Этерниум

Глава 1
Жизнь студента бывает на самом деле не настолько яркая, как может показаться большинству. И не у всех получается вливаться в коллектив, а кто-то попросту этого не желает. Марк поступил в Кембриджский университет на медицинский факультет. Сам он из Ньюпорта — города, словно ожившего на страницах старинного альбома под ласковым солнцем Новой Англии. Родители настояли на обучении именно там, да и парень хотел посмотреть Кембридж и учиться в одном из лучших университетов мира. Он всегда был способным и предпочитал книги прогулкам с одноклассниками. В то же время он не был изгоем и его все любили. Марк очень мило общался со всеми, забавно шутил и лучезарно улыбался даже в грустные моменты своей жизни. С ним хотели дружить все и дружили, но он так не считал.
Отец вечно ругался на парня, обвиняя нежность его характера, на что Марк, не оправдываясь, выслушивал всё и, опустив глаза, неторопливо шёл к себе в комнату. Зато он был объят маминой любовью сполна. Можно сказать, что он полностью пошёл в неё и чертами лица и внутренним миром. Она была хирургом, спасала жизни, что вдохновило его связать свою жизнь с этой профессией. Парень искренне верил, что доброта, понимание и забота о других делают этот и без того сложный и непростой мир чуточку светлее. Но каждый раз, несправедливо обвиненный в слабости, задумывался — прав ли он.
Второй курс был поинтересней первого. И вместо того, чтобы поговорить о том о сем с однокурсниками, сидящими по обе стороны от него, он увлечённо слушал лектора, всё записывая, дабы не упустить ни одной детали.
На дворе конец весны. Солнечные лучи приятно согревали и щекотали нос. Такая погода отлично подходит под вечерние прогулки и посиделки с друзьями. Студенты только и смотрели на висящие на стене большие часы, следя за стрелками, чтобы поскорее выйти на улицу и наконец отдохнуть от учебной суеты.
В этот раз одна из студенток предложила Марку поехать с ними завтра в Шервудский лес, убеждая, что там в весеннее время невероятно красиво и как раз они весело проведут выходной день. Он согласился. Впервые, на самом деле желая, провести время как-то иначе. Мечта о достойном будущем хорошего доктора в его голове увязалась с мыслью о том, что жизнь идёт и стоит её проживать сейчас, наслаждаясь моментом. Марк хотел выйти из зоны комфорта и попробовать по-настоящему стать частью коллектива. Да и все-таки это его будущие коллеги, нельзя портить отношения ещё в начале пути.
До захода солнца парень вернулся домой. Пешком. Он наслаждался розовым закатным небом, вдыхая свежий вечерний воздух. Жил Марк в трехэтажном кирпичном доме готической архитектуры, где кроме их семьи жило ещё как минимум пять. И все друг друга знали. Родители вместе с ним переехали сюда как раз в год его поступления в университет. Соседи встретили их радушно, некоторые принесли только испеченные пироги, кто-то просто зашёл поздороваться, но есть здесь и один старичок, не сильно уж любящий что-то новое. Марк каждый раз, когда видел его, то встречался с сердитым взглядом. Старик любил сидеть вечерами на крыльце в кресло-качалке, потупив темно-серые глаза и орлиный нос в книгу, и что-то неразборчиво бурчать себе под нос. Так было и сегодня. Парень старался тихонечко пройти мимо, чтобы ненароком не испортить его рутину, как тишину нарушили детишки выбежавшие из дома. Двое мальчиков с рыжими, как их пушистый вечно сонный кот, волосами и девочка с каштановыми косичками и большими лазурными глазами. Они часто играли втроём и были очень громкими. Мальчишки были братьями-близнецами из одной семьи, что живёт над квартирой Марка, их мама и его мама очень дружны. Посещают вместе книжный клуб по выходным и делятся кулинарными рецептами. Она частый гость в доме Марка. А вот его папа больше общается с папой той девочки, они работают вместе в офисе. Ровесники Марка здесь не живут. Все либо слишком маленькие, либо слишком взрослые, чтобы дружить с ним. Но парень не унывает. Он не прочь и поиграть с малышней, и поговорить о наболевшем со взрослыми, а также утешить девочку подростка с красным кудрявым каре в её невзаимной любви. В этот раз Марк решил так же как и всегда промолчать на ругань старика.
Из прихожей уже доносился сладкий аромат вишневой шарлотки и жареной индейки с картошкой. Мама снова решила побаловать их с папой. Поскорее разуваясь, Марк зашёл на кухню. Отец сидел за столом, ужиная. Его лицо не выражало эмоций и между ним с мамой будто висело какое-то напряжение. Парень подошёл к ней, предлагая помочь заварить чай, чтобы она присела отдохнуть. Она вымученно ему улыбнулась, потрепав по волнистым светлым волосам.
— Садись ужинать, дорогой, — устало сказала она сыну.
Марк осторожно спросил, засыпая в чайник чёрный чай:
— Вы поругались? Это уже второй раз за неделю. Это из-за меня?
Отец недовольно хмыкнул, осуждающе глядя на него, а мать отрицательно покачала головой.
Она подошла к парню и, положив руку ему на плечо, нежно сжала, сказав:
— Всё хорошо, это просто сложный день. Вот папа и немного не в духе. У нас нет повода на тебя злиться. Ты ведь такой молодец. Расскажи, как у тебя день прошёл.
— Вам обоим это правда интересно? — как-то неуверенно спросил он.
Пронзительным взглядом она заставила папу ответить.
— Конечно, если есть какие-то новости, то выкладывай, — натянуто поинтересовался отец, положив вилку на тарелку.
Мама добавила, что он может поделиться чем душа пожелает, не только чем-то новым из жизни.
Марк сел напротив них за стол. Ему не очень комфортно было делиться деталями своей жизни с отцом, он всегда находил над чем посмеяться или сделать укор. Но деваться было некуда.
— Да вот меня однокурсники позвали завтра в лес съездить и я согласился, — следя за их реакцией, произнес парень.
Отец, в этот момент наблюдающий за близнецами, играющими за окном, резко перевёл удивлённый взгляд на него, а мама радостно улыбнулась, её темно-карие глаза вновь обрели блеск.
— Это потрясающая новость, Марк! — оживленно сказала она. — Я так рада, что ты решил отдохнуть со сверстниками. Только будь там осторожным и берегите природу.
— Он уже не маленький, Джейн, — строгим тоном произнес отец. — Но желание налаживать связи я уважаю, давно пора.
Марка накрыла грусть и в то же время мерзкое ощущение, словно покрывалом из колючих нитей. Почему по мнению папы он может общаться с кем-то только ради выгоды? Разве это правильно такому учить своих детей? Да, правильные и хорошие связи важны в нашем мире, но строить на этом все взаимоотношения это отвратительно. Как минимум по отношению к тем, кто считает тебя близким.
Разливая всем чай по фарфоровым чашкам, мама не могла не сказать:
— Марк, не расстраивайся. Если сейчас не получается найти своего человека или же свою компанию, это не страшно. Как мы не можем нравиться всем, так и нам тоже не все могут нравиться. Кому-то очень легко заводить новых друзей, их может быть хоть весь город. Но есть такие, кто избирателен, чьё сердце ищет того самого, кто будет всегда рядом, кто придёт на помощь в любую минуту, кто сможет понять, пройти через сложности с тобой и также разделить счастливые моменты. Ты это обязательно почувствуешь.
Поднимая на неё потускневшие глаза, он тихо произнес:
— Я уже наелся, пойду к себе в комнату. Хорошего вам вечера.
Тёплый свет настольных ламп мягко ложился на стены его спальни, а ветер за окном тихонько перебирал листву. Парень рухнул на кровать, устало закрывая лицо руками. Неуверенность. Сомнения. Эти чувства ему были знакомы, как бы он ни пытался это скрывать. Сон долго не шёл. Волнение. Но желание стать лучше, смелее было сильнее страха. Под звуки дождя в наушниках он крепко уснул. Пробуждение было ранним, практически на рассвете. Марк решил порадовать маму и приготовить родителям их фирменный омлет по рецепту бабушки, а себе сварить овсяную кашу с ягодами. Готовка расслабляла и приводила мысли в порядок. Через пару часов ему написал однокурсник, что заедет за ним в одиннадцать часов утра. Времени на сборы было достаточно. Парень решил, что возьмёт только самое важное и не будет заморачиваться. Хотя сильно хотелось…
Марк не желал сильно выделяться среди компании, поэтому надел белую просторную футболку со светлыми джинсами почти касающимися пола, удобные кроссовки, коричневую кожанку и конечно же прихватил рюкзак. Услышав гудок машины и попрощавшись с родителями, вышел на улицу. Солнечные лучи нежно ласкали лицо. Чувствовалась приятная свежесть, запах только что скошенной травы. Парень пожал руку однокурснику, что сидел у руля, занимая место возле него. На заднем сиденье сидела та самая девушка пригласившая его в так называемый поход, их ещё один общий знакомый из университета и девушка, которую Марк заметил не сразу. Она тихо сидела у окна, читая книгу.
Он не видел её до этого и как оказалось она была сестрой однокурсника Марка и училась на факультете журналистики. Её звали Эйлин. Весь оставшийся день парень ловил её взглядом из толпы, с интересом наблюдая и рассматривая. Она казалась ему особенной и волшебной. Пока все общались в разбитом лагере, девушка всё продолжала взахлёб поглощать страницы книги. Она была хрупкого телосложения, утопая в длинном бежевом худи и широких чёрных джинсах. Рыжие волосы, завязанные в небрежный низкий пучок не мешали её увлеченному чтению, а карие выразительные глаза бегали по строчкам. Она мило улыбалась сюжетным поворотам, а один раз чуть ли заплакала из-за чего-то, что не было известно парню. Он не читал эту книгу. Зато он знал, что Эйлин очень идут веснушки, разбросанные на лице, будто её расцеловало солнце. И когда девушка случайно отвела взгляд и встретилась с его мечтательно рассматривающими её глазами, то сначала чуть вздрогнула от неожиданности, а потом подозвала к себе пальцем.
Деваться было некуда, его поймали с поличным. Умирая от стыда, Марк присел к ней, опираясь спиной о широкий ствол дерева.
Смущённо улыбаясь, она заговорила с ним первой.
— Тебя Марк зовут, правильно?
Он кратко качнул головой, забывая все слова.
— А меня — Эйлин. Наверное ты считаешь странным то, что я сижу здесь одна. Но в свою защиту хочу сказать, что читать в шумной обстановке это бесполезное занятие, а мне очень нужно было закончить эту книгу к понедельнику. Это для семинара.
Марк поймал себя на мысли, что она пытается как-то завести разговор и сгладить ту ситуацию, которую он же и создал.
— Я не считаю тебя странной, наоборот я любовался честно говоря, — сказал он, слегка улыбаясь ей.
Такая прямота с его стороны её удивила и заставила щеки покрыться лёгким румянцем. Парень не сразу понял, что поставил её в неловкое положение. Он даже не хотел польстить ей, привлекая внимание. Ему было в первую очередь интересно то чувство, которое он ощутил смотря на неё. Будто тебя укутывают мягким одеялом в серую погоду. Становится теплее и спокойнее. Уютнее. Марк никогда ещё не влюблялся. В этот миг он вновь сомневался, что именно он чувствует.
— Я бы хотела пожарить с тобой зефир над костром сегодня вечером, ты не против?  — разорвав небольшую паузу, произнесла она.
Её глаза… Они были полны жизни. Парень задумался, а сияют ли так же его глаза.
— Да, я тоже хотел предложить это, — сказал он.
И этот вечер стал по-настоящему особенным для него. Они с Эйлин сидели в палатке, обсуждая книги и фильмы, она смеялась с его шуток, а он заражался её смехом. Жарили зефир над костром, слушая песни её брата под гитару. Ему нравилось слушать её рассказы о путешествии по США с родителями прошлым летом и идеи для статей в местные журналы. Устав от жара огня, они вдвоём ушли от всех глубже в лес.
— Ночной лес прекрасен, — с восхищением сказала Эйлин. — Смотри, Марк, светлячки! Это так красиво! А какая луна сегодня огромная и звезды хорошо видно.
Парень соглашался с каждым её словом, не переставая улыбаться её детской любопытности и внимательности к каждой детали. Он хотел быть таким и ощущал себя счастливым, когда получалось.
Вдруг девушка погрустнела, и подойдя к нему ближе, осторожно взяла за рукав кожанки, поднимая печальные медовые глаза на него.
— Мне так хорошо сейчас. — практически прошептала она. — Кажется словно это очень реалистичный сон, который может прерваться в любую секунду. Я не хочу, чтобы ты исчезал.
Её слова поразили его и что-то в сердце дрогнуло. Неужели он тоже не хочет, чтобы эта девушка оказалась его выдумкой. Они так мало знакомы. Почему он ей стал интересен? В этот момент тревожность взяла над ним верх. Марк сделал от неё шаг назад, отводя взгляд.
— Не понимаю о чём ты, — небрежно кинул он.
Улыбка медленно сошла с лица Эйлин и показалось, что уголки её глаз намокли.
Губы девушки дрогнули, она натянула фальшивую улыбку и сказала ему, разворачиваясь, чтобы уйти:
— Извини, меня наверное брат уже потерял, нужно возвращаться в лагерь.
Он не стал её останавливать или идти за ней. Хотелось побыть одному и не стараться понять что-то, а просто перевести дыхание. В какой-то момент Марк возомнил себя тем, кто хорошо разбирается в местности и ушёл ещё дальше от лагеря и весёлых голосов ребят. Долгожданная тишина. Полная. Казалось, что лес замер и не дышал. Внимание парня привлекло очень странное дерево вдалеке. Оно казалось таким древним насколько это себе можно представить. На нём не было листьев, сухие чёрные ветви тянули свои когтистые лапы в разных стороны. Было чувство, что только подойдёшь и они тебя схватят в свой плен. Посреди широкого ствола был небольшой проход прям насквозь дерева, куда протиснулся бы один человек стройного телосложения. И какие-то неведомые силы тянули пройти через него. Это сложно объяснить словами, можно только ощутить на себе. Любопытство взяло верх. Что такого может случится с ним, если он сделает это? Не провалится же он сквозь землю…
Марк на секунду оглянулся назад и всё же шагнул вперёд в таинственную неизвестность. И пройдя ствол насквозь, он бросил смешок. Ничего не поменялось. Всё тот же лес, ночь так же темна, а луна переливается серебром, охраняемая миллионной армией звёзд.
— Нужно возвращаться к ним, — сказал он сам себе с неохотой. — а то ещё искать начнут. Не хочу быть чьей-то проблемой.
Бродил он по лесу пять минут, которые затянулись на час, а потом он сбился со счёта времени. Телефон почему-то не работал, в нём будто села зарядка и он не включался.
Воздух здесь был будто холоднее и тяжелее. Парень услышал какой-то нечеловеческий гул неподалёку, не понимая с какой стороны он исходит. Подумал, что ему начинает казаться из-за стресса. Закрыл глаза и устало промычал. В эту секунду кто-то припечатал его к дереву, приставив что-то острое и холодное к горлу. Испуганно открыв глаза, он увидел перед собой девушку с длинными прямыми чёрными, как сама тьма, волосами. Она была настроена крайне враждебно, не собираясь убирать посох, издающий белое свечение, от его шеи. Кожа бледная, как у мертвеца, а глаза белоснежные, как снег ранним утром после ночного снегопада и без зрачков. Она была одета в готического типа рубашку с брюками и тёмную накидку. В общем вид у неё был довольно необычный.
Строго оглядывая парня, она с напором спросила:
— Кто ты такой и, что забыл в землях Мортума?
Глава 2
Хлопая испуганными глазами, Марк в недоумении, дрожащим голосом произнес:
— Я н-не понимаю о чём вы говорите. К-какой Мортум? Я был в лесах Кембриджа. М-может опустите эту штуку? Пожалуйста.
Он указал на посох, который до сих пор пугающе сиял. От него несло мертвецким холодом. И Марк будто бы ещё слышал исходящие от него тихие голоса. Очень много разных голосов.
Сверля молодого человека подозрительным взглядом, девушка обдумывала его слова. И ему казалось, что она не совсем уж поверила в них.
Тот самый гул, который он слышал ранее снова разнесся по лесу, только уже ближе. Она отвлеклась, оставляя парня. Но не забыла о нём и пригрозила:
— Если попытаешься сбежать, то учти, что смерть твоя настанет быстрее, чем ты думаешь.
Марк отчаянно покивал ей в знак согласия. Тяжёлые быстрые шаги, похожие на бег приближались к ним. Девушка приготовилась к атаке, устремив взгляд в тёмно-серый густой туман. Практически прямо перед ней выпрыгнуло существо, наверное, как минимум пять метров ростом. Оно было не похоже ни на человека, ни на животное. С четверенек оно поднялось на задние лапы, демонстрируя свои чёрные длинные когти и широкую пасть полную острых зубов. У него не было глаз.
Девушка тихо скомандовала парню, чтобы тот спрятался за дерево и сидел тихо.
Чудище, разинув пасть, издало оглушающий рык, от которого даже колыхнуло ветви деревьев. Но девушка не сдвинулась с места, будто гвоздями прибитая к земле. К этому моменту подоспело человек пять мужчин, одетых в тёмные костюмы специально для боя. На уровне сердца была какая-то эмблема, которую не удалось Марку разглядеть. Они быстро окружили существо, держа наготове ружья. Но не действовали. Ждали приказа этой девушки? Они подавали друг другу какие-то знаки руками. Точно, чтобы чудовище не услышало их.
Существо, почуяв неладное махнуло хвостом, чуть не сбивая людей в форме с ног и попыталось задеть лапой девушку, но та ловко увернулась.
Она начала подбегать ближе, что-то нашептывая посоху. Свечение стало ярче, что разозлило монстра ещё больше.
Мужчины старались удерживать чудище на месте, стреляя в него, когда тот пытался улизнуть в сторону. Девушка нанесла решающий удар, попав существу в грудную клетку белым свечением. Но и он напоследок перед тем как испепелиться, задел её когтями, вспоров бок.
— Госпожа Илария! — закричал один из молодых людей, подбегая к ней.
Девушка продолжала стоять, истекая кровью, окропляющей землю. Марк был поражён её стойкости, но видел, что она не из камня сделанная, ноги-то дрожат от боли и усталости. Он как будущий врач был обязан помочь ей, хоть и побаивался эту таинственную леди. Но откуда у него возьмутся лекарственные мази и бинты. Только он подумал об этом, так сразу заметил рядом с собой рюкзак.
Само собой как-то пришло в голову заглянуть туда. Там было всё, что нужно. Удивительно…
— Разойдитесь, пожалуйста! Я доктор. Можно осмотрю её рану? — пытаясь выдавить уверенный тон, произнес парень.
Молодой человек, поддерживающий Иларию кивнул, а другой чуть постарше резко подошёл к незнакомцу, направив на него оружие.
— Ты ещё кто такой, парень? — грозно сказал он. — Откуда нам знать, что ты не хочешь навредить ей?
Слегка улыбаясь, в знаке дружелюбия, Марк проговорил:
— Я вижу, что у неё глубокая рана. Хоть я не из этих мест, но кажется, что если не поторопиться, то эта девушка может умереть от кровопотери. Позвольте обработать её рану и наложить бинты.
— Я разрешаю, — твёрдо сказала Илария. — До лазарета далеко, пусть делает своё дело.
Без стеснения задирая рубашку, она полностью открыла ему участок ранения. Парню впервые выпал шанс работать с таким большим и глубоким порезом. Но какой-то опыт уже был, что давало ему больше уверенности, сочетая с теоретической базой, которую он держал в голове. Иларию совсем не пугала кровь. Она оставалась невозмутимой даже, когда Марк проводил дезинфекцию раны. Девушка не издала ни писка, лишь тяжело дышала. Со стороны его, как доктора, это вызывало восхищение её силой и мужеством.
Завязывая бинт, он спокойно произнес:
— Я закончил, но нужно как можно скорее доставить её в лазарет, чтобы наложить швы.
Илария свистнула, словно кого-то подзывая, и буквально через пару секунд перед ней предстал чёрный конь с горящими красными глазами. Он будто был олицетворением тьмы и вышел из глубин ада.
Молодой мужчина помог ей взобраться на лошадь, а другой спросил девушку:
— Что нам делать с этим парнишкой, госпожа Илария?
— Возьмём его с собой и покажем наследному принцу Кассиану и королю, — сказала она без доли сомнения, после чего обратилась к парню. — Как тебя зовут, лекарь?
— Марк, госпожа, — слегка смущённо сказал он.
— Думаю, что тебе не особо хочется оставаться в Пепельной роще, Марк, — с неким сарказмом и ухмылкой ответила она. — Будешь под моей ответственностью.
Путь до лазарета занял в общей сложности полчаса. Парень не упускал из виду состояние Иларии, удивляясь тому, что раненная она ведёт коня. И делает это профессионально. Эта девушка с каждым разом всё сильнее интересовала его и завораживала. Даже несмотря на то, что буквально час назад пыталась его убить. Город королевства не уступал своим устрашающим видом лесной местности. Архитектура напоминала привычную Марку готику, только будто в разы мрачнее. Жизнь кипела, каждый из горожан занимался своим делом и все они были бледны, как смерть. Марка встречали грозные взгляды взрослых и детей, его все в момент словно возненавидели.
Поэтому он не мог не спросить у солдата, с которым ехал:
— Прошу прощения, почему все так на меня смотрят? Как бы сказать не по-доброму…
Мужчина равнодушно ответил:
 — Всё из-за твоего внешнего вида. Чужаков не желают здесь. И не советовал бы разгуливать одному по городу. Убьют. Да и твой цвет волос схож с жителями королевства Гелиос. Его лучше вообще не произносить при ком-то. Понял?
— Да, сэр, — тяжело вздыхая, ответил парень, оглядываясь по сторонам. — Пока мы едем, можете рассказать о вашем королевстве?
Неохотно мужчина начал рассказ.
— Над Мортумом никогда не восходит солнце. Его закрывает «Великий Саван» — вечный слой тяжёлых, пепельно-серых облаков. Свет здесь струится лишь от Луны Мортис, которое даёт холодное, призрачное сияние. Королевство расположено на плато из черного базальта и обсидиана. Мы были в Пепельной роще.
Парень заметил:
— Деревья с белой, как кость, корой и листьями, которые рассыпаются в пыль при прикосновении.
Солдат кивнул и продолжил:
— В низинах скапливается «Туман душ» — густая дымка, в которой можно увидеть обрывки чужих воспоминаний.
Прибыв к лазарету, они спрыгнули с коней. Два молодых человека сопроводили Иларию в медицинскую палату, Марк напросился с ними, чтобы рассказать врачу о серьёзности раны. И пока ей накладывали швы, парень снова нашёл того мужчину с щетиной и попросил продолжить описание Мортума. Но он передал данное задание для парня, который тогда первый подбежал к раненной Иларии. Сейчас он выглядел опечаленным и не сразу согласился на разговор, но спорить с тем солдатом не стал.
— Вы беспокоитесь за Иларию? — аккуратно поинтересовался Марк.
— Конечно, она наша глава, госпожа и мы росли вместе. Она мне как сестра, — искренне ответил молодой человек. — Меня зовут Сандр, я очень благодарен тебе за то, что помог Иларии. Хоть ты и непонятно откуда взялся и возможно тебя сегодня казнят, но я попробую вступиться за тебя в знак уважения.
Тот факт, что его могут убить, немного, мягко говоря, настораживал. Марк решил сохранять спокойствие.
Сандр в более дружелюбном тоне продолжил:
— Мы находимся в столице Мортума — Некрополисе.
Марк восхищенно заметил:
— Ваша архитектура очень схожа с готической, как из тех мест откуда пришёл я. Только у вас всё так интересно — огромные стрельчатые окна без стёкол, мосты-скелеты и башни, увенчанные чашами с синим пламенем, которое будто не греет, но освещает путь.
— Без сомнения наше королевство отличается неимоверной красотой и изяществом, которое остальные государства почему-то не замечают. Многих оно страшит, — с огорчением сказал молодой человек. — Жители Мортума обладают мертвенно-бледной, почти прозрачной кожей, какой её сделала многовековая жизнь без солнца. Глаза имеют серебристый или лунный отлив, но у некоторых они чёрного цвета. Ты можешь увидеть и другие оттенки, но это означает, что какой-то из родителей выходец другого королевства, а таких не особо любят. Люди здесь не боятся смерти, она лишь смена формы существования. Запомни, в Мортуме считается неприличным проявлять бурные эмоции. Здесь ценятся тишина, достоинство и краткость.
— Извини, но мне показалось, что горожане какие-то все унылые, даже дети, — на свой страх и риск произнес парень, стараясь не смотреть в темно-серые глаза Сандра.
Тот пожал плечами, на удивление не обидевшись на это замечание.
— Это всё воспитание, и такое поведение у нас в крови. Детей растят в строгости, учат скрывать свои эмоции, особенно это хорошо для будущих воинов, — объяснил он. — Чего бы тебе ещё рассказать…
Он задумался, всматриваясь в дверь, за которой исцеляли Иларию.
Щёлкнув пальцами, от неожиданности немного напугав Марка, придумал:
— У нас есть элитная каста, к которой относится и госпожа Илария — жнецы. Их задача следить за круговоротом душ, чтобы они не превращались в безумных призраков и служили на благо страны. Также из интересного, магия в Мортуме черпается из остаточной энергии ушедших. А ещё у нас есть мертвецы, которые выполняют всю черную работу, освобождая живых для искусства, философии и военного дела. Хочу заметить, что как и в королевстве Аэрис у нас есть маги, они умеют «шагать через тень», сокращая расстояния, проходя сквозь стены и исчезая прямо на глазах. Одним из сильнейших магов на данный момент является второй наследный принц Валериан.
— Расскажи про королевскую семью немного, хочу знать к кому меня поведут, — уже задумываясь о плохом исходе сказал Марк.
— Правящая династия — род Вальторн. Король Мортума носит титул «Хранитель Порога». Сейчас наш король не в лучшем состоянии, ходят слухи, что совсем скоро к власти придёт первый наследный принц Кассиан. Он же уже и заправляет королевством, оставляя последнее слово за королём, — убеждаясь, что их не подслушивают тихо произнес Сандр. — Кассиан довольно дипломатичен, умен и силён и многие считают его отличным кандидатом на роль правителя Мортума. Его младший брат Валериан контролирует «Службу Погребения», которую также называют тайной полицией, и Жнецов. Его власть хоть не особо видна, но абсолютна. Я бы сказал, что принц Валериан имеет большое влияние и множество связей, как и в нашем королевстве, так и за его пределами. К сожалению для тебя, законы Мортума суровы. За тяжкое преступление здесь казнят, а именно лишают преступника души, превращая в пустой сосуд для вечной службы государству.
Тяжело сглатывая, Марк задал ещё вопрос, дабы разрядить нагнетающую его обстановку.
— А чем торгуют здесь? Чем живёт королевство?
— Мортум поставляет в другие королевства обсидиан, черную соль и камни Памяти — артефакты, позволяющие хранить большие объёмы информации. А импортирует зерно, фрукты, живой скот и ткани. Из-за отсутствия солнца сельское хозяйство здесь скудное, поэтому Мортум сильно зависит от торговли с королевствами Аэрис и Феррум, — сложив руки на груди, Сандр с усмешкой произнес. — Если тебя отпустят, то должен знать, что валюта здесь — «осколки» — маленькие кристаллы, заряженные энергией.
— Я слышал, как упоминали королевство Гелиос, у вас с ними плохие отношения? — спросил от любопытства парень.
Сандр заметно нахмурился, услышав это слово. Неужели оно и правда настолько запретно в этих краях.
— Для этого королевства Мортум, как опухоль на теле мира, что мы зовём Этерниум, которую нужно выжечь. Они только претворяются святыми, я в этом уверен. Для Феррума мы — странный, но выгодный партнёр. Для Аэрис — загадочный сосед. Но все они прекрасно знают, что если… если Мортум падёт, души умерших во всём Этерниум перестанут находить покой, и мир захлестнет волна безумных призраков и монстров, — Сандр горько улыбнулся. — Мортум это место, где дети играют на кладбищах, а мёртвые охраняют живых. Я верю, что это мир, где тьма это не отсутствие света, а его самое честное проявление.
— Ты очень тепло отзываешься о родных землях, — глядя на него уже без опаски сказал Марк.
Тот кивнул, не совсем понимая смысл его слов, но согласился с ними. Парни не заметили, как к ним уже подходила Илария.
Строгим тоном она отчитала молодого солдата.
— Вместо того, чтобы делом заниматься, истории рассказываешь пленному? Может тебе из моего отряда уйти и податься в учебные заведения? Чего притих, Сандр?
Подняв подбородок и выпрямившись, как по струнке, молодой человек как на автомате ответил ей:
— Был приказ, госпожа — доложить о жизни в Мортуме этому парню.
