Гость

Дед Матвей оставил  внучке Сонечке дом в лесном поселении возле реки. Она узнала об этом из его завещания. Мать не претендовала на дом в лесной глуши. Он и Сонечке не очень-то был нужен. Её в детстве всего однажды в это таинственное поселение привезла мать. Она сказала, что её отец пригласил их к себе в гости, чтобы познакомиться с внучкой. Других родственников у деда не было. Почему они до этого не навещали деда, мать не объяснила. Всю дорогу от станции до леса мать молчала. А перед лесом вдруг замерла, будто раздумывала, стоит ли идти по грунтовой дороге через лес к дому деда или повернуть назад, а потом вздохнула и прошептала:
- Не сердись на нас.
Кому это сказала мать, Сонечка не знала, ибо рядом никого не было.
- А кто на нас может сердиться? – спросила Сонечка.
- Лес.
- А чего ему на нас сердиться? – спросила Сонечка.
- Не знаю. Ладно, пошли.
 Поселение не было заброшенным, оно просто изначально было малолюдным. Всего двенадцать дворов. Не было в нём ни магазина, ни медпункта, ни аптеки, ни клуба, ни почты. Пенсии пенсионерам привозил почтальон из городка возле станции на вездеходе, ибо после дождя по грунтовой дороге ни одна машина проехать не могла. Была начальная школа и библиотека. Было ли электричество, телевидение и телефонная связь, Сонечка не знала. Дедово поселение было не единственным. Затерянными в лесу оказались ещё два поселения. Наверное, они находились в сходных условиях.
Странно, что никто не хотел уезжать оттуда в погоне за лучшими условиями жизни в цивилизованном мире. Наверное, Сонина мать была исключением из правил. Она выучилась на ветеринара и не вернулась туда, где жители трёх поселений так ждали её. Мать говорила, что так сложились обстоятельства. Она вышла замуж, а муж через месяц поехал с друзьями на рыбалку и утонул. А когда узнала, что ждёт ребёнка, решила не возвращаться в средневековое поселение. Но об этом Соня узнала гораздо позже. А в пять лет мать ей сообщила, что где-то в лесу живёт дед, и он очень хочет познакомиться со своей внучкой Соней. Как дед и через кого отправлял им сообщения, Сонина мать решила промолчать.
Лес показался Сонечке сказочным. Морщинистые деревья рядом со стройными соснами будто спорили между собой. Пока они шли по лесу, мать смотрела по сторонам, словно пыталась найти некие тайные знаки, благодаря которым они смогут убежать от деда. Так ли было на самом деле, Соня не знала. Но пригласивший их к себе в гости дед не приехал встречать их на станцию. Более того, он не вышел к ним, когда они открыли калитку и направились к дому. Может, у них в поселении было так принято? Или дед был обижен на свою дочь? По его лицу сложно было что-либо прочитать. Он восседал на огромном кресле на веранде, словно царь, к которому пожаловали его подданные. Соню поразила внешность деда (окладистая борода, васильковые глаза, в которых прятались смешинки, руки пианиста, а не крестьянина). Он кивнул на приветствие дочери и посмотрел на внучку, которая то ли от растерянности, то ли от пронизывающего насквозь взгляда деда промолчала и попыталась спрятаться за спину матери.
- Она говорить умеет? - спросил дед, а Соня не могла поверить, что в таком отнюдь не богатырском теле прячется столь красивый грудной голос.
Она так была поражена, что захотела рассмотреть человека, восседающего на кресле. Неужели это был её дед? Она выглянула из-за спины матери и спросила:
- А ты петь умеешь?
Дед улыбнулся, лицо его преобразилось (ожили морщинки возле глаз).
- Твоя мать умеет петь, а я любитель, - сказал дед. - Пою, когда душа требует, чтобы мелодия из меня полилась на «простор речной волны».
- Это как? – спросила Соня.
- Вот ближе к вечеру пойдём на реку, тогда и услышишь, - пообещал дед. – Чего встали, как не родные? В дом заходите.
Мать удержала Сонечку, которая хотела первой вбежать в дом деда, и повела её по дорожке, как по подиуму. Мгновенное перевоплощение матери поразило Соню. Рядом с ней шла стройная, красивая женщина с гордой осанкой. Сонечка вытянула шею и словно поплыла рядом с матерью. Ей показалось, что дед с восхищением смотрит на них. Нет, он любуется её походкой. Она краем глаза посмотрела на деда.
- Хороша, - услышала Соня голос деда (в его похвале были спрятаны нотки осуждения, которые она уловила) и смутилась: охота красоваться пропала, она споткнулась.
- Смотри под ноги, - произнесла мать. – Показательное выступление закончено. Впереди крыльцо, аккуратней. Не хватало ещё нос разбить, - мать крепко держала её за руку, будто боялась, что она улетит, и только на кухне предоставила ей свободу.
