НеЛюбовь

________________________________________

Рассказ
________________________________________
1.
Город стоял на двух берегах одной реки.
Левый берег и Правый берег. Разница между ними была только одна: на Левом берегу у людей росли прямые волосы. Гладкие, ровные, они лежали спокойно, как вода в тихую погоду.
 На Правом берегу волосы вились. Мягкими кольцами, тугими спиралями, лёгкими волнами — но всегда вились.
Никто не помнил, когда это началось. Говорили, что в древности был спор. Одни сказали: «Прямые волосы — знак ясности. Наши предки выбрали ясность». Другие сказали: «Вьющиеся волосы — знак глубины. Наши предки выбрали глубину». Спор длился три дня, потом перерос в драку, потом в побоище, потом в войну. Война длилась три года. Потом кто-то предложил разойтись по разным берегам.

Разошлись. И с тех пор не смешивались.

На Левом берегу волосы расчёсывали утром и вечером, чтобы ни одна прядь не выбивалась из ряда. Люди ценили порядок: в волосах, в словах, в делах. Они учили детей: Прямые волосы — знак правильного пути. Тот, у кого волосы вьются, живёт в путанице.

На Правом берегу волосы не расчёсывали вовсе — только мыли и давали им сохнуть на солнце. Люди ценили свободу: в волосах, в мыслях, в чувствах. Они учили детей: Вьющиеся волосы — знак правильного пути. Тот, у кого волосы прямые, не знает жизни.

Мосты через реку сожгли ещё в ту войну. Лодки не держали. Дети с одного берега не играли с детьми с другого. Женихи не смотрели в сторону противоположного берега. Невесты не пели песен, в которых звучало бы имя чужое.
Всё было правильно. Всё было — как завещали предки.
________________________________________
2.
В доме на Левом берегу, у самой воды, родился мальчик.
Он появился на свет с густой шапкой тёмных волос. Повитуха взяла его на руки, посмотрела: волосы были прямыми. Гладкими, ровными, как и положено на Левом берегу.
— Хороший мальчик, — сказала она.
Мать заплакала от счастья. Отец, стоявший у двери, вытер слезу.
Мальчика назвали Ирей.

Он рос. Волосы росли вместе с ним. Прямые, гладкие, они лежали ровно. Мать расчёсывала их каждое утро и каждый вечер. Отец говорил: «Смотри, у тебя правильные волосы. Ты — с нашего берега».
Ирей кивал.

Но когда ему исполнилось пять лет, мать заметила странность. За левым ухом, у самой шеи, одна прядь вдруг стала виться. Не сильно — лёгкой волной, едва заметной. Но она вилась.
— Это ничего, — сказала мать. — Просто волосок. Мы его причешем.
Она причесала. Прядь легла ровно. Но на следующее утро снова завилась.
Отец посмотрел, нахмурился, но ничего не сказал.
________________________________________
3.
К семи годам эта прядь стала заметной. Она вилась тугим кольцом, не слушалась расчёски, торчала в сторону. Дети в школе показывали на неё пальцами.
— У тебя кудряшка! — кричали они. — Ты что, с того берега?
— Я с нашего, — отвечал Ирей.
— А почему у тебя кудряшка?
Он не знал, почему.
Учительница, женщина с идеально прямыми волосами, собранными в строгий узел, вызвала его родителей.
— С этим нужно что-то делать, — сказала она. — Дети смеются. Он отвлекается.
— Мы причёсываем, — сказала мать. — Она не слушается.
— Есть мази, — сказала учительница. — Можно выпрямить.
Отец промолчал. Но вечером он принёс баночку с густой белой пастой.
— Будем мазать, — сказал он. — Каждое утро.
Ирей терпел. Паста пахла горечью, щипала кожу. Прядь распрямлялась на несколько часов, но к вечеру снова вилась.
— Может, оставить? — спросил однажды Ирей.
— Нельзя, — сказал отец. — Это знак.
— Знак чего?
Отец помолчал. Потом сказал:
— Знак того, что кто-то из наших переходил реку. Кто-то из рода принёс эту кровь. Мы должны это исправить.
Мать молчала. Она знала: никто не переходил. Но слова отца были законом.
________________________________________
4.
На Правом берегу, почти напротив, в тот же год родилась девочка.
Она появилась на свет с шапкой мягких кудряшек. Повитуха взяла её на руки, улыбнулась: волосы вились тугими спиралями, как и положено на Правом берегу.
— Красавица, — сказала она.
Девочку назвали Айра.

