Глава Я умер! - романа интеллект для идиота

Человек умирает, когда утрачивает способность возрождаться вновь и вновь!
Кажется, именно так говорил Стив Джобс. И он, безусловно, был сто раз
прав!..
Игнат Ильичёв, хотя и считал себя писателем, не знал столь изящного
высказывания великого новатора компьютерной революции. Он упёрся
спиной в холодную больничную стену коридора, ощущая страшную боль в
районе сердца. С ним стало происходить что-то совсем невообразимое –
вдруг перед глазами возникла странная картина-видение: по длинному
коридору приближается странная женщина, одетая во всё чёрное. При том,
что зловещая дама не шла, а как бы немного парила над бетонным полом. Но
самым странным и пугающим стало то, что у неуклонно приближающейся
особы отсутствовало лицо: вместо него зияла сплошная чёрная дыра, откуда
на Игната взирала жуткая бездна...
Но несмотря на столь пугающую картину, писатель протянул к женщине
руку, моля о помощи.
– Пожалуйста, ради бога, помогите! – жадно шептали его губы. Но никакого
звука с них не слетало – все слова звучали не вовне, а исключительно внутри
сознания. 
«Но я же не могу умереть!» – возмутился Игнат внутри себя.
– И почему же, интересно? – ехидно переспросила вслух женщина в чёрном.
Вероятно, умела читать чужие мысли.
«Потому, что я хочу ещё пожить!» – испуганно подумал Игнат, с
готовностью включаясь в столь странную беседу.
– Все хотят пожить... Ну и что с того? – с усмешкой отозвалась дама без
лица.
«Ну, я же писатель, в конце концов! Мне ещё нужно многое написать в
жизни!» – упорно гнул своё Игнат, стараясь сформулировать мысль как

можно убедительнее. Но при этом почувствовал, что грудь всё сильней и
сильней сжимали стальные тиски.
– И что же ты такого значимого создал как писатель? Уже не говорю
«великого»! Последнее слово вообще к тому, чем ты развлекался всю жизнь,
вообще никак не подходит! 

Игнат замер, стараясь не думать ни о чём – чувствуя, что его протесты не
будут приняты.
– Ты, пока не стукнул сорокет, состряпал три довольно посредственные
книжонки. На которых и паразитировал всё оставшееся время. Безудержно
пил, таскался за чужими жёнами с низким ай-кью... 
«С чем?» – мысленно переспросил Игнат. 
– С низким коэффициентом интеллекта. У тебя он тоже так себе, если уж на
то пошло. А все твои пассии умели лишь терроризировать окружающих
неврозами и раздвигать ноги в любой непонятной ситуации. А ты вёлся на
них, как глупый кобелёк бегает за сучками с весенней течкой. Разве не так? 

Ильичёв молчал. Ему стало непонятно, почему в столь ответственный
момент его обвиняют в столь мелких «шалостях». А как же его творческие
потуги и вдохновения – разве не о них должна вестись речь в столь
ответственный момент?!
– Ты собственную семью на кого променял? На сумасшедшую бабу? А где
твои внуки? Забыл о них? Ты хоть знаешь, что они не успевают по
математике? И у них проблемы с одноклассниками из-за их веснушек? Вот,
не знаешь... А всё почему? 
«И почему?» – уже как-то совсем потерянно подумал Игнат, потеряв всякие
силы к сопротивлению.
– Да всё потому, что ты никогда по-настоящему не любил их. Хотя, между
прочим, они – твои главные произведения! Но ты ничего так и не понял... И
теперь уже никогда не поймёшь! – жёстко заключила женщина в чёрном.

«Постой!.. Если именно ты решаешь: кому жить, а кому уже нет... Может,
дашь мне, как писателю, последний шанс? Хоть самый крохотный?»

