Прерванный полёт

   Лиля в изумлении уставилась на свой живот, который торчал под прозрачным парео, и не могла в это поверить! Всего год назад она легко закутывалась в невесомую ткань аж в полтора оборота, а сегодня с ужасом обнаружила, что сидит на морском берегу, вся пунцовая от жары, и необъятное чужое тело предательски вываливается из пляжного наряда, по полотну которого, будто ей в укор, грациозно вышагивали розовые фламинго на стройных длинных ногах. Она попыталась прикрыть живот с тремя некрасивыми складками, напоминающими огромную гусеницу, но тогда оголялись чересчур пышные бока. На глаза моментально навернулись никому не интересные, незаметные даже мужу слёзы.

    Муж, он же Димка, с нескрываемым, явно плотским аппетитом смотрел в противоположную сторону, да и сел как-то в отдалении, через шезлонг. От этого казалось, что они и не вместе вовсе, не пара. Поджарый длинноногий блондин и она... Рыхлая белокожая рыжуха, вся покрытая яркими конопушками. Раньше Лиля обожала свои веснушки, окатившие лицо и тело солнечными брызгами. Но это было красиво и любимо килограмм пятьдесят тому назад, а сейчас... Сейчас она была готова зарыться в прибрежный египетский песок, лишь бы никто её не заметил. Правда, на неё и так никто не обращал внимание, даже собственный муж, когда-то тоже любивший её веснушки.

    Вокруг было столько длинноногой стройной красоты, а она... Слёзы всё же сорвались с длинных бесцветных ресниц и упали на пышную Лилину грудь. Отчаянно захотелось встать и уйти, спрятаться в номер, но она продолжала сидеть. Подняться было тяжело и стыдно. Все увидят, что она огромная, как египетская пирамида. Нет, не так. У пирамиды чёткие грани, устремлённые ввысь, придающие ей элегантности, а она, Лиля, бесформенная куча...
 
    Большой и тяжёлой Лиля себя не ощущала, особенно в объятьях ласковых морских волн. Они бережно обнимали её, смывали тревогу и усталость. В воде активные движения не доставляли труда. Ей было так легко и свободно, что она могла часами плавать над коралловым рифом и наслаждаться божественной красотой Красного моря.
 
    Вода пропускала солнечные лучи, и они длинными мерцающими нитями уходили на дно, заливая светом причудливый подводный мир, где в оглушающей тишине яркими вспышками мелькали стайки желтопёрых барабуль, а рыбки-клоуны модничали перед Лилей огненно-оранжевыми костюмами в белую полоску. Задумчиво, томно дрейфовали изогнутые, в форме паруса, белопёрые кабубы, а небольшие рыбки-бабочки порхали в подводных садах, удивляя своими фантастическими нарядами: жёлтые полосы на синем фоне или красные, порой оранжевые пятна на васильковом. По самому дну, запуская волны белого песка своими плавниками-крыльями, неспешно скользил полупрозрачный голубой скат с фиолетовыми пятнами. Из глубины поднимались разнокалиберные бусины воздушных пузырьков, рождённых в донной подстилке. Кораллы, поражая своими невероятными формами, не стеснялись в выборе расцветок: розовые, зелёные, пурпурные с многочисленными оттенками коричневого и синего.

     Подводное царство было настолько ярким, что казалось, будто семицветная радуга нечаянно рассыпалась на кусочки и упала в море, разбросав свои осколки разноцветной мозаикой. В толще воды мерцали проблески, свечения, колыхались призрачные полутени, что придавало морскому пейзажу таинственности.

    Лиля могла долго парить в этом экзотическом великолепии, не чувствуя притяжения Земли. От умиротворяющей тишины терялась во времени и однажды жестоко обгорела под палящим солнцем, любуясь этими красотами. Сгорели спина, икры, попа, и они с мужем весь отпуск смеялись над тем, что она как карась, поджаренный только с одной стороны. Было больно, но Димка каждый вечер заботливо, осторожно мазал её черничным йогуртом, прихваченным из ресторана. Потом начинал слизывать сладкое лакомство прямо с Лилиной спины, а она с его пальцев. Лиля хохотала от щекотки, и лечение заканчивалось нежно-страстной близостью. На следующий день, беря стаканчики йогурта в руки, они маняще смотрели друг на друга и наперегонки бежали в своё бунгало.