Она росла. Волосы росли вместе с ней. Вились, крутились, жили своей жизнью. Мать не расчёсывала их — только мыла и давала сохнуть на солнце. «Вьющиеся волосы — знак правильного пути, — говорила она. — Не надо их трогать. Они сами знают, как лежать».
Айре нравилось. Её кудряшки прыгали, когда она бегала, топорщились, когда она сердилась, мягко падали на плечи, когда она засыпала.

Но когда ей исполнилось пять лет, мать заметила странность. На затылке, у самой шеи, одна прядь вдруг стала выпрямляться. Не вся — только кончик. Но он был прямым. Гладким, ровным, как на том берегу.
— Это ничего, — сказала мать. — Просто волосок. Мы его не заметим.
Она не замечала. Но прядь росла. К семи годам это была уже не прядь, а целая полоска прямых волос, которые не хотели виться. Они торчали среди кудряшек.
Дети в школе показывали пальцами.
— У тебя прямые волосы! — кричали они. — Ты что, с того берега?
— Я с нашего, — отвечала Айра.
— А почему у тебя прямые?
Она не знала, почему.
________________________________________
5.
Ирей и Айра не знали друг о друге. Но каждую ночь, перед сном, каждый смотрел на свою неправильную прядь и думал.
Ирей трогал своё кольцо за левым ухом. Оно было мягким, тёплым, живым. Он пробовал представить, каково это — иметь такие же волосы, как эта прядь. Мягкие, живые, свободные.
Айра проводила пальцами по прямым волосам на затылке. Они были гладкими, прохладными. Она пробовала представить, каково это — иметь такие же волосы, как эта прядь. Гладкие, ровные, спокойные.
Они не знали друг о друге. Но река текла между их берегами, и вода в ней была одна.
________________________________________
6.
Ему исполнилось пятнадцать, когда они встретились.
Весной река разлилась, затопила низину между берегами. Туда, где раньше была только грязь и камыш, теперь можно было пройти вброд.
Ирей шёл по краю воды, когда увидел её.
Она стояла по колено в воде. Волосы — густые, тёмные — вились тугими спиралями. Но на затылке, среди кудряшек, он заметил прямую прядь. Гладкую, ровную. Такую же, как его волосы.
Она смотрела на него. На его прямые, ровные волосы. И на кудряшку за левым ухом.
— Ты тоже? — спросила она.
— Тоже, — ответил он.
— Меня зовут Айра.
— Ирей.
— У нас одинаковые имена, — сказала она. — Только у меня в конце «а», а у тебя — нет.
— Это неважно, — сказал он.
— Для наших берегов — важно, — ответила она.
________________________________________
7.
Они стали встречаться в низине.
Он рассказывал ей о Левом береге: о прямых улицах, о ясных словах, о том, как люди ценят порядок. Она рассказывала ему о Правом: о запутанных переулках, где каждый поворот открывает новое, о том, как люди ценят свободу.
— У нас красиво, — сказал он однажды.
— И у вас красиво, — сказала она. — По-другому, но красиво.

