Наследница Зарийского трона. Глава 28

Медицинский отсек выглядел так, словно его вырвали из нормального времени и бросили в сумерки. Основное освещение было мёртвым — работали лишь узкие полосы аварийных ламп вдоль стен и потолка. Они давали тусклый, красновато-белый свет, от которого тени становились резкими, а лица — чужими. Воздух был прохладным и сухим, пахло пластиком, озоном и кровью.
Доктор Ника Рель работала в этом полумраке так, будто света было более чем достаточно. Её движения были точными, экономными, выверенными до автоматизма. Она почти не смотрела по сторонам — только на двух пациентов, лежащих рядом на импровизированных медицинских ложах, подключённых к автономным модулям жизнеобеспечения.
Сначала — молодой боец. Его грудная клетка была стянута гибким медицинским каркасом, в бок уходили трубки, по которым медленно уходила тёмная кровь и поступали препараты. Ника быстро проверила давление, отклик зрачков, скорректировала дозировку на маленьком портативном блоке и перешла к Селене.
Селена Орис лежала неподвижно, бледная, почти прозрачная в аварийном свете. Повязки закрывали часть груди и плечо, под ними едва заметно подрагивали датчики автономного модуля. Лёгкий писк прибора отмечал каждый её вдох — медленный, неглубокий, будто организм всё ещё не был уверен, стоит ли возвращаться.
Ника склонилась над ней, провела пальцами по краю повязки, проверяя температуру кожи, и ввела новую дозу стабилизатора вручную — через инъекционный порт, встроенный прямо в повязку.
— Держись… — тихо произнесла она, скорее для себя, чем для пациентки.
Она ещё раз пробежалась взглядом по показателям обоих раненных. Критической угрозы жизни больше не было — но это было хрупкое равновесие, которое могло нарушиться от любой глупости.
Дверь медицинского отсека открылась с тихим скрипом, неохотно, как будто и у неё не хватало энергии.
Внутрь вошли Алан, Лира и полковник.
Аварийный свет выхватил их из тьмы коридора резкими силуэтами. На секунду все трое остановились, словно не желая нарушить этот хрупкий, напряжённый покой.
Алан не стал терять ни мгновения. Он сразу направился к операционному столу, на котором лежала Селена. Его взгляд скользнул по её лицу, по повязкам, по тускло мигающему блоку жизнеобеспечения.
— Как она? — спросил он.
Голос был сдержанным, но в нём чувствовалось напряжение, которое не удавалось скрыть.
Ника не обернулась. Она корректировала показания на портативном мониторе, и слабый свет экрана освещал её лицо снизу, делая его резким и почти суровым.
— Жить будет, — ответила она. — И она, и боец стабилизированы. Но в тяжёлом состоянии.
— Она в сознании?
— Нет.
Ника наконец подняла взгляд на Алана.
— Ни она, ни второй пациент. Оба под действием седативов.
Алан сжал пальцы в кулак.
— Можешь её разбудить? Хотя бы ненадолго.
В отсеке повисла пауза.
Ника внимательно посмотрела на него — не как врач на пациента, а как профессионал на человека, который собирается нарушить опасный баланс.
— Зачем? — спросила она тихо. — У неё серьёзное внутреннее повреждение. Любое пробуждение — это стресс. Боль. Риск.
— Нужно, — ответил Алан. Коротко. Жёстко.
Он не отводил взгляда.
Ника несколько секунд смотрела ему в глаза, словно взвешивая не медицинские показатели, а саму его решимость. Затем медленно выдохнула и перевела взгляд обратно на мониторы.
— Хорошо.
Она потянулась к небольшому автономному блоку с препаратами, и тусклый аварийный свет отразился на его металлической поверхности.

