цветаева, Гарсиа Лорка «Гитара»;
Багрицкий, шотландская баллада «Джон Ячменное Зерно»;
Полонская, Киплинг «Баллада о Востоке и Западе»;
Антокольский, Рембо «Пьяный корабль»;

стихи Эмили Дикинсон в переводах В. Марковой;

«давнишняя» книга в домашней библиотеке «Поэзия эпохи Тан 7-10 вв.»,
круг «давнишних» собеседников:
Мэн Хаожань, Ван Вэй, Ли Бо, Ду Фу, Бо Цзюйи, Ли Юй…

рукописные книги для исправления почерка: там много от руки переписанных стихов Вийона, Гейне, Петёфи, Лонгфелло, По, Рембо, Верлена, Уитмена, сонеты Шекспира и ни одного советского поэта; почему? ту советскую поэзию, которую я читал, казалась мне напыщенной, ложно-пафосной и одномерной, в ней не видел я глубины; в ту пору не знал я бардов, и в целом отношение к советской поэзии, за некоторыми исключениями, осталось у меня прохладным )я имею в виду официально признанных поэтов, заслуженных и награждённых);
есть пронзительные стихи у Евтушенко, который в целом всё же меня оставляет уважительно-спокойным, но – признаю и почитаю, и невидимые слёзы проливаю, потому что до самой глубины сердца: «Идут белые снеги», «Граждане, послушайте меня»…
если кого-то хорошего человека и не упомянул, просьба не обижаться, так как список в принципе может быть без окончания…
открытие для меня в эпоху перестройки – поэзия Александра Галича;
кумир в студенческие годы – Булат Окуджава; барды – их много, интересных, своеобычных…

странное время;
странности – через край; одна из странностей, хотя и странностей никаких нет, Владимир Высоцкий, который по сути написал энциклопедию русской жизни второй половины 20 века, сегодня – не формат;
он – есть, и его нет, современного, актуального во все времена;
он схож с Есениным в своей сердечной чистоте и искренности;
ни строчки в угоду кому-то бы ни было; как дышал, так и жил, так и пел; такое редко кому удаётся;
что-то невероятно - так сказать о войне и мире, о любви, о жизни и смерти, о простецком и непостижимом, о правде и лжи…
честный и искренний…
кто ещё такой?
гений…
большое видится на расстоянье, но ведь и тогда, в застойные времена, все понимали, хотя и по своему, кто он такой;
признать – трудно: слишком он не такой, никуда не вписывается, «выламывается» из всего, сам по себе …
гений…
он весь – наизусть, у него ни одной песни по случаю или проходной;
удивление – ну как он мог так много постичь…
кто кончил жизнь трагически…
совершенно необязательно, но жить – вдохновенно жить, с обнаженными нервами, с ободранной кожей… на сколько хватит сил…
на сколько оно, счастье надорванных сердец...
гений…

вдохновенное любовью послание...
Евангелие, Нагорная проповедь...

да исправится молитва моя…

во дни безумия, во дни тягостных сомнений, во дни…
откроем томик стихов,
будем читать наизусть…

*графика - работа автора