Казалось, ещё мгновение – и стальные острые штыри окончательно
пригвоздят Игната к бетонной холодной стене.
Безликая дама, казалось, на несколько секунд задумалась.
– У меня произошёл интересный случай с настоящим писателем, с
Достоевским.
«С Фёдором Михайловичем?» – удивился в мыслях Игнат, и на секунду даже
показалось, что сковывающая боль в груди отступила.
Дама продолжала, не обратив внимания на уточняющий вопрос Игната.
«Я уже почти забрала его жизнь... Но он не выпрашивал у меня пощады, а
лишь напряжённо смотрел в небо, просматривая внутренним взором всю
прошедшую до того мгновения жизнь. Она пролетела в его сознании за доли
секунды – вся целиком! А в итоге он сказал, что если бы небеса услышали
его молитву о даровании дополнительного времени бытия на земле, то он бы
выплатил все долги, бросил бы пить и играть в азартные игры. А ещё смог бы
написать самые важные книги для человечества!» 
«И... что в итоге? Соврал?!» – не удержался Игнат.
– Что-что... – недовольно отозвалась безликая женщина. – Ты ж говорил, что
и сам писатель! Значит, должен знать финал истории... Я дала последний
шанс. И даже сделала так, что он встретил удивительную молодую особу, что
тщательно выверяла и правила все его рукописи. Да ещё рожала, между
делом, от него детей. Но там был совсем ещё молодой человек,
приговорённый к казни. Ему предстояло сначала пройти падение в самый
низ, чтобы увидеть, в конце концов, меня. И получить шанс на пусть и
короткую, но наполненную до краёв жизнь. А что можешь сделать ты?! Твой
мозг безвозвратно разрушен алкоголем, тело рассыпается, а душа твоя
–грязная и чёрная... Что будешь делать, если сохраню твою плохонькую
жизнь? Писать и дальше доносы на более талантливых собратьев по перу?

Так подобных доносов уже понаписано столько! Самых талантливых в
писательской среде такие как ты истребили! Помочь тебе создать новую
семью? Чтобы ...что? Завести новых детей? Ты уже стар, такая жизненная
опция теперь тебе не доступна. Даже если бы и одарить тебе таким даром –
твоим детям не позавидуешь! У чужих людей отношения гораздо лучше,
чем у тебя с родными детьми и внуками. Нет, Игнат – ты отработанный
материал! И нет ни единого – даже самого малого! – основания, чтобы
продлить твою захудалую жизнь!
«А, может, мой мозг хоть пригодиться для научных опытов? – как-то уж
совсем жалобно сформулировал в себе мысль Игнат.
–Да твой мозг представляет труху, пахнущую спиртом! – жёстко заключила
женщина в чёрном. – Нет! Теперь тебе или в землю, или в пепел. В итоге – и
так, и эдак – всё равно удобрение. Пожалуй, стать удобрением –
единственное, что ты можешь сделать полезного для родной планеты!..

И «чёрная дама» распрямилась... Оказалось, что у неё гигантский рост! И
когда она почти достигла потолка помещения, суровая гостья резко
взмахнула рукой – и тут же стальные иглы окончательно пронзили
истерзанно-испитое сердце Ильичёва.
Тот рухнул на бетонный пол, лицо перекорежила предсмертная судорога.
Ещё мгновенье – и некогда скандальный писатель окончательно застыл в
искривлённой позе, сидя на холодном бетонном полу, спиной прижавшись к
стене и завалив голову.
Спустя какое-то время его нашли больничные санитары, позвали врачей
реанимации. Но тем оставалось лишь констатировать смерть. Как написали в
документах: «в виду сердечного приступа».
Так закончилась жизнь Игната Ильичёва, некогда труженика пера... А его
бывшая жена в это время находилась под капельницей внутри машины
платной скорой помощи, что использовали для перевозки больных в
аэропорт. Рядом с ней находились её сын и дочь, увозившие больную маму в

страну, где предстояла тяжёлая операция от опухоли, что изнутри съедала
мозг. Впрочем, в России ей тоже могли сделать подобную операцию. И всё
бы, возможно, кончилось хорошо. Но так захотели её далёкие богатые
родственники, свято верившие в силу американских денег – куда больше, чем
в силу здравого смысла.
Но как бы там ни было, она будет жить ещё несколько лет, так как в отличие
от бывшего мужа её жизнь имела смысл для детей и внуков, что сильно её
любили.
А не это ли самое главное в жизни – когда есть во имя кого оставаться на
белом свете?