 Дед подмигнул Сонечке, а потом подошёл к дочери, которая выкладывала из рюкзака привезённые продукты на кухонный стол, и забубнил:
- Зря потратилась. У меня всё есть. Хлеб Захаровна выпекает на всех раз в неделю. Пётр Иванович картошку выращивает, овощи всякие, делится с соседями. А его жена и дочь специалисты по засолке огурцов, капусты, кабачков, тыквы и свеклы. А какие у них мочёные яблоки и брусника? Такого не купишь в магазине. Бочками соленья заготавливают, чтоб и соседям хватило. Настасья две коровы держит и три козы. Мы все молочными продуктами обеспечены. У Юры машина. Он ездит на станцию, крупы, макароны закупает, соль, сахар. А Ильинична у нас специалист по ягодам и фруктам. Варенье на всех варит летом, джемы и компоты. Женщины лесные ягоды собирают и относят Ильиничне. Её внуки за грибами бегают в лес, угощают всех желающих. Орешник у нас в лесу разросся на славу, кедры опять же огромные, так что без орехов не бываем. Иван рыболов отменный. Да я и сам иногда на рыбалку хожу. У нас и охотники имеются. Без  мяса не сидим. К тому же Олег Петрович несколько кабанчиков держит. Его жена специалист по засолке сала. Забыла нечто? Обеды Марковна в школьной столовой готовит на всех. Мы ходим туда обедать. Общедоступные заготовки в центральном подвале, ключи от него у всех имеются. Там же и продуктовые запасы. Ужин и завтрак каждый готовит сам из общих продуктов.
- Да у вас здесь коммунизм. И кто возглавляет вашу коммуну? А впрочем, какое мне до этого дело. Какую пользу вашей общине приносишь ты? Если твои соседи заготавливают, выращивают всё на всех, пекут и в магазине на станции недостающее закупают? Ты иждивенец? – спросила мать.
- Я знахарь, ведун, лечу всех бесплатно, а часть пенсии отдаю на общественные нужды. Лечу травами, заговорами, наложением рук. Ко мне и из соседних поселений люди обращаются. Зря ты сбежала, не захотела дар принять.
Что ответила деду мать, Соня не слышала, а ночью она проснулась оттого, что мать ругалась с дедом, что-то требовала от него. До неё долетали отдельные фразы.
- Не позволю, так и знай. Завтра же уедем и больше никогда не появимся здесь. Живи, как знаешь, а нас оставь со своей магией.
- Опоздала, мы на речке пели с ней…
- Ты и мне пел…
- Пел. Да только вместе ты не захотела петь. А внучка с радостью подхватила мой напев.
Мать шипела, как змея, на деда, а он тихонько что-то напевал. И вдруг она успокоилась.
- Пока ты жив, твой дар с тобой останется, - вдруг спокойно произнесла мать.
- Всё верно.
- А если её не будет рядом, твой дар не перейдёт на неё, - в голосе матери послышалось ликование.
- Через песню-заговор, через хранителей леса и реки я оставил для неё дар.
- Она ребёнок…
- Ребёнок, - соглашался дед. – Но когда-нибудь она повзрослеет. А дар в пространстве будет ждать её. Именно поэтому я однажды спокойно покину этот мир. Ты не ведаешь, что ей на роду написано. Как можно быть равнодушным к тайне? Город исковеркал твою душу.
А утром мать собрала вещи, зашла вместе с Соней к деду в комнату.
- Мы уезжаем, - объявила она. – Не держи на меня зла. Я о дочери забочусь.
- Странная у тебя забота: пытаешься увести её от предначертанного. Но это невозможно. Она же всё равно придёт к тому, что ей записали в книге Жизни. Просто рядом со мной ей легче было бы понять многие вещи. А так придётся до всего самой доходить. Почему большинство не пытается заглянуть за тусклую примитивность быта туда, где ослепительный свет? – спросил дед. - К ней однажды придёт в дом гость, чтобы поддержать в трудную минуту.
- Пошёл ты со своим гостем знаешь куда? – закричала мать.
- Я лишь вижу, что будет. Я не вмешиваюсь в Божественный замысел. Ну, когда же до тебя дойдёт это? – вздохнул дед, посмотрел на внучку и улыбнулся: – Пёс лохматый охранять станет.
- Совсем из ума выжил, - закричала мать. – Какой пёс лохматый?
- А ты в городе одного потеряла, другого найдёшь. Через любовь прозреешь. Я тебя сейчас прощаю, ибо слишком долго будешь собираться ко мне, да так и не соберёшься.
- Не хочу слушать твой бред.
- Знаешь же, что всё сказанное мною сбывается. Я слов на ветер не бросаю, лишнего не говорю. Идите с Богом, - прошептал дед, сел на своё «царское» кресло на веранде и слегка прикрыл глаза. – Не пугайся, внучечка, когда предвидеть судьбы людские станешь. Не всё и не всем только озвучивать стоит, - крикнул вдогонку дед. – Одним пройти через страдания надобно, другим лучше не знать будущего, дабы страхом не навредить себе ещё больше. Ты умненькая, разберёшься. Любовь врачует людей. Гость обязательно придёт. И пёс тебя найдёт.
- Не слушай ты его. Заговаривается дед, - сказала мать и потянула дочь со двора.
А Сонечка запомнила слова деда именно потому, что мать слишком не хотела, чтобы она запоминала произнесённое им. Дед периодически присылал им открытки с одним и тем же текстом: «Испытания – не наказание, а благо. Благодарите Бога за всё. И откроется великая сила Любви. Дед Матвей».   
  - Блаженный, - говорила мать. – Сколько можно одно и тоже повторять? Совсем из ума выжил в лесной глуши, - и выбрасывала очередное послание в мусорное ведро.
