Потому что это сон!

Веки тяжелели. В очередной раз поменяв бок, я решил заснуть. Теперь безоговорочно. Ночь опускалась мягко. Зацепившись закатом за дальние дома, окрасила небо в нежные оттенки розового. Казалось, кто-то провёл кистью по бескрайнему полотну, оставив на нём пастельный след. Закат, летние сумерки. Первые звёзды, высыпавшие на небо, словно заботливые руки, нежно уводили меня прочь от дневной суеты и неразберихи. Туда, где, спрятавшись от назойливых звуков, меня ждали тишина и покой. Дыхание постепенно выравнивалось в такт с ровным течением ночи, начинавшей уже сгущаться над городом.

...Я шёл, не выбирая дороги. С каждым шагом тяжесть, накопленная за неделю, начинала отставать. Откалывалась скорлупой, падая наземь, растворялась в вечерней мгле. Где-то позади оставались звуки машин, голоса, споры. Всё то, что когда-то казалось таким важным. От чего переживания перехватывали горло. А жизнь превращалась в сплошной поток негатива. Отсюда — нервы, бессонные ночи... Теперь же звуки дня, ещё недавно так враждовавшие между собой, постепенно замолкали. Продолжали постепенно таять и больше не тревожили мой сон.

Впереди раскинулся волшебный ковёр — сотканный из маленьких сверкающих монет. Они мерцали в полутьме, будто капли росы, собранные лунным светом. Может, это звёзды, упавшие с неба, чтобы украсить землю. Казалось, сама ночь прилежно ткала его в свободное от работы время. Стежок за стежком, миг за мигом, терпеливо и неустанно творила своё чудо.

Тишина убаюкивала, покачивая, словно колыбель. Здесь время теряло смысл. Оно больше не гнало вперёд. Не напоминало о сроках и обязанностях, о пролонгировании договора на жизнь. Оно просто было — плавное, текучее, обволакивающее. Здесь всё, даже самое плохое, не брало за душу. А впоследствии и вовсе перелицовывалось в хорошее. Здесь непоправимое можно  было легко исправить. Потому что это — сон!

Закрыв глаза, я вдохнул полной грудью. Прохладный, чистый воздух наполнил меня покоем — глубоким, почти забытым ощущением детства. В этот миг я был свободен. Не от обстоятельств — они остались там, за чертой. Не от жизни — она продолжала отсчитывать свои минуты. Свободен от её навязчивого ритма. Особенно всевозможного шума, что день за днём поглощает тебя. Он заполняет собой всё твоё сознание. Превращает  в сгусток нервов, в механизм, заведённый на бесконечное движение. Но любые часы когда-нибудь ломаются.

Я чувствовал, как спадают оковы: те невидимые цепи, что сковывали душу — страхи, сомнения, пустые ожидания. Звон этих оков, глухой и тяжёлый, теперь сменился лёгким перезвоном. Будто кто-то сбросил их в глубокий провал, и они катятся, звеня, всё дальше и дальше. Он звучит не снаружи, а где-то глубоко внутри, напоминая: подлинная свобода не в отсутствии препятствий, а в способности их не замечать. В умении вовремя остановиться и просто быть!

Март 26 г.)"