Денщик и генеральша. Глава третья

­­ Глава третья.
Но на  следующий день произошли три события, убедившие меня, что начатое мною дело надо непременно продолжать.
Утором меня разбудила жена.
- По-моему, ты уже опоздал на работу, - сказала она.
-У меня сегодня командировка в поселок Мирный, - ответил я, отворачиваясь лицом к стене. – А автобус туда будет только через три часа. Так что я еще немножко покемарю.
Но то, что я тут услышал далее, отбило у мне всякую охоту продолжить сон.
- Ты что, решил написать роман? – с чуть заметной ехидцей спросила меня жена.
Я буквально подскочил на кровати и увидел, что она стоит рядом, держа в руке листы бумаги с отпечатанным текстом.
«Ну ты и раззява! – обругал я себя. – Забыл спрятать свой опус перед сном, и теперь все в округе будут знать, что я возомнил себя писателем… А, впрочем, может быть, это не так уж и плохо».
Я не торопясь вступил в тапочки, спокойно зевнул, чтобы доказать , что не считаю писательство большим грехом , и сказал с достоинством :
- Во-первых, это не роман, а сценарий художественного фильма, а, во-вторых, рыться в чужих бумагах нехорошо.
- Да я не рылась вовсе! - возмущенно воскликнул она. - Я эти листки с пола подняла, они у тебя с тумбочки упали. И, вообще, я считаю, что ты пишешь, как настоящий писатель, и нечего это от нас скрывать. А то, понимаешь ли: «Не мешайте мне, я буду работать над каким-то там отчетом…» Постыдился бы детям врать, ведь они с тебя пример брать будут.
Короче говоря, всё утряслось, и я пообещал, что теперь по вечерам буду читать в кругу семьи написанные мною главы.
Только меня неприятно кольнула фраза, сказанная женой: «Ты пишешь, как настоящий писатель…»
« Почему «как»? – возмущенно стучало у меня в голове. – Может быть, я и есть настоящий писатель… Так бы и сказала: «Ты настоящий писатель».

В поселке Мирном меня уже ждали, так как я приехал туда по жалобе… Кого и на кого, как вы думаете?
Жены тракториста Семенова на учительницу английского языка Лилию Иосифовну Штерн!
Вы спросите, а что в этом странного? К чему здесь этот восклицательный знак?
Просто жена тракториста, скажете вы, тоже когда-то изучала английский язык, и обнаружила, что учительница Штерн учит её сына совсем не тому языку, который изучала она.
У меня на Сахалине был точно такой же случай: молодая учительница в отдаленном поселке преподавала английский язык по правилам немецкого, который она изучала в институте . Она утверждала, что «тарелка» по-английски - не «плейт», а - «плате», а глагол «иметь» - не «хэв», а – «хаве».
Но, к сожалению, ситуация в Мирном была совершенно иной. Я, бы сказал, грозовой.
Жена тракториста Семенова обвиняла учительницу Штерн в том, что та хочет увести у неё мужа, примерного семьянина и передовика производства! И она обратилась с жалобой именно в районо, так как считает, что таким учителям не место в школе.
- С кого начнём? - спросил я директора, молодого еще человека, двадцати пяти лет от роду.
- Все уже в сборе, - ответил он, - Я заранее пригласил их, зная, что вы приедете.
- Тогда начнём, пожалуй, с Лилии Иосифовны..
- А, может, не надо? - робко возразил он зардевшись, и сразу понял, что он втайне влюблен в молодую учительницу. – Она, сами понимаете, сейчас в полной прострации… Ведь ее обвиняют в любовной связи с женатым мужчиной.
- Хорошо, тогда приглашайте тракториста. Как там его?
- Юрий Петрович Семёнов, отличный семьянин и передовик производства.
В кабинет вошел высокий светловолосый парень, с широкой улыбкой, будто от рождения застывшей на его лице.
«Божий одуванчик, - подумалось мне. – Его охмурить, что раз плюнуть».
