Дастархан, или Разговоры у очага. Часть 4

                Ночь. Жент и прощание.
             

              Гости разошлись поздно. Даурен и Айман постелили Абаю, Наташи  и Амиру в самой большой   комнате, на чистых простынях, пахнущих солнцем и степными травами. Амир уснул сразу, утомлённый впечатлениями. А Абай долго лежал, глядя в потолок, слушая, как за окном шумит ветер, и вспоминал.
              Вдруг он услышал, как дед тихо позвал его:
— Абай, ты спишь?
— Нет, дедушка.
— Выйди на улицу. Посмотри на небо.
Абай накинул куртку и вышел. Дед сидел на лавочке у ворот, закутанный в старый чапан, и смотрел вверх. Небо было чёрным-чёрным, и звёзды висели на нём, как лампады, — крупные, яркие, мигающие.
— Садись, — сказал дед. — Посмотрим на звёзды.
Абай сел рядом.
— Знаешь, что это за звёзды? — спросил дед, показывая на Млечный Путь.
— Дорога птиц.
— Правильно. Наши предки верили, что по этой дороге уходят души умерших. А иногда , — он помолчал,— иногда по ней приходят гости. Не те, что на машинах, а те, что из другого мира. И если ты встретишь такого гостя с открытым сердцем, он принесёт тебе удачу.
— А вы верите в это, дедушка?
— Я верю в то, что вижу, —  ответил дед. — Я вижу: ты приехал. Твоя жена — хорошая. Твой сын — смышлёный. Это и есть удача.
Они помолчали. В далеке залаяла собака, но потом сразу смолкла.
— Абай, — сказал дед, — я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. В городе всё быстро. Люди меняются, дома меняются, даже улицы переименовывают.  А здесь, в степи, всё по-другому. Здесь время течёт медленно. И обычаи наши — они как корни. Если ты их вырвешь, то упадёшь. А если будешь держаться, то выстоишь.
— Я запомню, дедушка.
—И ещё. — Дед повернулся к нему. — Возьми с собой жент. Много. Пусть Наташа научится делать его сама. И каждый год, когда будете его готовить, вспоминайте этот вечер. Вспоминайте, как мы сидели, как я пел, как ты ел бешбармак. Потому что, пока вы помните, мы живы.
У Абая перехватило горло. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Вместо этого он просто взял деда за руку. Рука была сухой, тёплой, с узловатыми пальцами, которые держали когда-то плуг, вязали аркан, гладили его, маленького по голове.
— Спасибо, дедушка, — сказал он.
— За что, сынок?
— За то, что ждали так долго.
— Мы всегда ждём. Это наша работа.

              Через два дня, когда Абай с семьёй собирались в  обратный путь, бабушка Айман вынесла большую сумку. Там были жент, баурсаки, курт, вяленое мясо, домашний сыр. Это вам в дорогу,— сказала она. — И домой.
Наташа взяла сумку и поцеловала бабушку в щёку.
— Бабушка, — сказала она, — я запомнила, как делать жент. Я буду готовить.
— Хорошо, дочка. Пусть у тебя всё получается.
Дед Даурен стоял у ворот, опираясь на посох. Он обнял Абая, потом Наташу, потом опустился на корточки перед Амиром:
— Ну что, джигит, — сказал он. — Приезжай ещё.
— Приеду, дедушка! — сказал Амир серьёзно.
              Когда машина тронулась, Абай посмотрел в зеркало заднего вида. Дед и бабушка стояли у ворот, маленькие, уменьшающиеся с каждым метром. Потом они стали точками и исчезли.
— Папа, — спросил Амир сзади, — а почему бабушка плакала?
— Потому, что она нас любит.
— А почему тогда не поехала с нами?
— Потому, что её дом здесь. Как корни у дерева.
Амир задумался, потом достал из сумки кусочек жента, положил в рот  и сказал:
— Вкусно.
— Вкусно, — согласилась Наташа. — Я теперь такой же делать буду.
              Абай смотрел на дорогу, на бесконечную степь, которая расстилалась перед ними до горизонта, и думал о том, что дед прав: пока есть жент, пока есть баурсаки, пока есть бешбармак, который варят для гостей, пока есть всё это, есть и связь между поколениями.  И она не рвётся, как бы далеко не уезжали дети.
              Он нажал на газ, и машина понеслась по грейдеру, поднимая за собой облако пыли.

              Так в степи встречают гостей. Не торопясь, с душой, с песнями и историями. И если вы, когда-нибудь, приедете в аул, вам откроют дверь, поставят на дастархан самое лучшее и скажут:«Гость — от Бога». А Бог, как известно, любит тех, кто умеет делить хлеб.