     Она очнулась от воспоминаний о безмятежном счастье и вновь оказалась сидящей на суше, как выброшенный на берег подбитый, беспомощный кит, не в силах даже дойти до спасительной воды. Как она пойдёт то? Все увидят какая она большая. В предвкушении ещё не случившегося позора, она вся сжалась, втянула голову в плечи, попыталась подобрать под себя тяжёлые отёкшие ноги. Вышло неуклюже. Слёзы давно высохли, и только она решила вновь всплакнуть, как над ними проплыло что-то пугающе большое. Сначала густая тень легла на плечи, колени, а потом и вовсе закрыла солнечный свет. Лиля на мгновение испугалась, но, подняв голову, заулыбалась по-детски. Прямо над ними, низко, бесшумно парил неоново-жёлтый парашют, который катал отдыхающих. С яркого купола на неё смотрела нарисованная чёрным смеющаяся рожица с полуприкрытым глазом. Забавный смайлик улыбался и подмигивал именно ей, мол не грусти, полетели! И Лиле неудержимо захотелось воспарить над Землёй.

    Белоснежный юркий катер давно утащил потешный парашют в сторону моря, а она всё смотрела на жёлтую точку в голубом небе и восторженно улыбалась. Душу переполняло нестерпимое желание лететь. Она повернулась к мужу и от захлестнувших её эмоций громко, радостно воскликнула: «Дим, можно я полетаю?!» Он выпучил на неё глаза и удивлённо выдохнул: «Тыыы?!»

    Лиля тут же поняла про что было это изумление, сразу сгорбилась, стремясь хоть чуточку уменьшиться, а лучше и вовсе провалиться, но только чтоб он так на неё не таращился. Да он уже и не смотрел больше, только буркнул куда-то в сторону: «Делай что хочешь! Лети, плыви, только скажи где наши паспорта и мои таблетки от укачивания». Она звонко расхохоталась. Видимо Димка лелеял надежду, что она улетит навсегда! А что, было бы здорово – улететь от всех своих переживаний и проблем.

    Она несколько дней наблюдала за сияющим улыбкой парашютом, который летал над морем, развлекая туристов. Подметила, что на берегу два инструктора лётного аттракциона крепко держат человека с боков, пока катер стремительно уходит в море, натягивая прочный трос. А потом все вместе, всего несколько шагов, бегут до кромки воды, и пассажир в надёжной подвесной системе, держась за стропы, легко отрывается от раскалённого песка. Умелые помощники расцепляют натруженные пальцы, и начинается свободный полёт. Несколько шагов по песку она точно сможет пробежать, а дальше – счастье! Она так об этом мечтает!

    Теперь, гуляя по шикарной территории отеля, Лиля выбирала дорогу непременно мимо здания парашютного центра. Узнала стоимость и расписание полётов. Поискала в правилах аттракциона ограничения по весу и, к своей радости, таковых не обнаружила. В помощь ей, последним аргументам «за» её спонтанное, но такое страстное желание, против всех внутренних слабых отговорок и больших сомнений было то, что иногда весёлый парашют поднимал в небо сразу двух туристов: влюблённую парочку или пожилых супругов, папу с сыном и даже дамочку с двумя собачками. Она решила, что раз уж он двоих осилил, значит и у неё получится, несмотря на килограммы.

    Она вообще не ощущала себя тяжёлой. Лёгкости в движениях и в характере придавало имя. Лиля, Лилечка, Лилёк! Невесомая, как луговой цветок на тонкой, почти невидимой ниточке стебелька, шуршащий на ветру своими нежными лиловыми граммофончиками. Когда-то, до свадьбы, Димка нежно дразнил её: «Лиля, Лилечка, Лилёк, легкокрылый мотылёк!» и дарил ей фиолетовое облачко полевых колокольчиков. Она и сейчас чувствовала себя воздушной, легкокрылой, когда оставалась дома одна и танцевала, порхала, кружилась легко и грациозно.

    Три дня, в искушающем своим изобилием ресторане, она ела только овощи, от чего начала кружиться голова. Муж её подвига не заметил, ему были не знакомы эти муки ограничений и диет. В его пищеварительной топке сгорало всё, и ни одна жирина из свиной рульки или шмата сала не задерживались на его сухопаром теле. Египетское гостеприимство рульку с салом не предполагало, но длинные ряды, манящей пряными ароматами выпечки, так любимые ею, Димка не обходил стороной. Наслаждался сладостями и жизнью, не замечая её страданий.