- Присаживайтесь, Юрий Петрович, - пригласил я . – Скажите, какие у вас отношения с учительницей Лилией Иосифовной Штерн?
- Нет у нас никаких отношений, - не переставая улыбаться, громко ответил он. – Мы с ней-то один раз всего-то и виделись. В кино рядом сидели. Там «Весёлых ребят» показывали, и я смеялся от всей души. А она-то мне и говорит, причём, строго так: «Чему вы смеётесь? Ведь это всё так глупо». Вот и всё. Больше мы с ней не виделись.
- Спасибо, Юрий Петрович. Извините, что потревожили. Только еще один вопрос: вы из кино вместе выходили?
- Не помню уже. А какое это имеет значение?
- Смотря для кого. Для вас никакого, а для кого-то очень даже большое.
Директор тоже не понял моего последнего вопроса, и спросил:
- А теперь кого вызывать?
- А, пожалуй, никого… Разве вы не догадались, откуда это всё пошло?
- Сплетня, - шепотом произнёс он.
- Так точно. Кому-то очень захотелось опорочить либо тракториста, либо вашу учительницу, вот и пошла гулять по поселку сплетня об их любовной связи. Когда от вас автобус в город пойдет?
- Да я вас на своём «Москвиче» отвезу! – радостно закричал директор.
А Лилию Иосифовну я увидел лишь мельком, уже выходя из школы. Она была удивительно красива и, видимо, умна.
«Ишь ты, - подумал я, - на её взгляд, «Весёлые ребята» - глупый фильм. Да для нас, детей войны, это был шедевр комедийного жанра, смотря который, можно было забыть о невзгодах и смеяться от всей души!».

Не успел я зайти в кабинет, как в дверь постучали, и на пороге явился еще один проситель, вернее, жалобщик.
Я его сразу узнал, ибо он был известен всему городу как Рудик – шизофреник. Не берусь судить, действительно ли он страдал от этой страшной болезни, но то, что о нем рассказывали его ученики и коллеги, подтверждало этот диагноз.
Он преподавал в городской школе №2 русский язык и литературу и, судя по всему, был отличным учителем: его ученики писали сочинения на выпускных и вступительных экзаменах только на «пятёрки», многие из них пошли по его стопам, то есть, тоже стали учителями того же профиля и отличниками труда.
Но его же ученики рассказывали, что Рудольф Андреевич мог взять классный жкрнал и запросто огреть им по голове мальчишку, которому захотелось поболтать со своей соседкой по парте.
Или зимой, в лютую стужу, открыть окно, и, морщась, сказать:
- Ну, и навоняли вы здесь, сволочи!
Если он входил на перемене в учительскую, все замолкали и разбегались по углам, так как у всех на памяти был случай, когда он мельком услышал разговор двух подруг о Никите Сергеевиче Хрущеве, и одна их них назвала его «Хряком».
- Молчать! – внезапно заорал Рудик. – Вы его мизинца не стоите! Он о вас же заботится, дома для вас строит, а вы!
А потом упал на пол, и изо рта у него пошла пена.
В бытность его работы в школе №2, в ней сменилось четыре (!) директора, и все были уверены, что виновником этого был Рудольф Андреевич, писавший на них бесчисленные жалобы.
Так вот именно эта известная во всей округе личность и явилась в мой кабинет и, естественно, с очередной жалобой.
- И кто на сей раз вам не угодил, уважаемый Рудольф Андреевич? – с нескрываемой иронией спросил я, зная его отнюдь не иронический склад ума.
- Прочтите мою жалобу, и вам всё станет ясно, - хмуро сказал он и выложил на стол папку с аккуратно завязанными тесёмками.
Я раскрыл ее и первым делом пересчитал количество находившихся в ней листов бумаги, исписанных мелким, но вполне читаемым почерком.