Ника работала молча. В условиях обесточенного корабля всё приходилось делать почти вручную — никакой привычной медицинской автоматики, только автономные блоки и собственный опыт. Она аккуратно изменила подачу седативов, ввела другой препарат и выждала несколько секунд, наблюдая за медленно ползущими показателями.
Экранчик над Селеной тускло мигнул. Частота дыхания изменилась, пульс стал чуть быстрее.
Селена вздрогнула. Сначала едва заметно — словно тело вспомнило, что оно существует. Потом пальцы дрогнули, грудь поднялась чуть глубже, чем раньше.
Сознание возвращалось рвано, болезненно.
Свет — резкий, чужой.
Тени — слишком длинные.
Гул — не как у живого корабля, а как у умирающего механизма.
Она попыталась вдохнуть глубже — и тут же боль полоснула её изнутри, заставив сдавленно выдохнуть. Мир качнулся.
Лица. Чужие. Наклонённые сверху.
Память накрыла её волной: выстрелы, грохот, удар, падение, огонь, вспышки боли… и темнота.
Плен.
Осознание пришло мгновенно и ударило сильнее любой раны. Тело напряглось, мышцы дёрнулись, словно она пыталась вскочить — и тут же внутри снова рвануло болью, обжигающей, тянущей, угрожающей возвратить её обратно в беспамятство.
Она задыхалась.
И в этот момент в поле зрения появилось лицо Алана.
Не резкое. Не чужое. Реальное.
Селена уцепилась за него, как за последнюю точку опоры в рушащемся мире.
— Ты… — губы слушались плохо, голос был почти неслышным. — Что… ты тут делаешь?..
Алан наклонился ближе, чтобы она не напрягалась, не пыталась двигаться.
— Долго объяснять, — сказал он тихо. — У нас нет времени. Ты мне доверяешь?
Её взгляд дрожал, но не уходил с его глаз.
— Да…
Слово было слабым, но в нём не было сомнения.
— Мне нужна твоя помощь. Так, чтобы никто не узнал. Это вопрос жизни и смерти.
Селена попыталась сглотнуть.
— Что… ты хочешь?..
Веки дрогнули, сознание снова пыталось ускользнуть.
— Тебя отправят на лечение, — быстро сказал Алан, удерживая её внимание голосом. — Как только ты сможешь двигаться — свяжись с одним человеком. И передай ему моё сообщение. Лично.
— Куда ты… вляпался, Алан… — прошептала она, и в этом было и усталое отчаяние, и попытка улыбки.
— Потом, — мягко, но жёстко. — Сейчас — ответь. Ты поможешь?
Пауза длилась секунды, которые ощущались как вечность.
— Что… передать?.. И кому?..
— Виктору Норду. Скажи: «Встреча на Осколке через месяц».
Её дыхание сбилось.
— Я… я не смогу к нему попасть…
— Сможешь.
В этот момент Ника шагнула ближе.
— Хватит, Алан, — сказала она, глядя на показатели. — Её давление падает.
Алан быстро снял с шеи тонкую цепочку с медальоном. Металл тускло блеснул в аварийном свете.
Он наклонился и осторожно застегнул его на шее Селены.
— Покажи ему это, — сказал он. — Это откроет тебе дверь.
Её глаза уже начинали закрываться.
— Селена, слышишь меня?
Едва заметное движение губ.
— Слышу…
И сознание снова начало ускользать.

Ника тут же вернула прежние параметры подачи препаратов. Селена снова погрузилась в глубокий медикаментозный сон, её дыхание выровнялось, а тревожные скачки на маленьком экране сменились более стабильными, пусть и всё ещё слабыми, линиями.
— Всё, — тихо сказала она. — Больше сегодня никаких разговоров.
Алан выпрямился, медленно отступив от стола. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но в глубине глаз всё ещё тлело напряжение.
Полковник всё это время стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. В аварийном свете его лицо казалось жёстче, чем обычно.
— И ты правда думаешь, — произнёс он, нарушая тишину, — что она пойдёт на это? Нарушит инструкции, рискнёт карьерой и жизнью ради тебя?
Алан не ответил сразу. Он ещё раз посмотрел на Селену, на тонкую цепочку медальона у её горла.
— У вас были друзья? — спросил он наконец.
Полковник прищурился.
— Были.
— Вы им доверяли?
Небольшая пауза.
— Не всегда, — признал тот. — Но чаще всего — да.
— Селена — мой друг, — сказал Алан. Тихо, но так, что спорить с этим было бессмысленно. — Она справится.
Лира, до этого молчавшая, шагнула ближе, оглядывая тёмный медотсек, мигающие автономные блоки, обесточенные панели.
— Значит, нам нужно вернуть её на корабль, — сказала она, — и придумать, как убраться отсюда.
Алан повернулся к ней.
— План есть.
— Какой? — спросил полковник.
— Такой, который можно провернуть только один раз, — ответил Алан. — Нужно выждать еще полчаса. Потом мы уходим.
Он кивнул в сторону Селены.
— Ника, она должна продержаться минимум пять часов. Без серьёзных вмешательств.
Ника снова бросила взгляд на её показатели, быстро оценивая ситуацию.
— Выдержит, — сказала она. — Если вы не заставите её снова очнуться.
— Не заставим.
Полковник смотрел на Алана тяжёлым, недоверчивым взглядом.
— Что ты задумал?
Алан медленно улыбнулся.
И в этой улыбке не было ничего обнадёживающего.