Самое удивительное, что после этих посланий, действительно, что-то случалось в их жизни, отчего можно было руки опустить. Мать была убеждена, что это её отец «накаркал» неприятности. А Соня однажды вдруг поняла, что дед просто предупреждал их о том, что грядёт нерадостное событие, и поддерживал их таким образом. Дед «видел» будущее. Он же предупреждал её когда-то, что не всё и не всем стоит озвучивать увиденное, поэтому он намекал, что надо собрать волю в кулак и пройти через то, что придёт. Но матери о своём открытии Соня не сказала, ибо поняла, что «несчастья часто обращаются в наше благополучие».   
О смерти деда они узнали от нотариуса, который озвучил завещание. Мать Сони несколько раз порывалась съездить на могилу деда Матвея, чтобы попросить у него прощение, но всё как-то не складывалось, а потом однажды вспомнила, что отец ещё при жизни простил её за всё, и успокоилась. За могилой деда Матвея ухаживали соседи. Он свои накопления оставил им. Она была уверена, что её приезд лишь породит кривотолки. А по сему лучше вообще не появляться там.
А вот Сонечке всё равно придётся ехать в лесное поселение, чтобы определиться на месте, что делать с домом деда, тогда и сходит на его могилку, скажет, чтобы не держал зла на них. Она озвучила дочери свою просьбу, а потом подумала, что всё это делается ради неё. Ей было важно, чтобы Соня не осуждала её. А отцу уже всё равно. Может, конечно, она напрасно боялась за дочь. Страх – плохой советчик. Со временем изменилось отношение к знахарям, многих из них стали называть «травниками». А дед Матвей знал всё про травы, умел делать настойки, мази, отвары целебные. Умело лечил ими людей. Да и дар деда Матвея, который он собирался передать внучке, уже не выглядел так страшно. Да и что плохого в лечении травами? К тому же Сонечка стала дипломированным врачом, и надобность в магическом даре деда (мать была уверена в этом) отпала сама собой.   
Сонечка решила съездить в поселение, где жил когда-то дед Матвей, в летний отпуск. Действительно, надо было определиться, что делать с домом. Мать отказалась ехать. От станции Соня шла уверенно по дороге вдоль железнодорожного полотна. А потом тропинка привела ее к лесу, а железная дорога, наоборот, «отвернулась» от него. До следующей станции путь лежал через поле. А уж куда дальше и по какой местности шли поезда, Сонечка не знала. 
Она замерла, как когда-то мать перед входом в лесную чащу, ощутила, как гулко забилось сердце, словно перед прыжком в воду с вышки, зачем-то зажмурилась и вошла в лес. А когда открыла глаза, увидела, как мягкие лучи солнца пробиваются сквозь кроны деревьев и рассмеялась. Ей показалось, что тени играют с ней в прятки, изредка проявляются и вновь исчезают. Она вспомнила, что в детстве, когда они с матерью шли этой же дорогой, тени тянулись к ней, будто хотели обнять, а листва нашёптывала нечто непонятное.
- О чём они говорят? – спросила она тогда мать.
- Кто?
- Деревья, трава, птицы…
- Откуда мне знать? У деда спрашивай, это он разговаривает с каждой букашкой, деревом, рекой и они отвечают ему. Он у нас великий сказочник. Придумывает небылицы, а потом верит в них.
- Нет-нет, они шепчут что-то очень хорошее, я чувствую.
И вот теперь через много лет она снова шла по той же дороге. Ветер, пропитанный запахами разнотравья, будил в ней что-то давно забытое, отчего сердце сжималось внутри и сладостно ныло. Соня вдыхала воздух, напоенный ароматом сосновой смолы, с улыбкой на лице вглядывалась в цветущие кустарники, потом переводила взгляд вверх туда, где виднелись верхушки деревьев, будто выкрашенные лазоревой краской. Всё вокруг казалось ирреальным. Листья перешёптывались о чём-то друг с другом (может, сплетничали?), а потом склоняли ветки перед ней в поклоне. 
«Как в детстве», - подумала она, и вдруг ей показалось, что кто-то идёт рядом.   
Соня остановилась, прикрыла глаза и прислушалась к себе. Откуда-то всплыли слова и мелодия песни, которую они когда-то пели вместе с дедом возле реки. И будто рюкзак за спиной стал легче, ушла усталость, она улыбнулась, открыла глаза и увидела за деревом улыбающегося деда.
- Не может быть, - прошептала она, замотала головой, прогоняя наваждение, ещё раз посмотрела туда, где совсем недавно стоял дед, и  никого не увидела там.
- Померещилось, - решила она и пошла дальше по дороге к дому. 
Сонечка открыла калитку, бросила взгляд на веранду, где стояло «царское» кресло деда, на котором сидел огромный рыжий кот. Ей показалось, что он улыбается.
«Что за бред!?» - подумала она, а кот потянулся, спрыгнул на пол и важно прошествовал мимо неё, всем видом как бы говоря, что его миссия завершена: пусть теперь хозяйка сторожит дом.
- Ты чей такой важный? - спросила Соня.
- Ничей, - услышала она (как ей показалось) совсем рядом, посмотрела по сторонам, но никого не увидела и пожала плечами.