Подойдя к солдату вплотную, пугающе холодным тоном, она проговорила:
— Я тебе такого приказа не давала. Напомни, кто твой командир?
— Вы, госпожа Илария, — виновато сказал Сандр. — Но вы так же говорили, что при вашем отсутствии я должен исполнять приказы Кристиана.
Вспоминая что-то такое, она закатила глаза и отошла на шаг от Сандра, уже спокойно заметив:
— Да, я говорила об этом. Но не думала, что Кристиан решит через твои уста доложить чужаку чем живёт Мортум, зная, что ты любишь поболтать. Сейчас пойдёшь тренировать младших солдат в наказание за то, что стоял без дела.
— Будет сделано, госпожа Илария, — ответил молодой человек, но уже собираясь исполнять очередной приказ, задался вопросом. — Безопасно ли оставлять его с вами, госпожа?
— Я сама отведу его к наследному принцу Кассиану, — командным тоном сказала она и добавила. — До меня дошли вести, что король лежит уже присмерти. Думаю, что скоро будет коронация нового правителя.
Где-то в глубине её взгляда читалась боль. Илария была близка к короне? Или все жители Мортума так относятся к королю и будут опечалены его смертью?
Хоть Марк был примерно на десять сантиметров выше девушки, но всё равно ощущал себя маленьким рядом с ней. Каждый её шаг чёткий, и в то же время движения не лишены присущей ей изящности. Пока они шли по городу, парень замечал, как жители чуть кланяются ей при встрече и расступаются, давая пройти. Она явно имеет здесь не последнюю роль. Хотя наверняка статус Жницы даёт ей различные преимущества и влияние над обычными людьми.
Слишком уж внимательно он её рассматривал, особенно глаза. Они такие белые, словно в них нет души. Это и пугает и завораживает одновременно.
Илария нервно хмыкнула, обращаясь к нему, не убавляя шага:
— Хватит сверлить меня взглядом. Бесишь.
— Извините, пожалуйста. Я не хотел, просто вы такая необыкновенная. Эм, в хорошем смысле конечно же, — понимая, что делает своими словами только хуже, он неловко улыбнулся ей, всем своим видом умоляя не убивать его.
Подталкивая его, чтобы быстрее шёл, девушка вздохнула, отвечая:
— На приёме у наследного принца лучше помалкивай. Но не вздумай не отвечать, если господин Кассиан будет от тебя ждать ответ.
— Хорошо, я всё понял, — кивая сказал Марк. — Каковы шансы, что меня не казнят?
Вопрос сам напросился и ответ, к счастью, не заставил ждать.
Девушка достаточно уверенно ответила:
— Я тебе обязана жизнью, шансы на твоё спасение велики.
Она немного помолчала, но потом рассказала одну интересную деталь, которая по мнению Марка играет большую роль в оставлении его в живых.
— Думаю, что Кассиан даже отблагодарит того, кто спас его невесту. Поэтому не беспокойся и веди себя более уверенно. А-то идёшь и трясешься весь, — с неким отвращением под конец произнесла она.
Замок предстал перед ними во всей красе. Высокие башни из чёрного камня тянулись своими острыми крышами к тёмным небесам. Архитектор постарался сделать это место внушающим страх и желание подчиняться короне, но в то же время в этом всём можно было найти уголок в душе для любования. Замысловатые черно-белые витражи удерживали взгляд, а высокие потолки, держащиеся на массивных колоннах кружили голову.
Ступая по полам из обсидиана, парень с девушкой шли по длинному коридору, где как Марк заметил, было много стражников. А это значит только одно — за этими гигантскими дверьми, что впереди них, приёмная королевской семьи.
Войдя внутрь, парень сразу же столкнулся с острым взглядом пары глубоких чёрных глаз. Они словно погружали во мрак каждого, кто с ними встречался. Молодой человек, восседающий на троне, до этого равнодушно глядящий в никуда, подпирал рукой подбородок. Стоило Иларии подойти ближе, как он выпрямился и встал с места, чтобы поприветствовать её.
— Миледи Илария, я вас ждал. Но не думал, что вы придёте не одна, — переводя мягкий взгляд с неё на Марка, он будто прожег с ног до головы его.
Делая лёгкий реверанс, она представила парня, сначала попробовав сменить гнев на милость:
— Наследный принц Кассиан, узнав новость про вашего отца, я пребывала в печали и хотела поскорее увидеть вас, чтобы убедиться, что вы в порядке.
Естественно её волнение, даже явно искусственное его задобрило и на губах принца скользнула улыбка одобрения, которую он показал лишь на мгновение. Выказав ей уважение, он вернулся на трон, и как бы устало поправляя чёрные волосы цвета крыла ворона, смерил незнакомца перед собой высокомерным взглядом, спрашивая:
— Это ещё кто с тобой?
Не мешкая, Илария ему ответила:
— Его зовут Марк, говорит, что прибыл сюда из какого-то города Кембридж. Представился врачом и после боя помог мне с глубокой раной на боку. Если бы не он, то возможно последствия были бы мрачными.
Внимательно выслушав её, принц с интересом по-новому взглянул на парня.
— Благодарю тебя за спасение Иларии от лица короны Мортума, — с благодарностью во взгляде произнес Кассиан. — Не знаю таких земель, которые ты назвал, больно ты похож на выходцев Гелиоса. Но делать поспешных выводов не стану.
— Простите, господин Кассиан, — вмешалась, дабы помочь девушка. — Я считаю, что откуда бы ни пришёл этот молодой человек, он не несёт нам опасности. Он мог попытаться сбежать во время моей битвы с чудовищем, но не двинулся с места, а также не малую роль играет его помощь мне.
— Ну то что он не устроил побег может говорить и о трусости, — продолжая буравить его взглядом, от которого становилось максимально не комфортно, сказал принц. — Если он умелый доктор, то может пригодиться в нашем королевстве и при дворе, а за это я сохраню ему жизнь.
Чуть кланяясь, Илария поблагодарила Кассиана за его благосклонность. Напоследок принц дал ей приказ:
— Посели его в одной из гостевых комнат, пусть с завтрашнего дня помогает нашему лекарю. Как покажешь ему спальню, сразу ко мне. Есть разговор.
— Будет исполнено, Ваше Величество Кассиан, — ответила она без лишних эмоций.
Марк заметил, что принц с некоторой нежностью, насколько это возможно для жителей Мортума, смотрит на Иларию. Но она в ответ лишь в знак уважения, хотя в её взгляде можно было разглядеть тоску и желание поскорее уйти.
Шли они молча по двору замка. Как вдруг Илария напряглась и немного скривилась в недовольстве. Позади послышался стук копыт. Оборачиваясь, парень с девушкой застали молодого человека, спрыгивающего с черногривого коня с горящими красными глазами. Он был совсем близко. Невозможно было не услышать заранее. Вальяжно шагая к ним, он демонстративно откинул длинные чёрные, как ночь волосы за плечи. Ветер развевал его тёмный плащ, открывая дорогой кафтан и брюки с кожаным ремнем, с висящим на нём кинжалом. А его глаза с лунным отливом сияли во мраке.
Расплываясь в ухмылке, он подошёл к Иларии, бесцеремонно положив руки ей на плечи и чуть сжимая их. Та будто затаила дыхание, стискивая зубы.
— Илария, давно мы с тобой не виделись, — игриво, словно хитрый лис, произнес молодой человек. — Я часто делаю обход земель Мортума, но мы практически не видимся. Неужели ты меня избегаешь?
— Ни в коем случае, Валериан, — пытаясь аккуратно смахнуть с себя его руку ответила она.
Тут Марк понял что перед ним второй принц и инстинктивно поклонился, дабы ещё и у него не вызвать гнев. Только замечая его присутствие, Валериан нахмурился, кладя руку на клинок. Сделал шаг к нему, говоря:
— Илария, ты пленника привела? Позволь мне его отвести в темницу.
Девушка встала между ними, чем вызвала недоумение с его стороны. Сразу объяснила:
— Это Марк. Первый наследный принц назначил его только что помощником лекаря. Остальные подробности узнаешь у него самого. А теперь дай уже нам спокойно пройти к гостевым комнатам.
Принц раздражённо хмыкнул на её холодный взгляд и речи. Пропустил, недовольно смотря им вслед.
Марк разочарованно вздохнул, тихо проговорив в никуда:
— Ну вот, они оба ненавидят меня.
Глава 3
Илария поселила его в простенькой, но достаточно просторной комнате, стены которой были уныло серые. Здесь прохладно. Темная мебель немного давит своей мрачностью. Зато присутствуют душевая и туалет. И кажется у Марка есть тут соседи. Но очень тихо. Никого нет дома?
Девушка отдала ему ключ, сказав напоследок:
— В этом корпусе также живёт лекарь и два его ученика. В другом корпусе по соседству живут Луан и Сандр. С Луаном увидишься ещё, он приближенный Кассиана. Не советую дерзить ему, может показаться, что он лёгок в беседе и достаточно дружелюбен, но сложно объяснить какой он на самом деле. Я тоже живу не сильно далеко, мой отец главнокомандующий войском Мортума и наша семья расположилась в центре города поближе к замку. Если понадоблюсь, найди Сандра он отведет тебя. Вроде как это всё. Ещё не забудь завтра прийти к лекарю. Следи за временем, чтобы не пропустить. Он не уважает непунктуальных.
Оставив его, она направилась к Кассиану на важный разговор. В приёмной первого наследного принца также находился и Валериан. Молодой человек, когда девушка вошла, смерил её цепким собственническим взглядом с лёгкой ухмылкой в уголке губ. Илария понимала, что её ожидает и беседа с ним. Как же она хотела уже домой…
Чуть кланяясь принцам, она подошла ближе, садясь напротив Кассиана.
— Я бы хотел обсудить нашу помолвку, Илария, — сказал он обычным тоном.
Удивляясь тому, что он это хочет делать при своём брате, она невзначай метнула взгляд на второго принца, на что тот якобы оскорбился.
Кассиан вступился за брата, объясняя:
— Валериан тоже станет частью твоей семьи и тем более он единственный мой родственник. Хочу, чтобы он тоже присутствовал.
Вздыхая, девушка сказала:
— Как вам будет угодно, Ваше Величество.
— Как ты уже знаешь, король угасает с каждым днём всё больше. Лекарь мне сказал, что ему осталась максимум неделя. Придёт пора моей коронации и я хотел бы, чтобы мы с тобой не затягивали со свадьбой, — произнес Кассиан максимально серьёзно, что Иларию даже пробрала небольшая дрожь.
Девушка ждала этого дня, как свой приговор, поэтому решила потянуть с решением:
— Я вас понимаю, но мне нужно чуть больше времени для торжества таких масштабов. Не сочтите за грубость, мой принц…
Он прервал её:
— Хорошо, даю тебе три месяца. Ни днём больше. Иначе я восприму это как оскорбление и расторжение нашей помолвки и договора.
Валериан отстраненно смотрел в окно. Но Иларии показалось, что он напрягся. В глазах читался вызов, только кому или чему? Рядом со старшим братом он менялся на глазах. Дерзкий тон практически исчезал, оставался лишь лёгкий, но едкий сарказм. Девушке такое поведение в присутствии Кассиана было даже на руку.
Сейчас же Иларии казалось, что между ними росло с каждой секундой напряжение. Повздорили перед её приходом? Впрочем ей было не особо интересно.
Раздался стук в дверь. После приглашения в приёмную вошёл молодой мужчина с рыжими волосами, завязанными в небольшой низкий хвост и ярко-голубыми глазами, которые сейчас выражали готовность объявить какую-то важную новость.
Кассиан жестом пригласил его подойти ближе, нетерпеливо спрашивая:
— Луан, я же вижу, что это что-то срочное. Не томи.
— Слухи о необычном юноше, прибывшем в Мортум разлетелись по всей столице и её окраинам. Люди шепчутся о том о сём, — кратко и по делу рассказал он. — Также кто-то прознал о том, что этот молодой человек ловко смог помочь госпоже Иларии. Теперь им интересуется как минимум королевство Аэрис. Недалеко до того, что и остальные узнают.
Илария поинтересовалась, пока Валериан скучающе театрально вздыхал назло брату:
— Ведь Его Величество Кассиан хотел сделать Марка помощником лекаря, о нём бы и так в какой-то момент узнали. Да и нам не привыкать хвастаться своими достижениями.
Её замечание позабавило второго принца, Кассиан же хмурился то ли от её слов, то ли от новостей.
— Всё бы ничего, если бы на него не объявили охоту, — серьёзно произнес приближенный первого принца.
Тут Кассиан не стерпел. Резко поднялся с места. Глаза были темны, как два обсидиана, тонущих во тьме.
— Усилить охрану. И не пускать за пределы территории замка его одного. Никто не получит нашего нового лекаря, — решительно сказал он.
Собрание подошло к концу. Илария собиралась в город. Домой, где нет всех этих забот. Рана всё ещё ныла. А голова раскалывалась на части. Тем не менее девушка шла по коридорам замка с гордо поднятым подбородком, не глядя на стражников, провожающих её почтительными взглядами. Как назло за ней увязался Валериан. Он ждал у порога на уличной стороне. Илария привыкла замечать его боковым зрением. И сейчас, когда он хотел по-собственнически притянуть её к себе за руку, была готова. Она ловко увернулась. Бросила на него угрожающий взгляд.
— Ещё раз так сделаешь и я не побоюсь приставить посох к твоему горлу, — раздражительно сказала она.
Усмехаясь её серьёзности, принц ответил:
— Твои льдинки в глазах не поранят моё сердце, Жница. Да и ты при каждой нашей встрече угрожаешь мне расправой, но не предпринимаешь ничего. Даже скучно как-то. Нет эффекта неожиданности.
В эту секунду девушка прижала его к стене замка, злобно выдыхая. Губы Валериана расплылись в соблазнительной ухмылке, а в глазах блеснул огонёк. Это вызов.
— Что вы делаете, госпожа Илария? — театрально спросил он, не упуская её взгляд. — Здесь нас могут увидеть и донести моему старшему братцу о том, что вы флиртуете со мной. А ему это очень не понравится. Хотя может, если ты покажешь мне не только свою холодную сторону, а страсть, то я ещё поборюсь с ним за тебя.
Делая глубокий вдох, она поборола желание врезать ему со всей силы в лицо. Сделала шаг назад, выпрямляясь. Строго произнесла:
— Мне домой пора идти. Нет времени вести с тобой бессмысленные разговоры.
Стоило ей повернуться к нему спиной, как он вновь преградил ей путь, взглядом пытаясь залезть в мысли. Хоть он и вёл себя нагло, но всегда предпочитал быть наравне и смотреть в глаза, а не говорить со спины.
— Почему ты решила вдруг стать наставницей того незнакомца? — спросил он без привычной ему хитрой улыбки. Серьёзно. Но с некой неприязнью к этому парню.
Девушка ответила сухо, желая отвязаться поскорее.
— Он способный. Я это чувствую.
Бросая едкий смешок, принц саркастично сказал:
— Да в нём мощи не сосчитать…
Она покачала головой.
— Я не говорю, что он сильный. В Марке есть что-то особенное.
Валериан поймал в её взгляде блеск надежды, отчего его глаза потухли, а руки опустились. Он спросил:
— Для королевства Мортум он особенный? Или для тебя лично?
Его голос был непривычно тих. По выражению его лица складывалось впечатление, что ему неприятно и горько задавать подобные вопросы. Илария в недоумении от такой его реакции изогнула бровь.
Напросился ответный вопрос:
— Принц Валериан, неужто это ревность? Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Тем более в том, чего сама не до конца понимаю.
На скулах молодого человека заиграли желваки. Он решил промолчать и не докучать ей.
— Я проведу тебя до дома, — твёрдо произнес он. — Ты ранена. Мало ли что случится по дороге.
— Что с тобой сегодня? К чему эта забота? Я и сама справлюсь, силы не исчезли от небольшой раны.
Иларию начинало настораживать такое поведение принца. Он конечно вечно приставал к ней по поводу и без, но это было какой-то игрой. Она была уверена. Девушку раздражали его авантюризм и настойчивость. Хотя по правде говоря и себя она не считала идеальной жительницей Мортума.
Валериан подошёл ближе и наклоняясь к ней, чтобы быть наравне с её лицом, взяв за подбородок, сказал следующее так, дабы слышала только она:
— Не позволю только Кассиану владеть твоим вниманием. Хочу, чтобы ты требовала моё.
Она усмехнулась, отмахиваясь от него и отстраняясь:
— Не дождёшься.
— Посмотрим, — уверенно произнес он, подставляя ей руку, чтобы она взяла его под неё.
Пришлось согласиться. Не отстанет же… Пока они шли до её родового гнезда, Валериан не умолкал. Он в ярких красках рассказывал о своих вылазках за пределы Мортума и о том, как его подданные его уважают, также не забывал упоминать о красивых дамах, которые не отводят с него глаз, хлопая большими ресницами. Принц при этом смотрел на реакцию Иларии и добавлял, что сам он одиночка и ему никто не нужен. Девушка слышала же, что второго принца её просто уважают, а боятся за то, что он глава тайной полиции и владеет мистическими навыками телепортации. Взгляды прекрасных дам её тоже не удивляли. Принц Валериан был хорош собой, высок и статен. Естественно каждая мечтала бы стать его невестой. Ей же больше нравилось слушать про его приключения в другие королевства. Узнавала так больше новых деталей, которые могли бы пригодиться в будущем.
Илария привыкла к тому, что второй принц страдает самолюбием, этого у него не отнять. Кассиан был совершенно другим и всё скрывал в себе, даже если очень хотелось похвастаться чем-то. Он был более скромен.
Валериан довёл её до дома. Они остановились у порога большого мрачного здания, который немного отличался более дорогим видом среди других готических построений горожан для жилья. В нём был свой характер, передающий то, что здесь живёт сам главнокомандующий и юная Жница. Галантно целуя кончики пальцев Иларии, он попрощался, исчезая.
— Он вечно пытается меня коснуться, — подумала она с осуждением.
Девушка вошла в прихожую, объявляя родным своё присутствие. К ней сразу же подбежала её младшая сестра Стелла. Девочке было десять лет и она очень тихо передвигалась по дому, что её Илария сначала не заметила возле себя. Она смотрела снизу вверх на старшую сестру пустыми темно-серыми глазами, редко моргая. Но девушка знала, что та восхищается ей и каждый раз приходит, чтобы послушать невероятные истории про битвы с призраками и монстрами. Чуть-чуть погладив её по голове, пока отец не видит, Илария как раз спросила о нём.
— Стелла, отец уже вернулся с Феррума?
— Мама сказала, что он будет сегодня поздно, — отстраненно произнесла девочка. — Пойдём ужинать. Мама приготовила твою любимую похлебку.
Стоило им зайти на кухню, как нос уловил приятный аромат травяного отвара. Мама как раз наливала его дочерям по чашкам.
Женщина заботливо улыбнулась Иларии, приглашая сесть за стол. Хоть она и родилась в Мортуме как и отец девочек, но её папа был родом из королевства Аэрис. От него ей достался довольно мягкий характер. Илария задумывалась о том, что их матери может быть тяжело наблюдать их тусклые лица ежедневно. Сама она несмотря ни на что часто улыбалась, но когда была дома и только с членами семьи. Были у неё младшая сестра Хелена, переехавшая в Гелиос, старшие братья Оскар из Феррума и Вильям, самый старший, из Аэрис. Со всеми, кроме Хелены их мама, которую звали Мельба, ладила и вела секретную переписку, что было возможно благодаря мужу.
— Сегодня доставили посылку от вашего дяди Вильяма с целебными травами и сушеными цветами. Часть из них возьму в лавку на продажу, — произнесла мама с нежной улыбкой на губах.
Илария старалась всегда подключаться к разговору, чтобы не огорчать её.
— Как идут дела в твоей магической лавке?
Глаза Мельбы засияли после вопроса дочери.
— Ой, да всё хорошо, покупателей было много сегодня. Я счастлива, что и отзываются прекрасно о товарах. Лучше расскажи, как у тебя с твоим отрядом… — взгляд матери опустился на то место, на которое Илария, не подумав, положила руку от колющей боли. Бинты немного выглядывали из-под одежды. Развязались видимо…
— Илария, это что такое? — обеспокоенно смотря в глаза дочери, спросила она.
— Меня ранило чудовище на задании, — стыдливо опуская взгляд, сказала девушка.
Она ненавидела больше всего на свете, когда выглядела слабой.
Мельба резко поднялась из-за стола, подойдя ближе к ней.
— Идём, сменим бинты, чтобы легче было ужинать без дискомфорта, — голос матери погрустнел, но в нём также чувствовалась забота, которую Илария вечно отвергала.
— Я сама это сделаю, не отвлекайтесь от еды. Я быстро, — твёрдо произнесла девушка, словно отчитываясь главнокомандующему. Ушла в свою комнату.
Делать перевязки самой уже приходилось и не раз. С самого детства отец не жалел её, обучая владению оружием. Взращивал в ней мужество. Боль это признак того, что ты ещё живой. Он твердил ей это вечно. С возрастом она научилась скрывать её и в каком-то смысле заглушать. Важнее была цель и победа. Илария совсем не завидовала Стелле, которую мама повела по своим стопам, обучая магическому ремеслу и целительству. Она хотела, чтобы младшая дочь унаследовала её лавку. А отец мечтал о первом ребёнке сыне, чтобы тот сменил его, когда придёт время.
Заканчивая с перевязкой, девушка посмотрела на отца на семейном портрете, который стоял в ажурной рамке на тумбе возле кровати.
— Я знаю, что ты мной гордишься.
Она сделала глубокий вдох и выдох. Жнецом она стала благодаря инициативе первого наследного принца Кассиана. Отец тогда сильно удивился такой отличной возможности для его дочери. Илария каждый раз уверяла себя, что достойно такого статуса не только потому что является невестой принца. Она бы смогла и сама.
Отгоняя непрошенную печаль, девушка вернулась к столу. В этот же момент в дом вошёл отец. Мельба помогла ему снять длинное пальто. Поправила взъерошенные волосы, любя поцеловала в щеку. Нежности он не особо принимал, но жену приобнял.
Вся семья за столом. Илария поймала строгий взгляд отца на себе. Мама со Стеллой молча переглянулись, представляя какой разговор сейчас их ждёт.
— Андрес, дорогой, ты задержался в пути. Что-то пошло не так? — спросила Мельба переводя внимание со старшей дочери на себя.
— Товарищи устроили привал. Столкнулись с монстром на половине пути, нескольких сильно ранили, — голос отца был низким, громким и отточенным, какой должен быть у главнокомандующего.
И все-таки он не забыл про то, что хотел сказать.
— Илария, — обратился он к ней стальным тоном. — до меня дошла весть о твоём ранении на задании. Это большое упущение. Ты должна быть примером для своего отряда.
Девушка с вызовом посмотрела на него.
— Отец, задание исполнено, все члены отряда живы. Я как Жнец и глава отряда взяла весь удар на себя.
Он резко стукнул по столу, отчего Стелла чуть сжалась, а мама взволнованно прижала руки к груди, смотря то на Иларию, то на мужа.
— Твоя задача не только победить, а ещё сделать это правильно. Нужно было разумно распределить силы. Быть ловчее, умнее, — с осуждением произнес он.
— Главное, что наша дочь целая и невредимая, Андрес, — пытаясь открыть его сердце, сказала Мельба.
Опустив глаза, Илария вздохнула и на выдохе сказала:
— Отец прав. Я должна быть предусмотрительнее. Учту это в будущем.
В замке у братьев беседа шла тоже не совсем мирная. В гостиной у камина, который согревал в холодные ночи своим жаром, Кассиан сидел на диване, откинувшись на его спинку. Наконец-то был шанс вести себя более непринуждённо и свободно. А Валериан наворачивал круги по комнате, то сложив руки за спиной в замок, то активно жестикулируя. Второй принц не одобрял решения старшего брата о покровительстве Марка.
— Ты слишком импульсивен, брат, — устало потирая переносицу, сказал Кассиан. — Он может нам пригодится.
— У нас есть лекарь и его ученики. Тебе просто совесть не позволяет казнить того, кто спас Иларию от возможной смерти, — последняя фраза была сказана с особым ядом.
Кассиан нахмурился и более громко и строго ответил ему:
— Неужели ты не благодарен ему за этот поступок?
Валериан замолчал. Опираясь плечом о дверной косяк, отвёл глаза и перед тем как уйти едко произнес:
— Мы с тобой должны защищать её, а не какой-то чужак. Не думал, что выбранные тобой Сандр и Кристиан позволят этому случиться.
Слова брата задели Кассиана, вызвав чувство вины. С чувством собственного достоинства он промолчал, смотря вслед уходящему Валериану, но в глубине души страдал. Он оказывается не может даже обеспечить безопасность своей невесте. С юношества он был влюблен в Иларию и с гордостью видел её своей будущей королевой. Кассиан держался на расстоянии, никогда не переходил черту. Не пользовался своим положением. Его любовь к ней была тихой. Но с её стороны всегда чувствовал только холод. Он понимал, что её любезности лишь правильное воспитание отца с матерью. Она воспринимала его как долг, как будущего правителя.
Вспоминая моменты детства, он ещё больше поник. Иларии было интереснее с его братом. Так было всегда. С ним она испытывала настоящие эмоции. Когда доставал её, то злость. Когда смешил, она улыбалась. В этом не было фальши как с ним самим. Это ли не несчастье? Кассиан не хотел, чтобы она была с ним только потому что так сказал отец, но и не мог себе представить, что она с кем-то другим. Особенно с Валерианом.
Марк тем временем решил перед сном найти что-то на перекус. Все эти события вызвали голод и головную боль. Бродя по коридорам, он искал хоть кого-то, кто мог ему помочь. И нашёл.
За углом прятался, изредка выглядывая в коридор, парень среднего роста. У него были белоснежные гладкие волосы длиной по плечи, заправленные за уши. Он был насторожен и бледен — то ли от природы, то ли от переживаний. Марк аккуратно подошёл к нему со спины, нарушил тишину, но произнес шёпотом:
— Извините за беспокойство, вы от кого-то скрываетесь?
Тот чуть ли не подпрыгнул от неожиданности. Парень сжимал что-то в кармане тёмной накидки, которая очень контрастно смотрелась на его фоне. Марк, остерегаясь, что это может быть оружие, сделал шаг назад от него, пытаясь объясниться.
— Я не сделаю вам ничего плохого. Может вам успели рассказать? Я новенький помощник лекаря. Марк зовут.
Он мило улыбнулся ему, надеясь, что сработает. Выдыхая, юноша протянул ему руку. На его лице расплылась смущенная улыбка.
— Это вы извините, Марк. Не ожидал здесь увидеть кого-то. Точнее я избегаю одного человека. Не хотелось бы попадаться ему на глаза.
— К чему эти формальности, если не против, то давайте перейдём на «ты».
Парень заметил, что он довольно юн лицом, может лет шестнадцать по меркам его мира.
— Хорошо, меня зовут Лукас. А вы прибыли откуда? — в тоне его вопроса чувствовалась подозрительность и любопытство. — Очень похожи на… Ой, то есть не следовало мне спрашивать. Это некрасиво с моей стороны.
— Ничего страшного, я не из этих мест. Совсем. Прибыл из другого мира.
Марк думал, что он враждебно отреагирует, но Лукас рассмеялся. Вспоминая, что хотел быть тихим, резко закрыл рот рукой. И видя неловкое выражение лица Марка, сам постыдился своей реакции.
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем. Это не входило в мои планы. Я у себя учусь на врача-хирурга, гулял в лесу с друзьями и как-то попал в Мортум.
Звучало это дико и невозможно. Марк сам не верил тому, что говорит.
— Наверное страшно тебе в незнакомой стране, — в голосе Лукаса слышалось сочувствие. — Ты кажется что-то хотел узнать ещё в самом начале? Я помогу чем смогу.
Их внезапно прервали. Позади раздались приближающиеся шаги и недовольный голос.
— Лукас, вот ты где пропадаешь. Я расскажу учителю, что ты разбил колбы.
Лукас практически упал на колени перед этим парнем, который был выше его и чуть ниже Марка. Он театрально сложил руки перед собой в мольбе.
— Умоляю, Саймон, не говори ему. Это уже второй раз на неделе. Он убьёт меня, — пытаясь давить на жалость сказал он.
Саймон, сложив руки на груди, осуждающе сверлил его глазами. Отрицательно покачал головой.
— Будешь учиться на ошибках. Будь мужчиной и признайся сам.
Марк сразу заметил его особенность — правый глаз белый, а левый красный.
Устало запуская руку в кудрявые серые волосы, он перевёл взгляд на Марка. И лучше бы не делал этого. Парень сразу ощутил на себе его тяжесть. Захотелось прижаться к полу как и Лукас.
— Ты наверное Марк? — спросил он.
— Да.
— Учитель упоминал тебя сегодня. Я завтра разбужу тебя стуком в дверь, если вовремя не проснёшься. Надеюсь, ты любишь дисциплину.
— Конечно, и приятно познакомиться.
— Угу.