Они сидели на берегу, смотрели на воду. Вода светилась в сумерках. Ирей видел это свечение. Айра тоже видела.
— Почему они ненавидят друг друга? — спросил Ирей.
Айра долго молчала. Потом сказала:
— Мой дед рассказывал. Когда он был маленьким, он спросил у старейшины: «Почему мы не любим тех, с того берега? Они же не сделали нам ничего плохого». Старейшина ответил: «Если они не сделали нам плохого, значит, сделают. Так устроен мир. Или мы их, или они нас».
— Но это же неправда, — сказал Ирей.
— Дед знал, что неправда. Но он боялся сказать об этом вслух. Потому что если ты не ненавидишь тех, с того берега, значит, ты с ними. А если ты с ними, ты — враг.
Они замолчали. Вода светилась.
— Может, мы просто боимся, — сказал Ирей. — Боимся того, что они другие. И придумываем себе причины.
— Наши берега придумали много причин, — сказала Айра. — Про предков. Про правильный путь. Но внутри, я думаю, всё проще.
— Что?
— Мы хотим, чтобы всё было нашим. Вся река. Вся земля. Чтобы не было другого берега. Только наш.
Она помолчала.
— Мой дед говорил: это в нас сидит. Зверёк, который хочет, чтобы вокруг были только свои. А чужих — прогнать или убить. И он не знает, что такое «свои» на самом деле. Он просто чует: этот — как я, этот — не как я. И если не как я — значит, опасный.
— А разум? — спросил Ирей.
— Разум придумывает оправдания, — сказала Айра. — Предки сказали. Правильный путь. Наши обычаи. Но зверёк внутри всё равно хочет одного: чтобы другой берег исчез.
Они смотрели на воду. Вода текла между берегами, не выбирая.
________________________________________
8.
Их заметили.
Кто-то из Левого берега увидел мальчика с кудряшкой, который ходит в низину. Кто-то из Правого берега увидел девочку с прямой прядью, которая возвращается домой с мокрыми ногами.
Слухи разрослись быстро.
На Левом берегу говорили: «Сын нашего соседа встречается с той, с того берега. Она его портит. Он забывает заветы предков».
На Правом берегу говорили: «Дочь нашего рыбака встречается с тем, с того берега. Он её портит. Она забывает заветы предков».
Отец Ирея вызвал сына.
— Это правда? — спросил он.
— Да, — сказал Ирей.
Отец долго молчал. Потом сказал:
— Ты позоришь наш берег.
— Папа, — сказал Ирей, — скажи мне правду. Ты сам веришь, что вьющиеся волосы — это плохо? Или ты просто боишься?
Отец посмотрел на него. В его глазах Ирей увидел то, что уже видел в глазах Айры, когда она рассказывала о своём деде.
— Это неважно, — сказал отец. — Важно, что скажут люди.
________________________________________
9.
На Правом берегу разговор был похожим.
— Ты позоришь наш берег, — сказала мать Айры.
— Мама, — сказала Айра, — ты сама веришь, что прямые волосы — это плохо?
Мать не ответила. Она смотрела в сторону.
— Я знаю, — сказала Айра. — Ты не веришь. Но ты боишься.
Мать заплакала. И ничего не сказала.
________________________________________
10.
Старейшины Левого берега собрались на площади. Ирея поставили в центр. Его кудряшка вилась за левым ухом.
— Ты встречаешься с той, с того берега, — сказал главный старейшина. — Ты нарушаешь заветы предков.
— Какие заветы? — спросил Ирей. — Предки разошлись, потому что не могли договориться. Они не завещали нам ненавидеть. Они завещали жить отдельно. Мы и живём отдельно. Я просто встретил человека.
— С того берега.
— Да. У неё одна прядь прямая. Как у меня — одна кудрявая. Мы носим друг друга в своих волосах. Может быть, это знак того, что мы должны быть вместе?
— Это не знак, — сказал старейшина. — Это искушение.
— Кем посланное? — спросил Ирей. — Предками?
Старейшины молчали.
— Я не хочу ненавидеть, — сказал Ирей. — Я не чувствую в себе этого. Может, я сломанный?
— Нет, — сказал старейшина тихо. И добавил, глядя в сторону: — Ты не сломанный.
________________________________________
11.
На Правом берегу собрались старейшины. Айру поставили в центр. Её прямая прядь на затылке была гладкой и ровной.
— Ты встречаешься с тем, с того берега, — сказала главная старейшина. — Ты нарушаешь заветы предков.
— Какие заветы? — спросила Айра. — Предки разошлись, потому что не могли договориться. Они не завещали нам убивать.
— Но ты должна ненавидеть, — сказала старейшина. — Так принято.
— А если я не могу?
Старейшина посмотрела на неё долгим взглядом. Потом сказала:
— Многие не могут. Но молчат.
________________________________________
12.
В ту же ночь Ирей и Айра встретились в низине.
— Они хотят изгнать меня, — сказал он.
— Меня тоже, — сказала она.
Они стояли у воды. Река вернулась в свои берега, но низина ещё была мокрой. Луна стояла высоко. Вода светилась.
— Они не злые, — сказала Айра. — Они просто боятся.
— Чего?
— Что если они перестанут ненавидеть, то перестанут быть собой. Вся их жизнь построена на том, что они — не те, с того берега. А если убрать это, то кто они?
— Просто люди, — сказал Ирей.
— Этого мало, — сказала Айра. — Для них — мало. Им нужно знать, что они — правильные. А чтобы быть правильными, нужно, чтобы кто-то был неправильным.
Они помолчали.
— Пойдём, — сказал Ирей.
— Куда?
— Туда, где не нужно быть правильным. Где можно просто быть.

