Трудно бывает по-разному

 

   - Да, - сказала тетушка, прихорашиваясь перед зеркалом, - ты права, душа моя, эта шляпка тебе совсем не идет. Пожалуй, я заберу ее себе. Цвет фуксии немного меня старит, но в пасмурную погоду, надеюсь,  поднимет  настроение.
 
   - Конечно, - согласилась я.

Шляпка цвета фуксии могла состарить любую блондинку. В том числе и меня. Вот интересно, зачем Стефания настаивала на ее покупке?
 
   Каждый вечер  приходилось  заново отлаживать мой несчастный смартфон. Пока тетушка обольщала зеркало, я «чинила» телефон и удивлялась широкому спектру ее интересов, просматривая «историю». Она читала статьи о взрывах сверхновых, интересовалась прогрессивными линиями  моющих средств на натуральной основе, смотрела исторические фильмы,  гуляла по сайтам антиглобалистов. Всего не перечислить.
 
   Говорить Стефании, чтобы она не бегала по интернету, где попало, оказалось занятием бесполезным.

   - Не занудствуй, - просила тетушка, - должна же я быть в курсе всего, что происходит в мире.

Интересно, как она справлялась со своей любознательностью до того, как в ее жизнь (словно на эшафот) шагнул мой телефон? Может быть, я и, правда, зануда?

   Тетушка Стефания могла одним щелчком разрушить карту мира не только  отдельного человека, но и  какого-нибудь дамского сообщества. Причем «разрушить» (то есть изменить) исключительно в позитивном смысле слова. До сих пор не могу понять, зачем ее понесло на форум для будущих мам. Ладно бы бабушек. И вот что меня там  удивило: она со всеми вела себя очень дружелюбно, но  так умела сделать замечание или  написать комментарий, что никого не обидев,  не прятала  и свой, порой критический, взгляд на острые проблемы. Молоденькие девочки ее не просто слушали, а сразу забирали в «подружки». Если честно, то изучать мою девяностолетнюю тетушку Стефанию – это как проходить очередной мастер-класс по усовершенствованию коммуникативных способностей.

   Несмотря на любовь к ярким краскам в любое время года, на пристрастие к развлечениям, она иногда вдруг становилась задумчивой, молчаливой и даже печальной.
 
   -  Тетя, откуда грусть? – спрашивала я ее.

   -  Ах, деточка, вечно радостными могут быть только полные идиоты, - отвечала она откровенно, а потом добавляла, - или великие святые мудрецы. Мои девяносто лет – это не признак опыта и ума. Скорее всего, меня не забирают к своим  на небо и  терпят здесь, легкомысленную,   с единственной целью, чтобы обучить еще хоть чему-нибудь. Но мир так огромен и успел собрать в себе столько всего, что мне трудно найти и восполнить свои внутренние пробелы. Иногда я вижу себя старым алюминиевым дуршлагом, из которого постоянно вытекает то, что в него вливают.
 
   Вот это да…  Тетушка Стефания изумляла меня каждый день…

   К нам на днях заглянул сосед: я его попросила плотнее прикрутить дверцу к шкафчику на кухне. Он был молод, преподавал в частной школе историю искусств, отличался  либеральными взглядами, но в каком-то новом, не классическом формате.
 
   Они очень быстро сошлись друг с другом и могли часами сидеть в гостиной и морочить друг другу головы.  Тетушка смотрела на молодого человека с обожанием. Максим распускал павлиний хвост. Кто из мужчин может устоять  в софитах тщеславия при искреннем признании своей одаренности?
 
   Но сегодня Стефания удивила меня в очередной раз.
 
   Молодой  «либерал» жаловался тете на то, как плохо стали идти дела у всех его друзей, кто занимался бизнесом.
 
   - Представляете, им приходится переобуваться на ходу. Все, что удалось построить, рушится на глазах. Столько новых правил игры, нервов, сил тратят бедолаги  на то, чтобы хоть как-нибудь зарабатывать капиталы для достойной жизни.

   Его монолог длился долго. Она не перебивала и, как обычно, внимательно слушала. Когда же негативные эмоции парня  стали идти на убыль (выплеснул и полегчало), она вдруг заговорила с неизвестной для меня до сих пор  интонацией:

   - Я знаю одну женщину, которая была довольно счастливой и успешной в те самые «застойные» годы. Теперь их называют «брежневскими».  Она вышла замуж за физика, подающего большие надежды, родила прекрасного мальчика, работала в большом и известном издательстве. Семья была обеспеченной и квартирой, и финансами. Все было слишком хорошо, чтобы продолжаться долго. Началась перестройка, будь она неладна. И снова очередная  революция  стала  уничтожать весь мир до основания.  Что за страсть такая непонятная? Нет, чтобы взять с собой и приумножить доброе и полезное, как это сделали в свое время китайцы? Зачем обязательно очередные руины?  Эта женщина осталась одна с сыном. Издательство закрыли. Тогда много чего закрывали и банкротили. Экономически страну безжалостно  развалили. Бандитизм был фантастическим. Смертность зашкаливала.  Ее мальчик тяжело заболел. У него на фоне рецидивирующих пневмоний начала развиваться бронхиальная астма. Где брать деньги на лечение? Где доставать лекарства? Как обеспечить ребенку усиленное питание? И если много работать, то с кем оставлять сына? В детский садик не брали по болезни.  Как вы думаете, Максим, насколько интенсивно нужно было перестраивать свое сознание и всю жизнь этой женщине? Перестраивать не для того, чтобы много зарабатывать или строить бизнес, а просто для того, чтобы выжить?
 
   - И что, она  снова вышла замуж и переложила свои проблемы на мужчину?  - Спросил мой милый сосед-либерал.

   - Она пошла работать в большую торговую сеть,которая тогда называлась «Океан».  Десять лет  в холодильных камерах (при минус двадцать) фасовала мороженую рыбу. Заработала на няню для сына, на лекарства, вылечила, выучила, выжила. И ведь она не одна такая была в стране. Мужчины спивались, женщины несли себя, детей и престарелых родителей. А вы говорите, что современным бизнесменам трудно. Я соглашусь, наверное, трудно. Но это совсем не те трудности. Одно дело не поехать в отпуск на Мальдивы. И совсем другое  -  найти лекарства, которых нет в стране  и не дать умереть ребенку от болезни и голода.
 
   Максим молчал. А у меня в горле словно застрял комок…

   Я ушла на кухню и гремела там кастрюльками до тех пор, пока внутренние слезы не утекли в обратном направлении, в прошлое.  Зачем вспоминать сегодня о том, что было вчера?