Он смотрел на Марка, как на грязь под ногами. Отругал ещё раз Лукаса и ушёл к себе в комнату, которая была напротив спальни Марка.
Проводив его взглядом, Лукас облегчённо выдохнул.
— Он только выглядит так пугающе и сердито, на самом деле у Саймона большое доброе сердце.
— Верю, но с трудом честно говоря.
— Марк, не оценивай людей по первому взгляду. Зайдём ко мне в комнату ненадолго, я хочу тебе кое-что рассказать и дать раз мы будем вместе работать.
Парень согласился, полностью забыв о своём голоде.
Комната Лукаса была по-настоящему волшебной. Тёмные цвета стен разбавляли баночки с яркими блестящими жидкостями, ждущими своего часа на полках. От книжного шкафа исходила своя магическая аура, которую было сложно описать юноше никогда не знавшему реальной магии. На комоде стояло несколько горшков с причудливыми растениями. Они как ни что другое добавляли этому месту жизни. Марк засмотрелся.
— Я поддерживаю их жизнедеятельность магией, которой меня научила мама, — с улыбкой произнес Лукас.
— Очень отличается от того, что я тут видел. Раз ты занимаешься магией, значит ты с королевства Аэрис?
Поглаживая один из розовых листочков в виде сердца, Лукас кивнул.
— Родители живут в Аэрис, они превосходные маги природы. Отправили меня к дедушке сюда, чтобы я обучался целительству. Это было моим собственным желанием. Я внук учителя.
Он смущённо потёр затылок, потом продолжил.
— Дедушка Сильван ничуть не делает мне поблажек. Он строг со всеми одинаково, но справедлив. Посвятил всю свою жизнь помощи людям. Независимо от того, кто они. Знаешь, Марк, у Саймона не простая история. Точнее предыстория. Его мать уроженец королевства Гелиос, бежавшая в Мортум по неизвестным причинам. Она была осквернена жителем Мортума и забеременела. Мой дедушка дал ей кров. Ребёнка решила оставить ему. Она ненавидела этого младенца за то что с ней сделал тот мужчина. Как рассказывает мой дед: «Глаза этой девушки были красные, когда она пришла к нему вся бледная и дрожащая. Граждане Гелиос не обладают таким цветом глаз обычно. Они чисты и имеют природные оттенки. Но те кого переполняет отчаяние, гнев —  обретают тьму. Она была не столь безумна и зла, как убита горем». Больше её он не видел. Целитель взял ребёнка себе на воспитание. Прокормить его помогла неравнодушная к малышу дочь хорошей знакомой деда. Он назвал его Саймоном. Упросил короля оставить ребёнка.
Марк настолько проникся историей Саймона, что почувствовал себя неудобно из-за того, что успел о нём плохо подумать.
— Это печально. Очень. Поэтому у него такая интересная расцветка глаз… Один как у мамы, другой как у отца. Хотя его и отцом не назовёшь. Отвратительный человек. А Саймон упоминал, как он относится к матери? Она же бросила его, такого беззащитного.
— Говорил единожды, что не винит её в том поступке. Она сделала свой выбор. Отцу хотел отомстить, но это было лет в четырнадцать, когда в нём ещё горела злость к нему, а сейчас ему уже девятнадцать. Стал мудрее, как говорит мой дед. Ему и мне очень жаль Саймона. Но тот сам себя никогда не жалеет и не любит, когда это делают другие. Он очень строг к себе. Да и к остальным тоже. Мне больно осознавать, что он считает себя ошибкой…
— Он стал учеником целителя, потому что хочет как и учитель помогать невинным?
— Думаю, что в этом есть смысл. Если хочешь спроси у него самого. Но не советую.
Лукас бросил смешок, после чего подорвался с места, будто что-то вспомнив.
— Подожди немного, я заговорился и забыл, что хотел тебе подарить.
Он стал перебирать что-то в ящиках стола. Вскоре в его руках блестел золотой камень похожий на кристалл.
— Вот, это тебе. Он должен защищать тебя в опасностях, в нём есть солнечная аура. Такую я чувствую от тебя. У меня тоже есть кристалл на верёвочке. Его дали мне родители с собой.
— Прям под цвет твоих глаз, — с интересом произнес Марк.
— Да. В Мортуме частенько приходится выживать. Опасно очень. Если местные привыкли, то остальным даётся реабилитация непросто. Сейчас дам тебе верёвку, чтобы смог на шее под одеждой носить.
У Марка неожиданно заурчало в животе. Неловко. Не заостряя на этом внимания Лукас протянул ему коричневую сдобу круглой формы. От неё пахло травами и цветами неизвестными парню. Хотя он мог сначала подумать, что она шоколадная раз такого цвета. С благодарностью он принял её, и ребята попрощались.
Глава 4
Трезвон будильника вызвал негодование. Привыкнуть к тому, что здесь всегда темно за окном, будет не простой задачей. Дабы не клюнуть носом перед учителем, нужно облиться холодной водой.
Делая утренние процедуры и собираясь на встречу с целителем, Марк всё думал о том, что не такой уж Мортум и безжалостный. Они принимают нуждающихся, не отказывают им. Может не всех, но всё же…
Думать о том, что ему надеть, не приходилось. Илария позаботилась о том, чтобы ему после пробуждения принесли несколько комплектов одежды на разные случаи жизни в этих землях. Как сказала ему служанка принесшая ещё и завтрак — жидкую кашу белого цвета и хлеб с чашкой травяного чая, из которой шёл ещё пар — госпожа Илария сегодня не в настроении и наказала ей, чтобы он не терял ни секунды.
Волнение было. В горле стоял ком и аппетит как-то прошёл мимо него стороной. Но Марк заставил себя поесть. Мало ли следующий раз ещё не скоро подвернётся.
Быстро накинул тёмные рубашку с брюками и сверху плащ. Мельком смотря на себя в зеркало, отметил, что зря не использовал эти цвета в одежде раньше. Очень непривычно.
В следующую секунду в дверь громко постучали. И когда Марк открыл, встретился с недовольным взглядом Саймона. Он без лишних разговоров потащил парня за руку вдоль по коридору и вниз по лестнице.
Кабинет целителя был открыт. Внутри пахло высушенной полынью, терпким древесным углем и чем-то неуловимо сладким, напоминающим аромат ночных цветов. Стены были почти полностью скрыты массивными стеллажами из темного, почти черного дерева, которые ломились от тяжести кожаных свитков и стеклянных сосудов. В одних банках в густом масле плавали фосфоресцирующие корни, в других — замерли странные существа, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением гостя.
В центре комнаты стоял широкий стол, заваленный анатомическими набросками. Но это не были обычные рисунки: на пергаментах человеческие мышцы и кости переплетались с тонкими светящимися нитями — «каналами душ». Рядом с чернильницей стояла массивная ступка из метеоритного железа, в которой поблескивала недотертая пыль драгоценных камней.
Единственным источником света были несколько парящих под потолком магических сфер, испускающих мягкое, пульсирующее сияние, и догорающий камин, в котором пламя имело странный, синеватый оттенок.
За столом, погруженный в изучение древнего манускрипта, сидел учитель. Его длинные белые волосы каскадом спускались на плечи, серебрясь в свете сфер, и были перехвачены на лбу тонким кожаным шнурком с единственным черным камнем. Его лицо, исчерченное глубокими морщинами, напоминало старую карту, где каждая линия была памятью о спасенной жизни или неминуемой потере.
Когда он поднял голову, Марк невольно замер. У старика были сиреневые глаза — глубокого, мистического оттенка, какой бывает у неба в сумерках перед грозой. В них не было высокомерия, лишь бездонный, мудрый взгляд, проникающий под самую кожу. Казалось, он видел не просто тело чужака, а каждую его клетку, каждую искру чужеродной энергии, принесенной из другого мира.
Старик был облачен в тяжелый черный плащ, подбитый мягким мехом. Ткань плаща была настолько темной, что поглощала свет, и лишь по краям шел едва заметный узор, вышитый серебряной нитью — символы равновесия между жизнью и прахом. Его руки, узловатые и бледные, но удивительно спокойные, лежали на столе, а на одном из пальцев тускло поблескивал перстень с печатью Мортума.
— Проходи, Марк, — голос целителя был негромким, но глубоким, как эхо в пещере. — Я ждал того, кто лечит плоть без помощи магии. В нашем мире теней это знание ценнее любого золота.
Он жестом пригласил парня сесть.
Саймон и Лукас стояли неподалёку, у массивного стола из оникса, уставленного сложной системой колб и трубок. Между ними висело рабочее напряжение, разбавляемое лишь тихим бульканьем изумрудной жидкости.
Саймон, чьи густые серые кудри забавно пружинили при каждом движении, сосредоточенно помешивал раствор. Его необычные глаза — правый чисто-белый, а левый ярко-красный — внимательно следили за реакцией. Он был воплощением дисциплины, в отличие от своего напарника.
Лукас, белые волосы которого мягкими прядями рассыпались по плечам, выглядел как уменьшенная копия своего деда. Те же сиреневые глаза, та же хрупкая стать, но куда меньше уверенности в руках. Он был чуть ниже Саймона и постоянно кутался в свой тяжелый темный плащ, словно тот мог защитить его от собственных ошибок.
Раздался резкий звон. Стеклянные осколки брызнули в стороны, а по полу пополз едкий фиолетовый дым. Лукас замер, нелепо занеся руку над тем местом, где секунду назад стояла колба.
Саймон даже не вздрогнул. Он медленно, с глубоким вздохом, закрыл лицо рукой, прижав ладонь к разноцветным глазам. Его плечи устало опустились.
— Лукас… это была третья за утро. Мы скоро начнем варить зелья в ладонях, потому что посуда закончится, — глухо произнес он из-под ладони.
Старый целитель лишь едва заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от Марка.
— Оставь его, Саймон. Пустота в его руках сегодня сильнее, чем обычно. Приберись и начни заново.
Затем старик вновь обратился к Марку:
— Ты хотел рассказать о себе. О мире, где жизнь не зависит от искр эфира.
Марк сглотнул, чувствуя на себе взгляды учеников — даже Саймон опустил руку и теперь с любопытством рассматривал чужака.
— Я… я из места, которое мы называем Землёй, — начал Марк, подбирая слова. — Я учусь на врача. Но у нас нет магии. Мы лечим людей с помощью химии, биологии. Мы знаем о микроорганизмах, которых нельзя увидеть глазом, о клетках, о том, как работает каждый нерв. Для нас тело — это сложнейший механизм, а не сосуд для магии. Если сердце останавливается, мы не взываем к теням, мы заставляем его биться физически.
Ученики переглянулись. Лукас, забыв про осколки, восторженно прошептал:
— Лечить без магии? Но как удержать душу в теле, если нет привязки?
Целитель поднял руку, призывая к тишине. Его глаза светились интересом.
— То, что ты называешь биологией, для нас — забытый язык, — произнес старик. — Позволь мне объяснить, почему твоё появление здесь — не просто случайность.
Он встал, и его черный плащ тяжело коснулся пола. Старик подошел к окну, за которым над Мортумом клубились вечные пепельные облака.
— В этом мире, Этерниуме, всё держится на балансе Столпов. Мортум — это Столп Смерти и Памяти. Мы не просто «упыри», как нас называют фанатики из Гелиоса. Мы — хранители того, что остается от мира. Илария собирает души павших не ради забавы, а чтобы их энергия не разрушила ткань реальности. Но Мортум болен. Наша магия некромантии истощает живую плоть. Мы можем поднять мертвого воина, но не можем заживить рану ребенка так, чтобы она не начала гнить от избытка темной энергии.
Он повернулся к Марку, и его взгляд стал пронзительно серьезным.
— Мои ученики, Саймон и Лукас, пытаются найти баланс. Мы ищем способ лечить так, чтобы не превращать живое в тень. То, что ты знаешь о клетках и естественных законах жизни — это недостающий элемент. Если мы объединим твою медицину и наше знание душ, мы сможем создать то, чего Этерниум не видел тысячи лет. Мы сможем по-настоящему исцелять, а не просто отсрочивать конец.
Лукас подошел ближе, его глаза сияли.
— Ты сможешь научить нас? Видеть мир так, как видишь ты? — спросил он, почтительно глядя на Марка.
Саймон фыркнул, но в его взгляде больше не было пренебрежения.
— Сначала научи его не бить колбы, — буркнул он, но тут же добавил, обращаясь к Марку: — Если ты действительно знаешь, как восстановить ткани без риска некроза… то Кассиан и Илария не зря за тебя зацепились. Ты — наше самое опасное и самое ценное лекарство.
Марк посмотрел на свои руки — обычные руки студента, которые еще вчера держали только скальпель и учебник. Здесь он впервые понял, что его знания — это магия, о которой они даже не мечтали.
Тишину кабинета прервал резкий, надрывный стук в тяжелую дубовую дверь. Она распахнулась прежде, чем старик успел разрешить войти. На пороге стоял гвардеец в черных доспехах, его дыхание было тяжелым, а из-под шлема стекала струйка пота.
— Мастер Сильван! — выдохнул он, обращаясь к целителю. — Разведчики вернулись из пограничья с Гелиосом. У них «световой ожог». Третий уровень скверны. Магия теней не справляется, раны начинают… осыпаться прахом.
Сильван — так звали целителя — мгновенно преобразился. Его мудрая медлительность исчезла, уступив место ледяной собранности.
— В лазарет. Живо! Саймон, неси набор из обсидиана. Лукас… — он бросил взгляд на внука, который всё еще сжимал в руке тряпку, — просто не упади в обморок. Марк, идешь со мной. Покажешь, на что способен.
Лазарет находился неподалёку. Это был длинный зал, где на каменных плитах лежали трое воинов. От их ран исходило странное, болезненное золотистое сияние. Кожа вокруг порезов была не воспаленной, а сухой и серой, как старая бумага, и она буквально рассыпалась мелкими чешуйками.
— Гелиос… — прошипел Саймон, его красный глаз гневно вспыхнул. — Их магия света выжигает саму суть жизни в наших телах.
Сильван подошел к первому раненому и простер над ним руки. Между его ладоней потекла густая фиолетовая дымка. Он пытался «сшить» края раны тенями, но как только магические нити касались золотистого ожога, они испарялись с шипением, а воин кричал от боли.
— Стой! — Марк не выдержал и шагнул вперед, забыв о субординации. — Вы делаете только хуже! Вы пытаетесь лечить магией то, что физически уничтожило структуру ткани. Вы забиваете рану энергией, а клеткам не за что зацепиться, чтобы начать деление.
Целитель остановился, его сиреневые глаза вопросительно уставились на Марка.
— Что ты предлагаешь?
— Саймон, у вас есть чистый спирт? Или крепкая настойка хвои? И самая острая сталь, какая есть, — Марк быстро закатал рукава своей рубашки. — Мне нужно убрать «мертвое», чтобы «живое» могло дышать. И нам нужно промыть это, чтобы убить заразу, которую они принесли.
Саймон мгновенно подал ему тонкий нож из темного металла. Лукас, бледный как полотно, держал чашу с прозрачной жидкостью, его руки дрожали, но на этот раз он стоял крепко.
Марк начал работать. Он действовал уверенно, отсекая серые, омертвевшие края кожи. Для местных это выглядело как кощунство — резать живую плоть без магии. Но он объяснял каждое движение:
— Смотрите, это не проклятие, это некроз. Золотое сияние Гелиоса — это как радиация или химический ожог. Оно разрушило белок. Мы убираем барьер, а теперь… Мастер Сильван, теперь дайте свою магию, но не в рану, а в кровоток. Заставьте его сердце гнать кровь быстрее. Кровь сама принесет строительный материал для заживления.
Целитель прислушался. Он приложил пальцы к шее воина, направляя мягкий импульс тени прямо в сосуды. Края раны, очищенные Марком, внезапно порозовели.
— Смотрите! — выдохнул Лукас. — Она не рассыпается!
Через час все трое воинов были перевязаны чистой тканью. Золотистое сияние погасло, уступив место нормальному, здоровому сну.
Саймон вытирал окровавленные руки полотенцем, глядя на Марка с нескрываемым уважением.
— Значит, «невидимые монстры» и «клетки»… — пробормотал он. — Никогда бы не подумал, что обычный нож может быть эффективнее заклинания пятого круга.
В этот момент в дверях лазарета возникла высокая фигура. Черный плащ с меховой оторочкой, холодные глаза и аура такой силы, что воздух, казалось, стал гуще.
Он молча наблюдал за финалом процедуры. Его взгляд скользнул по спасенным воинам, по уставшему Марку и остановился на Сильване.
— Я вижу, «ресурс» нашел применение быстрее, чем я ожидал, — голос Валериана был подобен шелесту чешуи змеи. Он подошел к Марку почти вплотную, возвышаясь над ним. — Мастер целитель, каков вердикт?
Сильван медленно поклонился принцу.
— Этот юноша принес в Мортум то, чего нам не хватало тысячи лет, Валериан. Он принес понимание того, как работает сама жизнь, без костылей магии. С его помощью мы сможем не просто поднимать мертвых… мы сможем не давать им умирать.
Валериан едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке не было тепла.
— Хорошо. Потому что Гелиос объявил Священный Поход. Через неделю их армия будет у границ Пепельного Леса. Марк, теперь ты принадлежишь не только лазарету, но и моему штабу. Саймон, Лукас — вы будете его руками и ушами.
Принц повернулся к Марку, его глаза сузились.
— Готовься, лекарь. Тебе придется учить моих Жнецов не только убивать, но и выживать там, где свет выжигает саму душу. И не вздумай разочаровать меня.
Когда Валериан вышел, в лазарете воцарилась тишина. Лукас тихо сел на табурет, переводя дух.
— Нам конец, да? — спросил он, глядя на Марка.
— Нет, — Марк посмотрел на свои руки, которые всё еще немного подрагивали. — Мы просто поменяем правила этой войны.
Саймон подошел к нему и положил руку на плечо.
— Научишь меня этой твоей… «анатомии»? Мне всегда было интересно, что там внутри, за пределами теней.
Марк кивнул. Он понял, что его жизнь в Кембридже осталась в другом мире, но здесь, в мрачном Мортуме, он наконец-то начал понимать, что значит быть настоящим врачом.
Слухи о том, что «чужак из Разлома» сотворил в лазарете, разлетелись по Пепельному замку быстрее, чем оседает пыль после бури. Сильван еще заканчивал диктовать Саймону новые рецептуры, основанные на медицинских терминах Марка, когда в дверях возникла фигура в черном.
Илария вошла без предупреждения. Её глаза цвета лунного камня встретились с темно-карими Марка.
— Оставь инструменты, лекарь. Кассиан требует нас к себе. Немедленно.
Марк вытер руки ветошью, чувствуя, как внутри нарастает знакомое напряжение.
— Мы же виделись с принцем вчера. Он довольно ясно дал понять, что я под его личной протекцией в ведомстве Сильвана.
— Вчера ты был для него просто странным гостем из другого мира, — отрезала Илария, поправляя перевязь с душами. — А сегодня Сильван отправил ему доклад о том, что ты «вырезал свет» из плоти живого воина без капли магии. Теперь ты — по-настоящему стратегический козырь.
Они прошли через анфиладу залов, где обсидиановые стены отражали их шаги глухим, зловещим эхом. Наследный принц Кассиан ждал их в малом кабинете. В отличие от официального приема накануне, сегодня он выглядел более приземленно: на столе лежали развернутые карты из тонкой кожи, а сам принц был без короны, в простом темном камзоле с серебряным шитьем.
Кассиан поднял взгляд. В его черных глазах, напоминающих ночное грозовое небо, читалась глубокая работа мысли.
— Проходите. Илария, прикрой дверь.
Принц дождался тишины и заговорил, обращаясь прямо к Марку:
— Вчера, когда мы встретились впервые, я полагал, что ты — лишь напуганный юноша с необычным багажом знаний. Но сегодняшний доклад целителя заставил меня пересмотреть приоритеты. Он утверждает, что ты остановил «световой распад» с помощью обычной стали и спирта.
— Я просто удалил некроз, Ваше Высочество, — спокойно ответил Марк, хотя сердце колотилось о ребра. — Свет Гелиоса для ваших людей работает как радиация или химический ожог. Если убрать пораженные ткани, организм начнет восстанавливаться сам.
— «Сам», — Кассиан задумчиво коснулся пальцами карты. — В Мортуме никто не верит в слово «сам». Мы привыкли, что за жизнь нужно платить магией теней. То, что ты предлагаешь — это революция. И это делает тебя опасным для моих врагов и слишком ценным для моих союзников. Мой брат, Валериан, уже точит зубы. Он видит в тебе способ создать «армию, которую нельзя убить». Он хочет забрать тебя в свои подземелья, чтобы ты искал способы усилить его Жнецов. Я не позволю ему этого. Но я также не могу оставить тебя в тишине кабинетов Сильвана.
Кассиан перевел взгляд на Иларию:
— Завтра на рассвете вы выступаете к Южной Заставе. Марк должен обучить полевых лекарей своим методам там, в самом эпицентре Священного Похода. Если солдаты перестанут бояться «светового распада», это изменит ход войны.
— Нас будет слишком мало для охраны такого «ресурса», — заметила Илария, нахмурившись.
— Ты пойдешь не одна, — ответил Кассиан. — С вами отправятся Саймон и Лукас — Сильван хочет, чтобы его ученики переняли знания Марка в полевых условиях. И я вызываю члена твоего отряда — Сандра.
Илария заметно вздрогнула при упоминании этого имени. Сандр был одним из немногих выживших из её прежнего отряда — молчаливый, опытный воин, чье тело было покрыто шрамами не меньше, чем тело самой Иларии. Он был единственным, кому она доверяла так же, как себе.
— Сандр уже в замке? — спросила она тише.
— Ждет вас у конюшен, — кивнул Кассиан. — Он будет твоим вторым мечом. Его задача — прикрывать Марка, пока ты ведешь бой.
Принц подошел к Марку и на мгновение положил руку ему на плечо. Ладонь принца была тяжелой и прохладной.
— Вчера я обещал тебе жизнь. Сегодня я прошу тебя спасти жизни моих людей. И береги Лукаса — Сильван не переживет потери внука.
Когда они вышли из кабинета и направились к выходу из внутреннего двора, в тени одной из колонн они увидели молодого человека. Высокий, широкоплечий, в потертом кожаном доспехе поверх черной кольчуги. Его лицо пересекал старый шрам, а взгляд был тяжелым и спокойным, как у человека, видевшего слишком много смертей.
— Илария, — негромко произнес он, кивнув Жнецу. Это был Сандр. Его голос звучал как хруст подсохшей земли.
Затем он перевел взгляд на Марка, оценивающе оглядев его щуплую по меркам Мортума фигуру.
— Значит, это и есть наш «чудотворец»? Надеюсь, ты бегаешь быстрее, чем кажется, парень. Гелиос не любит, когда у них забирают добычу.
Марк лишь кивнул, чувствуя, как его команда обретает форму. Илария — его тень, Сандр — его щит, Саймон и Лукас — его ученики.
Вчера Сандр не казался ему таким воинственным.
Где-то наверху, за узким окном, Валериан наблюдал за ними, сжимая в руке рукоять кинжала.
— Южная Застава… — прошептал он с холодной усмешкой. — Иди, Марк. В огне войны твои идеалы сгорят первыми, и когда ты останешься один среди пепла, ты поймешь, что единственный, кто может дать тебе истинную власть над смертью — это я.
Рассвет над Этерниумом обещал быть кровавым.
Кассиан тяжело оперся ладонями о стол, его взгляд замер на точке, где границы четырех королевств сходились в сложном узле.
— Ваша задача сложнее, чем просто дойти до передовой, — произнес Кассиан, и его голос в тишине кабинета прозвучал как удар колокола. — Если ты, Марк, хочешь лечить моих людей так, как ты лечил их сегодня, тебе нужны инструменты. В Мортуме нет стерильной стали и линз, способных увидеть «микромонстров», о которых ты говорил Сильвану. Поэтому ваш путь к Южной Заставе будет лежать через весь Этерниум.
Марк нахмурился, чувствуя, как план путешествия разрастается.
— Но разве это не опасно? Мы ведь враги для большинства.
— Именно поэтому с вами идет Илария и её лучший выживший боец, — Кассиан кивнул на дверь, за которой ждал Сандр. — Сначала вы отправитесь в Аэрис.
Илария резко вскинула голову.
— К Небесным торговцам? Зачем?
— Чтобы выжить в Гелиосе, вам нужны летучие материалы и очищенный эфир, который есть только на парящих островах, — пояснил принц. — Без них ваши лекарства превратятся в яд в зоне светового излучения. Илария, у тебя есть старые связи в Аэрисе. Используй их.
Принц перевел палец на серую зону на карте — Феррум.
— Оттуда вы спуститесь в Железный Предел. Марк, ты сказал Сильвану, что тебе нужны инструменты из «нержавеющей стали» и оптические приборы. Только мастера Феррума способны выковать это по твоим чертежам. Они презирают нашу магию, но они уважают науку и точные расчеты. Твои знания — это валюта, которой вы оплатите их работу.
— Значит, мы пересечем весь мир, — тихо подытожил Марк. — Из вечной тени — в облака, из облаков — в дым заводов, и только потом — в испепеляющий свет.
— Это единственный путь, — отрезал Кассиан. — Если вы пойдете сразу в Гелиос, вы будете безоружны против их «Священного Похода». Идите. Сильван уже готовит Саймона и Лукаса.
У выхода из замка их ждала небольшая группа. Сандр стоял, прислонившись к обсидиановой колонне. Увидев Иларию и Марка, он оттолкнулся от камня и поправил тяжелый щит за спиной. Шрам на его лице дернулся в подобии усмешки.
— Слышал, мы летим в Аэрис? Надеюсь, у тебя, лекарь, крепкий желудок. Высота не щадит новичков.
Рядом суетились Саймон и Лукас. Саймон сердито заталкивал в сумки медные реторты, а его красный и белый глаза лихорадочно блестели от предвкушения. Лукас, бледный, но решительный, прижимал к груди старый атлас деда.
— Дедушка Сильван сказал, что в Ферруме мы сможем увидеть «машины, которые дышат», — прошептал Лукас Марку. — Это правда?
— Похоже, нам обоим предстоит много открытий, Лукас, — ответил Марк, чувствуя, как страх перед неизвестным смешивается с азартом исследователя.
Илария вышла вперед, её аура Жнеца на мгновение подавила шум сборов.
— Слушайте меня. Путь в Феррум лежит через окраины Аэриса. Мы идем туда не как гости, а как тени. Сандр прикрывает тыл. Саймон, Лукас — следите за сохранностью реактивов. Марк… ты идешь в центре. Если с твоей головы упадет хоть волос, мы все станем коллекцией душ для Валериана.
Марк обернулся и посмотрел на высокие шпили замка. В одном из узких окон он заметил силуэт. Валериан стоял там, скрестив руки на груди.
«Черный Змей» не просто наблюдал. Он ждал. Он знал, что Марку придется столкнуться с опасностями, которые могут сломить его быстрее, чем пытки.
— В путь, — скомандовала Илария.
Группа двинулась в сторону Пепельного леса, туда, где за горизонтом начинались цепи гор, ведущие к небесным причалам Аэриса. Марк шел вперед, сжимая лямки рюкзака, в котором лежал обычный земной фонендоскоп — его единственный мостик с домом и его самое сильное оружие в этом безумном мире Четырех Столпов.
Глава 5
Дорога через Пепельный лес была безмолвной. Здесь не пели птицы, а ветер лишь лениво перекатывал серые хлопья по обсидиановой крошке тропы. Марк шел в центре группы, стараясь не отставать от размашистого шага Сандра.
— Ты дышишь слишком часто, Марк, — не оборачиваясь, бросил Сандр. Его голос звучал как хруст сухих веток. — Экономь силы. В горах Аэриса воздух станет тонким, как бумага. Если выдохнешься здесь, там просто упадешь со скалы.
Марк попытался выровнять дыхание, подавляя желание поправить лямку тяжелого рюкзака.
— У нас это называется гипоксией, — пробормотал он. — Я знаю теорию, но… на практике мой организм привык к более плотной атмосфере.
— Твой «организм» слишком нежен для этого мира, — подал голос Саймон. Он шел чуть поодаль, придерживая сумку с реактивами так бережно, словно там лежали яйца дракона. Его красный глаз лихорадочно блестел в сумраке леса. — Но если ты научишь меня, как заставить легкие качать кровь эффективнее, я прощу тебе твою медлительность.
— Перестань, Саймон, — Лукас едва не споткнулся о выступающий корень, но вовремя ухватился за плечо друга. — Марк спас тех воинов. Дедушка Сильван сказал, что мы должны у него учиться, а не ворчать.
— Я не ворчу, я констатирую факты, — Саймон дернул плечом, но руку Лукаса не сбросил. — Чтобы дойти до Феррума, нам нужно не просто «учиться», нам нужно выжить. А в Аэрисе нас не сильно уж любят. Мы для них — «грязные некроманты», пахнущие тленом.