- Вот дурында. Чего башкой вертишь? Это ты меня слышишь, - кот сел на дорожке перед Соней и уставился на неё.
- Ты говорящий кот? – спросила она.
- Ну, где ты говорящих котов видела? Ты стала слышать мысли животных, а ещё и деревья услышишь. Дар дедов свалился на тебя. Помнишь, тебе мать говорила, что твой дед разговаривает с каждой букашкой, деревом, рекой? Он и с птицами вёл беседы и с животными.
Соня потёрла виски, обошла кота и села на крыльцо. Кот тут же повернулся, но не пошёл за ней.
- Понимаешь, - вдруг обратилась она к коту, - что это клиника. В городе есть больница для тех, кто слышит голоса.
- Так не езди в свой город. Всё очень просто. Кстати, ты мысли считываешь, а не голоса слышишь. Ведунья ты. С чем тебя и поздравляю. Пойду новость разносить,  - кот слегка склонил голову, после чего встал и грациозно пошёл к калитке. 
  «Дедов дар на меня свалился? Как это? Наследственность проснулась. Ну, не передал же он мне свои способности магическим образом? Через поколение способности просыпаются. Всё объяснимо. Никакой магии. Лечить людей я и без его дара смогу, а вот разговаривать с букашками это уже перебор. Чрезмерность чего бы то ни было, никогда не доводит до добра», - подумала она и посмотрела по сторонам, увидела в привычном пейзаже что-то новое, непонятное, что при всём желании не смогла бы объяснить.
 «А кому я должна что-то объяснять? - Соня перевела взгляд на кустарник жасмина (капли росы показались ей застывшими слезами на его листве). - Нет-нет, я не хочу знать, с чего это ты слёзы льёшь на рассвете?» - подумала она, но уже знала, что жасмин и не думал рыдать, что он просто попридержал росинки, чтобы порадовать её.
- И как дед со всем этим жил, справлялся? – произнесла она вслух, посмотрела на небо и вдруг поняла, что если не настраиваться на что-то конкретное, оно и не отзовётся. - Это как с человеком. Он не ответит тебе, пока ты его не спросишь о чём-то. А ларчик просто открывался, - улыбнулась она, встала с крыльца и вошла в сени, где висели пучки разных трав вдоль одной из стен.
Свет через маленькое окошко не попадал на них, зато давал возможность видеть дверь в горницу. Она вошла в просторную комнату, залитую светом. Здесь же находились ещё две комнаты и лестница на второй этаж. Соня осмотрела все помещения. Везде был идеальный порядок. За домом, явно, кто-то присматривал. На небольшой кухоньке была газовая плита, на которой стоял чайник. Во дворе она увидела колодец. Взяла ведро и вышла во двор.
- Приехала? – услышала она звонкий голос, а потом увидела женщину, стоявшую на крыльце соседнего дома. - Сейчас я пирогов принесу. С плитой справишься? – спросила она. – Ты пока воды набери. У нас здесь вода необыкновенная, вкусная, нет никакой необходимости хлоркой разбавлять, как в городе, чтобы микробов отравить. Тебе понравится у нас.
- Здравствуйте, - произнесла Соня. – Приехала. С газовой плитой справлюсь. Вот только воды из колодца наберу в ведро и всё. Приходите на чай, у меня конфеты есть, - сообщила Соня, и в это время к ней во двор вбежал мальчишка.
- Мамане время пришло, - закричал он.
- Какое время? – она посмотрела на соседку. – Умирать?
- Господь с тобой. Рожает его мать. Провожу. У деда твоего там чемоданчик с инструментами и лекарствами на тумбочке в горнице стоит, захвати. Он всегда с ним к больным бегал. А я бутылку водки прихвачу.
- Зачем? – растерялась Соня.
- Для дезинфекции, - увидела недоумение в глазах соседки и улыбнулась: - Пригодится. Для рук, инструментов. Внутрь мы такое не заливаем. Дед твой для настоек, растирок использовал. Инструмент у него стерильный, одноразовые шприцы, зажимы и пинцеты, скальпели. Всё закупали на медицинском складе и привозили ему в знак благодарности люди, которых он вылечил. Наверное, у него и спирт медицинский в шкафу имеется. Потом найдёшь, когда освоишься с наследством, а пока и водка сгодится. Хотя твоему деду все эти инструменты не особо и нужны были. Он заговорами, молитвами, травами, да наложением рук лечил.   
Соня взяла дедов чемоданчик, белый халат и шапочку сняла с вешалки и выбежала из дома. А через пять минут уже принимала роды. Новорождённый мальчик был абсолютно здоров, как и его мать. Соня собралась уже уходить, но вдруг, будто кто-то невидимый заставил её вернуться к роженице и положить руки ей на живот.  Она ощутила покалывание в руках, болезненные ощущения, движение энергии в теле женщины, внутренний жар, который постепенно спадал. Она подумала, что это связано с воспалением в матке, что надо выписать таблетки, послать на станцию в аптеку за лекарствами, а лучше вызвать скорую помощь и отправить женщину в больницу, но вдруг поняла, что никакой необходимости в скорой помощи, как и в таблетках, нет. Всё само восстановится. Соня держала руки на животе роженицы до тех пор, пока не ощутила под ними прохладу.
- Вот и всё, - прошептала она.
