Остолоп

               
     Я вот историю некоего человека услышал в поезде. Она в Харькове случилась уже в наше время. Харьков, как известно уже много лет, стоит на пути из Москвы в Крым и обратно, а человеку тому очень не повезло однажды как раз потому, что поэтому.   
    Человека звать Женей. Это ленивый молодой мужик. Подвижный, разговорчивый, очень приятен в общении, потому что легко и увлекательно врёт. Но не терпит никаких обязанностей и не принимает забот. Поэтому достойного занятия к своим тридцати пяти годам не имел ни разу. Жил с родителями, потому что не хотел нагружать себя заботами о собственной семье.
     Однако, как говорят, и на старуху бывает проруха. Женя всё-таки женился и съехал к жене. Какое-то время юная жена его содержала. Какое-то время – это три года, пока жена взрослела. Потом она напомнила ему о роли главы семьи. Да и тесть с тёщей недоумевали: как это вы живёте, что за зять такой, что не работает? Тесть с тёщей были пенсионерами, жили за Москвой где-то, если смотреть из Харькова, пенсию на поездки не тратили, всё дома куковали да по старинке письма почтой слали. То, что по старинке на бумаге и в конверте – это как раз хорошо, это получалось медленно, вдумчиво, без легкомыслия. Вот через интернет общаться – тогда бы что первое в голову пришло, то и писали бы, а потом бы вдогон писали бы разъяснения, а к разъяснениям - дополнения. Занимательно было бы, но больше попусту. Впрочем, это для жены важно, а Женя их писем не читал и не читал бы ни в каком виде.
     Итак, пришлось Жене работу искать, по своему опыту бездельника, ничего руками не делавшего. Сразу не нашёл, но нашёл-таки. Полицейским стал. Учитывая его среднее торговое образование, Жене сразу лычки сержанта кинули. И стал сержант полиции торчать у эскалатора вокзальной станции метро и оглядывать входящих-выходящих. Нудновато, но можно остановить кого захочется, проверить документы, задать пару нелепых вопросов, узнать из ответов, что человек, например, из неведомой Жене Балашихи приехал, удивиться, что в России не все произносят «г» твёрдо, что многие произносят очень даже по-харьковски. Нудновато, это так, но всё же веселей, чем в карауле было во время срочной службы. И к тому же не задаром.
     Женя не раз видел, как милицейские-полицейские оглядывают людей у турникетов метро, но не общался с ними никогда.
     И вот он сам стал высматривать возможных злочинцев среди достойных граждан.
     Так он прослужил всего-то неделю, когда товарищи по службе решили, что пора посвятить Женю в профессиональные тайны. И вот, когда Женя в очередной раз стоял у турникета и глазел на людские ручейки, тёкшие встречно друг другу, к нему подошёл лейтенант, обычно перебиравший бумаги в угловой комнатке, и сказал:
     -- Сейчас московский подойдёт. Толпа с него хлынет. Их всех и погранцы смотрели, и таможня, и собачки наркоту вынюхивали. Так что искать среди них – не найдёшь ничего. А мы своё поищем. Нам нужны не очень важные, не очень молодые, но с вещами.   
     Московский подошёл, толпа хлынула, лейтенант глазами показал:
     -- Вон смотри: невысокий, не богатый, но и не бедный, пенсионного возраста, чемодан с колёсиками – слабачок. Ты его останови и ко мне заведи.
     Сказал и в комнатку ушёл. Женя жестом остановил пенсионера, попросил показать паспорт, спросил, откуда едет, зачем приехал… Тот вежливо и с достоинством отвечал: из Костромы, к дочери погостить. Наконец, не придумав, о чём ещё спросить, Женя предложил ему пройти в комнатку. Пенсионер насторожился:
     -- Зачем? Разве я что-то не то сделал? Меня дочь ждёт, я в гости приехал, зятя увижу.
     -- Там вам объяснят, - ответил Женя.
     -- Но я не хочу, потому что не понимаю, почему…
     -- Как почему? Вы не согласны? Не согласны. Против? Против. Следовательно, вы задерживаетесь за сопротивление полиции. Пройдёмте.
     Женина общительность и подвешенный язык оказались кстати. Пенсионер растерялся и покатил чемодан вслед Жене.
     В комнатке лейтенант встретил их улыбкой. Напрягшийся было пенсионер улыбнулся в ответ.