Илария, шедшая впереди, резко остановилась. Она обернулась, и её взгляд цвета лунного камня заставил всех замолчать.
— В Аэрисе мы будем пахнуть не тленом, а золотом Кассиана, — холодно произнесла она. — И за это золото они продадут нам хоть родную мать, не то что эфирные материалы. Сандр, проверь периметр. Чувствую чужой след.
Сандр мгновенно растворился в тенях между деревьями, двигаясь с пугающей для такого крупного мужчины бесшумностью. Илария подошла к Марку. Она была на полголовы ниже его, но от её присутствия веяло такой силой, что парню захотелось отступить на шаг.
— Ты боишься, — это был не вопрос. Она смотрела прямо в его карие глаза.
— Глупо отрицать, — честно ответил Марк. — Я медик, Илария. Моя самая большая опасность в Кембридже — это провалить экзамен по фармакологии или получить выговор от профессора. Я не готов к войне королевств.
Илария на мгновение задержала взгляд на его руках.
— Твои руки не дрожали, когда ты резал плоть в лазарете Сильвана. Считай, что Этерниум — это твой операционный стол. Если будешь медлить или сомневаться — «пациент» умрет. А пациент в данном случае — все мы.
Она потянулась к его рюкзаку и одним движением перетянула ремни так, чтобы вес распределился правильнее. Марк почувствовал, что дышать стало легче.
— Спасибо, — тихо сказал он.
— Не благодари. Ты нужен нам живым, чтобы Лукас не плакал по ночам, а Саймон не возомнил себя величайшим целителем всех времен.
Сандр вернулся так же внезапно, как исчез.
— Разведчики Валериана, — коротко бросил он. — Трое. Идут параллельным курсом. Нападать не решаются, просто следят. Принц-Змей не доверяет приказу брата.
— Валериан хочет знать, дойдем ли мы до Аэриса, или «ресурс» сломается на первом же подъеме, — Илария сжала рукоять меча. — Пусть смотрят. Нам нужно добраться до «Когтя Грифона» до темноты. Оттуда начнется подъем.
— Марк, — Лукас подошел ближе, его сиреневые глаза светились любопытством. — А в твоем мире… там тоже есть принцы, которые хотят всех убить?
Марк грустно улыбнулся, глядя на пепельное небо.
— У нас нет магии, Лукас. Но люди везде одинаковы. Кто-то строит больницы, а кто-то ищет способы открыть Разлом, чтобы принести больше оружия. Мой мир не лучше этого. Он просто… понятнее.
— Ничего, — Саймон вдруг хлопнул Марка по плечу, отчего тот едва не упал. — Когда мы доберемся до Феррума и ты покажешь их механикам свои чертежи, они сойдут с ума. А я буду стоять рядом и делать вид, что всё это время знал, что такое «микроскоп».
Марк рассмеялся, и этот звук, такой живой и чуждый вечному сумраку Мортума, заставил даже Сандра одобрительно хмыкнуть.
Группа двинулась дальше. Впереди из тумана начали проступать острые пики гор, за которыми скрывались парящие острова Аэриса. Первый Столп был впереди, и Марк чувствовал, что с каждым шагом «нежный студент» внутри него понемногу уступает место человеку, которому предстоит лечить целый мир.
Привал устроили в «Когте Грифона» — узком скальном выступе, защищенном от ветра нависшей глыбой. Дальше тропа уходила круто вверх, в разреженный воздух и вечный туман, за которым скрывались причалы Аэриса.
Сандр развел небольшой костер. В Мортуме пламя имело синеватый оттенок и почти не давало дыма — идеальное решение для тех, кто не хотел быть замеченным ищейками Валериана.
Сандр сидел чуть поодаль, методично проверяя крепления на своих доспехах. Глядя на его сосредоточенное лицо, Марк заметил, как воин осторожно достал из-за пазухи маленькую деревянную фигурку — кажется, это была птица — и быстро коснулся её губами, прежде чем спрятать обратно. В этом суровом человеке, казавшемся машиной для убийства, вдруг проглянуло что-то глубоко личное, бережно хранимое от чужих глаз.
Лукас уже спал, завернувшись в тяжелый плащ, а Саймон сидел у огня, листая атлас Сильвана. Его красный глаз в свете синего пламени казался угольком.
— Марк, — негромко позвал Саймон, не поднимая головы. — Ты сказал, что сердце — это просто мышца. Но почему тогда оно болит, когда… когда ты теряешь кого-то? Это ведь нелогично с точки зрения биологии.
Марк подсел ближе, чувствуя, как холод гор пробирается под свитер.
— Биология объясняет это выбросом гормонов, Саймон. Стресс, давление… Но ты прав, логики в этом мало. В моем мире говорят, что это цена за то, что мы умеем чувствовать тепло.
Саймон хмыкнул, захлопнув книгу.
— В Мортуме тепло — это дефицит. Возможно, поэтому наши сердца такие… жесткие.
Илария стояла на самом краю выступа, вглядываясь в бездну под ними. Её фигура казалась вырезанной из ночи. Марк подошел к ней, стараясь не шуметь, но она почувствовала его приближение еще до того, как он сделал последний шаг.
— Тебе нужно поспать, лекарь. Завтра воздух станет еще тяжелее, — её голос был ровным, как лезвие ножа.
— Ты сама не отдыхала с момента выхода из замка, — заметил Марк. Он встал рядом, глядя, как далеко внизу проплывают обрывки пепельных облаков. — Твои плечи напряжены так, будто ты держишь на них весь Небесный Свод.
Девушка едва заметно повела плечом.
— Я Жнец. Моя задача — быть начеку. Эмоции и усталость — это мусор, который мешает выполнять долг.
— В моем мире мы называем это «выгоранием», — Марк повернулся к ней. — Ты пытаешься отрицать то, что делает тебя живой. Илария, даже самый лучший клинок ломается, если он слишком жесткий. Ему нужна гибкость. Так и человеку. Позволить себе почувствовать усталость или… страх — это не слабость. Это способ сбросить давление, чтобы не взорваться в самый ответственный момент.
Илария резко повернула к нему лицо. Её глаза блеснули холодом.
— Ты предлагаешь мне сесть и заплакать? Здесь, в пяти часах пути от границы, где за нами наверняка следят? Твои «советы» возможно хороши для твоего мира, Марк. Здесь они смертельны.
— Я не предлагаю тебе плакать, — мягко ответил он, не отводя взгляда. — Я предлагаю тебе перестать притворяться камнем. Ты на пределе, Илария. Просто признай это хотя бы самой себе. Это не сделает тебя плохим бойцом. Это сделает тебя бойцом, который знает свои границы.
Жнец замерла. Она долго смотрела на Марка, словно пыталась найти в его словах подвох, но видела лишь искреннее беспокойство врача.
— Ты очень странный, — наконец произнесла она, отводя взгляд обратно к горизонту. — Пытаешься лечить то, что не болит. Моя сила в том, что я ничего не чувствую. Так было легче… после того, как мой отряд погиб. Валериан научил меня, что чувства — это яд.
— Валериан — манипулятор, — отрезал Марк. — Ему выгодно, чтобы ты была инструментом. Но ты — человек. И если ты не будешь давать выход тому, что у тебя внутри, однажды это выжжет тебя дотла.
Илария ничего не ответила, но Марк заметил, как её пальцы, сжимавшие рукоять посоха, чуть расслабились. Она сделала глубокий вдох — первый по-настоящему полный вдох за весь вечер.
— Спи, Марк, — Тихо сказала она. В её голосе впервые за всё время не было колючего холода. — Я… я присмотрю за горизонтом.
Марк кивнул и отошел к костру. Он видел, как Сандр, приоткрыв один глаз, проводил его внимательным, почти одобряющим взглядом.
Через несколько часов небо начало менять цвет с угольного на нежно-фиолетовый. Группа начала собираться. Когда Марк закидывал рюкзак, к нему подошел Лукас.
— Марк, — прошептал он, указывая на Иларию. — Смотри.
Жнец стояла у края, подставив лицо первому утреннему ветру Аэриса. На её лице не было улыбки, но она больше не выглядела как натянутая струна. Она была похожа на человека, который просто готовится к трудному дню.
— В путь, — скомандовала она, и в её голосе Марк услышал новую нотку — не просто приказ, а уверенность. — Аэрис не любит опоздавших. И Марк…
Она обернулась к нему на мгновение.
— Если я начну «взрываться», обещай, что вколешь мне что-нибудь из своих склянок раньше, чем я это замечу.
Марк улыбнулся:
— Идет. Но, думаю, мы справимся и без химии.
Группа начала подъем. Впереди их ждал Небесный Свод — мир, где земля парила в воздухе.
Глава 6
Спуск из сияющей лазури Аэриса в закопченное чрево Феррума был подобен падению из рая в раскаленную кузницу. Вместо чистого горного воздуха — тяжелый смог, пропитанный запахом мазута и жженого металла; вместо тишины облаков — ритмичный, сводящий с ума гул гигантских паровых поршней, сотрясающий саму почву.
Железный Предел встретил их лязгом механизмов и невыносимым жаром. Здесь магия считалась пережитком прошлого, а единственной силой признавались шестерни, давление пара и точность расчетов.
— Сандр, прикрой тыл. Если увижу, что ты снова считаешь ворон или заглядываешься на местные паровые машины, заставлю чистить доспехи всему отряду до самого Гелиоса, — голос Иларии прозвучал сухо и резко, перекрывая шум улицы.
Она шла впереди, уверенно сжимая свой Жнеческий посох — длинное древко из темного железа, вершину которого венчал кристалл, мерцающий холодным белым светом. Внутри него, словно в ловушке, медленно вращались серые вихри душ.
Сандр, который был на несколько лет старше Иларии и помнил её еще подростком, правда она всегда старалась быть совершенной. Он лишь криво усмехнулся. Молодой человек поправил ремень тяжелого щита и перехватил копье. Несмотря на то что он был её подчиненным, в его движениях не было рабской покорности — только надежность.
— Как скажешь, капитан. Слежу в оба глаза, не ворчи, — ответил он с той особой интонацией, в которой сквозило глубокое уважение друга.
Илария бросила на него строгий, почти ледяной взгляд, но Марк, уже научившийся замечать детали, увидел, как она на мгновение задержала руку на плече Сандра, проверяя, плотно ли сидит его наплечник. Она обожала этого старого волка, он был её единственной связью с домом, но в Мортуме статус капитана Жнецов требовал дистанции, которую она хранила как святыню.
Мастерская Оскара располагалась в самом сердце индустриального сектора, зажатая между двумя огромными плавильными печами. Внутри было жарко, как в пасти дракона. За верстаком, окруженным линзами и горами чертежей, сидел человек с довольно густой щетиной на лице. Его правая рука была полностью механической — сложное сплетение меди и стали, которое двигалось с пугающей точностью.
— Оскар? — позвала Илария, стукнув посохом об пол.
Мужчина поднял голову. Его серые глаза сверкнули из-под густых бровей.
— Племянница? Клянусь ржавчиной, я думал, ты уже давно развеялась пеплом на полях Гелиоса. Зачем ты притащила некромантов в мой честный дом?
— Нам нужна сталь, дядя. И оптика, — Илария кивнула на Марка. — Этот парень из иного мира. Он видит то, чего не видим мы. Ему нужны инструменты, способные победить «световой распад».
Оскар подошел к Марку, его механический протез тихо и угрожающе зажужжал. Он бесцеремонно оглядел студента.
— Хм. Ты пахнешь не эфиром, а формулами. Ну, показывай, что ты там нарисовал, попаданец.
Марк достал из рюкзака чертежи: скальпели с идеальной балансировкой, зажимы и схему микроскопа. Оскар выхватил пергамент. Его лицо, до этого суровое, вдруг озарилось азартом безумного гения.
— Линии… пропорции… Клянусь паром, эти болваны в Аэрисе молятся ветру, но никто не додумался поставить линзы друг против друга, чтобы увидеть саму структуру плоти! Если это сработает, парень, мы перепишем законы физики.
— Вы сможете это сделать? — спросил Марк.
Оскар усмехнулся, хлопнув железной рукой по столу.
— Сделаю лучше, чем на картинке. Но за это ты объяснишь мне, как работает сердце с точки зрения механики. Оставайтесь. Мне нужно три дня.
Вечером, когда мастерская погрузилась в относительную тишину, Марк нашел Иларию на смотровом балконе. Она сидела, прислонив посох к стене. Кристалл в нем едва заметно пульсировал в такт её дыханию.
— Оскар поможет нам, — тихо сказал Марк, присаживаясь рядом. — Ты можешь хотя бы на одну ночь перестать быть «капитаном» и просто отдохнуть. Посмотри на свои руки — ты до сих пор сжимаешь их в кулаки.
— Сандр проверяет периметр, — холодно ответила она, глядя на дымящиеся трубы Феррума. — Кто-то должен быть начеку, пока вы с Саймоном и Лукасом мечтаете о великих открытиях.
— Илария, посмотри на Сандра, — Марк указал вниз, где Сандр о чем-то весело спорил с Саймоном и Лукасом, пытаясь объяснить им устройство парового котла. — Он подчиняется тебе не потому, что боится твоего посоха. А потому, что он верит тебе. Ты не обязана быть для него каменной статуей. Даже сейчас… ты боишься просто улыбнуться, будто это разрушит твою магию. Эмоции — это не поломка механизма, Илария. Это то, что дает нам причину сражаться.
Илария резко повернулась к нему.
— Мой посох питается душами тех, кто уже ничего не чувствует, Марк. В нем нет места «эмоциям». Если я позволю себе чувствовать жалость или усталость, я не смогу забрать следующую душу. Я стану слабой.
— Нет, — Марк осторожно коснулся её ладони, заставляя расслабить пальцы. — Позволить себе быть живой — это самая большая смелость в этом мире. Посмотри на Сандра. Он единственный, кто помнит тебя другой. Позволь ему видеть в тебе человека, а не только Жнеца. Это не сделает тебя хуже как лидера. Наоборот.
Илария хотела вырвать руку, но помедлила. На мгновение в её взгляде цвета лунного камня промелькнуло что-то человеческое, ранимое. Она посмотрела вниз на Сандра, и её лицо на секунду смягчилось.
— Он единственный, кто остался… из тех времен, когда небо над Мортумом не казалось таким тяжелым, — прошептала она. — Но я не могу, Марк. Кассиан доверил мне тебя. Я должна сделать всё как полагается.
Марк вздохнул. Она всё еще считала Кассиана своим идеалом и благородным принцем, не подозревая, какая буря зреет за его спокойной улыбкой.
В это же время, далеко от Феррума, в темных подземельях Пепельного замка, Валериан склонился над перехваченным письмом.
Письмо было скреплено личной печатью Кассиана и адресовано Верховному Жрецу Гелиоса. В нем Наследный принц предлагал сделку: он откроет северные проходы для «карательной экспедиции» света в обмен на признание его единоличным правителем «очищенного» Мортума.
— Значит, «Мир Четырех Столпов», брат? — прошипел Валериан, сжигая письмо в руке. — Ты хочешь сдать наш дом фанатикам, чтобы они выжгли нас изнутри?
Он обернулся к тени в углу комнаты.
— Илария и Марк в Ферруме. Они ничего не знают. Кассиан думает, что отправил их на верную смерть, но он ошибается. Передайте моим людям в Южной Заставе: когда придет время, они должны подчиняться только Марку и Иларии.
Валериан подошел к окну и посмотрел в сторону Феррума.
— Свети, Марк. Твоя наука — это единственное, что не даст Кассиану превратить нас всех в пепел. А я побуду «злодеем» еще немного… пока вы не поймете, кто на самом деле держит нож у вашего горла.
История продолжалась. Герои двигались навстречу опасности, вдохновленные надеждой, которую подарил им предатель, в то время как их единственный настоящий союзник скрывался в тени собственной дурной славы.
Третий день в Ферруме подходил к концу. Воздух в мастерской Оскара был настолько плотным от пара и металлической пыли, что, казалось, его можно было резать ножом. На верстаке, под ярким светом газовой лампы, покоилось творение старого мастера — тяжелый латунный тубус с системой линз, отполированных до зеркального блеска.
— Ну вот, парень, — Оскар вытер замасленную ладонь о фартук и кивнул на прибор. — Я назвал это «Оком Истины». Но если верить твоим чертежам, это просто очень сильное увеличительное стекло.
Марк подошел к столу, его сердце забилось чаще. Он осторожно подкрутил винт из нержавеющей стали — ход был идеально плавным.
— Это микроскоп, Оскар. С его помощью мы увидим врагов, которые меньше пылинки, но опаснее легионов Гелиоса.
Саймон и Лукас тут же прильнули к столу. Саймон рассматривал полировку прибора, а Лукас завороженно касался холодного металла.
— Марк, ты правда покажешь нам «кирпичики жизни»? — прошептал Лукас. — Дедушка Сильван говорил, что жизнь — это неделимая субстанция.
— Жизнь — это порядок, Лукас. Порядок из множества мелких деталей, — Марк достал предметное стекло, на которое заранее нанес каплю крови, смешанную с консервирующим составом Оскара. — Смотрите.
Саймон первым прильнул к окуляру. Его серые кудри забавно подпрыгнули, когда он резко отпрянул, а затем снова приник к линзе.
— Клянусь всеми тенями Мортума… — выдохнул он. — Они… они там. Маленькие розовые диски. Они как будто живые, но… просто плывут.
Илария стояла чуть поодаль, опершись на свой посох. Кристалл на его верхушке пульсировал ровным белым светом, отражаясь в её глазах. Она внимательно наблюдала за восторгом учеников, но в её взгляде всё еще сквозило недоверие.
— И ты думаешь, Марк, что знание об этих «дисках» поможет нам выстоять против Жрецов Света? — её голос прозвучал сухо, но в нем уже не было прежней ледяной насмешки.
— Знание — это единственное, что у нас есть, когда магия дает осечку, — ответил Марк. Он подошел к ней, оставив Саймона и Лукаса спорить у микроскопа. — Илария, посмотри сама. Это не некромантия. Это то, как мы устроены на самом деле.
Она помедлила, затем медленно подошла к прибору. Наклонившись, она замерла на несколько долгих секунд. Марк заметил, как её пальцы, сжимавшие посох, чуть расслабились. Она увидела то же самое — хрупкую, скрытую от глаз гармонию плоти.
— Это… странно, — тихо произнесла она, выпрямляясь. — Это заставляет мир казаться более… уязвимым.
— Именно, — Марк встал рядом, глядя на неё. — Мы все состоим из этого. И мы, и те, кого ты собираешь в свой посох. Понимаешь? Различий между нами гораздо меньше, чем нас учили.
В этот момент к ним подошел Сандр. Он только что вернулся с улицы, его плащ был влажным от мазутного тумана. Он выглядел встревоженным.
— Капитан, — обратился он к Иларии, и хотя голос был привычно хриплым, в нем чувствовалась сталь. — Торговцы на нижних уровнях говорят о движении войск Гелиоса. Говорят, они не ждут весны. Они уже у Южной Заставы.
Илария мгновенно подобралась. Она снова стала тем командиром, которого знал Сандр.
— Значит, время вышло. Оскар, инструменты готовы?
— В лучшем виде, племянница, — Оскар протянул Марку кожаный чехол. — Там скальпели, зажимы и иглы. Сталь Феррума не затупится даже об обсидиан. Береги их, парень. И береги мою племянницу. Она только кажется куском железа, но внутри… — он многозначительно посмотрел на Иларию, — внутри у неё всё еще те самые «розовые диски», о которых ты говорил.
Илария резко отвернулась, скрывая вспыхнувшее смущение за суровым приказом:
— Сандр, готовь повозку. Саймон, Лукас — пакуйте реактивы. Выходим через час.
Когда они покидали Феррум, Марк и Илария оказались на задней платформе парового тягача, который вез их к границе. Огромные трубы заводов оставались позади, сменяясь каменистыми пустошами.
— Ты злишься на дядю? — спросил Марк, глядя на профиль Иларии. Она сидела, обняв свой посох, и смотрела на темнеющий горизонт.
— Он слишком много говорит, — отрезала она. — Ему стоило остаться в Мортуме, а не менять руку на шестерни.
— Он просто любит тебя, Илария. И Сандр любит. Тебе так страшно это признать?
Илария молчала долго, лишь кристалл на посохе тихо гудел.
— В моем мире любовь — это слабое место, за которое враг бьет в первую очередь, — наконец сказала она. — Кассиан учил меня, что долг превыше всего. Я не могу позволить себе… лишнего.
— Кассиан — принц, он мыслит категориями королевств, — Марк осторожно коснулся её руки. — Но ты — не королевство. Ты человек. И если ты закроешься от всех, ты не сможешь стать великим целителем, даже с моими инструментами. Потому что лечить нужно не только тело, но и душу. А как ты вылечишь чужую душу, если свою заперла в подземелье?
Она не выдернула руку. Напротив, её ладонь чуть дрогнула под его пальцами.
— Ты очень упрямый, Марк. Тебе говорили об этом?
— Постоянно, — улыбнулся он.
Они ехали в тишине, не подозревая, что в этот самый миг в Южной Заставе верные люди Валериана уже получили приказ: «Охраняйте лекаря и Жнеца. Кассиан продал их свету, но Мортум своих не бросает».
Валериан, сидя в своих покоях, сжимал рукоять меча. Он знал, что скоро ему придется выйти из тени. Кассиан готовил «очищение» — великую резню, которую он назовет миром. И только этот странный студент-медик и одна упрямая девушка с посохом могли стать тем самым неожиданным фактором, который сломает идеальный план предателя.
— Лети, маленькая птичка, — прошептал Валериан, глядя на карту Этерниума. — Скоро ты поймешь, что настоящие монстры не те, кто собирает души, а те, кто обещает вечный свет.
Глава 7
Путь к Южной Заставе лежал через небесные транзиты Аэриса. После удушливого пара Феррума разреженный воздух парящих островов казался Марку почти стерильным. Группа остановилась в «Приюте Облаков» — перевалочном пункте, висящем на огромных цепях между двумя скалистыми пиками.
Вечер в Аэрисе был пронзительно синим. Марк сидел в углу общей залы, бережно распаковывая «Око Истины». Лукас и Саймон завороженно наблюдали, как парень протирает линзы мягкой замшей.
— В Аэрисе даже тени прозрачные, — проворчал Саймон, поглядывая на магов воздуха за соседними столами. — Не нравится мне это место. Слишком много света, слишком мало почвы под ногами.
Сандр сидел спиной к ним, не сводя глаз с входной двери. Его рука привычно покоилась на рукояти меча.
— Тише, Саймон. Мы здесь только ради эфирных гондол. Утром пересядем на прыгун и через день будем на границе.
Марк поднял глаза и нахмурился:
— А где Илария?
— Сказала, что нужно проверить магические печати на гондоле, — коротко бросил Сандр, но его челюсть чуть заметно сжалась. Он знал больше, чем говорил, но приказ капитана был ясен: не следовать за ней.
Илария стояла на самой дальней смотровой площадке, где ветер свистел между колоннами, а до бездны оставался всего шаг. Её посох был прислонен к парапету, кристалл в нем тускло мерцал, словно чувствуя чужое присутствие.
— Тебе никогда не шел лазурный цвет этого неба, Илария, — раздался за её спиной голос, от которого по коже пробежал холодок. — Он делает твою кожу слишком бледной, почти прозрачной. В Мортуме ты кажешься живой, а здесь… как призрак.
Илария не обернулась. Она знала этот бархатный голос, в котором яд смешивался с медом.
— Что ты здесь делаешь, Валериан? Тебе опасно покидать замок. Кассиан может заметить твоё отсутствие.
Валериан вышел из тени колонны. Он был облачен в легкий черный шелк, расшитый серебром, — наряд, более подходящий для бала, чем для тайной встречи на границе. Его длинные черные волосы были слегка растрепаны ветром, а на лице играла та самая полуулыбка, которая заставляла врагов дрожать, а женщин — терять голову.
— Кассиан сейчас слишком занят примеркой нимба, чтобы следить за своим младшим братом, — Валериан подошел ближе, остановившись в опасной близости. — Я пришел убедиться, что мой самый ценный Жнец еще не уверовал в «святую науку» нашего гостя.
Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся края её плаща. Илария резко отпрянула, схватив посох.
— Не смей. Мы выполняем приказ Наследного принца. Если у тебя есть претензии — высказывай их ему.
Валериан негромко рассмеялся, и этот звук был полон горькой иронии.
— Кассиан… Ах, Илария, ты всегда была такой преданной. Это твоя самая прекрасная и самая опасная черта. Ты веришь в его чистоту так же искренне, как наш Марк верит в свои знания.
Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию. Илария выставила посох между ними, но Валериан даже не взглянул на оружие. Его взгляд, глубокий и темный, как сама бездна, был прикован к её глазам.
— Знаешь, — прошептал он, и его голос стал почти интимным, — я мог бы просто приказать тебе вернуться. Но мне нравится наблюдать за тобой. Ты так стараешься быть ледяной, так тщательно прячешь свою искру… Но я вижу, как ты смотришь на этого лекаря. В твоих глазах появляется жизнь. Это… почти заставляет меня ревновать.
— Уходи, Валериан, — процедила Илария, хотя её дыхание чуть сбилось. — Я не твой инструмент. И уж точно не твоя игрушка.
— Инструмент? — он склонил голову набок. — Нет, Илария. Ты — единственное, что в этом гнилом королевстве еще стоит того, чтобы за него сражаться. Кассиан хочет превратить Мортум в бледную копию Гелиоса. Он хочет отобрать у тебя посох и дать в руки четки.
Он внезапно поймал её взгляд и удержал его.
— Будь осторожна в Южной Заставе. Свет ослепляет, Илария. А когда ты ослепнешь, Кассиан нанесет удар. Помни: когда мир начнет рушиться, я буду единственным, кто предложит тебе руку, а не приговор.
Валериан медленно поднял руку и, прежде чем она успела среагировать, мимолетно, почти невесомо провел тыльной стороной ладони по её щеке.
— До встречи, моя маленькая погибель. Постарайся не погибнуть слишком рано.
Он растворился в тенях так же быстро, как и появился. Илария осталась стоять на балконе, тяжело дыша. Её щека, к которой он прикоснулся, казалось, горела огнем.
Когда она вернулась в приют, Марк всё еще возился с микроскопом. Он поднял голову и сразу заметил её состояние.
— Илария? Ты бледнее обычного. Что-то случилось на причалах?
Илария крепко сжала посох, чувствуя, как внутри всё еще дрожит струна, задетая Валерианом.
— Просто ветер, Марк. В Аэрисе он слишком холодный, — она прошла мимо него к своей комнате, но на пороге остановилась. — И приготовь свои инструменты. Мы вылетаем на рассвете. И… спасибо за то, что ты здесь.
Марк удивленно посмотрел ей вслед. В её голосе прозвучало что-то новое — не страх, но предчувствие большой беды, в которой наука и медицина будут лишь маленькой свечой в наступающей тьме. А далеко внизу, скрытый облаками Аэриса, Валериан уже отдавал приказы своим теням: игра переходила в финальную стадию.
После тайной встречи с Валерианом Илария вернулась в гостевые комнаты «Приюта Облаков» тише тени. Её щека всё ещё горела от мимолётного прикосновения принца, а в ушах набатом звучали его слова о предательстве Кассиана. Она не верила «Чёрному Змею», но семена сомнения были посеяны.
Утром, когда первые лучи солнца Аэриса прорезали сизый туман, группа выдвинулась к «Эфирному Гроту» — лавке Вильяма, второго дяди Иларии. Если Оскар в Ферруме правил металлом, то Вильям был королём незримых субстанций.
По дороге Лукас то и дело спотыкался на прозрачных плитах мостов. Его белые волосы разметались от горного ветра, а сиреневые глаза расширились от высоты.
— Осторожнее, растяпа! — Саймон резко выбросил руку, перехватывая Лукаса за воротник плаща в шаге от края. — Если ты свалишься вниз, я не полезу тебя доставать — эфирные течения там такие, что от тебя и костей не соберут.
— П-прости, Саймон, — прошептал Лукас, восстанавливая дыхание. — Здесь так мало земли под ногами…
Саймон раздражённо фыркнул, поправляя свои серые кудри. Его левый красный глаз сердито сверкнул, но он не выпустил плечо Лукаса.
— На, жуй это, — Саймон грубо всунул парню в руку корень горькой травы. — Это стабилизирует давление. И держись за мой пояс, если ноги не держат. Мне всё равно, что о нас подумают эти надутые маги воздуха, но я не хочу объяснять Сильвану, почему его любимчик стал лепешкой.
Марк, шедший следом, заметил, как Саймон, несмотря на ворчание, перехватил тяжелую сумку Лукаса, добавив её к своему и без того полному рюкзаку. Саймон хотел казаться бездушным инструментом некромантии, но его сердце было гораздо больше, чем он готов был признать.
Они вошли в лавку Вильяма. Внутри пахло озоном и старой кожей. Полки ломились от склянок, в которых бурлила сама жизнь в виде чистого эфира.