    Сейчас, в отпуске, когда темп трудовых будней был сброшен и они много времени проводили вместе, Лиля острее почувствовала, что он стал таким безразличным к ней. Она и раньше замечала, что они как-то отдалились, стали жить параллельными мирами, общего осталось совсем мало. Лиля попыталась вернуть их счастливую жизнь вместе. Позвала Димку в любимый ими загородный бассейн с минеральной водой под открытым небом, где можно было купаться круглый год, любуясь заснеженными елями, украшенными к Новому году, а летом вдыхать ароматы цветущих вокруг роз и ловить на ладонь упавшие в воду алые лепестки. Тёплая солоноватая вода так напоминала ей ласковое море. Потом они вместе сидели в кафе под раскидистыми берёзами, пили кофе: для неё – капучино с корицей, для него – двойной эспрессо с пирожным «Картошка», которое в итоге он скармливал ей с ложечки. Долго душевно говорили обо всём на свете, строили планы, мечтали.

    Она позвала Димку в бассейн раз, другой, но на все её попытки вернуть их друг к другу, он отводил глаза и невнятно бормотал: «Да не до этого, Лиль, ну что ты придумала. Потом, мне некогда».
     А вот на её полёт супруг согласился как-то сразу. Видимо в надежде, что за 50 долларов она навсегда исчезнет из его жизни. Что ж, не самая высокая цена за свободу.

    За два дня до их отъезда, когда Лиля вся звенела от желания и готовности лететь, случилось непредвиденное. На море поднялся сильный ветер, и в целях безопасности полёты отменили. Парашют беспомощно лежал на песке неровным жёлтым пятном, придавленный шезлонгом. Только его края трепыхались на ветру, стараясь высвободиться из обидного плена. Лиля подошла, постояла, глядя на это печальное зрелище, тяжело присела, погладила шелковистую ткань и тихо, безнадёжно прошептала: «Не грусти, полетели...» В носу противно засвербило, на глаза навернулись слёзы. Она больше не верила в исполнение своего желания. Они уедут, и она уже никогда не решится на такой смелый поступок. Лиля сникла и на ужин от расстройства, под осуждающим взглядом мужа, съела двойную порцию шоколадного мороженого с орехами и две пышные булки с сахарной обсыпкой, которые не успокоили её, не принесли никакого удовольствия, а только телесную тяжесть и ещё бОльшую душевную тоску. Засыпала беспокойно, со слезами обиды на своё безволие перед булками, на Димкино безразличие к ней, на ветер и парашют, на судьбу, на весь белый свет!

    А утром случилось чудо! Новый день встретил её долгожданным штилем. В небе виднелся купол парашюта и она засобиралась, засуетилась. Успеть, успеть, успеть! В душе было восторженно тревожно, как перед долгожданным свиданием. Она даже губы подкрасила розовым блеском, будто спешила навстречу своей мечте, как к любимому мужчине. Выскочила из номера и, торопясь, порой спотыкаясь, стремительно пошла, почти побежала к месту старта. От волнения и бега она моментально взмокла, но и это не остановило её. В душе росло огромное желание парить!

    Взбудораженная, растрёпанная Лиля чуть не сбила с ног человека в оранжевом сигнальном жилете, мирно стоящего на берегу. Он перестал улыбаться, не стесняясь, обвел  Лилю взглядом с ног до головы, задержал взор на животе, а потом зычно крикнул, не отрывая от неё оценивающего взгляда. Из здания торопливо вышли трое. Он оглянулся на них, на неё и вновь коротко гаркнул. В душе у Лили всё рухнуло. Лицо и уши вспыхнули стыдливым заревом. «Господи, можно я провалюсь прямо здесь, на этом берегу?! Или нет, можно я улечу и чтобы меня больше никто никогда не увидел! Пожалуйста, Господи!» – взмолилась Лиля, искренно желая сейчас именно этого.

