Она

Она ощущала слишком многое, и в итоге сгорела дотла.

Трудно объяснить другому человеку, что ты чувствуешь, когда вокруг скапливается боль. Когда тебя окружают пятна света, которые, на самом деле, являются людьми. Когда ты воспринимаешь мир через калейдоскоп эмоций, каждая из которых имеет определённый цвет и несёт определённые отношения.

Боль приносит боль. Возможно, не столько физическую, сколько ментальную. Такую, знаете, колючую, яростную, ударяющую в нутро с такой силой, что, кажется, покачнулся мир. Она ослепительно алая, с чёрными загнутыми краями, с панической удавкой на шее. Эта боль парализует за секунду, а потом отходит шипящей тяжёлой волной сначала из сердца, минуя лёгкие и опускаясь в стопы, чтобы окончательно утонуть в земле. Она опасна, но может и отрезвлять. Особенно хорошая физическая боль, когда душевная становится невообразимой.
 
Страх. О, эти липкие пальцы, тихие шуршащие тени, трясущиеся деревья за окном. Страх серый, как дым. Появляется также осторожно: сначала заползает под рукава тонкого свитера, скручивается браслетами на запястье, а потом тихонько колет маленькими кинжалами в сосуды. Пускает кровь, которая разгоряченным маслом медленно достигает кончиков пальцев и опадает на землю. Страх – это корявые тени на стене и выдавленные улыбки перед трудностями. Страх – это неровная местность, спутанность сознания и главный билет к панике.

Смешная штука – эмоции. Радость и влюблённость – обе обе они скользят по небосводу взявшись за руки. Солнечные лучи заслоняются искристым розовым облаком, смешиваются с голубизной неба и сворачиваются в желто-фиолетовую ленту М;биуса. Теперь эмоции – бесконечный цикл.

Зелёное спокойствие приходит весной, с тёплым ветром, с запахом перегноя, с весёлым щебетом птиц и... С листвой. Деревья больше не пугают. Они не выглядят как обезображенные чёрные скелеты, не стоят частоколом вдоль шоссе, не размахивают руками-сучьями, на которых пристроились вороны. Парализующий ужас успокоил баланс, ему придал краски насыщенный цвет первых раскрывшихся зелёным веером почек.

Эмоции имели цвета. Они имели запах. Они оседали на языке, забивались в горло, обхватывали запястья и связывали. Толпа равно умереть. Толпа походила на бессвязный бред мыслей перед важным мероприятием. Ей не было закона, ей не диктовали правила. Толпа сама решала, что именно в эту секунду она сделает: свяжет, парализует, успокоит.

Нет рациональности, нет системы. Собственные чувства глушатся, остаётся только пустота, которая наполняется чужими эмоциями. Толпа вливает всё новые и новые мысли, присваивает новые статусы, клеймит – и всё для того, чтобы пустота, вызванная, опять же, чужимими словами, заполнилась до такой стадии, чтобы выплеснуться за края. Её снова глотает жизнь. Теперь ни страх, ни спокойствие, ни радость, ни любовь не находят места внутри неё.

Она думала слишком много и, к сожалению, перегорела.