Вильям встретил их с изысканной улыбкой. Он был выше Оскара и носил одежды из тонкого синего шелка, а его взгляд был острым, как бритва.
— Илария, — он чуть поклонился девушке. — Оскар прислал вестника. Сказал, ты везешь «человека из легенд», который видит невидимое.
Марк сделал шаг вперед, но тут же замялся под изучающим взглядом Вильяма. Его руки непроизвольно потянулись поправить лямки рюкзака.
Илария резко поставила свой Жнеческий посох между ними. Кристалл на его верхушке вспыхнул холодным белым светом.
— Марк, — её голос был твердым и требовательным. — Перестань сутулиться. Ты сейчас представляешь не только себя, но и всё медицинское искусство своего мира.
— Я просто… я не привык к такому вниманию, — пробормотал Марк.
Илария подошла к нему вплотную, заставляя поднять голову.
— Послушай меня. В Мортуме страх — это то, что убивает быстрее любого меча. Те воины в лазарете Сильвана выжили, потому что ты был уверен в каждом своем движении. Здесь то же самое. Вильям уважает только силу и знание. Покажи ему знание. И не смей извиняться за то, что ты здесь. Ты — лекарь Жнецов. Мы не просим разрешения существовать, мы диктуем свои условия.
Марк глубоко вдохнул, расправил плечи и посмотрел Вильяму прямо в глаза.
— Мастер Вильям, мне нужны эфирные материалы для консервации органических тканей. И я могу показать вам, как ваши субстанции взаимодействуют с клеточной структурой. Это позволит вам создавать эликсиры в десять раз точнее.
Вильям приподнял бровь, а затем медленно улыбнулся.
— Вот это уже другой разговор. Пройдемте в лабораторию.
Пока Марк и Вильям работали над составами, Илария вышла на балкон лавки. К ней подошел Сандр. Он молчал, глядя на проплывающие под ними облака, но его шрам на лице подергивался.
— Ты видела его ночью, — это был не вопрос.
Илария сжала посох.
— Валериан вездесущ, Сандр. Он говорит странные вещи. О Кассиане. О том, что свет Гелиоса ослепит нас.
— Валериан — «Черный Змей», Илария. Он мастер лжи, — Сандр повернулся к ней, его взгляд был полон отеческой тревоги. — Но Кассиан… Кассиан слишком чист для нашего мира. А чистота иногда требует большой крови.
Илария посмотрела на свой посох. Внутри кристалла кружились души, и сейчас они казались ей не грузом, а единственной правдой.
— Нам нужно закончить подготовку, — глухо сказала она. — Скоро мы будем в Южной Заставе. И там нам понадобится всё: и сталь Оскара, и эфир Вильяма, и уверенность Марка.
Она не знала, что в этот момент Валериан уже перехватил тайный приказ Кассиана, направленный к границам Гелиоса. Принц-изгой знал: скоро наступит момент, когда Иларии придется выбирать, и он сделает всё, чтобы она выбрала жизнь, даже если для этого ему придется стать величайшим чудовищем в её глазах.
— Скоро, моя маленькая Жница, — прошептал Валериан, глядя на Аэрис из окна своей быстролетящей тени. — Скоро свет покажет свой оскал, и тогда мы посмотрим, чья медицина окажется сильнее.
Группа Иларии закончила сборы. Вильям передал Марку драгоценные флаконы со стабилизированным эфиром. Лукас, поддерживаемый Саймоном, уже стоял на палубе эфирной гондолы. Впереди был Южный Предел — место, где заканчивались слова и начиналась великая битва за душу Этерниума.
Глава 8
Перед долгой дорогой нужно было отдохнуть. И Лукас предложил навестить его родителей, ссылаясь на их гостеприимность и то, что они всегда готовы помочь. Путь к их дому пролегал через самые живописные кварталы Аэриса. Группа оставила шумные торговые причалы и пересела на небольшую изящную гондолу, которая бесшумно скользила по «воздушным рекам» — невидимым потокам эфира.
Они причалили к частному пирсу из белого мрамора, окруженному зарослями «лунных ив», чьи серебристые ветви свисали до самых облаков. Лукас первым выскочил на берег, его белые волосы развевались на ветру, а в сиреневых глазах светилось нетерпение.
— Мама! Папа! — крикнул он, подбегая к невысокому уютному дому, который казался высеченным из цельного куска жемчуга.
Навстречу вышли Элиас и Элара. Увидев сына, они замерли на мгновение, а затем бросились к нему. После долгих объятий Элара перевела взгляд на гостей.
— Добро пожаловать в наш дом, — тепло произнесла она, хотя её взгляд невольно задержался на черных плащах и грозном Жнеческом посохе Иларии. — Проходите, ужин уже готов.
Вечер выдался на редкость спокойным. Они сидели на широкой террасе, уставленной горшками с поющими цветами, которые издавали нежный мелодичный звон при каждом дуновении ветра. Элара накрыла стол: запеченные в меду плоды, свежий сыр и ароматный хлеб.
— Кушай, Саймон, — Элара ласково пододвинула тарелку к кудрявому юноше. — Лукас в письмах часто писал, что ты его лучший друг и наставник.
Саймон замер, глядя на еду. Он был лишь немногим старше Лукаса, но в его взгляде читалась усталость и недоверие. Обычно едкий и колючий, здесь, под ласковым взглядом матери друга, он вдруг ссутулился.
— Я не знал своей матери, — тихо сказал Саймон, и его голос в вечерней тишине прозвучал удивительно чисто. — Дедушка Сильван нашел меня в корзине у ворот своего лазарета в Мортуме. Я был совсем крошечным, завернутым в обрывки её старого белого плаща.
Он поднял взгляд, демонстрируя свои глаза.
— Сильван рассказал мне правду позже. Мой левый глаз — красный — достался мне от матери. Она была из Гелиоса, но получила алый окрас глаз то ли из-за того, что была осквернена моим так называемым отцом, то ли с ней что-то произошло ещё на родине. Сильван говорил, что она была в первую их встречу в потрепанной, но в дорогой светлой одежде. Да, она бросила меня только успев родить, но учитель говорил, что эта девушка была полна отчаяния. Её сложно винить в чем-то. А правый, белый… он как раз от отца, местного жителя Мортума, который воспользовался моей матерью и бросил её умирать. Я никогда не видел их лиц, но каждый раз, глядя в зеркало, я вижу два мира, которые ненавидят друг друга.
Лукас осторожно положил руку на плечо Саймона. Тот дернул щекой, но не отодвинулся. Марк, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как в горле встает ком.
— В моем мире, — подал голос Марк, стараясь поддержать Саймона, — цвет глаз не определяет судьбу. Мы верим, что человек сам выбирает, кем ему быть.
Илария одобрительно посмотрела на Марка. Она видела, как этот парень меняется, но остаётся при этом таким же внимательным и добрым.
— Твои слова звучат всё увереннее, лекарь, — заметила она. — Это хорошо. Завтра нам понадобится твоя твердость.
Уют посиделок был разрушен грубо и внезапно. Со стороны сада послышался звон бьющегося стекла и надменный хохот. На террасу ворвались трое молодых магов воздуха в сияющих золотых доспехах.
— Элиас! — прокричал лидер, высокий блондин с презрительной гримасой. — Поступил сигнал, что ты принимаешь у себя отбросов из Мортума. В нашем «Квартале Чистого Неба» не место тем, кто возится с мертвецами. Сдавай их страже, или мы обрушим твой дом в бездну!
Элара вскрикнула, прижимаясь к мужу. Лукас мгновенно вскочил, заслоняя родителей.
Марк почувствовал, как внутри него поднимается холодная, расчетливая ярость. Он вспомнил наставления Иларии: «Ты — голос науки. Не смей извиняться». Он медленно встал, отодвигая стул, и вышел вперед, преграждая путь магам.
— Прежде чем вы примените свою магию, — голос Марка был ледяным и твердым, как сталь скальпеля, — советую вам обратить внимание на цвет ваших склер. У всех троих — ярко выраженная желтушность и тремор пальцев. Это прямые признаки токсического поражения печени от неумеренного потребления ваших «эфирных нектаров».
Маги замерли, опешив от непонятных, но пугающих слов.
— Еще один резкий выброс энергии, — продолжил Марк, делая шаг к лидеру, — и ваши почечные каналы просто закроются под давлением магического резонанса. Вы хотите, чтобы я вскрыл ваши вены прямо здесь, чтобы спасти вас от внутренней интоксикации? Или вы предпочтете уйти и начать курс детоксикации, пока ваши легкие не превратились в труху?
— Что за бред ты несешь, червь?! — взревел маг, вскидывая руку, в которой заискрился воздушный вихрь.
В этот момент Илария, сидевшая до этого неподвижно, плавно поднялась. Она даже не коснулась посоха рукой — она просто топнула ногой по плитам террасы.
Кристалл на её Жнеческом посохе вспыхнул яростным, неземным белым светом. Температура мгновенно упала, по белым стенам дома пополз иней, а из самого посоха вырвался глухой, замогильный гул тысяч душ. Тень за спиной Иларии вытянулась, принимая облик гигантского призрачного Жнеца с косой, заслонившего звезды.
— Мой лекарь поставил вам диагноз, — произнесла Илария голосом, в котором вибрировала сама смерть. — Но я не лекарь. Я та, кто заберет ваши души, если они не покинут этот дом через пять секунд. И поверьте, в моем посохе им будет очень тесно. Сандр, начни отсчет.
Сандр, до этого спокойно допивавший чай, мгновенно оказался за спинами магов, обнажив короткий черный клинок.
— Пять… четыре… — пробасил он с хищной усмешкой.
Золоченых аристократов как ветром сдуло. Они бросились к своим полетным дискам, спотыкаясь и роняя перчатки от ужаса. Через мгновение на террасе снова стало тихо.
Илария расслабилась, сияние погасло. Она посмотрела на Марка и в первый раз за всё путешествие открыто, по-настоящему улыбнулась ему.
— «Токсическое поражение печени»? Понятия не имею, что это, но они выглядели так, будто ты проклял их до седьмого колена. Отличная работа, Марк. Ты настоящий Жнец от науки.
— Я просто… применил диагностику, — Марк выдохнул, чувствуя, как дрожат колени, но спину он продолжал держать прямо.
Саймон тем временем подошел к столу и преспокойно взял еще одну булочку.
— В следующий раз, Марк, добавь что-нибудь про «выпадение волос». Маги Аэриса этого боятся больше, чем самой смерти.
Родители Лукаса смотрели на своих защитников с нескрываемым благоговением. Эту ночь они провели в долгих разговорах, узнавая друг друга еще лучше. Они стали семьей, которую не разделяли ни границы королевств, ни происхождение.
А далеко в небесах, притаившись в тени парящей скалы, Валериан наблюдал за ними через кристалл связи.
— Хорошо, Марк. Расти, — прошептал он, и на его губах играла таинственная полуулыбка. — Твоя уверенность — это то, что поможет Иларии пережить то, что я для неё приготовил.
Утром группа покинула гостеприимный дом. Впереди их ждал Южный Предел — последняя остановка перед испепеляющим светом Гелиоса.
Эфирная гондола плавно скользила сквозь облака, покидая гостеприимные пределы Аэриса. Впереди, на горизонте, небо начинало наливаться тяжелым, слепящим золотом — там начинались владения Гелиоса.
Тишину полета нарушил резкий свист. Из облачного слоя, словно хищная птица, вынырнул узкий черный перехватчик. Он шел на сближение с пугающей скоростью.
— К бою! — скомандовала Илария, вскидывая посох. Кристалл мгновенно отозвался белым сиянием.
Сандр выставил щит, закрывая Марка и учеников лекаря, а его копье засветилось стальным блеском. Однако черный корабль не открыл огонь. Он изящно притерся бортом к их гондоле, и на палубу, не дожидаясь швартовки, легко перепрыгнул человек в темных одеждах.
— Какая горячая встреча, — прозвучал знакомый бархатный голос. — Я польщен, что меня ждут с оружием в руках.
— Валериан! — выдохнул Саймон, инстинктивно пряча Лукаса за спину.
— Ты перешел все границы, — Илария сделала шаг вперед, острие её посоха было направлено прямо в грудь принца. — Это нападение на дипломатическую миссию Наследного принца.
Валериан лишь усмехнулся, медленно убирая руки за спину.
— Я здесь не для драки, Илария. Я здесь, потому что без меня вы не пройдете «Солнечные Врата». Кассиан отправил вас на задание, снабдив картами, которые ведут прямиком в ловушку инквизиции. Я иду с вами.
— Исключено! — рявкнул Сандр. — Ты изгой и предатель. Твое присутствие погубит нас всех.
— Мое присутствие — единственный шанс вашего лекаря донести свои склянки до цели, — Валериан перевел взгляд на Марка и подмигнул ему. — Ну что, доктор, готовы изучить анатомию настоящего бога? Потому что в Гелиосе каждый второй считает себя таковым.
Марк, вспомнив уроки Иларии, расправил плечи и посмотрел Валериану прямо в глаза.
— Если вы знаете дорогу и у вас есть информация, которую скрыл Кассиан, — ваш опыт будет полезен. С точки зрения логики, отказ от проводника в неизвестной местности — это самоубийство.
Девушка посмотрела на Марка, затем на Валериана. В группе начался ропот: Сандр был в ярости, Саймон подозрительно щурился. Но Илария, вопреки логике Мортума, коротко кивнула.
— Ты остаешься под моим присмотром, Валериан. Один неверный жест — и я лично отправлю твою душу в Столп Праха.
Ночью, когда гондола вошла в нейтральные воды, Валериан нашел Иларию на носу палубы. Она смотрела на золотистое марево впереди.
— Ты стала доверчивее, — тихо произнес он, становясь рядом. На этот раз он не пытался язвить. — Это влияние лекаря? Или ты наконец начала понимать, что мир не делится на «верность» и «предательство»?
— Ты ничего не знаешь о верности, Валериан, — холодно ответила она.
— Напротив, — он подошел ближе, его плечо почти касалось её. — Я единственный здесь, кто верен Мортуму. Кассиан хочет сделать нас «лучше», стерев нашу суть. А я… я принимаю нас такими, какие мы есть. Со всей нашей тьмой и болью.
Он накрыл её руку своей на поручне гондолы. Илария дернулась, но он крепко удержал её ладонь.
— Илария, — его голос стал непривычно серьезным, лишенным всякого флирта. — Когда мы войдем в Гелиос, не доверяй даже теням. Твоя вера в Кассиана — это твоя самая большая слабость. Он любит идеи, а идеи не умеют сострадать людям.
Он медленно поднес её руку к своим губам, едва касаясь кожи, и посмотрел ей в глаза.
— Ты — сердце этого отряда. Не дай ему разбиться, когда маски упадут.
В этот момент Илария почувствовала странное притяжение к этому человеку, которого должна была ненавидеть. Его харизма была не просто магией — это была искренность изгоя, который видел дно и не испугался.
Позже той же ночью, Илария не могла уснуть. Она решила проверить эфирные двигатели в трюме. Спускаясь по узкой лестнице, она услышала приглушенный шепот.
В темном углу, за ящиками с инструментами Оскара, стоял Сандр. В его руке мерцал маленький кристалл связи — редкая и дорогая вещь, доступная только высшим чинам в замке Кассиана.
— Да, мой Принц, — шептал Сандр, и его голос, обычно такой надежный и родной, сейчас казался Иларии чужим. — Валериан присоединился к нам. Это усложняет задачу, но я прослежу, чтобы он не помешал встрече у Врат. Лекарь в безопасности, он ничего не подозревает. Илария? Она всё еще верна вам. Я доложу, как только мы пересечем границу.
Кристалл погас. Сандр тяжело вздохнул и спрятал его в потайной карман доспеха.
Илария замерла в тени, прижав руку к губам, чтобы не закричать. Сердце в груди зашлось в бешеном ритме, а затем словно покрылось коркой льда. Сандр. Её товарищ, её старый друг, человек, с которым они прошли сотни трудностей и испытаний… он был шпионом Кассиана. Всё это время он доносил на каждый её шаг.
Она медленно отступила назад, стараясь не издать ни звука. Поднявшись на палубу, она глубоко вдохнула холодный ночной воздух. Боль была почти физической — Марк был прав, эмоции действительно могли ранить сильнее меча.
— Илария? — из темноты вышел Марк. Он сразу заметил её состояние. — Ты… ты дрожишь. Что случилось?
Девушка посмотрела на него. На мгновение ей захотелось всё рассказать, уткнуться в его плечо и просто признать, что она не справляется. Но годы тренировок взяли верх. Её лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску Жнеца.
— Ничего, Марк. Просто… ветер Гелиоса начинает кусаться, — она прошла мимо него, крепко сжимая посох. — Иди спать. Завтра нам понадобятся все силы.
Она не подала виду. Ни одним жестом, ни одним взглядом она не показала Сандру, что знает правду. Но внутри неё что-то окончательно сломалось. Теперь она была по-настоящему одна в этом отряде, зажатая между предательством друга, фанатизмом Кассиана и пугающей правдой Валериана.
Единственным, кому она еще могла верить, был этот странный лекарь из другого мира. Чужак, который стал своим.
— Мы дойдем, — прошептала она самой себе, глядя на приближающийся золотой свет Гелиоса. — Но цена будет выше, чем кто-либо из нас ожидал.
Глава 9
Эфирная гондола медленно входила в пограничную зону, где лазурь Аэриса начинала смешиваться с тяжелым, расплавленным золотом небес Гелиоса. Это был «Пояс Заката» — место, где воздух становился плотным и горячим, а свет начинал по-настоящему кусаться.
Для уроженцев Мортума, привыкших к вечным сумеркам, это было физическим испытанием. Лукас щурился, прикрывая глаза ладонью, а Саймон постоянно ворчал, натягивая капюшон глубже на свои разноцветные глаза.
— Это не свет, это яд, — цедил Саймон, проверяя крепления сумок. — Марк, у тебя есть что-нибудь от ожогов? Моя кожа скоро начнет шипеть, как сало на сковороде.
— Я подготовил мазь на основе экстрактов Вильяма, — Марк подошел к другу, протягивая баночку с прохладным зеленым составом. Его движения стали увереннее, голос — спокойнее. Он больше не спрашивал разрешения, он просто выполнял свою работу. — Мажь виски и шею. Это охладит кровь.
Сандр стоял у штурвала, его широкая спина была напряжена. Он выглядел как всегда — надежный, молчаливый защитник. Илария смотрела на него из тени надстройки, и внутри неё всё переворачивалось. Каждый раз, когда он поворачивался и ободряюще улыбался ей, она видела не старого друга, а холодный кристалл связи в его руке. Боль предательства осела в её сердце горьким пеплом, но она научилась дышать сквозь неё. Она не могла позволить себе сорваться — не сейчас, когда враг был и впереди, и за спиной.
— Ты слишком долго смотришь на него, — раздался тихий голос за её плечом.
Валериан прислонился к мачте, скрестив руки на груди. Он не носил капюшона, и золотой свет Гелиоса подчеркивал резкие черты его лица, делая его похожим на хищную статую из черного мрамора.
— Я капитан, я обязана следить за своими людьми, — холодно ответила Илария, не оборачиваясь.
— Твои глаза говорят об обратном, — Валериан подошел ближе. Его присутствие всегда ощущалось как легкое падение температуры. — Ты смотришь на него так, будто ищешь на его шее след от петли. Неужели наша «ледяная леди» наконец-то что-то почувствовала?
Илария промолчала, сжимая посох. Валериан не стал настаивать на ответе. Вместо этого он совершил нечто странное для своего образа «Черного Змея». Он снял свои широкие кожаные наручи и подошел к Иларии сзади.
— Твои руки, — негромко сказал он. — Ты держишь посох так крепко, что костяшки побелели. Свет Гелиоса вызывает микротрещины на коже тех, кто привык к тени. Это больно, хоть ты и не признаешься.
Прежде чем она успела возразить, он взял её ладонь. Его прикосновение было прохладным и удивительно бережным. Он нанес на её кисти странный темный бальзам, пахнущий ночными цветами Мортума.
— Что это? — спросила она, чувствуя, как жжение под кожей мгновенно утихает.
— Маленький секрет, — он чуть дольше задержал её руку в своей, и на мгновение его взгляд стал лишенным всякой насмешки. В нем была глубина и странная, почти печальная нежность. — Я не хочу, чтобы твое оружие выпало из рук в самый неподходящий момент. Тебе еще предстоит много сражаться, Илария. И не все битвы будут на мечах.
Он отпустил её руку и отошел, возвращаясь к своему обычному ироничному тону:
— Марк! Твои познания в медицине — это хорошо, но в Гелиосе верят в «очищающее пламя». Если увидишь жреца в золотом, не пытайся лечить его — попытайся не ослепнуть.
Вечер застал их на привале на небольшом парящем рифе, который служил «буферной зоной» перед самой границей. Это было место, заросшее странными кустами с золотистыми листьями, которые светились в темноте.
Марк развел костер (на этот раз из обычного хвороста, который они прихватили с собой), и группа расположилась вокруг него. Атмосфера была странной: с одной стороны — уют пламени, с другой — незримая стена между всеми участниками.
— Расскажи еще про свой университет, Марк, — попросил Лукас, подвигаясь ближе к огню. — Там правда тысячи книг, и никто не дерется за еду?
— Правда, Лукас, — Марк улыбнулся, очищая яблоко. — Там ценят остроту ума выше, чем остроту меча. Мой профессор всегда говорил: «Самое мощное оружие человека — это его способность сомневаться». Если ты сомневаешься, ты ищешь истину. А если ты уверен во всём — ты просто фанатик.
Сандр, сидевший напротив, хмыкнул.
— В нашем мире сомнение — это лишний вес, парень. Если я буду сомневаться, когда на меня летит грифон, я труп.
Илария посмотрела на Сандра. Слова Марка о «сомнении» сейчас резонировали в ней с невероятной силой. Она сомневалась во всём, во что верила раньше.
— Валериан, а ты? — вдруг спросил Саймон, прищурив свой красный глаз. — Ты же принц. Почему ты здесь, в этой дыре, а не в замке, попиваешь вино?
Валериан, сидевший на краю рифа и глядящий в бездну, не оборачиваясь, ответил:
— Вино в замке стало слишком отдавать кровью. Кассиан любит порядок. Он любит, когда всё на своих местах, как в гербарии. А я… я предпочитаю лес, который растет сам по себе, со всеми его колючками и ядовитыми грибами. Я здесь, потому что Мортум — это не просто Столп. Это свобода быть монстром, если ты того хочешь. А Кассиан хочет сделать нас всех «ангелами» под крылом Гелиоса.
Девушка заметила, как Сандр при этих словах едва заметно вздрогнул. Его рука непроизвольно коснулась потайного кармана. Она почувствовала тошноту, но сохранила лицо.
Когда все начали укладываться, Илария почувствовала, что на её плечи легло нечто тяжелое и теплое. Она обернулась — это был тяжелый плащ Валериана, подбитый мехом теневого волка.
— Ночи в Гелиосе холодные из-за разреженного воздуха, — сказал он, усаживаясь неподалеку. Он не пытался обнять её или сесть ближе. — Спи, моя госпожа. Я возьму первую стражу. Тебе нужно отдохнуть от твоих мыслей. Они слишком громко шумят у тебя в голове.
— Почему ты это делаешь? — тихо спросила она, кутаясь в его плащ, который всё еще хранил тепло его тела и запах горького миндаля.
Молодой человек посмотрел на неё. Огонь оживил серые глаза — в них затанцевали рыжие искорки, будто в глубине притаился угасающий костёр.
— Потому что ты — единственное в этом походе, что еще не прогнило до основания, — ответил он просто. — А я всегда имел слабость к подлинным вещам. И к тебе.
Последняя фраза была произнесена им, словно раскрытие тайны. Никакой реакции от девушки не последовало. «Слишком прямо», — подумал он. Валериан умел выжидать, потому и не собирался торопить её и требовать какого-либо ответа.
Илария закрыла глаза. Она знала, что за ней наблюдает Сандр. Она знала, что где-то там Кассиан ждет новостей. Но сейчас, под плащом «злодея», который заботился о ней больше, чем её «верный» друг, она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
Марк, видевший эту сцену, лишь понимающе кивнул самому себе. Он видел то, чего еще не видела Илария: химия чувств начинала менять их всех, и эта реакция была уже необратима. Группа засыпала, не зная, что завтра утром они пересекут границу, за которой их ждет сияющий рай, готовый стать для них персональным адом.
Пока эфирная гондола Иларии медленно погружалась в золотистое марево на границе с Гелиосом, в самом сердце Мортума, в Пепельном замке, застыло безмолвие.
Кассиан стоял у окна своих покоев. В полумраке зала его фигура казалась высеченной из обсидиана. В черных глазах, глубоких и непроницаемых, словно колодцы, в которых тонет любой свет не было ярости — только пугающая, застывшая решимость человека, который уже всё для себя решил.
Позади него послышались легкие, уверенные шаги. Кассиан не обернулся — он знал эту походку слишком хорошо.
— Ты снова пытаешься разглядеть что-то в тенях, Кассиан? — раздался приятный, чуть насмешливый голос.
Это был Луан, ближайший советник и единственный человек, которого принц мог назвать настоящим другом. Луан был значительно выше Кассиана, его рыжие волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, а голубые глаза светились живым умом и легкой иронией. Он был тем редким человеком, который умел сохранять легкость в общении даже в мрачных сводах Пепельного замка, при этом четко зная границы и никогда не переходя черту дозволенного.
— Я смотрю не на тени, Луан. Я смотрю на то, что придет им на смену, — негромко ответил Кассиан, наконец поворачиваясь к другу.
Луан подошел ближе, его яркий облик контрастировал с монохромной строгостью принца. Несмотря на то что они считали друг друга лучшими друзьями, Луан всегда помнил о статусе Кассиана, но их близость позволяла им говорить без лишних церемоний.
— Есть вести от группы? — спросил Луан, поправляя ремень своего кафтана. — Кристалл Сандра подал сигнал?
— Да. Они миновали Аэрис. И… — Кассиан на мгновение замолчал, его черные глаза сузились. — Мой брат примкнул к ним. Валериан теперь в отряде.
Луан поморщился, его голубые глаза блеснули неприязнью.
— Валериан… При всем моем уважении к его титулу и крови, он как заноза в доспехе. Вечно лезет туда, где пахнет смутой. Ты уверен, что Илария удержит его на поводке? Она предана тебе, но твой брат умеет путать мысли.
— Илария выполнит свой долг, — отрезал Кассиан.
— Ну, раз ты так спокоен, значит, и мне не о чем беспокоиться, — Луан улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Пойдем, Кассиан. Повара приготовили ужин, а вино из южных подвалов само себя не выпьет. Тебе нужно отвлечься. Ты слишком много работаешь над этим «преображением» Мортума.
Кассиан слабо, почти незаметно улыбнулся в ответ. Только с Луаном он мог позволить себе на мгновение расслабить плечи.
— Иди, я приду через минуту. Мне нужно закончить записи.
Когда Луан вышел, Кассиан снова остался один. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, уступая место тяжелой думе. Он не рассказал Луану о своем плане — даже лучшему другу нельзя было доверять тайну такого масштаба. Луан любил Мортум таким, какой он есть, а Кассиан… Кассиан хотел его сжечь, чтобы на пепле воздвигнуть нечто совершенное.
Он подошел к зеркалу и взглянул на свое отражение. Черные волосы, черные глаза — он сам был плотью от плоти этого мрачного королевства, но в душе он уже давно принадлежал свету Гелиоса. Он грезил о дне, когда Столп Праха рухнет, и чистое, беспощадное солнце выжжет скверну некромантии из их жил.
Но когда мысли его возвращались к Иларии, в груди разливалась холодная горечь.
Он знал, что она его не любит. Она уважала его власть, преклонялась перед его волей, но в её взгляде никогда не было того трепета, который он мечтал увидеть. Илария была создана для теней, она была Жнецом до мозга костей.
«Мне жаль тебя, Илария», — подумал он, и в этом было искреннее, болезненное сострадание. — «Тебе придется выйти за меня. Это политический союз, который не изменить. Ты станешь моей королевой в мире, который возненавидишь».
Кассиан понимал, что его чувства к ней — это его величайший провал. Он хотел бы обладать не только её верностью, но и её сердцем, но осознавал, что заставляет её идти по пути, который ей противен. Он видел, как она смотрит на свой посох, как она бережет души внутри него… и он знал, что скоро отнимет у неё всё это.
Его любовь к ней была эгоистичной, собственнической и обреченной. Он не давал ей покоя, её образ преследовал его, но Кассиан был готов пожертвовать её счастьем ради своего видения будущего. Он верил, что «спасает» её, вытаскивая из тьмы, даже если для этого придется сломать её дух.
«Ты поймешь меня позже», — прошептал он своему отражению. — «Когда солнце Гелиоса взойдет над Мортумом, ты поймешь, что я сделал это ради нас».