 - Ведунья. А ведь он предупреждал, что мы не останемся без медицинской помощи, что молодая дева сильнее его будет, ибо совместит знания. Беги, сообщи всем, что внучка знахаря приехала, - мать роженицы посмотрела на внука, который уже с крыльца стал кричать, что знахарка у его матери роды приняла.
- Иди, откушай, - пригласила хозяйка дома. – Мы стол накрыли. Дед Матвей не разрешал никому в рюмку заглядывать. А вот медовуху разрешал по праздникам. Будешь?
- Нет. А вот от еды не откажусь и от крепкого чая тоже.
- У нас травяной сбор твоего деда есть. Для восстановления сил. Сейчас заварю, - пообещала женщина.
- Спасибо.
- Я ещё ничего не сделала, только пообещала, а ты уже благодаришь. Меня тётка Матрёна кличут. Сына – Иваном, невестку – Нюрой, старшенького внука Миколой, а младшего назовём в честь твоего деда – Матвеем. В школьной столовой всегда можно пообедать. Мы на всех готовим. Так уж повелось. Не стесняйся, приходи. Заодно со всеми познакомишься. Не вздумай деньги предлагать. Мы здесь коммуной живём. У нас не секта, просто так издревле повелось. Место обязывает жить в дружбе и заботе всех о каждом. Нельзя иначе. И в больницу за пределами внутреннего круга мы не обращаемся не из-за вредности или страха.
 - Можно скорую помощь вызвать.
- Как?
- По телефону.
- Так нет у нас связи с внешним миром. Даже если кто-то побежит за ней. Эта скорая станет долгой, - засмеялась женщина. – Потом поймёшь.
А потом к Соне в дом  пришла весёлая старушка из крайнего дома на улице. Показала нарыв на ноге.
- Вскрывать будешь или примочками обойдёмся? – спросила она. – У твоего деда в столе записи остались, как лечить травами любую хворь. А на полке в пузырьках снадобья, он подписал их. Просил передать, когда я с нарывом к тебе прибегу, что после вскрытия надо жидкость из крайнего пузырька приложить. Там состав написан. Книги по целебным травам у него в шкафу стоят, можешь свериться. Он сказал, что ты прочитаешь состав и отольёшь в маленький пузырёк мне, на ночь прикладывать, а через два дня опять к тебе на осмотр. А ухо внуку наложением рук вылечишь.
- Ну вот, вы сами знаете, как лечиться, - вдруг произнесла Соня.
- Это Матвей просил передать тебе. Только знать и уметь – не одно и то же. У тебя руки исцеляют без лекарств. Ты Ведунья и Знахарка.
- Я врач, - сообщила Соня, осмотрела нарыв, потом прочитала на большом пузырьке состав.
- И я про то же, - улыбнулась женщина. – Как мне тебя звать-величать? Я Семёновна.  Я, конечно, могу тебя и Знахаркой звать. Но по имени как-то душевней. Мы твоего деда все Матвеем звали. В нижнем ящике маленькие чистые пузырьки.  Это если надумаешь снадобье отливать. 
- Меня Соней зовут. Состав прочитала, дату изготовления – тоже. Использовать можно.
- София, значит. Мудрая. А может, без снадобья обойдёмся? Руками нарыв уберёшь?
- Ногами резать не умею, - пошутила Соня.
Женщина рассмеялась.
- Заговор, может, прочитаешь, а потом руки над нарывом подержишь, он и исчезнет?
Соня вздохнула.
- Вскрывать буду.
- Ну, тебе видней.
И вдруг Сонина рука сама зависла над нарывом старушки. Она хотела убрать её, но какая-то сила не давала ей это сделать. Руку покалывало, от неё исходил жар, а потом она ощутила прохладу и вдруг с удивлением увидела, что нарыв на ноге женщины исчез. И только после этого она смогла убрать руку. Соня пошла к умывальнику, тщательно вымыла руки, а женщина разглядывала то место, где ещё совсем недавно был нарыв.
- Ну вот, и резать не пришлось. Дед Матвей не соврал. Ты быстрей справилась. Хотя, может, это ещё и он тебе  помогает. Чудные дела твои, Господи, - произнесла женщина. – Я там тебе ягод принесла и молока.
- Спасибо.
- И тебе спасибо, Сонечка, - женщина поклонилась в пояс. – В другие поселения уже сообщили, что знахарка приехала.
- Я через две недели уеду. Отпуск закончится. У меня работа в городе.
- Это уж как сложится. Дорог много, нужная то ли высветится, то ли нет, это как  Судьба распорядится. Лучше не упорствовать, заплутать можно в лесу. Посуди сама: в городе без тебя обойдутся, а мы – нет. Три поселения. Ведунья нужна людям. Для вас с матерью в своё время дорога высветилась, ибо дед твой поспособствовал. Ты выучиться должна была в городе, да и мать твою бесполезно было удерживать. Как же ты без матери? А теперь у неё свой путь, у тебя свой. Освоишься, сердцем прирастёшь к земле нашей, и дорога открытой станет, ибо осознание своей судьбы придёт. От неизбежности не убежишь. Ну, пошла я. Ключ от склада с продуктами на стене у двери висит. Закрываем не от людей, а от зверей. Тебе понравится у нас.   
