Бог это Человечество 5

Бог — это Человечество 5
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Бесконечность

Еще в середине XIX века человечество жило в счастливом неведении бесконечности, лишь смутно догадываясь о ее призрачном существовании. Конечно, математики понимали, что к сколь угодно большому числу из ряда натуральных чисел всегда можно прибавить единицу и не только ее. Еще более показательным был «крутой» рост в беспредельную даль эпюры даже простейшей квадратичной функции вслед за увеличением значения аргумента. Всё это давало какое-то представление о больших величинах, равно как и о малых: ведь дробить и дробить единицу математики тоже научились давно. И все же, даже они не сразу «замахнулись» на признание всего лишь численной, так сказать, виртуальной бесконечности.

Тем более незнакомой и непонятной была она для философов того времени, пищу для размышлений которым давали скудные сведения о расположении небесных светил, пусть и на удаленном расстоянии, но конечном. Дальше простиралась недоступная, да и запрещенная для осмысления сфера того, кто был выше всех. При этом как будто он признается определенными конфессиями вездесущим и бесконечным, но даже выдающиеся богословы не пытались измерять пределы, на которые распространяется его личная «бесконечность».

Не удивительно, что так происходило. Даже теперь, когда возможности науки позволили заглянуть на расстояния в миллионы световых лет (такая длина с трудом поддается воображению) представить вселенную бесконечной едва ли удается даже самым лучшим умам человечества. Например, один из математиков и не пытается это делать, довольствуясь теми величинами, которые «можно сосчитать». Допустим, что он может смело оперировать с числами, близкими к такой величине, как гугол в гуголовой степени. Другой уверяет, что и натуральный ряд чисел не бесконечен, и если «бесконечно» увеличивать его, то в результате он вернется к нулю.

Напряжение, вызванное попытками вообразить бесконечность, может сравниться лишь с трудностями представить ту же вселенную конечной и мучиться, не зная, что же за ее концом. Впрочем, по мысли известного физика-теоретика, лауреата Нобелевской премии Льва Ландау, человечество подошло уже к такому этапу познания мира, что ученый может понять даже то, чего не сможет представить.

Помнятся и собственные попытки подключить воображение вопросу понимания бесконечности. Если вселенная бесконечна, то можно предположить, что где-то существует не только точно такая Земля, как наша, но там и люди точно такие же, и я сам точно такой же. Нет, резонно говорят скептики, подобного быть не может. Но почему? На одной планете меня нет, а на одной из бесчисленного множества остальных присутствую. Более того, «двойников» бесчисленное множество… Бесконечность же ведь! И что из того, что из-за нее я никогда не встречусь ни с одним из них.

Возможно, к подобным размышлением подтолкнуло стихотворение Валерия Брюсова, написанное в годы открытия и осмысления электрона. Раз он вращается вокруг ядра подобно планете, значит, домыслил со свойственным ему размахом поэт, на нем может быть жизнь, отличающаяся от нашей лишь пространственными и временными масштабами. То есть, коли можно увеличивать вселенную до бесконечности, то до таких же пределов ее можно и уменьшать. И разве кто-то с планеты «электронного измерения» узнает о существовании своего двойника, если один обитаемый электрон находится в толще каменного блока, уложенного в египетскую пирамиду, а другой – где-то недалече, в жвачке верблюда, идущего по пустыне. Да и сами мы со своей вселенной не находимся ли всего-навсего в каком-то «камне»?.. «Мыслящей» бактерии, обитающей вместе с себе подобными в навозной куче, стоило бы задуматься над таким вопросом.

Кажется, обитанию «на электроне» препятствует научная теория, объединяющая законы существования материи как в микро, так и в макромире. Недаром физика изучает и элементарные частицы, и космические объекты, из них состоящие. А вот существованию бесконечности законы физики как будто не препятствуют.

