Колония или дом престарелых...

 
     Родные сёстры- Зинка с Ленкой, как ни странно, не враждовали друг с другом.
  Возможно одиннадцати месячная разница в возрасте, а может домашняя атмосфера,
  витающая между их родителями- Нюркой и Тимофеем-определили  сестренскую
  дружбу между собой.
     Всё правильно подумали- Тимоха с Нюркой тоже жили дружно: дружно по утрам
  отправлялись в ЖУ, где работали дворниками, дружно забулдыжничали:
  не ежеднвано, но еженедельно- точно.

    Конечно небольшие стычки у них случались: особенно когда делили последнее
  пиво на опохмелку следующего дня.
   Естественно это заветное пойло доставалось мужу, ведь , как не крути, а он-
  мужчина и значит его организм слабее в минуты похмельной жажды.
   Тогда Нюрка безропотно приглаживала торчащие волосы на голове, осматривала
  себя и, если всё ещё была в платье, то понуро топала за минералкой и банкой
  огурцов в ближайший продуктовый павильон.

    Ранние Нюркины визиты продавца павильона не удивляли: и павильон и две
  ближайшие девятиэтажки, где жила Нюрка, образовались почти одновременно.
    Так что эту парочку-гуся и гагарочку- знали давно и не только в ближайшем
  павильоне.
    Обычный их приход в павильон в роли покупателя объяснялся желанием
  срочно  приобрести понятный продуктовый ассортимент и, хоть их  вид
  спозаранку отличался от более трезвых покупателей, но отмечался немалой
  благонадёжностью.
    Если Тимохе или Нюрке чуть-чуть не хватало денег на приобретение заветной
  покупки, то продавцы знали, что те обязательно занесут задолженность
  в ближайшее время.
    Ну, прям шик-гладь, красота, тра-та-та 3раза.

   Купленный драгоценный продукт выпивался и съедался чуть ли не вместе с тарой,
  а банка изнутри от рассола точно вылизывалась языком.
     Ну, что?   Дружная чета опохмелялась и шла на работу: на ту, которая им
  была по силам и по мозгам.

      Дворникам платили мало, поэтому они убирали по два, закреплённых за ними
  участка.  Это хорошо, если на участке стояли только обычные пятиэтажки.
           А если девяти или высотки?  То- мама не горюй!
           Замучаешься обслуживать мусоропровод этих высоток.
    Под этот водопад мусора только поставишь контейнер, как он уже полон и
  мусор валится мимо.
    А за это "мимо" наказывают рублём, которых и так еле-еле хватает: тут
  две девки-погодки растут, да ещё водка дорожает после каждой индексации
  пенсии...
     Пенсию-то на пару сотен прибавят, а зарплата дворника намертво присохла
  к одной  сумме и никакими людскими потрясениями она не стряхивается
  с одной величины.

     Вот как бедным Тимохе с Нюркой жить в таких условиях?   Две дочки никуда
  не денешь, опять же с желанием выпить не возможно расстаться.
     Наверно не все российские дворники походили на эту парочку, имеющие
  пагубные привычки, но Нюрка с мужем обречённо несли бремя пристрастей,
  честно совмещая с обязанностями своего социального статуса- дворник.
     Так что время на остальные фигли-мигли у них не оставалось.

    Дочерей держали в строгости и скромности.  Если тем удавалось выкляньчить
  из зарплаты родителей денег на покупку изношенным вещам: на кофточки, брюки,
  курточки или колготки, то радовались до задницы.
    А бывало обходились без обновок: довольствовались подношением знакомых.
  Те прекрасно видели жизнь этих горе-родителей с детьми и, если могли,
  то предлагали им что-то из вещей или излишков продуктов.
     Те не кочевряжились, брали что им презентовали: благодарили и радовались
  удаче.
    Нет, обычно Нюрка с Тимохой на подачки не надеялись: конечно хлебом
  и простой едой накормят, но излишки и сладости урежут.   А как же?
    Сладкое- это баловство и от него зубы портятся, а зубы в жизни всегда
  нужны.
    Вот с таким жизненным девизом жила чета этих дворников, которые между
  собой почти не ссорились.  Супругами их можно назвать хорошими.
     А вот родителями?... Увы и ах!..

     Девчонки можно сказать росли сами по себе: без надлежащей  родительской
  опеки, догляда и правильного воспитания.
    Зинка с Ленкой воспитывались наглядным жизненным примером дворовых кошек
  и собак, разгулом безбашенных парней да поведением дома отца с матерью.
    Ютились как могли, слава Богу, в собственной двухкомнатной квартире.