О каких дорогах говорила Семёновна, Соня не поняла, а по сему и возражать не стала.
- Пойду я, - повторила Семёновна, остановилась возле двери и улыбнулась: - Всё сложится у тебя, красавица. Я не провидица, это твой дед говорил так. Что он имел в виду, не ведаю. Глафира покажет тебе, где у нас школа, проводит в столовую. Так что там и встретимся.
Соня хотела спросить, кто такая Глафира, но вспомнила, что соседку, которая её провожала к роженице, хозяйка дома Глафирой называла. Она посмотрела в окно. Там возле колодца стояло пустое ведро.
«Я же хотела воды в дом принести, чай вскипятить, а соседка обещала пирожками угостить», - подумала Соня и побежала во двор, а потом пришла соседка с пирожками.
За чаем поведала о сложившихся традициях, идущих из далёкой древности, что всё решают всем миром, что распределение обязанностей каждый взял на себя сам добровольно. Что общественная столовая – это удобно. Предложила проводить до школы, по дороге показала, где находится склад с продуктами.
- Не вздумай стесняться, бери, что тебе надо для завтраков и ужинов. И от продуктовых подношений не отказывайся. Люди не должны быть твоими должниками. Мы не тёмный народ. Мы и о карме слышали. И об открытиях последних наши учёные рассказывают. Федюня изобрёл мини электростанцию, так что свет в каждой избе имеется. А потом в каждом поселении агрегат по выработке электроэнергии возвёл. Он всё время что-то изобретает. А наша Шурочка одежду нам шьёт на любой вкус. Она сама придёт к тебе, принесёт журналы, чтобы выбрала наряд. Ой, заболтала я тебя, - она посмотрела в окно. – Сейчас Артёмка в колокол ударит, это значит, что обед готов, можно идти в столовую. Ты не думай, у нас народ воспитанный. Постепенно познакомишься со всеми. Кое с кем ты уже сегодня познакомилась, - произнесла соседка, - Ну, вот и наш долгожданный колокол голос подал. - Ладно, пошли обедать.
Две недели пролетели, как один день. Соня познакомилась почти со всеми жителями трёх поселений за это время. Её всегда кто-нибудь из подростков сопровождал к больному, рассказывал по дороге о человеке, к которому они шли, помогал тащить дедов чемоданчик. А потом разносил весть о чудесном исцелении больного и мастерстве ведуньи. И всегда Соня ощущала присутствие деда рядом. Похоже, он не только оберегал её, а каким-то неведомым образом ещё и обучал.
Быт и уклад жизни поселенцев был продуман до мельчайших подробностей. Оказалось, что очень удобно пользоваться общественной столовой, где люди собирались не просто для того, чтобы пообедать, но это было ещё и место для общения. Люди договаривались о совместных посиделках, на которых пели старинные песни, вышивали, вязали и танцевали, читали книги, охотники рассказывали удивительные истории о животных.
Среди поселенцев были удивительно образованные люди: изобретатели, агрономы, спортсмены, был и астроном-любитель, который рассказывал детям о других планетах. Иногда он читал лекции для взрослых. Жил среди поселенцев механик, который мог починить любую машину, трактор. Был и печник, швея, парикмахер. И все трудились не ради обогащения, а на благо общества. О подобных поселениях можно было только мечтать. Индивидуальность каждой семьи не страдала от общественных мероприятий.
Иногда женщины собирались вместе в школьной столовой, чтобы приготовить праздничные угощения, пироги, был бы повод. У каждой семьи был свой сад и огород. А вот домашние животные не в каждом хозяйстве были. Всё было слишком хорошо, но иногда Соню что-то настораживало, а вот что именно, она не могла объяснить.   
Знахарку поселенцы приняли, как свою. Она ощущала исходящую от них любовь и заботу. Швея сняла с неё мерки, сшила сарафан, пообещала к холодам сшить тулуп и шапку. В одном из трёх поселений был и свой сапожник, но при случае можно было съездить в город и купить себе одежду и обувь. Для этого в общественной кассе и деньги были.
Но Соня не собиралась зимовать в дедовом доме. Хотя дед позаботился и о тёплом туалете и о душевой, а соседка раз в неделю приглашала Соню попариться в бане. Она не могла пожаловаться на одиночество, потому что ей не давали скучать пациенты и соседи. И, тем не менее, её периодически одолевали мысли о необходимости возвращения в город. А в последний день отпуска она просто собрала вещи в рюкзак, с которым приехала, и ближе к вечеру ушла из дома, никого не предупредив.
«В гостях хорошо, а дома лучше, - решила она, хотя понимала, что и здесь она была дома. – Меня же насильно никто не держит здесь. Я свободный человек. В конце концов, чтобы переехать сюда, я должна уволиться с прежней работы. Вру. Я не готова  жить в лесной глуши, потому и убегаю». 
Соня торопилась. Но никто её не остановил, не окликнул, не спросил, куда это она бежит, на ночь глядя. Лес был тих и темен. Покачивались деревья, и им было всё равно, с каким настроением она пожаловала в их царство. Кого ищет здесь, что хочет найти, почему уходила всё дальше от посёлка по еле заметной тропинке, ведущей к дороге, по которой она собиралась уйти из гостеприимного поселения. Ей показалось, что деревья неприветливо взирают на неё с высоты, а то и вовсе норовят отвернуться. Она вышла на дорогу, но в какой-то момент ей показалось, что что-то с этой самой дорогой не так. Может, путь оказался слишком длинным? Соня остановилась (а туда ли она идёт?). Но перед ней была лишь одна дорога. А в голове единственная мысль, поскорее оказаться на станции, чтобы уехать отсюда.