Черные глаза принца сверкнули фанатичным огнем. Он знал, что делает выбор, после которого пути назад не будет. Ни для него, ни для Иларии, ни для всего их мира.
А в это время на гондоле Валериан, словно чувствуя холодные мысли брата, накинул на плечи Иларии свой плащ. Он видел, как она смотрит в сторону Мортума, и знал: там, в Пепельном замке, её судьба уже была расписана чернилами предательства.
— Спи, — тихо сказал Валериан, присаживаясь рядом с ней. — Завтра свет станет еще ярче. Тебе понадобятся силы, чтобы не ослепнуть.
Илария не ответила, но впервые за долгое время она не стала спорить с «Черным Змеем».
В Пепельном замке вечер догорал в каминах, окрашивая серый камень в багровые тона. Кассиан сидел за небольшим столом в своих покоях, его глаза отражали пляшущие языки пламени. Короткие черные волосы с прямой челкой придавали его лицу строгость, почти аскетичность.
Напротив него, небрежно развалившись в кресле, сидел Луан. Его рыжие волосы, собранные в низкий хвост, ярко пылали в полумраке, а голубые глаза весело искрились. Между ними стояло блюдо с сочной дичью и кувшин старого вина.
— Знаешь, — Луан вертел в руках кубок с вином, его рыжий хвост покоился на плече, а голубые глаза задумчиво блестели. — Я сегодня проходил мимо южной галереи. Портрет твоей матери… ты всё чаще останавливаешься перед ним.
Кассиан замер. Его черные глаза потемнели еще сильнее. На стене висела копия старого полотна — Авира, принцесса Гелиоса. Она была убита, когда Кассиану исполнился всего год. На портрете она выглядела олицетворением чистоты: золотистая кожа, сияющая улыбка, мягкий взгляд. Она была «солнцем», заброшенным в холодный Мортум.
— Отец никогда о ней не вспоминал, — сухо произнес Кассиан. — Когда я спрашивал, он отвечал короткими фразами о «политической необходимости». Ей было всего восемнадцать, когда она родила меня. Ему — двадцать шесть. Он взял её как трофей, как залог мира с Гелиосом, а когда её убили… он даже не надел траур.
— Да, старый король всегда был человеком из железа и пепла, — Луан сочувственно кивнул. — Я слышал от старых слуг, что Авира была слишком милой для этого замка. Она пыталась выращивать здесь цветы света, но они гибли в тумане.
— Зато мачеха прижилась быстро, — в голосе Кассиана промелькнула тень старой обиды. — Через год отец женился на леди из Аэриса, племяннице их короля. Ей было двадцать четыре, она была мудра не по годам. Она родила Валериана и окружила его такой любовью, какую я видел только в книгах. Она воспитывала и меня, была справедлива… но я всегда чувствовал, что я для неё — лишь обязанность, а Валериан — её душа.
Кассиан сжал кулак. Его тяга к Гелиосу, к свету, была не просто планом — это была попытка вернуться к матери, которую он не помнил, к той «чистоте», которой его лишили.
— А помнишь, как тебе было двенадцать, а мне пятнадцать? — Луан отсалютовал кубком. Он решил разрядить обстановку. — Мы тогда только подружились и решили, что Нижние катакомбы — лучшее место для пряток от учителей. Я до сих пор помню, как ты пытался зажечь факел взглядом, а в итоге мы три часа сидели в полной темноте, пока ты не признался, что боишься крыс.
Кассиан едва заметно усмехнулся, и эта улыбка на мгновение стерла с его лица печать власти.
— Я не боялся крыс, Луан. Я боялся, что если мы там умрем, Сильван использует наши скелеты как учебные пособия.
Луан расхохотался, его смех был легким и искренним — только он мог позволить себе так шутить с Наследным принцем.
— И ведь использовал бы! Помнишь, как он нас выудил оттуда за уши? Ты тогда неделю переписывал трактаты о разложении, а я чистил его алхимические котлы. Мы были неразлучны даже в наказаниях. Ты всегда был настолько прилежным, что такие выходки запомнились мной навсегда на подкорке.
— Ты единственный, кто никогда не смотрел на меня как на корону, Луан, — тихо сказал Кассиан, глядя в свой кубок. — Спасибо за это.
Луан посерьезнел, его взгляд стал теплым.
— Ты мой лучший друг, Кассиан. Корона — это просто кусок металла, а ты — это ты.
Их уютный разговор был прерван резким, тяжелым стуком. Двери распахнулись, и в сопровождении двух стражей вошел Сильван. Старый лекарь выглядел бледным, его руки в пятнах от реагентов дрожали.
— Ваше Высочество, плохие новости, — выдохнул он. — Мои приборы в лазарете зафиксировали всплеск «Золотого Резонанса». Гелиос начал процедуру настройки своих Святынь. Если наши люди не успеют войти в город, они могут оказаться в эпицентре очищающего пламени.
Кассиан мгновенно выпрямился, его взгляд снова стал черным и непроницаемым. Мальчишка из катакомб исчез, уступив место будущему правителю.
Рассвет в Гелиосе был ослепительным ударом по глазам. Город состоял из белоснежного мрамора и золота, которое отражало лучи так яростно, что воздух казался расплавленным. Группа Иларии пробиралась через рыночную площадь, стараясь затеряться среди паломников.
— Не смотрите по сторонам, — шептала Илария, кутаясь в плащ. — Мы входим в Верхний Округ. Здесь повсюду шпионы моей тети, Хелены. Она Верховная Жрица и ненавидит всё, что связано с Мортумом. Если она увидит меня здесь…
Она не договорила. Из толпы внезапно вынырнули фигуры в золотых масках. Началась толкотня, паломники закричали. Марка кто-то резко рванул за плечо, в нос ударил едкий запах сонного корня, и мир Марка погас.
Парень пришел в себя в прохладном, затененном месте. Здесь пахло не ладаном, а горькими травами и сыростью. Когда зрение прояснилось, он увидел перед собой женщину.
У неё были длинные белоснежные волосы и ярко-красные глаза, которые горели во мраке, как два рубина. Когда она скинула капюшон, Марк узнал в ней черты Саймона, но её облик был более властным и суровым.
— Тише, лекарь, — произнесла она холодным, властным голосом. — Если будешь шуметь, стража Хелены найдет нас быстрее, чем я успею договорить.
— Вы… мать Саймона? — прохрипел Марк.
— Меня зовут Эсфирь, — она присела на край каменного стола. — И да, Саймон — мой сын. Хотя он думает, что я мертва. Так было безопаснее для него все эти годы.
Марк сел, потирая место укола.
— Почему вы скрываетесь? Илария сказала, что вы из богатой семьи…
— Из богатейшей, — Эсфирь горько усмехнулась. — Мой род веками служил Святыням. Но всё изменилось, когда я совершила «величайшее преступление». Я полюбила человека из Мортума — одного из послов, который прибыл сюда для переговоров. Только он был не добр ко мне и воспользовался моей наивностью и ещё… В тот день мои зелёные глаза стали цветом крови. Для Гелиоса это было не просто предательство, это было осквернение.
Она подошла к окну, закрытому тяжелой шторой.
— Когда узнали, что я жду ребенка от «тени», совет вынес приговор. Хелена, насколько я знаю тётя госпожи Иларии, лично потребовала, чтобы меня подвергли «Ритуалу Очищения», хотя сама была ещё совсем юна. Это означало выжечь плод вместе с моей памятью и душой. Они называли моего сына «опухолью на теле света».
Эсфирь повернулась к Марку, и её красные глаза вспыхнули яростью.
— Я сбежала. Моя семья лишила меня имени и богатства, объявив погибшей. Я отдала сына Сильвану, зная, что в Мортуме его не убьют за цвет глаз. Теперь я руковожу подпольем Гелиоса. Мы боремся против системы, которая считает жизнь «грязной», если она не сияет золотом.
Она подошла к Марку и положила руку ему на плечо.
— Мне нужны твои знания, Марк. Ты принес с собой науку, которая не делит людей на «чистых» и «оскверненных». Ты можешь доказать, что магия Гелиоса — это просто паразитическая энергия, а не божественная воля.
— Почему вы не скажете Саймону? Он так мучается из-за своей крови…
— Еще не время, — Эсфирь накинула капюшон. — Если он узнает сейчас, его гнев выдаст нас всех. Хелена ищет тебя, Марк. Она знает, что ты — ключ к новому пониманию мира, и она хочет уничтожить этот ключ. Иди. Мои люди выведут тебя к Иларии. Но помни: в этом городе свет — это не надежда. Это зоркое око палача.
Марка вывели через потайной лаз. Когда он воссоединился с группой, он увидел Иларию, которая была на грани истерики от страха за него, и Валериана, который подозрительно оглядывал окрестности. Марк промолчал о встрече, но в его кармане теперь лежал небольшой флакон с кровью Эсфири — образец, который мог перевернуть все представления о магии в этом мире. Он посмотрел на Саймона, и его сердце сжалось от тяжести тайны, которую ему пришлось нести.
Глава 10
Золотые шпили Гелиоса впивались в небо, словно раскаленные иглы. Воздух здесь был настолько насыщен магией света, что кожа Жнецов начинала зудеть, а дыхание становилось тяжелым. Группа продвигалась по «Улице Отражений», где каждое здание было облицовано зеркальным камнем.
— Это идеальное место для засады, — прошептал Сандр, прикрывая глаза ладонью. — Свет бьет со всех сторон, теней почти нет.
Илария сжимала свой посох так, что костяшки пальцев побелели. Она чувствовала, как души внутри кристалла беспокойно мечутся — свет Гелиоса угнетал их, пытался «растворить».
Внезапно зеркальные стены зданий вспыхнули. Это не был просто солнечный свет — это была боевая магия Инквизиции Солнца. Из переулков вышли рыцари в рогатых золотых шлемах, их щиты испускали ослепляющие лучи.
— Именем Верховной Жрицы Хелены! — прогрохотал предводитель. — Осквернители должны быть очищены!
Сражение вспыхнуло мгновенно. Саймон и Лукас отбивались от наступающих пехотинцев, Марк пытался координировать их действия, используя дымовые шашки, которые он изготовил еще в Ферруме. Но основной удар пришелся на Иларию.
Двое инквизиторов вскинули руки, создавая «Солнечную Петлю» — кольцо чистого белого пламени, которое начало сжиматься вокруг девушки. Илария вскинула посох, воздвигая призрачный щит, но свет прожигал некромантию, как раскаленный нож масло.
— Илария! — выкрикнул Валериан.
Он не стал использовать обычное оружие. Впервые Марк увидел истинную силу «Черного Змея». Валериан сорвал с шеи амулет. Он рванулся прямо сквозь ряды инквизиторов, двигаясь так быстро, что казался лишь росчерком тьмы. Одним мощным ударом он разрушил концентрацию магов, раскидав их в стороны, но цена была высока — его плащ и плечо обгорели от соприкосновения с «петлей».
Илария, освободившись, увидела, как третий инквизитор заносит над спиной Валериана сияющее копье. Она не раздумывала. Выбросив руку вперед, она направила всю энергию своего посоха не в атаку, а в чистую защиту. Белая призрачная коса пронеслась над плечом принца, перерубая копье врага в сантиметре от его сердца.
Они стояли спина к спине в центре бушующей битвы.
— Один-один, Жница? — выдохнул Валериан, тяжело дыша. На его лице была дерзкая улыбка, несмотря на кровь, сочащуюся из раны на плече.
— Заткнись и сражайся, — бросила она, но в её голосе впервые не было льда.
Когда им удалось оторваться и спрятаться в заброшенных подвалах «Нижнего Города» (благодаря связным Эсфири), наступило затишье. Группа восстанавливала силы.
Марк обрабатывал рану Валериана. Тот сидел на ящике, обнажив торс, испещренный шрамами и странными метками. Илария стояла неподалеку, делая вид, что изучает карту, но её взгляд постоянно возвращался к принцу.
— Ты спас её, — тихо сказал Марк, накладывая повязку. — Хотя мог просто уйти в тень.
— Тень — скучное место, доктор, — отозвался Валериан, морщась от боли. — К тому же, кого я буду злить, если позволю этим золотым индюкам её зажарить?
Когда Марк отошел, Илария подошла к Валериану. Она молча протянула ему флягу с водой. Он взял её, коснувшись пальцами её руки.
— Ты ведь тоже не дала мне превратиться в решето, Илария. Твой удар был… впечатляющим.
Она посмотрела на него — не как на врага или опасного союзника, а как на мужчину. В этом подвале, при тусклом свете ламп, он не казался «Черным Змеем». Он был ранен, он был измотан, но он защищал её с такой яростью, на которую не был способен даже «верный» Кассиан.
— Почему ты пошел за мной, Валериан? — тихо спросила она. — Ты ведь ненавидишь Кассиана. Ты мог бы скрыться в Аэрисе или Ферруме.
Валериан поднялся. Несмотря на рану, он двигался с прежней грацией. Он подошел к ней вплотную и, вопреки своему обычному стилю, не стал паясничать. Он достал из потайного кармана обгорелого плаща маленькую вещицу — это была старая лента для волос, которую Илария потеряла во время засады.
— Ты обронила её, — он вложил ленту в её ладонь, аккуратно сжав её пальцы. — Я не из-за Кассиана здесь, Илария. И не из-за Мортума. Есть вещи, которые стоят больше, чем королевства. Твоя жизнь — одна из них. Даже если ты сама этого еще не понимаешь.
Он прошел мимо неё, оставив девушку в полном смятении. Илария прижала ленту к груди. В этот момент она впервые подумала, что человек, которого её заставляли презирать, — единственный, кто видит в ней не «инструмент» как ранее думала она и остальные, а женщину.
Тем временем в Пепельном замке Кассиан и Луан заканчивали ужин. Атмосфера была более напряженной, чем обычно.
— Ты уверен, что Хелена не перейдет черту? — Луан отставил кубок. — Она фанатичка. Она может убить Иларию просто потому, что в ней течет «недостаточно чистая» кровь.
Кассиан посмотрел на портрет Авиры, своей матери.
— Хелена — троюродная сестра моей матери. Она помнит Авиру так же, как и я… по рассказам. Но она верит, что очищение — это высшее проявление любви. Илария должна пройти через это. Только так она сможет стать моей королевой в новом мире.
Луан покачал головой.
— Ты говоришь о ней как о детали механизма, Кассиан. Ты уверен, что она согласится на это?
— У неё нет выбора, — черные глаза принца сверкнули холодом. — Я создаю рай, Луан. А в раю не спорят с создателем.
Когда Луан ушел, Кассиан подошел к зеркалу. Он думал об Иларии, и в его сердце боролись два чувства: холодная одержимость планом и болезненная, эгоистичная жажда обладания. Ему было жаль её, но он не собирался отступать. Его чувства к ней были его слабостью, которую он собирался выжечь вместе с некромантией Мортума.
В подвале Гелиоса Сандр сидел в углу, сжимая в руке кристалл связи. Он видел сцену между Иларией и Валерианом. Его лицо исказилось. Он знал, что должен доложить об этом Кассиану, но… он видел, как Илария впервые за много лет улыбнулась.
Старый воин медленно убрал кристалл. Впервые за всю службу он решил повременить с отчетом. Он еще не знал, что эта задержка станет первым кирпичиком в обрушении великого плана Кассиана.
— Утром выдвигаемся к Великому Храму, — голос Иларии прозвучал уверенно. — Марк, подготовь свои составы. Саймон, Лукас — держитесь рядом. Мы покажем Гелиосу, что тень нельзя выжечь. Её можно только уважать.
Марк посмотрел на своих друзей. Они были в самом сердце вражеской территории, окруженные предательством и тайнами, но сейчас, в этом сыром подвале, они были сильнее, чем когда-либо. Путешествие в Гелиос перестало быть просто миссией. Оно стало битвой за их собственные души.
Ночь в подземельях Гелиоса дышала тяжелым жаром. Золотой песок просачивался сквозь щели в потолке, оседая на полу тонким слоем пыли. Группа спала, но Илария не могла сомкнуть глаз. Она сидела у догорающей масляной лампы, методично протирая древко своего посоха лоскутом шелка.
— Ты сотрешь его до основания, если не остановишься, — раздался тихий голос из тени.
Валериан сидел у противоположной стены, прислонившись спиной к холодному камню. Его плечо, перевязанное Марком, было обнажено.
— Это помогает мне сосредоточиться, — отрезала Илария, не поднимая взгляда. — Нам предстоит войти в Великий Храм. Хелена не будет ждать нас с цветами.
Валериан поднялся. Его движения были бесшумными, как у хищника. Он подошел к ней и, прежде чем она успела возразить, опустился на одно колено рядом. Его присутствие заполнило всё пространство вокруг неё; запах горького миндаля и металла стал почти невыносимым.
— Перестань лгать хотя бы себе, — прошептал он. Его рука легла на её ладонь, останавливая монотонное движение тряпки. — Ты боишься не Хелены. Ты боишься того, что Кассиан ждет тебя в конце этого пути.
— Кассиан — мой принц. Мой будущий муж, — она попыталась выдернуть руку, но Валериан сжал её пальцы крепче.
— Он — человек, который хочет выжечь из тебя Жнеца, Илария. Он любит образ Авиры, своей матери, который он нацепил на тебя. А я… — его голос стал хриплым, полным подавленной страсти, — я вижу тебя. Настоящую. Гневную, ледяную, прекрасную в своей тьме.
Он резко потянул её на себя. Илария, не ожидавшая такой наглости, потеряла равновесие и оказалась прижатой к его груди. В её глазах вспыхнул яростный белый огонь, она вскинула руку, чтобы оттолкнуть его, но Валериан был быстрее. Он перехватил её запястья, прижимая их к её же животу, и накрыл её губы своими.
Это не был нежный поцелуй. В нем была ярость изгоя, жажда мужчины, который слишком долго сдерживал себя, и отчаяние человека, знающего, что завтра может не наступить. Это был вкус грозы и запретной магии.
Илария замерла от шока. На секунду её тело предало её — сердце пропустило удар, а по позвоночнику пробежала обжигающая волна. Но разум Жнеца взял верх. Она с силой оттолкнула его, и её ладонь с хлёстким звуком встретилась с его щекой.
— Как ты смеешь?! — выдохнула она, отскакивая назад. Её грудь бурно вздымалась, губы горели. — Ты — предатель крови! Если ты еще раз коснешься меня…
Валериан даже не шелохнулся. Он лишь медленно повернул голову обратно, на его щеке алел след от её пальцев, а на губах играла та самая дерзкая, пугающая улыбка.
— Бьешь ты так же хорошо, как и защищаешь, капитан. Но твои глаза… они не лгут так умело, как твой язык. Тебе понравилось. И это пугает тебя больше, чем все инквизиторы Гелиоса вместе взятые.
— Убирайся, — прошипела она, хватая посох. Кристалл опасно замерцал.
Валериан встал, отвесил ей издевательски легкий поклон и скрылся в тени коридора. Илария осталась одна, её руки дрожали. Она коснулась своих губ, чувствуя на них вкус его страсти, и впервые в жизни ей захотелось просто сбежать — не от врагов, а от самой себя.
Тем временем в Пепельном замке Кассиан стоял перед панорамным окном, за которым бушевала метель из серого праха. Луан вошел в комнату, неся поднос с легким завтраком. Его рыжие волосы были слегка растрепаны, а голубые глаза выражали озабоченность.
— Ты снова не спал, — заметил Луан, ставя поднос на стол. — Ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну богам, Кассиан.
— Я собираюсь закончить войну, которую начал мой отец, — Кассиан повернулся к другу. Его черные глаза казались двумя безднами. — Я получил донесение от Сандра. Группа у Храма. Валериан всё еще с ними. Сандр пишет, что между ним и Иларией… происходят странные вещи.
Луан приподнял бровь.
— Твой брат всегда умел очаровывать женщин, Кассиан. Но Илария? Она же кремень.
— Она — моя, — голос Кассиана прозвучал тихо, но в нем была такая мощь, что Луан невольно выпрямился.
— Я не позволю Валериану осквернить то, что я так долго очищал.
Кассиан подошел к портрету Авиры.Но вспомнил брата. Валериан забрал у него любовь и внимание родителей, пока он рос в строгости, вечных изнуряющих тренировках. Из него лепили будущего правителя. И сейчас Валериан снова пытается отобрать у него любовь, Иларию. Почему ему вечно достаётся всё лучшее, а ему?.. Лишь боль и ответственность, которую он обязан нести.
— Помнишь, Луан, как мы в детстве мечтали о мире, где нет боли? Моя мать умерла, потому что Мортум был слишком слаб, чтобы защитить её чистоту. Я не допущу, чтобы с Иларией случилось то же самое. Даже если мне придется запереть её в золотой клетке навсегда.
Луан посмотрел на своего лучшего друга и впервые почувствовал холодок за спиной. Кассиан, которого он знал, был справедливым и мудрым. Но этот человек, одержимый образом мертвой матери и живой невесты, начинал пугать его своей фанатичностью.
— Ты заходишь слишком далеко, друг мой, — тихо сказал Луан. — Любовь не терпит цепей. Даже золотых.
— Это не просто любовь, Луан. Это спасение, — отрезал Кассиан.
Рассвет над Великим Храмом Гелиоса был ослепительным. Огромные золотые ворота начали медленно открываться, пропуская толпы паломников.
Марк проверял свои записи, стараясь не смотреть на Иларию и Валериана, между которыми воздух буквально искрил от напряжения. Саймон и Лукас переглядывались, чувствуя, что в группе что-то изменилось.
— Мы входим, — скомандовала Илария. Её голос был подчеркнуто официальным, но Марк заметил, как она избегает смотреть на Валериана.
Внутри Храма их ждал лес из колонн и ослепительное сияние Великого Кристалла. На возвышении, в окружении стражи, стояла женщина в золотых одеждах — Хелена. Она была удивительно похожа на Авиру, но в её красоте была жестокость и холод.
— Добро пожаловать домой, племянница, — её голос разнесся под сводами, как удар колокола. — Я вижу, ты привела с собой… мусор. И это существо из другого мира.
Илария сделала шаг вперед, крепче сжимая посох. Она чувствовала за спиной дыхание Валериана и видела, как Марк незаметно сжимает ампулу, данную ему Эсфирью.
— Мы пришли за ответами, тетя, — сказала Илария. — И за миром.
— Мир возможен только через очищение, — Хелена улыбнулась, и этот жест был до ужаса похож на улыбку Кассиана. — И начнем мы с твоего маленького лекаря.
В этот момент Марк понял: Эсфирь была права. Хелена не собиралась договариваться. Она собиралась использовать его, чтобы нанести решающий удар по Мортуму. Но он также знал кое-что еще: в его сумке лежало лекарство, способное погасить даже этот священный свет.
Под сводами Великого Храма Гелиоса воздух вибрировал от нестерпимого звона. Хелена стояла на возвышении, её золотые одежды казались сотканными из живого пламени. Она смотрела на племянницу с такой смесью жалости и брезгливости, будто та была сломанной игрушкой.
— Хватит театра, тетя, — голос Иларии эхом разнесся по залу. Она стояла прямо, несмотря на то что её кожа горела от близости к Великому Кристаллу. — Вы хотите использовать Марка, чтобы создать биологическое оружие против Мортума. Вы хотите не мира, а тотальной стерилизации тени.
Хелена тонко улыбнулась.
— Мы называем это «освобождением». Но раз вы выбрали путь сопротивления…
Она вскинула руку, и из-за колонн вышли «Солнечные Часовые» — существа, чьи доспехи были сплавлены с плотью. Они были быстрыми и не знали боли.
Ситуация казалась патовой, но тут вперед вышел Марк. Он не поднял оружия. Он просто достал из сумки несколько стеклянных сфер, заполненных мутной жидкостью — результат его ночных трудов с Лукасом.
— Знаете, что я понял в вашем мире? — Марк улыбнулся, и в этой улыбке было столько спокойного, искреннего позитива, что даже рыцари на мгновение замедлились. — Вы все так зациклены на «свете» и «тьме», что забыли про обычную химию.
Он посмотрел на своих друзей — на хмурого Саймона, на напуганного, но решительного Лукаса, на напряженную Иларию и на Валериана, который уже сжимал рукоять меча.
— Ребята, выше нос! Мы — команда, которая пережила падение с облаков и гнев некромантов. Эти железные истуканы — просто куски металла на ножках. Лукас, сейчас твой выход!
Лукас, вдохновленный уверенностью Марка, подпрыгнул, используя свои навыки акробатики Аэриса. Он пронесся над головами часовых, распыляя над ними мелкую пыльцу, которую они с Марком выделили из «лунных ив».
— Поймайте это, золотые мальчики! — крикнул Лукас, приземляясь в кувырке.
— Теперь мой черед, — проворчал Саймон. Его красный и белый глаза вспыхнули. Он ударил ладонями по полу, и пыльца, распыленная Лукасом, вступила в реакцию с его энергией некромантии.
Раздался не взрыв, а резкий, ослепляющий хлопок. Пыльца превратилась в густую, липкую субстанцию, которая мгновенно залепила сочленения доспехов часовых. Металл начал стремительно остывать и сжиматься, сковывая движения врагов.
— Невероятно… — прошептала Илария, глядя, как высокотехнологичная (по меркам этого мира) магия Гелиоса пасует перед простым научным подходом.
— Это называется «коэффициент теплового расширения», — подмигнул ей Марк. — Идемте, пока они не сообразили, как это отскрести!
Они бежали по винтовым лестницам вглубь Храма, стремясь к нижним ярусам, где, по словам Эсфири, был выход к трущобам. Когда они наконец остановились, чтобы перевести дух в старой библиотеке, все были измотаны. Сандр тяжело дышал, привалившись к стене, его рука всё еще сжимала кристалл связи, но он не спешил его активировать.
Марк начал раздавать всем фляги с водой и питательные батончики.
— Мы справимся, — сказал он, глядя каждому в глаза. — Посмотрите на себя. Мы только что уложили элитный отряд инквизиции без единой капли крови. Мы меняем этот мир, ребят. Мы делаем его лучше, просто оставаясь собой.
Лукас и Саймон сидели рядом. Саймон, вопреки своей манере, позволил Лукасу опереться на его плечо.
— Марк прав, — буркнул Саймон. — Ты, Лукас, сегодня был неплох. Без твоего прыжка мы бы там застряли.
Лукас просиял. Его вера в Марка и в их общую цель росла с каждым часом.
Илария отошла к окну, глядя на заходящее солнце. Валериан подошел к ней. На этот раз он не пытался её обнять или поцеловать. Он просто встал рядом, глядя в ту же сторону.
— Ты была великолепна там, у алтаря, — тихо сказал он. — Ты защищала их не как Жнец, а как лидер.
Илария посмотрела на него. Воспоминание о поцелуе всё еще жгло губы, но теперь к нему добавилось что-то новое — уважение.
— Ты снова рисковал собой, Валериан. Зачем?
Он повернулся к ней, и его лицо стало серьезным.
— Потому что я хочу увидеть мир, о котором говорит Марк. Где ты сможешь отложить свой посох и просто… дышать. Без Кассиана, без Хелены. Просто Илария.
Она не оттолкнула его, когда его рука коснулась её плеча. Она чувствовала, что её ледяная броня дает трещину, и, как ни странно, это её больше не пугало.
В это время в Пепельном замке Кассиан сидел за столом, заваленным картами. Его черные глаза были устремлены в одну точку. Луан стоял у него за спиной, его рыжие волосы были растрепаны, а в голубых глазах читалась нескрываемая тревога.
— Кассиан, — позвал Луан. — Ты уже час не двигаешься. О чем ты думаешь?
— Я думаю о том, что свет должен быть абсолютным, Луан, — прошептал Кассиан. — Если останется хоть капля тени, она разрастется снова. Хелена права. Мы должны выжечь всё.
— Даже Иларию? — тихо спросил Луан. — Ты ведь понимаешь, что она не примет твой мир. Она часть Мортума. Ты убьешь её, пытаясь «спасти».
Кассиан резко встал, смахнув карты со стола. Его лицо исказилось от боли и ярости.
— Я не убью её! Я переделаю её! Она будет сиять так же ярко, как моя мать! Она… она просто еще не понимает своего счастья.
Луан отступил на шаг. Он видел перед собой не своего лучшего друга, с которым они когда-то прятались в катакомбах. Перед ним стоял фанатик, чья любовь превратилась в яд.
— Ты болен, Кассиан, — прошептал Луан. — Это не то будущее, которое мы хотели построить.
Кассиан посмотрел на него своими черными, пустыми глазами.
— Если ты не со мной, Луан… значит, ты тоже часть старого мира. А старый мир должен умереть.
Луан вышел из комнаты, чувствуя, как его сердце разрывается. Он знал: настало время сделать выбор между дружбой и правдой. И он знал, кому он должен отправить предупреждение.
В библиотеке Храма Марк закончил перевязку Сандра.
— Завтра мы найдем Эсфирь и закончим это, — сказал Марк с непоколебимым оптимизмом. — А потом… я приготовлю вам всем настоящий ужин. Из продуктов, которые не светятся в темноте!