    Конечно слышали от родителей какие-то словесные выводы об их жизни,
  о доставшейся судьбе, о своей горемычной участи.  Дружно делала свои
  выводы, не опускаясь в звериную злобу, но и не захлёбываясь в соплях нежности.
    Могли, если надо, помочь соседскому малышу, но и себя-родненьких,  если
  появлялась необходимость, могли защитить.
    Вот так и жили и казалось- не тужили.  Но как ни странно, а завистью
  родители не страдали и этим дерьмом не заразили дочерей.  Те воспринимали
  свою жизнь, как естественную неизбежность, но...
    Но бывало, если уж очень хотелось, но не давалось- могли дружно отобрать
  и дружно поделить между собой.

     Но эти строки не сама суть описания жизни низкочастотных граждан города,
   потому что случилось так, что Зинка с Ленкой немного увлеклись в желании
  иметь то, что находилось в руках одной им знакомой девчонки, которая этим
  ну никак не хотела делиться с сёстрами, приставшие к ней-дай, да дай...

     Сначала словесное выпрашивание протекало довольно мирно, но постепенно
  настойчивость сестёр, подогреваемая отказом и не достигая желаемого перешла в
  девчачью  потасовку, которая почему-то из вертикальной перешагнула в
  горизонтальную: чему сёстры не испугались, а не сговариваясь начали дружно
  мутузить несговорчивую девчонку чем придётся: ногтями, кулаками...
    Нашарив не глядя позади себя то ли ветку, то ли прут, продолжили хлестать
  растительностью удачно отбрыкивающуюся девчонку, что сестёр ещё больше
  распалило. 
     Так же не глядя за своей спиной нащупали более увесистое средство для
  достижения желаемого и с азартом продолжили идти к своей цели.
    Когда они по одному разу стукнули свою жертву камнём и куском кирпича,
  то она уже перестала сопротивляться.  Завидев это, Зинка с Ленкой быстренько
  схватили у неё то, что хотели и драпанули не оглядываясь вон.
    Если бы они оглянулись,  то увидели бы, что их жертва осталась лежать
  без движения, потому что бездыханные тела двигаться не могут...
                2
     Ну, что?  Радоваться сёстрам отвоёванной и честно поделенной добыче
  долго не пришлось.
     Вскорости обнаруженное тело третьей девчонки привело точными ориентирами
  к непутёвым сёстрам.
    Хорошо, что следствие во всём разобралось, принимая во внимание и жизнь
  сестёр, и их не полный шестнадцати летний возраст (правда выглядели они
  на 13-14 лет-тощие и замызганные) и вынесли им вердикт: дружным сёстрам
  дружно отбывать наказание в одной колонии по семь лет.
    На суде они искренне и дружно раскаялись и это судьи учли.
   Колония оказалась одна, но спальные места у них находились в разных
  апартаментах.
    Срок не маленький, что и определяло время подумать о своей жизни до
  заезда в такой курорт.
    Себя вели они даже образцово в отличии своих родителей.

    Да оно и понятно: дочери-то в прикрытии казённых стен, а Нюрка с Тимохой
  в обозрении всего люда честного: соседей и прочих...
     Пару раз отправили по посылке с необходимыми предметами на таких курортах,
  пару раз ответили на письма дочек, а потом...
     Потом Нюрке с Тимохой стало некогда.  Двух дней заливать горе стало
  не хватать, так же, как и время убирать по два участка.  Да и зачем теперь?
    девок-то кормить, поить, одевать не надо: те на казённом содержании.
   А самим на собственные нужды и меньшей зарплаты достаточно.
     Можно подумать дочерей хорошо одевали и досыта кормили, а те с жиру
  в колонию угодили.
    
    Укоров собственной совести и друг к другу не высказывали, продолжали жить
  дружно.  Дружно что-то ели и тоже самое пили, но чуть больше и Нюрка
  почему-то повадилась это делать с бомжами по подвалам.
        Там в зимнюю стужу, пьяную и околевшую от холода её и нашли.
    Тимоха после этого как-то совсем сник и один-одинёшенек в своей двух
  комнатной квартире, не получив вовремя нужной помощи при случившимся с ним
  инсульта, ушёл вслед за женой Нюркой.

