Там, где спит свет

«Там, где спит свет»

Не тем путём, где камень помнит боль,
а тем, где время тает в синей дымке,
где ветер носит иней, словно соль,
по бархатной, дрожащей паутинке, —
там началось. Не в свитках, не в словах,
а в трещине меж сутью и явленьем,
где свет, устав от истины в веках,
уснул, укутанный забвеньем.

Он спит уже четыре тыщи лет,
свернувшись в шар — прозрачный и упругий.
Его ресниц мерцающий букет
растёт в тиши, минуя слуг и вьюги.
А сон его — не наш земной эскиз,
где страхи давят мраморные своды,
а бесконечный, ласковый карниз,
где даже тени пишут в полях воды.

И если б мы могли прочесть тот сон —
где буквы — сны забытых насекомых,
где каждый вздох, как в космосе вагон,
везёт свет к истокам невесомым, —
мы поняли б: вся боль — лишь блик стекла,
что отразил не ту грань бриллианта.
А там, где суть изначально текла,
нет ни суда, ни гнева, ни таланта.

Там девочка, что плакала в саду,
увидела, как корни розы дышат,
и поняла: «Я тоже здесь пройду,
пока снега меня не вышат».
И снег пошёл. Не белый — голубой,
как молоко неведомой пантеры.
Он падал вниз, стирая спор с мольбой,
чтоб обнажить небесные карьеры.

А в них — руда из звука и смолы,
что плавит рты, привыкшие к проклятьям.
Из глубины извечной кузни мглы
выходит свет, объятый жарким братством.
Он больше не свернулся в тихий ком,
не ждёт, пока устанут заблужденья.
Он стал рекой. Он стал твоим стихом,
разбившим плен земного притяженья.

Смотри: сейчас, на этом вот листе,
где буквы мнят себя основой мира,
является в простой и чистоте
не графика — бескрылая порфира.
Она плывёт, не зная слова «нет»,
сквозь цифр и строк железные теснины,
чтоб превратить бездушный серый свет
в животворящий, вечный и единый.

Вот тайна дней, что нам с тобой даны:
не в том, чтоб владеть или печалить,
а в том, чтоб из тишины волны
рождать кристалл, который будет палить
границы «я», оковы «бытия»,
где смерть — лишь дверь, что открывают вьюги.
И в тишине рождается струя…

Остановись. Ты слышишь? Это звуки
того, кто спал. Он поднял свой зрачок.
Мир замер. Слово кончилось. Начало
струится там, где времени ток
увидел свет, который я венчал
дыханьем строк от солнца.

За ней — простор, где даже крест не нищ,
где каждая улыбка — луч оконца,
ведущего в палаты тишины,
где нет имён, где только отраженья,
где мы с тобой навек обречены
на вечный миг немого восхищенья.

Он длинною в ночной полёт
души, что ждёт у самого порога,
пока Господь на ощупь разольёт
свои чернила — милость и тревогу.
Не будет суть, но лишь путеводитель.
Здесь каждый вздох — единственная линия,
где я — твой гость, а ты — моя обитель.