Трудности осмысления бесконечности вынуждают ученых искать ей альтернативу. Исходя из опыта Колумба, который доказал, что прямой путь из любой точки Земли приведет к ней же, и подстегиваемые Лобачевским с его геометрией, и Эйнштейном с его теорией относительности они выдвигают гипотезы об искривленном пространстве и времени, в которых вселенная имеет замкнутую форму. Куда не полетишь на космическом корабле, а домой вернешься. Такое представить намного легче, чем возвращение натурального ряда чисел к нулю. Такая форма вселенной в какой-то степени утешает мышление тех, кто боится бесконечности. По крайней мере, такие люди существуют, возможно, их немало.

Интересно, а есть ли те, кто опасается вечности?.. Она стала известна человечеству гораздо раньше. Но об этом в следующий раз.

Иван КЕФАЛОВ.

Сергей положил листки, помедлил немного и сказал:

— И мне трудно представить пространственную бесконечность, но числовую — легко. Пример с ассигнацией, величиной в один гугол рублей очень убедителен. Если есть гугол, то может быть и гугол гуглов… Так что неубедительно заявление одного из ученых неких наук, что «в математике понятие бесконечность — это вера». Якобы только потому, что «ее никто не ощутил…» Чего смеешься?..

— Ощутил бы он, если бы украли из кармана упомянутую тобой ассигнацию в гугол гуглов.

— Ты знаешь, некоторые серьезные люди, угнетенные потерей близких и воодушевленные некими посылами от них, вроде появления божье коровки в несвойственном для нее месте, обретают спокойствие и уверенность, о которой тут же стремятся заявить всему миру. «Смерть — это начало новой жизни, у которой нет конца…»

— Заметь, они начинают ощущать бесконечность… «У новой жизни нет конца». Почему, если у старой он был?..

— Только потому, что после психологической травмы всякое критическое мышление будет только бередить плохо зажившую рану, для которой целительнее будет отвлеченное мечтание, основанное на вере…

Похоже, Роман уже думал несколько о другом и что-то вспомнил:

— Насколько я сведущ, одной из моделей Вселенной Эйнштейна, правда, не удовлетворившей его научное предвиденье, было всего лишь трехмерное пространство без границ, но имеющее конечную протяженность…

— Как это?

— Да все тот же шар, что земной, что вселенной. На поверхности шара нет ни центра ни границ

— Центр внутри шара…

— Но это уже другая модель. Не будем мы лезть в эти математические, геометрические, физические дебри, там мы заплутаем и не выберемся. Мне это знакомо, и дебри не нужны. Чуть отклонишься от обыденности, задумаешься о самом простом и давно известном, и начинаешь путаться. Компаса-то в виде знаний и воображения не хватает. Вот недавно как-то узнал, что еще древнеримский автор, кажется, некий Лукреций писал о вращении Земли вокруг своей оси, а не Солнца вокруг нее, как уже тогда предполагали некоторые его современники. Только доказательств у них не было. Понадобились века наблюдений, накопления  информации, как скрупулезно делал тот же Галилей, который первым понял, что все-таки «Земля вертится!» А потом и Коперник смог создать простую, ясную и реальную модель солнечной системы, в которой Земля завертелась еще и вокруг Солнца. А я подумал, что как хорошо, что вокруг Солнца помимо Земли еще и планеты вращаются, иначе, может, и до сих пор спорили бы, кто вокруг кого вертится…

— Не понял…

— Если бы в ровной, как стол, степи тебя незаметно, без толчков возили по кругу возле столба, то, быстро бы возникла иллюзия, что он вместе с травами вокруг тебя крутится. Ну, а если бы видел, что и других впереди, сзади тоже возят возле столба, то сразу бы все было понятно…

— Надо подумать, вообразить… — Сфинкс несколько смутился, представляя эксперимент с телегами, объезжающими столб на разных расстояниях от него.

*  *  *
 
— Следующий раз недалеко ушел от предыдущего. Вот тебе и еще статья — о вечности, —  через неделю сказал Роман, подавая Сергею вырезку из газеты.

Продолжение следует.