    Весть о гибели второго родителя сёстры получили как раз перед отбытием
  по УДО из казённого дома через шесть лет отсидки.
    Никто их у ворот не встречал.  Встретились друг с другом уже считай во
  взрослом возрасте.   За это годики сёстры очень изменились: и внешне и
  мыслями.
    Вот что значит режим и правильный догляд и теперь  в свои двадцать два
  года не выглядели худыми и убогими, а весьма привлекательными  и достойными
  своих лет девушками.

     Как-то так получилось, но у каждой в колонии появилось по советчице-
  защитнице, с которыми за долгие шесть лет нашлось время рассказать про всю
  свою прежнюю жизнь, жизнь родителей, свои нравы и поступки.
     Нормальными оказались те возрастные советчицы: такие, что помогли
  сёстрам усомниться в правильности своих прежних поступков.
  Не сразу, но за шесть лет с помощью советчиц и других подсказок поняли, что
  та жизнь, скудность которой они имели на воле, в разы лучше, чем та которую
  они имеют в казённых стенах реальной колонии, та же корка хлеба вкуснее,
  чем булочка в тюрьме.

     Полученные за годы отсидки специальности помогли им устроиться на работу:
  одной в столовку мыть посуду и заниматься необходимой нарезкой продуктов.
   Другая устроилась работать  уборщицей то ли в контору, то ли в какой-то
  приют, что и помогло им в дальнейшей жизни.   Это потом, а сначала...

     А через месяц выхода сестёр на волю, свалилось на их поумневшие головы
  наследство в виде трёх комнатной квартиры от дальней бездетной родственницы.
    Сёстры продолжали дружно держаться вместе и так же в едином согласии
  сначала сдавали эту квартиру для проживания квартирантам, а потом...
    Потом участь постоянно быть арендаторами жилья их стала тяготить.
  Казалось бы и копейка не плохая каждый месяц капает, но не лежала душа
  к этой затее.  Хотелось больше как-то состояться и не оставаться вечными
  уборщицами и посудомойками, тем более имелись какие-никакие, а документы
  удостоверяющие, что Зинаида Тимофеевна и Елена Тимофеевна имеют специальность
  повара-кондитера и швеи, соответственно.

    Нет, избавляться от своего наследства они не собирались: понимали, что
  недвижимость всегда может пригодиться в том виде, в котором есть.
    Начали обдумывать сложившийся вопрос.
  - Лен, что мы маемся с этими квартирантами?
    Те, что сейчас живут в нашей трёшке- не надёжные.
    Они уже сломали кровать и шкаф на кухне.  Уж больно резвые оказались жильцы.
    Как бы найти поспокойнее.
  - Спокойные, Зин, только старики.
  - Правильно. У них не хватит сил ломать мебель.
    Слушай, а это мысль!..
  - А ведь бывают такие квартиранты и я знаю где их найти.
  - Найти?..  Где?..
  - Не тупи.  Надо всё обдумать.
    Я на своей работе насмотрелась на таких квартирантов, думаю и у нас
    они появятся.  Тем более одна квартирантка уже есть.
  - Это кто- наша бабушка Анфиса?..
  - Да.  А ты каких представляла?
    Подберём подходящих по возрасту и по способности платить.
     Так далее рассуждая, дружно решили, что приобретённые в колонии
  специальности повара-кондитера  и швеи вполне могут пригодиться в том деле,
  которым поумневшие сёстры собирались заниматься в ближайшем будущем.
    Тем более, что первые шаги на этом поприще они уже попробовали, опекая
  одинокую бабушку, имеющую дочь в другом городе.  А чтобы меньше было при этом
  суеты- просто временно подселили её в свою двушку.
    Сестёр она не тяготила, тем более переселение осуществилось с согласия
  бабулькиной дочери, с небольшой оплатой от той за уход её больной матери.

    Так что подумав и всё взвесив дружно решили из своей трёшки организовать
  приют для пожилых людей, тем более квартира была на первом этаже и в доме,
  удачно возвышавшемся пятью этажами в спокойном спальном квартале с
  уютным, небольшим сквером, где определённо можно выгуливать своих подопечных.

     На том и порешили, но сразу отмели всю самодеятельность, принимая 
  желание организовать своё дело по закону.
    А это: заявка в администрацию с обоснование необходимости (кто бы сомневался)
   такого минипансиона, поддержания их малого бизнеса материально.
    В очередь за грантом они не стали вставать, хотели сначала сами убедиться
  в своих силах и общих возможностях, подбадривая себя другим, подобным
  бизнесом- уже имеющихся в городе частных минидетсадов.       А что?
         Оказалась очень даже востребованной затеей.
 