Прочесть всё это до конца моего рабочего дня было невозможно, и я лишь мельком пробежался глазами по написанному и понял, что Рудольф Андреевич жалуется на директора Наталью Юрьевну Божкову, потому что она…
Далее шло перечисление всех её грехов по пунктам: а), б), в), и так далее. Заканчивалось, по- моему, пунктом п).
Этого мой бедный мозг тоже не мог осилить, и я закрыл папку со словами:
- Хорошо, Рудольф Андреевич, я изучу ваш материал и, как положено, через семь дней дам вам ответ.
- Я требую, чтобы вы дали мне его, сейчас, немедленно! – вдруг вскричал жалобщик, - Разве вам непонятно, что такой человек не может руководить школой?! К тому же вы, как я заметил, нечаянно пропустили лист под номером семь, где все изложено наиболее ясно.
Я вновь неторопливо раскрыл папку, нашел лист под номером семь, взглянул на него и застыл в изумлении…
Это были… стихи!
Да еще какие! Написанные Пушкинским ямбом, талантливо и оригинально!
Действительно, можно было не читать остальные девять листов, чтобы убедиться, что директор неспособен руководить школой.
Жаль, что я не переписал тогда это шедевр кляузного стихотворчества в свою записную книжку.
- А ведь вы правы, Рудольф Андреевич, здесь всё изложено кратко и ясно, - сказал я и на глазах гениального автора порвал все листы жалобы, за исключением листа под номером семь. – Я сегодня же отправлю эту жалобу в Министерство народного образования РСФСР, так как Наталья Юрьевна Божкова была назначена директором школы по их рекомендации, и уволить ее приказом заведующего районо мы не имеем права.
Конечно же, я блефовал, но только ради того, чтобы хоть на немного сократить поток необоснованных жалоб от неутомимых кляузников.
И Рудик понял это. Он представил себе, как его жалобу в стихотворной форме будут читать в министерстве, потешаясь над ним, и его сердце зашлось от жалости к самому себе.
- Я буду жаловаться на тебя! – закричал он уже от двери, перейдя почему-то на «ты», и я ему спокойно, не повышая голоса, ответил:
- Это ваше право. Только уясните для себя, наконец, разницу между жалобой и доносом.
Работать над сценарием после всех этих треволнений мне был уже не в силах, и я возвращался домой не спеша, любуясь закатом и наслаждаясь теплом уходящего лета.
Как вдруг, словно откуда-то сверху, из пугающей меня Бесконечности прозвучали эти два слова: сплетня и донос.
И я почти бегом направился домой и сел за машинку.
Вы, конечно, же помните о намерениях Воздвиженского отомстить генералу и его молодой жене за весьма пренебрежительное отношение к его особе. Так вот теперь он нашел способ, как это можно сделать.
Спустя неделю после званого ужина в штаб армии был отправлен анонимный донос, в котором говорилось, что генерал Листопадов после приезда к нему жены не уделяет должного внимания делам военным, в том числе, требующим срочного решения. До сих пор не завершены фортификационные работы с северной стороны станицы, не проводятся учения, не согласованы действия с соседними полками, а на заседания штаба генерал вообще не является А вскоре по казачьей станице поползли слухи, а, вернее, сплетни, что генералова жинка – это большевистская шпионка, и, вообще, вся её родня – красные большевики , которые сейчас в Петрограде над народом измываются.
Слухи слухами, но и они достигли штаба армии, и сам командующий приказал проверить, насколько они верны. Сделать это было совсем не трудно, так как старший брат Натальи Алексеевны, Юрий, действительно вступил в ряды РСДРП (б) еще в 1910-ом году, состоял под надзором царской охранки, дважды отбывал ссылку в Туруханском крае и был лично знаком с Лениным.
И неизвестно, чем бы это закончилось, но спустя всего несколько дней красные войска пошли в наступление. Во время их атакующих действий по захвату станицы погиб генерал Листопадов, а его молодая жена и денщик Тихон Гусаков исчезли неизвестно куда.
(продолжение следует)
,