Все невольно рассмеялись. В этом смехе была надежда. И даже Илария, поймав на себе взгляд Валериана, позволила себе короткую, мимолетную улыбку. Они еще не знали, что впереди их ждет решающая битва, но теперь они знали одно: они не одни. И это была самая мощная магия в Этерниуме.
Глава 11
Библиотека Великого Храма Гелиоса была местом удивительным. Её своды, украшенные мозаиками из полудрагоценных камней, терялись в высоте, а полки, уходящие за горизонт, были забиты свитками и фолиантами, которые Марк, наверное, назвал бы пергаментом. Воздух здесь был сухой и наэлектризованный, пахнущий пылью, высушенными травами и тонкой, едва уловимой нотой эфира.
Лукас, чьи глаза, привыкшие к бескрайним просторам Аэриса, жадно скользили по корешкам книг, наткнулся на нечто странное.
— Марк, посмотри! — позвал он. — Тут книги, которые светятся!
Марк, который до этого момента внимательно изучал древние карты, подсвечивая их своей ручной лампой, подошел ближе. На полке стояли фолианты, переплетенные в кожу, но вместо обычной бумаги их страницы были сделаны из тончайших, прозрачных пластин, внутри которых мерцали сложные символы и узоры.
— Это не чернила, — прошептал Марк, проводя пальцем по светящейся поверхности. — Это… это какая-то форма записи информации на кристаллической решетке. Как наши флэшки, только намного, намного сложнее.
Пока Саймон фыркал, что «эти золотые болваны даже книги нормально сделать не могут», Марк, с помощью Лукаса, который обладал удивительной чуткостью к потокам эфира, начал пытаться активировать один из таких фолиантов.
Вдруг Валериан, который до этого бесшумно исследовал верхние ярусы библиотеки, спрыгнул с балкона.
— Хватит играть с игрушками, лекарь, — прошептал он, его черные татуировки под оборванной туникой едва заметно пульсировали. — Я нашел кое-что поинтереснее. Секретный проход. Но он запечатан магией Гелиоса. Нужна… живая тень.
Он посмотрел на Иларию, которая в этот момент стояла в центре зала, глядя на Великий Кристалл, который просвечивал сквозь толщу камня, прямо над их головами. Её Жнеческий посох тревожно вибрировал.
— Какая ирония, — Валериан подошел к ней. — Великий Храм Света защищен от тьмы… тьмой.
Илария не ответила. Она чувствовала, как сила Хелены нарастает, как подпитывается Великий Кристалл, который, по словам Эсфири, был сердцем всей этой паразитической системы.
Ближе к ночи, когда все остальные уснули, измотанные побегом и боем, Илария снова не могла найти покоя. Она отошла в самый дальний угол библиотеки, туда, где колонны отбрасывали самые густые тени. Она села на пол, прислонившись к холодному камню, и опустила голову.
Её мысли были хаотичны. Поцелуй Валериана. Слова Кассиана. Предательство Сандра. Обещания Эсфири. И нарастающая, всепоглощающая сила Гелиоса, которая грозила уничтожить всё, во что она верила. Она почувствовала себя запертой в ловушке, не зная, куда идти.
— Твоя голова слишком сильно шумит, — раздался тихий голос.
Валериан вышел из тени. Он не сел рядом, не прикоснулся. Он просто стоял в нескольких шагах от неё, наблюдая, как она дрожит.
— Ты не машина, Илария. Ты не можешь просто отключить чувства. И не должна.
Она подняла на него глаза. Они были полны такой боли, что Валериан на мгновение замер.
— Я не знаю, кому верить, Валериан. Я не знаю, куда идти. Мой мир… он разрушается. Кассиан хочет сделать меня своей королевой в золотой клетке. А ты… ты хочешь, чтобы я стала такой же, как ты.
— А что, если я хочу, чтобы ты стала собой? — он медленно подошел к ней, опустившись на колени. Его лицо было серьезным, лишенным иронии. — Я не предлагаю тебе золотую клетку, Илария. Я предлагаю тебе поле, где ты сможешь решить, что выращивать. Я просто хочу быть рядом.
Он протянул руку и медленно, осторожно коснулся её щеки. Его пальцы были прохладными, но это прикосновение было настолько нежным, что Илария не отпрянула. Она закрыла глаза.
— Ты не должен был тогда… целовать меня, — прошептала она.
— Должен был, — Валериан наклонился, и его дыхание опалило её губы. — Я показал тебе, что ты жива, Илария. Что ты можешь чувствовать. Что этот лед в твоем сердце — всего лишь защита, а не твоя суть.
Его губы снова накрыли её. На этот раз поцелуй был медленным, обволакивающим, словно сама тьма Мортума ласкала её. В нем не было ярости, только глубокая, всепоглощающая нежность, которая обещала принять её со
Всей её силой и всей её болью. Илария не сопротивлялась. Она не отвечала, но и не отталкивала его. Она просто позволила себе утонуть в этом чувстве, которое было таким же запретным, как и притягательным.
Когда он отстранился, её глаза были широко распахнуты. На её щеках выступил румянец, а дыхание сбилось.
— Валериан… — выдохнула она, не зная, что сказать.
Он улыбнулся, но это была не дерзкая, а мягкая, почти печальная улыбка.
— Спи, Илария. Я буду рядом.
Он поднялся и отошел, оставив её в углу. Илария провела пальцами по своим губам. Она ненавидела его за то, что он пробуждал в ней, но в то же время впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему живой. Это было ужасно, но и прекрасно одновременно.
Утром Марк, Саймон и Лукас обнаружили, что один из светящихся фолиантов раскрылся. На его страницах мерцала трехмерная карта Великого Храма, а также чертежи Великого Кристалла и его энергетических потоков.
— Это не просто карта, — прошептал Марк, его глаза горели. — Это схема! Мы можем не только найти выход, но и вывести из строя Кристалл!
— Это безумие, Марк, — Сандр выглядел мрачнее обычного. — Если мы выведем Кристалл из строя, это обрушит всю энергетическую систему Гелиоса!
— Но разве не это нам и нужно? — спросил Саймон, его глаза, красный и белый, встретились с взглядом Марка. — Если Гелиос питается душами, как сказала Эсфирь, то его нужно остановить.
— Мы сделаем это, — твердо произнесла Илария. Её голос был необычайно спокойным, но в её глазах горел решительный огонь. Она посмотрела на Валериана, который лишь едва заметно кивнул ей. — Но нам нужен план. Детальный план.
Сандр смотрел на них, его лицо было непроницаемым. В его руке дрожал кристалл связи. Он чувствовал, как Кассиан ждет его донесения, но слова Иларии, её новая решимость, заставили его замолчать. Он был между двух огней, и выбор становился всё тяжелее.
Марк, с сияющими глазами, развернул карту.
— Итак, план таков…
Утро в библиотеке наступило не с солнечным светом, а с тихим гулом активированных Марком фолиантов. Пока остальные собирали вещи, Марк и Лукас ползали по полу, расстелив огромную проекцию чертежей Храма, которая парила в воздухе над одним из кристаллов.
— Посмотрите сюда, — Марк указал на пульсирующую точку в самом центре схемы. — Великий Кристалл — это не просто батарейка. Это гигантский резонатор. Если мы подадим на него обратную частоту — не магическую, а физическую вибрацию, — его структура начнет разрушаться.
— И как мы это сделаем? — буркнул Саймон, затягивая ремни на своих сумках. — Постучим по нему молотком?
— Почти, — Марк вытащил из сумки устройство, собранное из деталей, найденных в Ферруме и Аэрисе. — Нам нужно закрепить этот акустический генератор на основании кристалла. Лукас, твоя задача — направить потоки воздуха так, чтобы звук усилился внутри шахты. Саймон, твоя некромантия послужит «заземлением», чтобы энергия не выплеснулась на нас.
— Звучит как план, который убьет нас всех, — отозвался Саймон, но в его глазах промелькнул азарт. — Мне нравится.
Группа начала спуск по винтовым лестницам, ведущим в технические ярусы Храма. Там, в глубоких тенях, где золото Гелиоса сменялось грубым базальтом, их ждал отряд сопротивления.
Движение было бесшумным. В какой-то момент, когда они пересекали широкий мост над техническим колодцем, путь им преградила фигура в сером плаще. Это была Эсфирь. Она стояла в тени колонны, отдавая приказы своим людям жестами.
Саймон шел последним. Когда он поравнялся с женщиной, она на мгновение замерла. Капюшон чуть сдвинулся назад, открывая её ярко-красные глаза. Саймон остановился. Его собственный левый глаз — такой же алый — словно отозвался странным жжением.
Они встретились взглядами. Всего на пару секунд. Между ними не было сказано ни слова, они не подошли друг к другу. Но в этот миг Саймон почувствовал нечто необъяснимое — не магию, не угрозу, а глубокий, первобытный зов крови. Словно часть его души, которую он считал потерянной в трущобах Мортума, вдруг окликнула его здесь, в сердце вражеского города.
Эсфирь едва заметно вздрогнула, её пальцы на рукояти кинжала побелели, но она тут же отвела взгляд и скрылась в боковом проходе. Саймон постоял мгновение, прижав ладонь к груди, где бешено колотилось сердце.
— Саймон, ты чего застрял? — окликнул его Марк.
— Ничего, — глухо ответил юноша, тряхнув кудрями. — Просто… пыль в глаз попала.
Путь становился всё опаснее. Илария шла впереди, её посох тускло светился, предупреждая о ловушках. Валериан держался рядом с ней. После ночного поцелуя между ними висело тяжелое, заряженное электричеством напряжение. Они не разговаривали, но каждое их движение было синхронным, словно они стали частями одного механизма.
Когда им пришлось перебираться через узкий карниз над обрывом, Валериан протянул руку, чтобы помочь Иларии. Она на секунду замешкалась, глядя на его пальцы, а затем уверенно вложила свою ладонь в его. Его хватка была железной, а взгляд, встретившийся с её, — обжигающим.
— Ты сегодня слишком тихая, Жница, — негромко сказал он, когда они оказались на твердой почве.
— Я сосредоточена на миссии, — ответила она, но её дыхание выдало её.
— Береги эту сосредоточенность, — Валериан чуть склонился к её уху. — Она нам понадобится, когда мы встретимся с твоей тетушкой.
Илария почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она понимала, что этот мужчина выбивает почву у неё из-под ног гораздо эффективнее, чем любая магия Гелиоса.
Тем временем в Мортуме, в Пепельном замке, ситуация накалилась до предела. Кассиан стоял в центре тронного зала, облаченный в парадные доспехи. Его черные глаза горели фанатичным огнем.
— Я ухожу в Гелиос сегодня, — объявил он. — Телепортация через главный алтарь готова.
Луан стоял перед ним, преграждая путь. Его рыжие волосы были растрепаны, а лицо выражало глубокое отчаяние.
— Кассиан, опомнись! Хелена не ждет тебя как союзника, она ждет тебя как инструмент. Ты разрушишь всё, что строили наши предки!
— Мои предки строили кладбище, Луан! — рявкнул Кассиан. — Я строю вечность! Отойди.
— Нет, — Луан выхватил свой клинок, хотя его рука дрожала. — Я твой лучший друг, и я не позволю тебе совершить это самоубийство.
Кассиан посмотрел на него со смесью жалости и ледяного безразличия.
— Друг? Друзья поддерживают мечты. А ты стал обузой.
Одним коротким жестом Кассиан отбросил Луана магической волной к стене. Пока тот пытался подняться, принц вошел в круг сияющих рун.
— Илария ждет меня. И я приду за ней, даже если мне придется сжечь оба королевства.
С вспышкой черного света Кассиан исчез. Луан остался один в пустом зале, глядя на портрет Авиры, чья чистота когда-то вдохновила это безумие.
Группа Марка наконец достигла основания Великого Кристалла. Огромная шахта уходила вверх, в ослепительное сияние. Внизу, среди корней из чистого кварца, стояли жрецы в золотых масках, готовящиеся к ритуалу «Очищения».
— Нам нужно пять минут, чтобы установить генератор, — шепнул Марк, вытирая пот. — Кто-то должен их отвлечь.
— Мы с Саймоном сделаем это, — вызвался Лукас, выпрямляясь во весь рост. — Марк, ты вселил в нас надежду в Аэрисе. Теперь позволь нам показать, чему мы научились.
Саймон усмехнулся, выставляя вперед руки, окутанные дымным пламенем некромантии.
— Сделаем им весело, Марк. Давай свою науку, а мы займемся магическим шоу.
Марк кивнул, его сердце наполнилось гордостью за этих ребят.
— Начинаем!
Пока Марк и Сандр возились с техникой, Саймон и Лукас выскочили из тени, обрушивая на жрецов комбинированную атаку воздуха и тьмы. В этот момент Илария и Валериан заняли позиции по бокам, готовые к финальному рывку. Битва за будущее Этерниума началась по-настоящему.
Шахта Великого Кристалла наполнилась гулом, который ощущался не ушами, а зубами. Это была низкая, рокочущая вибрация — голос самой материи, которую Марк заставлял дрожать.
— Еще тридцать секунд! — прокричал Марк, перекрывая шум. Его лицо было залито потом, отражая ослепительное сияние Кристалла. Он возился с проводами и линзами своего генератора, руки двигались с точностью хирурга. — Сандр, держи корпус! Если он сместится хоть на миллиметр, нас всех размажет резонансом!
Сандр навалился всем весом на тяжелую станину устройства. Его лицо было бледным, в глазах читалась смесь ужаса и какой-то отчаянной решимости. Он видел, как Илария и Валериан сражаются наверху, прикрывая их, и каждый раз, когда его рука касалась потайного кармана с кристаллом связи, он чувствовал, как тот нагревается. Кассиан был близко. Он чувствовал его приближение кожей.
— Я держу, Марк! Делай, что должен! — прохрипел воин. В этот момент он не был шпионом. Он был солдатом, который защищал единственную надежду своего мира на спасение от фанатизма.
На ярусах выше Саймон и Лукас устроили настоящий хаос. Жрецы в золотых масках никогда не видели такой слаженной работы двух стихий.
— Сейчас, Саймон! — крикнул Лукас, закручивая мощный воздушный вихрь в узком проходе.
— Лови подарок! — Саймон выбросил вперед руки, и в центр вихря влетела сгущенная тьма.
Смерч превратился в черную воронку, из которой вылетали призрачные когти, разрывая энергетические щиты жрецов. Саймон действовал с какой-то дикой, необузданной энергией. Каждый раз, когда он вспоминал те красные глаза в толпе, в его жилах словно закипала лава. Он не знал, кто эта женщина, но он чувствовал, что должен выжить, чтобы найти её снова.
— Мы молодцы, а? — Лукас подмигнул другу, тяжело дыша.
— Не расслабляйся, — огрызнулся Саймон, но в его голосе была непривычная теплота. — Марк сказал, мы победим, значит, так и будет.
Илария и Валериан сдерживали натиск «Солнечных Часовых» на главном мосту. Их движения были пугающе синхронными. Когда Илария подсекала врага косой, Валериан мгновенно добивал его точным ударом меча в сочленение доспеха.
— Ты чувствуешь это? — прошептала Илария, отбивая очередной выпад. — Воздух изменился.
— Это резонанс Марка, — ответил Валериан, его глаза горели азартом. — Весь этот проклятый храм начинает дрожать.
— Нет… не это, — она на мгновение замерла, глядя на пустую площадку телепорта в центре зала.
В этот момент пространство над алтарем раскололось. Черная трещина прошла сквозь золотое сияние, и из неё, словно из раны на теле реальности, вышел Кассиан. Его доспехи из черной стали поглощали свет, а в руках он сжимал тяжелый палаш, окутанный фиолетовым пламенем. Его черные глаза мгновенно нашли Иларию.
— Остановитесь! — его голос прозвучал как раскат грома, заставив жрецов пасть ниц. — Илария, отойди от них. Ты не понимаешь, что творишь. Ты разрушаешь единственное спасение нашего народа!
— Твое «спасение» — это кладбище, Кассиан! — выкрикнула Илария, выставляя посох вперед. — Я видела правду. Я видела Эсфирь! И почему-то чистые люди, как ты говоришь, не приняли её.
При упоминании этого имени Кассиан на мгновение дрогнул, но его лицо тут же превратилось в маску ледяной ярости.
— Эсфирь — предательница и лгунья. Она осквернила чистоту своей крови, за что должна была понести наказание. Сандр! — крикнул он вниз, в шахту. — Сандр, исполни свой долг! Уничтожь машину!
Внизу, у основания Кристалла, Марк и Сандр замерли. Марк посмотрел на Сандра, в его глазах не было подозрения — только бесконечная, светлая надежда.
— Сандр, еще десять секунд. Мы почти у цели. Не слушай его! Ты же видишь, он безумен!
Сандр посмотрел на Кассиана, возвышающегося над ними, затем на Иларию, которая смотрела на него сверху с ужасом и пониманием, и, наконец, на Марка. Рука воина дрогнула. Он понимал, что Кассиан — его законный принц, его единственный шанс на «правильное» будущее. Но Марк… Марк был первым человеком, который лечил его раны не потому, что он был ценным солдатом, а потому, что он был человеком.
— Прости меня, мой принц, — прошептал Сандр, но он не бросился на Марка. Он крепче сжал корпус генератора. — Марк, запускай! Сейчас!
Раздался оглушительный, чистый звук. Словно тысячи хрустальных бокалов разбились одновременно. Великий Кристалл пошел трещинами. Золотой свет начал тускнеть, сменяясь мягким, естественным сиянием.
— НЕТ! — взревел Кассиан, бросаясь вниз.
— Илария, берегись! — Валериан перехватил Кассиана в воздухе, и два брата сцепились в яростной схватке, падая на нижние платформы.
Марк вскочил, хватая свои записи.
— Всё, резонанс пошел! Уходим! Гул скоро станет невыносимым!
Сандр помог Марку подняться, его взгляд был прикован к сражающимся братьям и Иларии, которая бежала к ним, чтобы помочь Валериану в битве. В его сердце всё еще боролись верность и совесть.
— Идем, Марк! — Саймон и Лукас подхватили лекаря под руки. — Твоя наука сработала! Теперь пора спасать наши шкуры!
Вспышка ослепительного белого света поглотила зал, когда Великий Кристалл окончательно раскололся, ознаменовав конец эпохи Гелиоса и начало чего-то совершенно нового. Группе предстояло выбраться из рушащегося храма, в то время как за их спинами разыгрывалась трагедия, которая навсегда изменит судьбу Иларии.
Грохот раскалывающегося Великого Кристалла напоминал крик раненого божества. Белоснежные осколки, размером с дом, срывались с потолка, превращая величественный зал в смертельную ловушку. Магия Гелиоса, лишившись своего стержня, начала вести себя непредсказуемо: гравитация давала сбои, и некоторые обломки зависали в воздухе, охваченные золотистым пламенем.
— Уходим! Живо! — прокричал Марк, хватая Лукаса за шиворот, когда прямо перед ними рухнула огромная колонна. — Шахта нестабильна, резонанс вызвал цепную реакцию в фундаменте!
Саймон вскинул руки, создавая над группой купол из темной энергии. Осколки Кристалла, ударяясь о купол, рассыпались в пыль. Его лицо было бледным, по вискам тек пот, но взгляд оставался твердым.
— Марк, долго я это не продержу в таком хаосе! Эфир просто сходит с ума!
— Вон там! — Лукас указал на боковой туннель, ведущий к старым стокам. — Там меньше золота, значит, меньше магического напряжения!
На центральной платформе, окруженной вихрями гибнущего света, два брата застыли в смертельном танце. Кассиан сражался с яростью обреченного. Его палаш оставлял в воздухе черные шрамы, разрезая саму реальность.
— Ты разрушил всё, Валериан! — Кассиан нанес сокрушительный удар, от которого Валериан едва успел уклониться. — Ты лишил наш народ будущего! Ты лишил Иларию её света!
Валериан перекатился, его татуировки пульсировали угольным светом, поглощая остатки солнечной энергии вокруг.
— Я лишил их твоих иллюзий, брат! Посмотри вокруг! Это не свет, это тюрьма!
В этот момент между ними приземлилась Илария. Её посох сиял призрачным белым пламенем, а в глазах застыла решимость, которую Кассиан никогда раньше не видел.
— Довольно! — Её голос перекрыл шум обрушения. — Кассиан, остановись. Храм падает. Мы все погибнем здесь, если ты не перестанешь цепляться за это мертвое солнце.
Кассиан замер. Его взгляд смягчился на долю секунды, когда он посмотрел на Иларию. В его глазах отразилась та самая нежность, которую он питал к образу своей матери Авиры.
— Илария… Идем со мной. У меня есть портал. Мы еще можем всё восстановить в Мортуме. Я очищу тебя, обещаю…
— Я не нуждаюсь в очищении, Кассиан, — твердо ответила она. — Я — Жнец. И я выбираю этот мир, со всей его тенью.
Лицо Кассиана исказилось. Это был не просто отказ — это было крушение его последней святыни. Он занес меч, но не для атаки, а словно в последнем жесте отчаяния.
— Берегись! — Сандр, стоявший ниже, увидел, как над Иларией накренилась массивная золотая статуя Авиры, подкошенная вибрацией.
Сандр, не раздумывая, бросился вперед. Его доспехи лязгнули, когда он на полной скорости оттолкнул Иларию в сторону Валериана. Статуя рухнула с оглушительным звоном, перекрывая путь Кассиану и разделяя платформу надвое.
Группа бежала по техническим коридорам. Марк замыкал шествие, бросая позади фосфорные гранаты, чтобы ослепить преследователей из числа обезумевших жрецов.
— Мы почти на выходе! — крикнул Марк. — Саймон, Лукас, приготовьтесь к прыжку, там впереди вентиляционная шахта!
Внезапно из бокового прохода вынырнул отряд сопротивления. Возглавляла их женщина в сером плаще. Эсфирь на мгновение остановилась, преграждая им путь. Её взгляд снова встретился с взглядом Саймона. На этот раз она не отвела глаз. Она коротко кивнула ему — жест, в котором было и признание, и прощание, и гордость.
— Идите к порту, — быстро сказала она. — Мои люди задержат инквизицию у ворот. И… берегите лекаря. Он единственный, кто знает, как лечить этот мир без магии.
Она исчезла в тени так же быстро, как и появилась. Саймон на секунду замер, прикоснувшись к своему красному глазу.
— Она… она знала, кто я, — прошептал он.
— Саймон, вперед! — Лукас потянул его за руку. — Она хочет, чтобы мы жили!
Они вырвались из Храма, когда за их спинами центральный шпиль начал медленно оседать, погружаясь в облако пыли. Свет в городе стал другим — не слепящим и искусственным, а мягким, предвечерним. Настоящее солнце Гелиоса заходило за горизонт.
Группа остановилась в тени заброшенного склада у причалов. Все были в саже, крови и пыли, но живы.
Илария тяжело опустилась на ящик, её руки всё еще дрожали. Валериан подошел к ней и, не говоря ни слова, накинул на её плечи свой обгоревший плащ. Его близость теперь не пугала её. Она чувствовала, как его спокойная, мрачная энергия помогает ей прийти в себя.
— Мы сделали это, Марк, — тихо сказал Сандр, вытирая кровь с лица. Он смотрел на разрушенный Храм с какой-то странной, печальной улыбкой. — Ты действительно вселил в нас надежду. Даже в такого старого пса, как я.
Марк улыбнулся в ответ, несмотря на усталость.
— Это не я, Сандр. Это вы сами. Вы просто забыли, что можете выбирать свою судьбу.
Он посмотрел на Саймона и Лукаса, которые сидели рядом, деля одну флягу с водой. Саймон выглядел повзрослевшим, а в глазах Лукаса больше не было того детского страха.
— Нам нужно найти транспорт до Мортума, — сказал Марк, выпрямляясь. — Кассиан не сдастся. Он вернется в замок, и там будет финальная битва. Но теперь у нас есть правда.
Илария подняла голову. Она посмотрела на Валериана, затем на Марка.
— Он не просто вернется. Он попытается использовать «Столп Праха», чтобы вернуть то, что мы разрушили здесь. Мы должны быть там раньше него.
Валериан усмехнулся, его глаза сверкнули во тьме.
— Тогда нам нужен самый быстрый корабль в этом проклятом городе. И я, кажется, знаю, где он припаркован.
В это время, в тени обрушившегося Храма, Кассиан выбирался из-под обломков. Его лицо было обезображено ожогами, а в глазах не осталось ничего, кроме черной пустоты. Он потерял всё: Храм, благословение Хелены и, как он считал, Иларию.
— Ты заплатишь за это, Валериан, — прохрипел он, глядя в сторону порта. — Ты и твой лекарь. Если Мортум не может быть светлым, он станет абсолютной тьмой.
Он активировал скрытую руну на своем запястье — ту, которую ему дал когда-то Сильван для экстренных случаев. Пространство вокруг него начало сворачиваться.
Группа Марка еще не знала, что настоящая трагедия только начинается. Сандр, стоявший у причала и глядящий на темнеющее море, сжал рукоять меча. Он знал Кассиана лучше всех. Он знал, что принц пойдет до конца. И он знал, что его долг защищать Кассиана скоро столкнется с его любовью к Иларии. Но сейчас он просто наслаждался первым за долгие годы честным закатом.
Грохот рушащегося Великого Храма Гелиоса преследовал их до самых причалов. Золотая пыль осела на одежде, смешиваясь с пеплом Мортума, который они принесли на своих подошвах. Группа прорвалась к тайной стоянке, где их ждал «Теневой клипер» — судно, созданное в Аэрисе по чертежам самого Валериана, способное скользить по эфирным потокам быстрее любого военного фрегата.
Марк запрыгнул на борт первым, помогая Лукасу затащить тяжелые сумки с уцелевшими книгами. Саймон тяжело дышал, его красный и белый глаза бешено вращались — контакт с Эсфирью и битва в Храме выжали из него все силы.
— Отчаливаем! — скомандовал Валериан, занимая место у штурвала. Его черные татуировки всё еще светились остаточным жаром.
Илария стояла на корме, глядя, как оседает пыль над Храмом. Рядом с ней стоял Сандр. Молодой воин, чьи широкие плечи теперь поникли, напряженно сжимал рукоять меча. Его лицо, обычно открытое и полное решимости, превратилось в маску сомнения. Он всё еще чувствовал жжение кристалла связи в кармане — Кассиан уже был в Мортуме.
— Ты в порядке? — тихо спросила Илария, заметив его состояние.
— Я… да, — Сандр отвел взгляд. — Просто мир кажется другим, когда солнце перестает быть богом, Илария.
Путь до Мортума занял всего несколько часов, но для героев они тянулись вечность. В кают-компании Марк пытался поддерживать дух, разливая по кружкам горячий отвар.
— Эй, ребята, посмотрите на это с другой стороны, — он ободряюще улыбнулся Саймону и Лукасу. — Мы выжили в самом защищенном месте Этерниума. Мы доказали, что даже самый древний догмат может пасть перед лицом истины. Мы вернемся домой не как изгнанники, а как те, кто принес свободу.
Лукас слабо улыбнулся, а Саймон лишь хмыкнул, но в его взгляде больше не было прежней колючести. Марк стал для них чем-то вроде якоря, не дающего утонуть в хаосе.
Вечером, когда клипер уже входил в серые туманы Мортума, Валериан передал штурвал Сандру и подошел к Иларии. Она сидела на палубе, прислонившись к мачте. Валериан молча сел рядом. Он не говорил красивых слов, он просто взял её замерзшую руку и начал растирать её своими ладонями, делясь теплом.
— Ты не должна винить себя за то, что будет там, — негромко сказал он. — Кассиан сделал свой выбор еще до того, как мы покинули замок.
Илария посмотрела на него. В её взгляде сквозь холод Жнеца проступила глубокая, мучительная нежность. Она поняла, что этот «черный змей» — единственный, кто готов принять её грехи как свои собственные.
Столп Праха. Финал.
Мортум встретил их грозой. Фиолетовые молнии били в шпили Пепельного замка. Кассиан ждал их на вершине Столпа. Он активировал древний механизм поглощения, и теперь всё королевство содрогалось от судорог.
Когда группа поднялась на платформу, они увидели Луана. Рыжеволосый советник стоял в стороне, его голубые глаза были полны слез. Его меч лежал у ног.
— Я не смог его остановить, — прошептал Луан. — Он безумен. Он хочет сжечь Мортум, чтобы очистить его пепел.
Кассиан обернулся. Его черные глаза превратились в два чернильных пятна, челка прилипла ко лбу от пота.
— Илария! — закричал он. — Подойди ко мне! Я всё исправлю! Ты станешь моей, ты будешь сиять!
— Хватит! — Илария вскинула посох. Синий кристалл на вершине заревел, впитывая энергию окружающего хаоса. — Ты убиваешь нас всех ради мертвой мечты!