И когда солнце стало садиться, она не повернула обратно, а продолжала идти  вперёд, пока не ощутила усталость. И только тогда с удивлением стала смотреть по сторонам. Как она могла сойти с дороги? Или она исчезла? Вокруг был лес и ни одной тропинки. Соня поняла, что не знает, куда забрела, сбросила рюкзачок, села под огромным дубом и подумала, что не мешало бы костёр разжечь. Не для того, чтобы погреться, и без костра было тепло. Хотелось посидеть возле живого огня, который отодвигает черноту ночи. Она прислушалась. Странная тишина стояла вокруг, какая-то неприкаянная, как и она сама.
Соня пересилила усталость, насобирала сухих веток, бросила возле дерева, достала из рюкзачка спички и через какое-то время ветки радостно затрещали и защёлкали, объятые пламенем. Она протянула руки к огню и вдруг ощутила чьё-то присутствие.
- Ты кто? – спросила она. – От чего или от кого прячешься, чего боишься? Напугать решил? Так я сама кого хочешь напугаю. Ты петь любишь? – гость за деревом молчал. – А я люблю петь, только мне не до песен сегодня. Веришь?
Из-за дерева вышла огромная лохматая собака с печальными глазами.
- Ну, здравствуй, - произнесла она, а собака протянула ей лапу. – Предлагаешь дружбу? Только мне угостить тебя нечем. Странно, пока убегала от своих переживаний, есть не хотелось, а сейчас вдруг ощутила голод. Но я до рассвета не двинусь с места. Не хочу забрести в болото. Похоже, я понятия не имею, где оказалась и как вернуться в поселение. Заблудилась я. Побег не удался. И будут ли меня искать, раз без предупреждения  ушла. Можно было бы к деду обратиться. Уж он нашёл бы способ вывести меня. Но не хочу тревожить его дух. Знаю, будет недоволен мною. И с голоду умереть не хочу в лесной чаще. С рассветом можно ягод насобирать. Но на ягодах долго не протянешь. Может, покаяться, что сбежала? Чего мне не хватало? – она посмотрела на собаку в надежде услышать её мысли, а вдруг она знает, почему сидящая перед ней женщина сбилась с пути и не вышла из леса, хотя по времени давно должна была выйти, раз всё время шла по дороге, которая вдруг растворилась, исчезла. Была и нету.
Собака внимательно слушала Сонечку и вдруг скрылась в темноте.
- Убежала. Странно, куда делась моя способность слышать мысли животных? Я просто устала, - вздохнула она, прислонилась к дереву, закрыла глаза и задремала.
Ей пришла в голову странная мысль, что она попала в плен круговерти, которая не хотела её отпускать. Соня открыла глаза. Как долго она спала? Пять минут, час, два?
Вокруг было темно. От дерева шло тепло, согревающее спину. Костёр не прогорел – значит, сон не был продолжительным, решила она. Из-за дерева выбежала лохматая собака. В зубах у неё была огромная рыбина, которую она положила к ногам Сони. Вряд ли она поймала её в реке, подумала Соня. Скорее всего, стащила у кого-то.
- Ты решила накормить меня? – улыбнулась Соня и с надеждой посмотрела на собаку. – Сейчас мы запечём её. Ты не похожа на рыболова. И где ты взяла сие богачество?
А в ответ – тишина. Соня подумала, что, может, дедов дар исчез, раз она хотела убежать? И в это время услышала мужской голос:
- Из моей корзины.
От неожиданности Соня вздрогнула и только после этого увидела, как из-за дерева вышел парень лет тридцати.
- Еле догнал, - сообщил он.
- Можете забрать собственность, - Соня кивнула на рыбину.
- Нота не стала бы воровать без особой нужды. Значит, вы попали в беду, - сделал вывод парень.  – Она привела меня к вам не случайно.
- Она привела вас ко мне вовремя. Чтобы я не впала в отчаяние.
- А теперь, пока я буду запекать рыбину, вы попытайтесь хотя бы в общих чертах рассказать, как оказались здесь. Меня не было в поселении чуть больше двух недель. Я местный учитель начальной школы Иван Андреевич, ездил закупать пособия для детей, оформлял документы на доставку книг в библиотеку. У нас в средней школе, что в соседнем поселении, всего два учителя. Кого-нибудь из бывших однокурсников хотел в городе уговорить поработать у нас хотя бы год. Заинтересовал жизнью вдали от цивилизации, нашими обычаями, природой лишь одного. Он хотел куда-нибудь в тайгу уехать, а тут я со своим предложением. Похоже, он ещё и девушку свою уговорит к нам приехать. Детей готовить для поступления в институт надо. Нам специалисты нужны. Зарплата не большая. Её вместе с пенсией доставляют в поселение. Но здесь мы живём на всём готовом.  А у вас что стряслось? Я здесь всех, вроде, знаю, а вас впервые вижу.