Они вошли в воду. Река была холодной, но свечение поднималось от дна.
На середине реки Ирей остановился. Он взял прядь своих прямых волос и кудряшку за ухом. Айра взяла свои кудряшки и прямую прядь на затылке.
— Смотри, — сказал он. — У тебя есть мои волосы. У меня — твои.
— Мы уже не разделены, — сказала она.
— Мы никогда не были разделены. Нас разделили.
________________________________________
13.
На рассвете их нашли.
Лодки с обоих берегов вышли на воду. Люди с прямыми волосами смотрели на людей с вьющимися. Люди с вьющимися смотрели на людей с прямыми.
Ирей и Айра стояли на середине реки, держась за руки.
— Вернись! — крикнул отец Ирея.
— Вернись! — крикнула мать Айры.
— Не можем, — сказали они вместе.
Старейшина Левого берега поднял руку:
— Ты изгнан. Ты больше не принадлежишь нашему берегу.
Старейшина Правого берега поднял руку:
— Ты изгнана. Ты больше не принадлежишь нашему берегу.
— Куда вы пойдёте? — крикнул кто-то.
— Туда, где не важно, как лежат твои волосы, — сказал Ирей.
— Туда, где можно не ненавидеть, — сказала Айра.

Они пошли вниз по реке. Вода убывала, но свечение не уходило.
Люди смотрели им вслед.
На Левом берегу один мальчик вдруг провёл рукой по своим прямым волосам и подумал: а что, если бы у меня была кудряшка? И ему стало немного грустно, что её нет.

На Правом берегу девочка смотрела на свои кудряшки и вдруг поймала себя на мысли, что ей хочется провести пальцами по прямым волосам — хотя бы один раз, чтобы почувствовать, как они скользят.
________________________________________
Финал
Говорят, Ирей и Айра вышли к морю. Говорят, построили дом там, где кончается река и начинается вода без берегов. Говорят, у них родились дети.
У их детей были разные волосы. У кого-то — прямые. У кого-то — вьющиеся. У кого-то — как у отца, у кого-то — как у матери. А у одного мальчика волосы были прямыми спереди и вились на затылке.
И когда дети спрашивали: «Почему нас не заставляют ненавидеть тех, у кого волосы другие?», отец и мать отвечали:
— Потому что здесь нет тех, кого надо ненавидеть. Здесь есть только те, кто есть.
И дети смотрели на реку, которая впадала в море, и не могли понять, где кончается один берег и начинается другой. Потому что берегов здесь не было. Была только вода.
________________________________________
Сенига, 2025