      -- Документы проверил? – спросил лейтенант у Жени. – В порядке? Зачем приехал? К дочери? По ориентировке похож на наркокурьера.
     -- Да вы что? – возмутился пенсионер. – Я и не курю, и вино только по праздникам пробую.
     -- Но не все к чужому здоровью относятся, как к собственному, – возразил Женя. Лейтенант улыбнулся ему одобрительно.
     В общем, проверил лейтенант карманы у пенсионера, покопался в его чемодане на колёсиках, пересчитал его деньги. Деньги его внимание привлекли.
     -- Откуда у вас столько? – спросил.
     -- Как откуда? Пенсия за два месяца, я копил её, – ответил пенсионер. Его удивило, что о скромной российской пенсии, которой едва хватало, чтобы расплачиваться с компанией, которая должна была бы обслуживать дом, но по закону почему-то управляла им, – что о пенсии полицейский сказал так, словно это были большие деньги. Собираясь в поездку, он выяснил, что по украинскому закону надо при въезде иметь гораздо больше, и боялся, что мало окажется. Тем временем лейтенант половину отсчитал и сунул в стол.
     -- Вы не декларировали, а надо было, – соврал он. – Положено конфисковать всё, – соврал снова,  – но я вхожу в ваше положение, учитываю, что вы не дома.
     -- Какая декларация? Такие грошИ – и декларировать?! – воскликнул пенсионер, сделав ударение на последнем слоге.
     -- Кому – грошИ, а кому – грОши, – объяснил лейтенант довольным голосом.
     -- Но я позвоню нашему генеральному консулу!
     -- Не спешите. Мы ещё не полностью вас проверили. Мы только поверхностно проверили. Ну-ка, Жека, проверь внимательно самое дно чемодана в углах. Шось он дуже похож на того, что в ориентировке.
     Женя протиснул руку в один угол, протиснул в другой и почувствовал, что что-то есть небольшое: маленький пакетик шевельнулся от прикосновения пальцев. Лейтенант не зря копался в вещах.
     -- Ну, – сказал лейтенант, увидев, что Женя насторожился. – Я же догадывался, что непростой старик.
     -- Ничего у меня нет! – воскликнул пенсионер. – И быть не может! Мой зять тоже в полиции служит! Я ему расскажу о ваших художествах!
     -- В полиции? А фамилия?
     -- Петренко!
     -- Петренко? – обрадовался лейтенант. Но у нас один Петренко, и вот он, – лейтенант показал на Женю. – Так что неудачно ты сочиняешь. Считай, что очная ставка состоялась и тебя в брехне уличили, а это – обтяжуюча обставына, – по слогам с трудом подытожил лейтенант немногими словами, которые он знал из державной мовы.
     Женя смотрел на лейтенанта уважительно. Его предупреждали, что у этого специалиста можно многому научиться, несмотря на то, что к сорока годам лейтенант был всего лишь лейтенантом. Лейтенант из высокого звания был разжалован когда-то из-за какой-то истории,  но Жене до этого дела не было: рано любопытствовать, послужить надо сначала.
     Пенсионер растерянно смотрел то на лейтенанта, то на Женю, застывшего с рукой, глубоко засунутой в чемодан. Женя вынул руку: маленький прозрачный пакетик, что-то белое рассыпчатое внутри. Лейтенант выразительно уставился на пенсионера. Пенсионер сжал губы, закрыл и поднял чемодан. Лейтенант произнёс:
     -- Вот так. Прощайте. В следующий раз не попадайтесь.
     Пенсионер зло стрельнул в него глазами и вышел.
     -- На вот, Жека, это твоя доля, – лейтенант вынул «конфискованные» деньги из стола и отсчитал часть. – И не беспокойся: ещё ни разу не было неприятностей из-за них. Так что пусть делятся. Россия не обеднеет.
     -- Но он почему-то мою фамилию сказал.
     -- Случайность. Такая фамилия, на слуху.
     Женя принял деньги, а после смены купил жене тортик и расплатился за него с довольным видом.
     Дома жена попросила не шуметь:
     -- Папа отдыхает с дороги. Это мой сюрприз тебе. Наконец, вы познакомитесь. Он в Крым едет… По пути заглянул.
     Женя остолбенел. Он почувствовал себя остолопом. Остолопом с тортиком.
     Тесть уехал на следующий день.
     А Женя снова живёт с папой-мамой.
     Такая история.
                22.12.17.