Битва вспыхнула мгновенно. Валериан и Саймон бросились на Кассиана, но тот, подпитанный мощью Столпа, отшвырнул их волной чистой ненависти. Марк и Лукас пытались взломать консоль механизма, пока Сандр, застыв как статуя, смотрел на своего короля.
Илария поняла: это конец. Она видела, как Кассиан заносит палаш над раненым Валерианом. В ней что-то оборвалось. Вся боль за предательство, за разрушенный мир, за несбывшиеся надежды вылилась в один единственный удар. Она вложила в свою призрачную косу всю мощь Жнеца, всю свою ярость.
— Прощай, Кассиан! — выкрикнула она, совершая смертоносный выпад, направленный прямо в сердце безумца.
В этот миг время замедлилось. Кассиан, ослепленный сиянием, даже не успел вскинуть меч. Но между лезвием косы и телом короля внезапно выросла фигура.
Сандр. Чья верность короне была вшита в кости, не смог позволить себе увидеть смерть своего монарха. Он не думал о правоте, он не думал о планах Кассиана. Он просто выполнил свой долг гвардейца. Он прыгнул вперед, закрывая собой первого наследного принца.
Призрачное белое лезвие, заряженное на уничтожение самого мощного врага, с хрустом вошло в грудь Сандра.
Илария вскрикнула, пытаясь остановить инерцию удара, но было поздно. Она сама, своими руками, пробила доспех своего лучшего друга. Сандр захлебнулся кровью, его глаза широко распахнулись. Он навалился на Иларию, медленно сползая по древку её посоха.
— Сандр… нет… нет! — Илария упала на колени вместе с ним, подхватывая его обмякшее тело. — Зачем ты это сделал?! Я целилась не в тебя! Потерпи немного, Марк исцелит тебя.
Молодой воин попытался улыбнуться, но изо рта потекла кровь. Его взгляд, уже мутнеющий, нашел лицо Иларии.
— Он… всё-таки… мой король, — прошептал Сандр. — А ты… ты должна была остаться чистой… не убийцей…
Его голова бессильно упала на её плечо. Сандр — полный жизни воин, который еще вчера мечтал о мире без магии вместе с Марком — затих в руках той, кого любил, как сестру и защищал всю жизнь.
Кассиан, стоящий за спиной мертвого защитника, замер. На его лицо попали брызги крови Сандра. На мгновение пелена безумия спала с его глаз, обнажая безмерный ужас.
— Сандр? — прошептал он, роняя меч. — Что… что я наделал?
Луан закрыл лицо руками, чуть подрагивающими от боли потери, не желая показывать остальным мокрые от слез глаза. Сандр был близок им двоим, ещё с тех лет когда они были помладше. Марк застыл, выронив инструменты; его «надежда» в этот миг столкнулась с реальностью, которую невозможно было исправить наукой. Эта рана была слишком большой для него. Шанса на спасение не было.
Илария подняла голову. Её лицо было залито слезами и кровью друга. Она посмотрела на Кассиана, и тот отпрянул, увидев в её глазах не просто гнев, а бездонную, мертвую пустоту.
Валериан подошел к ней сзади и крепко обнял за плечи, закрывая собой от вида тела. Он знал, что этот момент навсегда разбил её сердце, и теперь его единственной задачей было не дать ей рассыпаться на куски. Битва за Столп Праха была окончена, но цена этой победы навсегда лишила Мортум его прежнего облика. Король был сломлен, герой был мертв, а Жница… Жница наконец поняла истинный вкус смерти.
Глава 12
На вершине Столпа Праха повисла тяжелая, неестественная тишина. Фиолетовые молнии угасли, сменившись серыми сумерками Мортума. Тело Сандра, накрытое плащом Иларии, казалось заснувшим, если бы не багровая лужа, медленно впитывающаяся в древние камни.
Кассиан сидел на полу, обхватив голову руками. Его черные глаза были широко распахнуты, но в них больше не было ни искр безумия, ни величия — только пустота. Он смотрел на свои руки, на которых запеклась кровь его самого верного защитника.
— Марк, займись им, — тихо сказал Валериан, кивнув в сторону брата. — Его разум… он где-то не здесь.
Марк, чье лицо осунулось от пережитого, подошел к поверженному принцу. Он не видел в нем врага — только пациента с тяжелейшей травмой.
— Пойдем, Кассиан. Тебе нужно обработать ожоги и… просто поспать.
Когда стража хотела увести Кассиана в сторону темниц, Валериан поднял руку.
— Нет. В северное крыло. В его покои. Выставьте охрану у дверей, но не смейте надевать на него кандалы. Он всё еще мой брат. И он болен, а не преступен.
Илария подняла на него взгляд, полный боли и недоумения.
— Ты оставляешь его во дворце? После всего?
— Народ не должен знать правду, Илария, — Валериан подошел к ней и осторожно взял её за плечи. — Если они узнают, что их «Сияющий принц» пытался сжечь мир, Мортум захлебнется в гражданской войне. Для всех Кассиан — герой, пострадавший при попытке стабилизировать Столп. А Сандр… — он посмотрел на тело воина, — Сандр погиб, закрыв короля собой от магического выброса. Пусть это будет их легендой. Им нужна надежда, а не позор.
Прошло три дня. В комнате Кассиана пахло горькими травами и чистотой. Окна были зашторены, но сквозь щели пробивался мягкий, не пугающий свет. Кассиан лежал на кровати, его лицо было бледным, а черные волосы разметались по подушке.
Дверь тихо скрипнула. Вошел Луан. Его рыжий хвост был перевязан простой лентой, а в голубых глаза читалась глубокая печаль, смешанная с нежностью. Он сел в кресло у кровати и долго смотрел на друга.
— Ты пришел посмеяться? — прошептал Кассиан, не открывая глаз.
— Я пришел принести тебе яблок из южных садов, — Луан слабо улыбнулся и положил плод на тумбочку. — Помнишь, как мы воровали их у садовника, а потом прятались в конюшнях?
Кассиан открыл глаза и посмотрел на Луана. В этом взгляде была бесконечная усталость.
— Я убил его, Луан. Своей гордыней. Сандр мертв из-за моей мечты о свете.
Луан наклонился вперед и накрыл руку друга своей широкой ладонью.
— Ты заблудился, Кассиан. Ты так сильно хотел увидеть солнце своей матери, что ослеп. Но Сандр… он знал, на что шел. Он любил тебя, как друга детства. Уважал. Готов был отдать жизнь за тебя. И я люблю тебя, идиот. Мы все ошибаемся. Просто твои ошибки стоят дороже, потому что ты — принц.
— Я больше не принц, — Кассиан отвернулся к стене. — Валериан теперь на троне.
— Валериан — регент, — поправил его Луан. — Он не хочет этой короны, Кассиан. Он носит её как кандалы. Он ждет, когда ты придешь в себя. Не для того, чтобы ты снова строил храмы Гелиоса, а чтобы ты помог ему восстановить то, что осталось от Мортума. Мы нужны этому королевству. Ты — его порядок, он — его сила. А я… я просто тот, кто будет напоминать вам обоим, что иногда нужно просто есть яблоки и смеяться. Ну ещё о дисциплине и ответственности не стоит забывать. Хотя мне ли тебе об этом говорить.
Кассиан впервые за эти дни глубоко вздохнул. В его взгляде промелькнула искра жизни.
— Спасибо, Луан. За то, что не ушел.
— Куда я от тебя денусь? — Луан усмехнулся, и его голубые глаза блеснули. — Кто еще будет терпеть твой невыносимый характер?
Тем временем в тронном зале Валериан сидел на ступенях у подножия трона, вертя в руках тяжелую корону Мортума. Он выглядел так, будто предпочел бы сейчас сражаться с сотней инквизиторов, чем разбирать отчеты о поставках зерна.
К нему подошла Илария. Она выглядела спокойнее, хотя траурные ленты на её рукавах напоминали о Сандре.
— Ты хорошо справляешься, — сказала она.
— Я ненавижу это, — честно признался Валериан, глядя на трон. — Каждое утро я хочу сбежать обратно в Аэрис или Феррум. Но Марк говорит, что это мой «долг», а Саймон с Лукасом уже вовсю помогают перестраивать лазареты. Я не могу их бросить.
— Ты будешь хорошим королем, Валериан. Потому что ты не хочешь власти. Ты хочешь, чтобы люди жили.
Валериан поднялся и посмотрел на неё. Его взгляд стал мягким, лишенным его привычной дерзости.
— Я буду королем ровно столько, сколько нужно, чтобы Кассиан смог вернуться. А потом… — он сделал шаг к ней, — потом я хочу уйти. Вместе с тобой. Туда, где нет ни пепла, ни ослепляющего солнца.
Илария не ответила словами, но она вложила свою руку в его. На горизонте Мортума небо начало менять цвет — оно не стало золотым, как хотел Кассиан, но и не было больше мертвенно-серым. Это был цвет предрассветных сумерек, когда тьма и свет наконец находят равновесие.
Марк, наблюдая за ними из окна архива, довольно улыбнулся. Его наука не могла воскресить мертвых, но его вера в людей помогла живым найти путь друг к другу. История Этерниума продолжалась, и теперь в ней было место не только для магии, но и для простого человеческого прощения.
Покои Валериана в Пепельном замке не походили на холодные залы официальной резиденции. Здесь пахло старой кожей, горьким миндалем и дождём. Единственным ярким пятном была корона Мортума, брошенная на дубовый стол как ненужный хлам.
Было далеко за полночь. Валериан стоял у распахнутого окна, подставив грудь порывам прохладного ветра. Его камзол был расстегнут, а черные татуировки на коже казались живыми — в полумраке они медленно пульсировали, словно по венам вместо крови текла сама Тень.
Дверь тихо скрипнула. Илария вошла без стука. На ней не было тяжелых доспехов или Жнеческого плаща — только тонкое платье из темного шелка, которое подчеркивало её хрупкость и скрытую силу.
— Ты не спишь, — тихо произнесла она, останавливаясь в нескольких шагах.
Валериан обернулся. Его взгляд, обычно дерзкий и насмешливый, теперь был тяжелым и обжигающим.
— Трудно спать, когда на твоих плечах лежит целое королевство, которое ты никогда не хотел, — он горько усмехнулся и сделал шаг к ней. — И еще труднее, когда я знаю, что ты за дверью, Илария.
Она не отвела глаз. Всю свою жизнь она была инструментом порядка, невестой-трофеем, Жнецом, лишенным права на желание. Но сейчас, глядя на этого «черного змея», она чувствовала, как лед внутри неё не просто тает — он превращается в пар.
— Я пришла не как Жнец, — прошептала она, когда он оказался вплотную к ней. — И не как подданная твоего брата.
Валериан протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по её щеке, спускаясь к шее. Его кожа была горячей, почти лихорадочной.
— Тогда кто ты сейчас? — Его голос вибрировал, откликаясь дрожью в её теле.
Вместо ответа Илария сократила оставшееся расстояние. Она впилась в его губы с яростью, в которой смешались горечь по Сандру, страх перед будущим и накопившаяся за годы жажда жизни. Этот поцелуй не был нежным — это был вызов.
Валериан ответил с той же неистовой страстью. Он подхватил её, прижимая спиной к массивной двери, и его руки, сильные и уверенные, зарылись в её волосы. Илария обхватила его за шею, чувствуя, как его татуировки под её пальцами начали гореть — магический след его эмоций проступал сквозь кожу.
— Илария… — выдохнул он в её губы, его дыхание было рваным.
Он перенес её на кровать, застеленную тяжелыми мехами. В темноте комнаты его глаза сияли, как у хищника, но в этом взгляде было нечто большее, чем просто голод — там было признание её равной.
Когда его губы коснулись её плеча, Илария почувствовала, как по её телу пробежала волна призрачного белого пламени — её собственная магия Жнеца отозвалась на его близость.
Валериан медленно освободил её от шелка платья. Его пальцы прослеживали шрамы на её теле — следы битв, которые они прошли вместе. Он целовал каждый из них, словно смывая боль прошлых лет. Под его прикосновениями Илария перестала быть Жнецом; она стала женщиной, которая впервые позволила себе быть уязвимой.
Страсть вспыхнула между ними, как лесной пожар. Это было столкновение двух стихий: грубоватое, честное и первобытное. Валериан двигался с грацией змея, его тело было воплощением силы, а Илария отвечала ему с неожиданной для неё самой смелостью. Её ногти впивались в его плечи, а шепот срывался на стон.
Позже, когда дыхание выровнялось, они лежали в тишине, сплетясь руками. Валериан перебирал пряди её волос, глядя в потолок.
— Я не отдам тебя, — тихо, но твердо сказал он. — Ни Кассиану, ни долгу, ни самой смерти.
Илария прижалась к нему плотнее, слушая мерный стук его сердца.
— Теперь я сама решаю, кому принадлежать, — ответила она. — И я выбираю остаться здесь. В этой тени. С тобой.
За окном Мортум медленно погружался в предутренний туман. В северном крыле Кассиан видел сны о несбывшемся золотом солнце, а здесь, в покоях нового короля, рождалась истина, которая была куда важнее любой магии. Они были сломлены, они были полны шрамов, но в эту ночь они наконец были свободны.
Глава 13
Две недели в Мортуме пролетели как один затянувшийся сумеречный час. Замок Пепла постепенно отмывали от копоти ритуалов, а в воздухе вместо тяжелого ожидания смерти начал ощущаться запах перемен.
В лазарете стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом пера. Марк заканчивал свой монументальный труд — перенос основ биологии, химии и основ хирургии на пергаменты Мортума. Сильван сидел напротив, вглядываясь в схемы кровообращения через увеличительное стекло.
— Это перевернет наше представление о жизни, Марк, — старый лекарь благоговейно коснулся страницы. — Ты даешь нам инструменты, которые не зависят от капризов эфира. Это самый ценный дар, который когда-либо получал наш народ.
— Обещайте, что не превратите это в очередную «священную доктрину», — улыбнулся Марк, собирая свой походный рюкзак. — Наука — это право сомневаться, Сильван. Помните об этом.
Поздним вечером того же дня у входа в лазарет послышался приглушенный всхлип. Саймон, который теперь заправлял порядком в приемном покое, вышел на крыльцо. Под проливным дождем стояла девушка — его ровесница. У неё были густые черные волосы, прилипшие к бледным щекам, и удивительные белые глаза, которые, казалось, светились собственным мягким светом. На руках она судорожно сжимала сверток с младенцем.
— Пожалуйста… — её голос дрожал от холода. — Нашу деревню на границе с Гелиосом сожгли фанатики. Они сказали, что мой сын «отмечен тенью», потому что он родился во время затмения. Нам некуда идти. Приютите нас… умоляю.
Саймон замер. Он смотрел в эти белые глаза и видел в них то же одиночество, которое когда-то снедало его самого. Он вспомнил, как Сильван подобрал его и дал ему дом.
— Заходи, — буркнул он, стараясь звучать сурово, но его руки уже тянулись забрать тяжелый сверток. Ребенок, почувствовав тепло, перестал плакать и уставился на Саймона крошечными глазками. — У нас тут не курорт, но крыша не течет. Как тебя зовут?
— Ния, — прошептала девушка, робко переступая порог. Она посмотрела на Саймона с такой надеждой, что тот почувствовал странное, непривычное тепло в груди.
— Я Саймон. Располагайся.
На следующее утро у ворот замка стоял запряженный грифон. Лукас поправлял лямки своей сумки, его светлые волосы развевались на ветру.
— Я должен увидеть родителей, Саймон, — сказал он, глядя на друга. — Они думают, что я погиб в той буре. Но я обещаю: я вернусь. Мортум стал мне домом не меньше, чем Аэрис.
Саймон стоял, скрестив руки на груди, сохраняя привычный колючий вид.
— Да иди уже, летун. Только не вздумай там зазнаться. Кто-то же должен будет помогать Марку… то есть, Сильвану, когда ты вернешься.
Лукас внезапно шагнул вперед и крепко обнял Саймона. Тот на мгновение оцепенел, а затем неловко похлопал друга по спине.
— Эй, полегче, задушишь… — Саймон быстро отвернулся, когда они разошлись, чтобы никто не заметил влаги в его красном глазу. — Давай, лети уже. И не ешь там слишком много маминых пирогов, а то грифон не поднимет.
Финальное прощание состоялось у «Колодца Эха» — древнего разлома, который мог служить мостом между мирами. Илария стояла у края, её посох тускло мерцал. Рядом с ней, как ни странно, находился Кассиан. Он сильно осунулся, во взгляде появилось смирение.
— Я изучил записи о световых частотах Гелиоса, когда еще верил в их чистоту, — тихо произнес Кассиан, обращаясь к Марку. — Я смогу настроить портал так, чтобы он вывел тебя именно туда, откуда ты пришел. Это… меньшее, что я могу сделать для человека, который спас мою душу, сам того не зная.
Илария посмотрела на Кассиана. Между ними больше не было вражды — только общая печаль и понимание того, какую цену они заплатили.
— Пора, Марк, — сказала она. — Мортум никогда не забудет тебя. И я тоже.
Марк подошел к ним по очереди. Он пожал руку Кассиану, вызвав у того слабую, печальную улыбку. Затем он обнял Иларию.
— Будь счастлива с Валерианом, Жница. Вы оба заслужили немного покоя.
— Марк, ты уверен, что не хочешь остаться? — спросил Валериан, подходя из тени и кладя руку на плечо Иларии. — Нам бы пригодился министр науки с таким чувством юмора.
— Мой мир ждет своих рецептов, — подмигнул Марк. — Но кто знает? Может, однажды я найду способ зайти к вам на чашку чая.
Кассиан поднял руки, и между его ладонями закружился вихрь чистого белого света, который он теперь направлял не на разрушение, а на созидание. Портал открылся, являя взору привычные очертания операционной Марка.
Марк сделал глубокий вдох, бросил последний взгляд на друзей — на суровую Иларию, на обнимающего её Валериана, на искупающего грехи Кассиана и на машущего издалека Лукаса на грифоне.
— Живите долго, ребята, — сказал он и шагнул в сияние.
Когда портал закрылся, Илария еще долго смотрела на пустое место. Валериан притянул её к себе, и они вместе пошли обратно к замку. Впереди было будущее, восстановление городов и трудные переговоры, но теперь они знали: тьма — это не отсутствие света, а место, где можно зажечь свои собственные огни.
А в лазарете Саймон учил Нию, как правильно смешивать травы, и его ворчание звучало почти как песня. Жизнь в Мортуме продолжалась — настоящая, несовершенная и прекрасная в своей простоте.
Сырой утренний воздух Шервудского леса ворвался в легкие, вытесняя сухой, пахнущий озоном и пылью эфир Мортума. Марк пошатнулся, его ботинки погрузились в мягкий, знакомый мох. Портал за его спиной схлопнулся с тихим звоном, оставив после себя лишь легкое дрожание воздуха.
Он стоял в той же части леса, откуда ушел… вечность назад. Солнце едва поднялось над горизонтом, окрашивая верхушки сосен в нежно-розовый цвет. Марк судорожно выдохнул. В его голове всё еще звучали крики разрушающегося Храма и прощальный шепот Иларии. Сколько он там пробыл? Недели? Месяцы? Его сердце бешено колотилось: неужели его родители уже подали в розыск? Неужели его жизнь здесь разрушена?
Он быстро пошел в сторону поляны, где они разбивали лагерь. Сквозь ветки показались знакомые очертания палаток. Дым от затухающего костра лениво поднимался вверх. Значит, кто-то не спал.
— Марк?! — раздался резкий, надтреснутый голос.
Он выскочил на поляну и замер. У костра, кутаясь в теплый плед, сидела Эйлин. Её рыжие волосы были растрепаны, под глазами залегли темные тени, а лицо казалось серым от усталости. Она выглядела так, будто не смыкала глаз ни на секунду.
Марк замер. На ней была та же одежда, что и вчера. Неужели в Этерниуме время течет иначе? Неужели здесь прошла всего одна ночь?
Эйлин сорвалась с места. Она подбежала к нему, и Марк не успел ничего сказать, как она со всей силы стукнула его кулаком по предплечью.
— Ты! Идиот! Где тебя носило?! — закричала она, и в её голосе послышались слезы. — Мы искали тебя до трех ночи, пока фонарики не сели! Я думала… я думала, ты провалился в какую-нибудь старую шахту или… или на тебя напали!
Марк стоял, не шевелясь. После битв с инквизиторами этот удар показался ему почти ласковым. Он смотрел на её заплаканное лицо, на карие глаза, полные искреннего ужаса, и вдруг остро почувствовал, как сильно он по ней скучал.
Эйлин внезапно обмякла и уткнулась лбом в его плечо, крепко обнимая его. Марк почувствовал, как её плечи содрогаются. Она плакала — от облегчения, от злости, от переизбытка чувств.
— Ты просто исчез, Марк… просто ушел и не вернулся. Я так испугалась.
Марк осторожно обнял её в ответ, вдыхая знакомый запах её волос.
— Прости меня, Эйлин. Прости. Я… я потерял ориентацию в тумане.
Когда их развозили по домам, Марк намеренно сел на заднее сиденье рядом с Эйлин. Весь путь он молчал, глядя в окно на проплывающие мимо английские поля, которые теперь казались ему слишком спокойными, почти игрушечными. Он чувствовал на себе её взгляды — пытливые, встревоженные.
Марк понимал, что не может рассказать правду. Кто поверит в порталы, летающие острова и принцев-некромантов? Его сочтут сумасшедшим или решат, что он баловался чем-то запрещенным в лесу. Эта тайна должна была остаться в нем навсегда.
Он вспомнил, как в тот вечер был холоден с Эйлин, как глупо отводил разговор в другое русло. Это обидело её. Пройдя через чужую войну, он понял, насколько хрупка жизнь и как глупо тратить её на одиночество.
— Эйлин, — тихо позвал он, когда машина друга въехала в Кембридж.
Она повернулась к нему, всё еще немного обиженная.
— Что?
— Послушай… я знаю, что заставил тебя понервничать. И вообще, я был не самым лучшим собеседником вчера. Давай завтра… — он на мгновение замялся, — сходим куда-нибудь? Только мы вдвоем. В «Медную кастрюлю» на Кингс-Парейд.
Эйлин удивленно приподняла бровь. Румянец медленно залил её щеки.
— В кафе? Ты приглашаешь меня на свидание, Марк? После того как заставил меня поседеть за одну ночь?
— Именно поэтому, — улыбнулся он. — Я хочу загладить вину. И просто… поговорить. О нас.
Вечерний Кембридж был окутан мягким золотистым светом фонарей. «Медная кастрюля» встретила их уютным гулом голосов и ароматом свежемолотого кофе. Это было старое, легендарное место с дубовыми панелями и маленькими столиками, за которыми когда-то сидели великие ученые.
Они устроились у окна. За стеклом проезжали студенты на велосипедах, а по мостовой стучали каблуки прохожих. Марк смотрел на Эйлин, она оделась в этот раз очень элегантно. Платье цвета горячего шоколада обтягивало её фигуру, волосы были собраны в аккуратный низкий пучок. Она немного смущалась, но редко отводила от него глаза.
— Так где же ты всё-таки был? — спросила она, помешивая ложечкой свой латте. — Ты выглядишь по-другому, Марк. Твои глаза… они как будто видели что-то, чего не должны были.
Марк сделал глоток горького капучино и на мгновение прикрыл глаза. Он заранее придумал легенду.
— Знаешь, я наткнулся на глубокий овраг в тумане. Сполз вниз, ударился головой о корень. Кажется, у меня было легкое сотрясение. Я бродил в каком-то полузабытьи, мне чудились странные огни и люди в плащах. Наверное, галлюцинации от шока. Очнулся только к рассвету у ручья.
Эйлин внимательно смотрела на него. Она явно чувствовала, что в этой истории не всё гладко, но правда была слишком невероятной, чтобы её искать.
— Ты напугал меня до смерти, — прошептала она, накрывая его руку своей. — Пообещай, что больше не будешь исчезать.
— Обещаю, — Марк переплел свои пальцы с её. — Та ночь научила меня ценить то, что у меня есть здесь. И тех, кто меня ждет.
Он смотрел на неё и чувствовал, как тяжесть Мортума окончательно уходит, оставляя лишь тихую грусть и знание. Он не расскажет ей о Валериан, сумевшим сыграть для него совершенно противоположные роли. О вечно закатывающем глаза Саймон, чьё сердце как оказалось намного больше, чем у тех, кто напоказ улыбается. Не расскажет о Лукасе, который помогал Марку разряжать обстановку и был душой их компании. О верном Сандр, что обрек себя на смерть, исполняя долг. Марк не расскажет ей о Кассиане, возомнившем себя богом, способным изменить их мир, руководствуясь только своими фантазиями и о его друге Луане, который был с ним всё время и будет наверное навсегда подле него. Не расскажет об Иларии — девушке, что стала ему первым настоящим другом, поверила в него и сделала сильнее и увереннее. Марк не забудет никого. Но он будет жить за двоих — за себя и за тех, кто остался в мире вечных сумерек.
В кафе заиграла тихая музыка, и парень понял, что его настоящее путешествие начинается только сейчас — здесь, в свете свечи, напротив девушки с теплыми карими глазами.
Прошел год. За это время мир Марка, такой привычный и предсказуемый, наполнился новыми красками. Он закончил второй курс с отличием, стал общительнее и увереннее в себе и, самое главное, начал встречаться с Эйлин. Их отношения, начавшиеся с того памятного свидания в «Медной кастрюле», переросли в нечто серьезное. Они строили планы на совместное будущее после университета, даже на маленькую уютную квартиру где-нибудь в тихом районе Кембриджа. Эйлин стала его якорем в этом мире. Она была мила и нежна, но и имела внутренний стержень. В самом начале Марк знал её как меланхоличную девушку, поглощающую книги в тишине, но сейчас так же знал, что она любит танцевать под громкую музыку когда никто не видит, обожает кататься на скейтборде и очень любит сладкое. Он хотел запомнить каждую деталь, которая ассоциировалась бы с ней.
И вот, во время летних студенческих каникул, они снова оказались в том самом Шервудском лесу. Пикник, корзина с бутербродами и термосом, легкий летний ветер — всё было идеально. Но Марк знал, куда он направляется.
— Смотри, кажется, здесь, — сказал он, ведя Эйлин чуть в сторону от протоптанной тропы. Он узнал его сразу.
То самое дерево.
За год оно обросло листьями, но его ствол оставался угольно-черным, словно обугленным, на фоне зеленеющей листвы других деревьев. Контраст был поразителен.
— Ух ты, — Эйлин удивленно приподняла брови. — Какое странное дерево. Как будто его молнией ударило, но оно всё равно живёт. И ещё такой проход сквозь него…
Марк молчал, проводя рукой по шершавой черной коре. Он чувствовал легкое, едва уловимое покалывание — эхо портала, который когда-то открыл ему двери в другой мир. В его памяти всплыли лица: суровая, но прекрасная Илария; дерзкий, но преданный Валериан; молчаливый Саймон; жизнерадостный Лукас; бесконечно мудрый Сильван; и, конечно, Сандр, чья жертва навсегда оставила шрам в его душе. Он вспомнил Кассиана, сидящего в своих покоях, с отрешенным взглядом, и Луана, который не покидал его ни на шаг.
Легкая печаль и тоска наполнили его сердце. Он скучал по ним. По их миру, полному опасностей и магии, но также полному искренности и отваги. Он не знал, как там они сейчас. Смог ли Валериан примириться с короной? Нашла ли Илария покой? Прижились ли Ния с ребенком в лазарете Саймона? Вернулся ли Лукас обратно к ним после отъезда домой?
— Марк? — Эйлин мягко взяла его за руку. Она увидела его задумчивое лицо, легкую тень в глазах, которую он всегда пытался скрыть. — Всё хорошо?
Он посмотрел на неё. На её улыбку, такую теплую и земную, на глаза, полные любви и нежности. В этот момент печаль отступила, сменившись лучезарной улыбкой, той самой, которая всегда удивляла Эйлин. Он здесь. Он живой. Он дома.
— Всё прекрасно, Эйлин, — сказал он. — Просто… это очень старое дерево. Оно видело многое. Пойдем, найдем место для нашего пикника. Кажется, я голоден как волк.
Они пошли дальше, держась за руки, смеясь над его шутками. Марк больше не оглядывался на черное дерево. Он мысленно попрощался с Этерниумом. Отпустил его.
Он знал, что никогда не забудет. Никого из них. Каждый шрам на его душе, каждая новая морщинка у глаз, каждое новое знание — всё было оттуда. И он знал, что если по какой-то неведомой прихоти судьбы Этерниум снова позовет его, он, не задумываясь, придет на помощь своим друзьям. Даже если этот мир был всего лишь плодом его воображения, галлюцинацией от удара головой, как он объяснил Эйлин.
Никто не знал, что на самом деле случилось в ту ночь в лесу. Но Марк верил. Он верил, что попал в другой мир и сделал его лучше, а его жители сделали лучше его самого. И эта вера была теперь частью его собственной, реальной жизни. Он был Марком, студентом из Кембриджа, и Марком, лекарем Этерниума. И он был счастлив.