Художница

Есть мнение, что из всех видов искусство именно живопись была первой. Изобразительное искусство подобно памяти, у которой нет голоса, но есть форма. Быть может, ещё до умения четко излагать свои мысли и передавать информацию человек уже пытался оставить след - не в звуке, а в линии. На камне или на стенах пещер появлялись первые образы: силуэты животных, высота гор, отпечатки ладоней, простые, но удивительно точные движения. И это было не украшение своего каменного пристанища и не развлечение в сезон дождей, а скорее стремление удержать ускользающее мгновение.
С тех пор прошли тысячелетия, менялись эпохи, одни народы исчезали с арены истории, унося с собой тайну своих слов и песен, другие возникали, привнося в изменчивый мир иногда еще больше хаоса, но оставалась линия.
Живопись была рядом с человеком в самые разные времена. Она переживала войны и расцветы держав, веру и сомнения, холод каменных стен и тишину мастерских. Она переходила из рук в руки, от взгляда к взгляду, неся в себе не только образ, но и ощущение времени, в котором была создана.
Ведь каждая картина - это не просто изображение, а способ видеть мир. Это поразительное ремесло проносит сквозь века жизнь далекой эпохи, где чьи-то судьбы, драмы, взгляды, мечты и легенды. Всего в одной линии может уместиться жест человека, который жил сотни или тысячи лет назад. А потому живопись стала чем-то большим, превратившись в связующую нить, которая проходит сквозь века, соединяя тех, кто когда-то смотрел на мир с удивлением, с теми, кто продолжает смотреть сегодня…
Молодая художница не стояла, а двигалась. Пусть всего лишь несколько легких шагов по мастерской, но в этих коротких переходах рождалась картина. То к мольберту и краскам и коснуться кистей. То к окну и взглянуть на свет. То к высокому столу, к чистому листу, который пока молчал. Белый цвет всегда напоминал художнице пустоту, требующую смелости. Важен первый шаг.
Образ уже был в ней, пусть ещё неясный и подвижный, как отражение в воде. Только пока это не что-то осязаемое, но скорее то самое ощущение света, движения воздуха, колеблющейся линии горизонта, которую глаз замечает раньше, чем разум успевает осознать. Она на мгновение закрыла глаза. И в её никому невидимом мире линии стали чётче.
Да, живопись начинается не с кисти. Она начинается с взгляда. С дарованного природой поразительного умения видеть больше. В пятне с нечеткими контурами увидеть неповторимую форму, в нависшей тени - глубину,  в случайности - замысел.
И вот оно! Первый штрих ложится на бумагу - живой и неровный. Кажется, здесь всего лишь намёк на изгибы фигуры или деталей на фоне. В ломких линиях сложно сразу понять, что или кто изображен на эскизе. Но художница знает, ведь, главное, что это всё видит она. 
Наконец, кисть коснулась воды. Капля нетерпеливо сорвалась с кончика и растеклась по палитре, смешиваясь с цветом. Краски не всегда подчиняются воле хозяйки. Иногда они растекаются, как ускользающие отзвуки неясной мелодии, при этом вступая в свои безмолвные, но красноречивые союзы. Вот, синий потянулся к серому, охра вдруг вспыхнула огнем, точно упавший осколок солнечного луча, а полный жизни зеленый захватил всё пространство. Художница не исправила его. В живописи нет ошибки, но есть путь, который внезапно стал другим.
Движение за движением. Рука ускоряется, потом замирает, затем изящные пальцы снова ведут покорную кисть, превращая воображения в яркие формы. Где-то мазок ложится смело, почти резко, где-то едва касается поверхности, бережно, чтобы не разрушить хрупкость уже созданного. Появляется что-то узнаваемое, пусть не сразу.
Художница делает шаг назад и смотрит. Глаза - главный инструмент художника. Они пробуют и сомневаются, соединяя разрозненное в единое, ищут ещё неявное, но уже ощущаемое равновесие.
Она снова подходит ближе. Теперь движения становятся увереннее и точнее. Каждая линия есть само слово, которое нельзя заменить. Тонкий штрих - и взгляд фигуры оживает. Полупрозрачный слой - и воздух становится ощутимым. Чуть усиленный цвет - и мгновение закрепляется, перестав быть мимолётным. Ещё миг и всё становится на свои места. Наступает момент, когда стоит продолжить, как всё может разрушиться. Затаив дыхание, она пристально вглядывается. Потому что знает - сейчас решается не только гармония цветов и линий, решается сама жизнь внутри картины.
В этот миг ею овладевает странное ощущение, будто это не она ведёт кисть, а инструмент уводит её в волшебный мир говорящего молчания. А ещё ей на миг кажется, что где-то за пределами вот этого зыбкого и ощутимого кожей времени эта картина уже существовала. И ей лишь надо найти к ней дорогу.
Художница отступает. Перед ней не просто краски на холсте. Свет и живое пространство. Взгляд, который смотрит в ответ. Узоры и цветы, которые дополняют историю, рассказывая о времени, которое больше не движется. Она ощущает лёгкую дрожь в пальцах и сердце, будто картина вот-вот оживёт.
Она смотрит долго и вдумчиво. И в этой звенящей тишине её наполняет необъяснимое чувство, словно её рука повторила движение, сделанное много веков назад. Точно те, кто изрезал камни, оставив символы вольного племени, кто искал идеальный образ в свете свечей, кто выводил лики на досках, кто экспериментировал и поражал публику смелыми полотнами - все они на мгновение оказались рядом.
Всё это не в памяти, но в глубинах её души. Художница медленно опускает кисть. Она осознает истину - искусство не принадлежит времени. Оно проходит сквозь людей, как сейчас оно прошло через неё.