- Убежать хотела, да вот не удалось. Я внучка деда Матвея, здешнего знахаря. Пространство мне подарок, некогда оставленный дедом, преподнесло. Наверное, я не готова была вот так сразу всё охватить, услышать и воспринять. Но судьба меня с порога втянула помогать людям. Нет, я не испугалась. Необычно просто. А потом я вспомнила, как мы пели с дедом, сидя на бревне возле реки. Вода в реке всё бежала и бежала. И вдруг я ощутила, как нечто незримое входит в меня. Я задремала, а когда очнулась, дед улыбался и всё шептал, что приняло меня пространство, приняло. Я села на то же самое бревно рядом с дедом и вдруг поняла, что вижу окружающий мир иначе. А потом мы с матерью вернулись в город. Там даже время течёт иначе. Я забыла дедов напев. Учёба в школе, потом в институте. И только здесь, когда я только шла по дороге к дому деда, чтобы определиться, что с ним делать, у меня в голове зазвучал забытый мотив. А потом мне привиделся дед в лесу. Но я не собиралась оставаться здесь навсегда. Я взяла отпуск на две недели. Я работаю хирургом в больнице. Не могу я вот так всё бросить. И здесь я не могу людей без помощи оставить. Мне надо хотя бы уволиться из больницы, чтобы не тяготило ничего. Вот я и задумала уехать то ли навсегда, то ли на время, не определилась. И заблудилась. Мне однажды Семёновна сказала, что дорогу обратно могу и не найти. А как же тогда вам почту привозят, пенсии старикам, зарплату учителям, за продуктами для всех на машине мой сосед ездит в магазины возле станции. И не плутает никто. Да и ты ездил по делам в город, не заблудился же. А здесь, словно рок какой. Я врач. А здесь вдруг знахаркой и ведуньей стала без обучения и знаний особых. Я просто знаю, что надо делать, какие слова произнести, какие травы и настойки дать, как приготовить отвары, снадобья. Путано рассказываю. Всё прозаичней. Две недели я бегала к людям, помогала, лечила, но я не собиралась здесь оставаться навсегда. Если честно, я думала, что хочу создать семью, детей родить, а здесь моего возраста парней всего ничего. Либо подростки, либо уже женатые. Я не хочу быть старой девой. Вот с такими мыслями я собрала свои вещи в сумку и ушла из дома. Устала я. Мне бы поспать. Я даже есть не хочу, попить бы только.
Возле неё устроился пёс, Соня погладила его и вдруг рассмеялась:
- Дед мне в детстве сказал, что пёс лохматый меня охранять будет. А ещё про гостя что-то говорил, только я не помню, - прошептала Соня, проваливаясь в сон.
- Твой дед обо мне говорил. У меня фамилия Гость, - но Соня не услышала, что сказал местный учитель начальной школы, а он подумал, что сон сейчас для неё важнее любой информации и еды. – Дед Матвей и мне о своей внучке говорил. Просил помощь оказать ей в трудную минуту. Видно, эта минута пришла, раз пути наши пересеклись.
Его глаза светились добродушным спокойствием и наивностью ребёнка. Он подбросил веток в костёр.   
- На перепутье внучка деда Матвея оказалась. И как ей помочь? – вздохнул Гость. – Накормлю, когда проснётся. Отведу обратно в дом деда и расскажу о том месте, в котором она оказалась. А там видно будет, - решил он, увидел улыбку на лице девушки и облегчённо вздохнул. - Видно, дед Матвей ей приснился.
 Иван оказался прав. Соня увидела деда во сне. Он сел возле неё, погладил по голове и произнёс:
- Тяжело вот так сразу отказаться от привычного. Ты не спеши. Пёс лохматый привёл к тебе человека, который поможет тебе адаптироваться в этом мире. И дар твой никуда не исчез. Мы живём в иной реальности. Это данность. Надо было рассказать тебе, как возник наш мир. Не сложилось. Ничего, Гость расскажет историю возникновения наших поселений. А пока отдыхай, - улыбнулся он и исчез.
Соня открыла глаза.
- Деда видела во сне, - сообщила она. – Как вкусно пахнет.
- Поешь, а потом вернуться придётся. Ты не против?
- Выйти отсюда я всё равно не смогу, если я правильно поняла. Не сидеть же под деревом. В любом случае в доме деда лучше. Видно, я что-то не знаю о том месте, в котором оказалась. Ты тот самый гость, о котором говорил дед?
- Иван Андреевич Гость. Фамилия у меня такая странная. От прапрадеда досталась.
- Понятно. А пса лохматого зовут Нота?
- Ты поела? Тогда вставай. Нота, надо внучку деда Матвея домой проводить, - произнёс он. – Пёс лохматый, как и говорил твой дед, будет тебя охранять. Я чуть позже приду. Надо возле озера вещи забрать.
- Дед мне во сне сказал, что ты расскажешь мне историю возникновения ваших поселений.
- Расскажу. Чуть позже, - произнёс Иван и скрылся в лесу.
- Ну, вот. Вся надежда на тебя, Нота. Веди меня домой.
- Тебе поводок не нужен, - услышала она мысли собаки и рассмеялась.
- Я тебя слышу! Понимаешь?
- Это нормально для ведуньи и знахарки. Пошли, - и собака побежала вперёд.




Март 2026 года