Вишнёвый компот

В темноте квартиры в середине ночи раздался телефонный звонок.
Отец схватил трубку и сразу же ответил: «Да, сынок!»
Конечно, таких редких, в основном, ночных звонков, они, родители, ждали постоянно. Эти звонки убеждали их, что сын жив, несмотря ни на что: ни сводки о тяжелых боях, о медленных продвижениях бригады морской пехоты, в которой штурмовиком воевал их сын, скоро уже полгода в боях... Он никогда не нагонял  тени на происходящие на их линии соприкосновения события.: «Все нормально,- сидим в траншеях.».
А «Вести» и «60 минут» как раз утверждали обратное.
Тем не менее, Жив! Бодр и почти весел: «Да не волнуйтесь, сидим тут, с мужиками, пережидаем.... Что-то, они на нас сегодня обозлились!.. Лупят из арты... почитай, целый день.» Связь плохая. Сползаем  к вечеру к их траншеям поближе, сброшу, наговорю чего.» И так, раз в три-четыре дня. Наутро  Ольга Скабеева опять рассказывает, что морпехи-тихоокеанцы взяли очередной населенный пункт... Потери противника....»
И однажды он попросил: «Мама, очень хочу твой вишневый компот! Помнишь, как ты его всегда вкусно варила!!». -«Конечно, помню, сынок,конечно, сварю. Приезжай,  он будет стоять и тебя ждать!».
Через несколько дней гнетущего затишья и неопределенности опять короткий звонок и... тишина. Но (на то он и отец!) успел включить телефон. Пришло только сообщение: «Все хорошо! Три дня связи не было... Но мы им дали всем, чем могли!».
Однако, мама на то и мама: через два дня аккуратно закатанные и укутанные в одеяло банки с вишневым компотом уже стояли в ожидании. Даже были сделаны снимки и отправлены в эфир, мол, полюбуйся, ждут! Еще через несколько дней пришло сообщение: «классно, пусть ждут! Скоро отпуск, приеду!».
И пошло иное ожидание. Ожидание радости встречи, «Пока на связь выходить не буду, но вы не беспокойтесь, все нормально!».- «Позвоню сам».
Как-то пришло очень короткое видео: похудевший, усталый, чисто выбритый, но спокойный, размеренно сказал абсолютно своим голосом: «Они нервничают, видать, снаряды заканчиваются..». А фоном этому взрывы и покачивание света от лампы- земля дрожала...
Такое видео, конечно, вызывало тревогу, но спокойный голос сына успокаивал, вселял уверенность в скорой встрече.
Не забывал спросить и про вишневый компот. Опасался, наверное, конкурента, внука, который тоже любит вишневый компот.
Пришлось заверять, что компот достоится и дождется того, кому был сварен.
Наговорил, в эфир отправил короткую запись: «Сынок, мы тебя любим, верим в скорую встречу и ждем! Всегда ждем!»
Как-то в телефоне обозначились синие галки-прочитал!
Конечно, ответил, но эфир молчал.
А в «Минутах» бои, бои, бои...
Как-то проскочила очень короткая видеозапись: «Батя, мама, я вас люблю!»
 Последние месяцы, будучи на передовой, он начал отца называть «Батя». Наверное, не хватало общения с родными и близкими. Когда звонил, то пытался, вроде как, посоветоваться, что-то спросить. Про экипировку, про траншеи... сам посмеивался: «А помнишь, бать, ты рассказывал, как вы на полигонах машины закапывали и траншеи рыли всю ночь, а под утро вас вновь поднимали и вы уходили в другое место и опять рыли, рыли..!.
И смеется: «Теперь мы роем.., роем.., враги постреляют, траншеи осыпаются и приходится опять и рыть, и ровнять, и укреплять».... «Только уходить мы не будем». 
И однажды позвонил, бодрый, громко: «Бать, у нас все хорошо! Все живы! Вы не слышали, нам на днях «Гвардию» дали!» И рядом чей-то голос тоже бодро и громко: «Мы и так не бегаем от них, а теперь нам вообще назад нельзя! Мы-гвардия!» И несколько голосов из глубины блиндажа отозвались «Нам теперь только вперед! Ждем приказ!».
И сын заверил: «Мы-то, готовы, ждем! Сами хотим вперед!»
 А время летело, приближался долгожданный отпуск.
В один из выходных позвонил: «Бать, не поверишь, мы сегодня в Мариуполе»: А в трубку рвалась музыка... «Нас, нескольких, в увольнение отпустили, отдыхаем». попозже видео прислал: море, люди купаются. Они, молодые, бравые, веселые... море, пляж!
Гордо заявил в камеру: «Мы в Мариуполе, морская пехота сегодня гуляет!».
От всего увиденного веяло миром, безмятежностью, покоем.

Они поднимались на их этаж, сзади шли девушки из «Скорой».
Он не удивился этому, может, кому из соседей стало плохо. Многие уже возрастные. Но приостановился, чтобы пропустить...
Они приближались к нему, а он не успел закрыть дверь на ключ, и, вдруг начал понимать, что это к ним.....
Мужчина в гражданке назвал его по имени-отчеству и сразу предложил войти в квартиру.
Они вместе прошли на кухню, он с женой сели и мужчина в гражданке, представившись заместителем горвоенкома сказал: «Ваш сын»....
У него как-будто заложило уши. Он понял сразу, сын погиб. А уж что говорил замвоенкома, это было уже безразлично... на столе лежала «похоронка»- уведомление о гибели их сына в Угледаре ДНР, дата и.....
Замвоенкома еще что-то говорил, записывал свой номер телефона. Жене сделали укол девушки со «Скорой». Все теперь происходило как бы само по себе на фоне неопределенных звуков, на которые ни слух, ни душа больше не отзывались.
Он выслушал все молча, жена плакала в голос. Он, батя, плакал молча: крупные слезы катились по щекам...
Он теперь ждал, когда все уйдут. Очень хотелось побыть одному.


Не спас хваленый «натовский» бронежилет, купленый «там!!»: осколок вошел прямо в сердце..

А на кухонном столе так и стоял теперь уже не нужный ему вишневый компот.