     Дожидаясь небольшой ссуды в размере двух сот пятидесяти тысяч, они уже
  вовсю  обустраивали свой пансион новыми лично сшитыми шторками, покупкой
  пары бэушных односпальных кроватей.
    На приобретение первой мебели и ткани  пока тратили деньги после расчёта
  квартирантов, а получив госденьги и разрешение организовать свой пансион,
  Зинаида с Леной закупили всё остальное: кровати, тумбочки, стулья с креслами
  и пару диванов.     Не дорогих, но приличных и крепких.
   Пастельное бельё сами пошили- оказалось в разы дешевле, чем готовое покупать.
   Согласие жильцов дома иметь таких не буйных соседей на первом этаже
  сёстрам удалось получить без проблем.
     Конечно сторожилы дома предпочитали иметь спокойных соседей, а не
  каких-нибудь брюнетестых джигитов или бывших угрюмых животноводов, способные
  запросто рубить мясо прямо на полу квартиры или разводить костёр на своём
  балконе и никак не реагирующих на недовольство соседних жильцов: мол-
  рубим  и жгём на своей частной территории.
    "Ой, Лена,-молвила Зина,- хорошо, что квартира на первом этаже.
   Проживающих можно будет прогуливать без хлопот.  Насадим под окнами
   цветов: ЖУ ещё спасибо скажут."
  - Это-то да.  Но нам не удобно мотаться туда-сюда из нашего дома до нашей
    теперь работы.  Хорошо бы двушками обменяться.
  - Давай попробуем, наш-то вариант лучше: все ж таки второй этаж
    предпочтительнее первого.

   На том и порешили вновь и, как ни странно и этот вопрос с переселением
  в дом, где обустроили свой пансион, им удалось решить положительно.
    Двушка сестёр находилась ближе к центру и на втором этаже, так что
  жильцы из намеченной двухкомнатной квартиры с удовольствием рванули
  переселяться в более выгодные условия, предложенные сёстрами.
     Обустраивая свой пансионат сёстры одновременно набирали подопечных
  для проживания в нём.  Давали объявление в газету и сами расклеивали
  самодельные объявления.  Желающих, как ни странно, нашлось с лихвой.
    Платёжеспособных и не инфецированных оформляли по всем правилам
  и документально.
 
    Подбирая контингент для заселения, сёстры чётко бдили, так как жаждущих
   халявщиков обнаруживалось много.
   Будущие бизнес вумен на слово не верили и те с досадой отставали от такой
  злачной халявы.
       Довольно быстро набрали в пансион четыре бабушки и два дедушки.
   Все проверенные и чистые: без туберкулёза и педикулёза, конечно остальных
  недугов  хоть отбавляй.   Однако молодым родственникам, оформляющих своих
  пожилых единокровных, было убедительно заявлено, что не смотря на немощь   
  и болезни подопечных, без поступления вовремя оплаты за пансион, любимые
  старички без труда будут возвращены обратно.
    Те понимали, что бесплатный сыр только в мышеловке.

   В первый же месяц работы пансиона, в вестибюле- бывшей прихожке,
  хозяйки повесили на стенах небольшие плакатики с текстом прав и обязанностей
  подопечных.   Плакатики с режимом дня и фамилий подопечных и даже меню.
    Дом оказался таким же, как и тот где раньше жили сёстры-улучшенной
  планировки: с просторными спальнями, большой кухней и приличных размеров
  гостиной, куда поселили двух дедов, отгородив их кровати стеллажами с узкими
  полочками, на которых размещали кто что хотел: книги, шахматы, домино и т д.
    Там же  расставили два дивана, заманушно притягивающих посетителей
  понежиться в мягких подушках оных.
   Закупили продукты и взрослые девчонки  с удовольствием кашеварили, с учётом
  возраста и недугов подопечных.
    Заключили договора с ближайшей поликлиникой для нужного обследования
  изношенных организмов и забора анализов.
      И потекла пансионная жизнь.  За окном стояла весна и уже подопечные
  бабульки запросили семена для будущей посадки цветов под окнами их нового
  дома. 
               Сёстры не противились хорошей затее живых подопечных...
               Получается и после колонии можно стать бизнесменшей.