    Из домика вывалилась ватага похожих друг на друга мускулистых египтян. Всего рядом с ней оказалось человек шесть. Главный серьёзно произнёс на ломаном, но хорошо понятном русском: «Дорогая хочет лететь?» Растерянная и готовая зареветь Лиля неуверенно кивнула и протянула ему сложенную вчетверо, влажную от ладони купюру. Доллары мгновенно исчезли в кармане его шорт, а вся команда загалдела, засуетилась, и ровно через минуту осторожных, но уверенных прикосновений, Лиля стояла, упакованная в подвесную систему парашюта, и крепко держалась за стропы.

    Душу разрывали два чувства: тошнотворный, парализующий конечности ужас и невероятное желание лететь! Она зажмурила глаза и когда услышала слово «беги» что есть мочи стартанула прямо так, с закрытыми глазами. В беге оттолкнулась от вязкого песка. Раз, два, три и вдруг легко повисла в воздухе. С опаской открыла глаза и увидела, что зеркальная гладь воды близко, близко и несётся ей навстречу. Казалось, что она сейчас обязательно упадёт и разобьется, но с каждой секундой парашют всё выше и выше поднимал её в небо.

    Сначала было невероятно страшно, потом она потихоньку огляделась, попривыкла. Стала созерцать далеко видимые окрестности,  рассматривать дно моря с причудливыми островами кораллов. С высоты увидела огромную морскую черепаху, грациозно плывущую в прозрачной воде, неспешно взмахивая своими массивными ластами-крыльями. Она была невероятных размеров, с массивной головой, но в её движениях было столько завораживающей пластики, что Лиля засмотрелась на неё, любовалась этой красоткой, провожая её взглядом, пока та не скрылась в толще воды.

    Откуда-то сверху спланировал к ней немыслимой величины баклан с грузинским клювом и смешным чубчиком на голове. Пристроился сбоку и какое-то время дрейфовал рядом, не двигая крыльями. Просто висел в воздухе, чуть раскачиваясь и только пёрышки хохолка забавно топорщились на ветру. Баклан скосил на неё свой единственно видимый ей глаз и с любопытством смотрел, вероятно оценивал, можно ли здесь чем поживиться? Лилю это так развеселило! Она представила себе, что он расскажет об этой встрече своим друганам бакланам.  И, чтобы наверняка запомниться этому носатому попутчику, по-хулигански высунула язык. Баклан ошарашенно вытаращил глаз и, видимо, обидевшись, сделал едва заметное движение крыльями, легко спланировал вниз и исчез из её поля зрения.

    Она парила свободная, лёгкая. Ветер за её спиной пел о чём-то своём, и Лиля наслаждалась тем, что сбылась её мечта. Так просто, всего несколько шагов по берегу. Раз, два, три и всё получилось! Но это была только часть Лилиного желания. Если мечтать искренно и страстно, фантазия сбывается целиком!

    Вдруг её сильно дёрнуло вниз, отбросило вверх. Лямки подвесной системы больно врезались в ноги и спину. Раздался страшный треск, и она увидела, что одна из многочисленных прядей металлического троса оборвалась и стала разматываться по спирали с бешеной скоростью. Потом лопнула ещё одна стальная нить, ещё и ещё. С каждым обрывом очередной проволочной жилы Лилю подбрасывало. Сердце, наоборот, ухало вниз. Леденящий ужас обдал в тот миг, когда трос оборвался весь, и она с последним толчком подлетела вверх, спружинив о воздушный поток, и повисла на свободном от привязи парашюте. Почему-то сразу улетучился страх, и она с иронией представила заголовки завтрашних газет, которые в колонке новостей напишут о том, что русская туристка пропала над Красным морем, улетев в неизвестном направлении.

    Лиля летела в эту неизвестность и была безгранично счастлива! Её не волновали вопросы: куда она прилетит и как будет приземляться. Улыбака-парашют бережно нёс свою пассажирку всё выше и дальше!

    Тёплый морской бриз нежно касался её щёк, не стесняясь, перебирал пряди волос. Наслаждаясь лёгкостью и свободой, Лиля прикрыла глаза и почувствовала знакомые, едва уловимые касания губ на шее. Уверенным движением родная тёплая ладонь по-хозяйски скользнула по животу вниз. Она вся вспыхнула от неожиданности, открыла глаза и увидела своего кота, сидящего на прикроватной тумбочке в ожидании завтрака. Хриплый от возбуждения и сна Димин голос за её спиной произнёс: «Лиль, а поедем купаться...»               


               
                Инна Куницина
               
                декабрь 2025 г.