Ода очереди. Глава 1

Как-то простояла в супермаркете в очереди минут десять-пятнадцать. Работали всего две кассы. Собралась большая очередь. Вся извелась. Наконец расплатилась. Вышла — солнышко, травка зелёная, весна… и, улыбаясь, вспомнила: да разве сейчас очереди? Вот во времена нашей молодости были очереди — так очереди…

Мы принимали очереди, как неизбежность, часть своего бытия. Вероятно, то была защитная реакция нашей психики. В них узнавались новости не газетные и телевизионные. Их называли ОБС (одна бабка сказала). Кстати, многие спустя время подтвердились. В очереди можно было узнать рецепт любого блюда, делились секретами приготовления. К примеру: в котлетный фарш ко всему обычному нужно положить непременно сметанки и свежего укропчика,  немножко чесночку. Вот и я не удержалась, по старой привычке посоветовала. В те времена советы были возведены в культ: «Недаром, — говорили мы с ироничной улыбкой, — живём в стране Советов».
А рассказы в очередях не придуманные — жизненные. По тем рассказам романы можно было писать, фильмы ставить. Там и выслушивали с сочувствием, и советовали порой дельно. К психологу не ходи. Если кто-то пропустил часть из телесериала, скажем, «Рабыня Изаура» или «Богатые тоже плачут» — подробный пересказ был обеспечен.

А в горбачёвско-ельцинские времена встреча с очередью сулила даже радость. Значит, что-то дают или выбросили. Почему дают, почему выбросили, если на самом деле продают? Никто не знал. Счастливчик, увидевший очередь, с энтузиазмом подходил к её концу, деловито узнавал, кто последний. Потом двух-трёх человек, стоящих перед последним, привычно обмерял с головы до ног и обратно, чтобы запомнить. Мало ли, последний или сразу оба, не предупредив, уйдут, да и чтоб по возможности никто не изловчился просочиться, не пройдя честно весь путь до прилавка. Проявив все меры предосторожности, только тогда спрашивал, что дают или что выбросили. Практически всё, за чем стояла очередь, было нужно — если не сегодня, то завтра, послезавтра, или всё равно пригодится; если не пригодится, то можно подарить — будут рады.

Но всё же, за чем стояли в очередях? Да за всем: от анальгина, вазелина, туалетной бумаги до колбасы, молока, туфель, кастрюль, тарелок, нижнего белья и т. д. и т. п. Есть мнение, что сокращения «и т. д.» и «и т. п.» употребляются, когда перечислять уже нечего, но я со всей ответственностью могу заявить: у меня осталось их в памяти великое множество.

Бывали очереди многодневные. Тогда уж редким оттенком шариковой ручки, перед тем как разойтись до новой встречи, прямо на ладони писали очередной номер. Дома руки, посуду, полы не мыли, обходились без душа, только чтоб не стереть заветное число.

А многомесячные очереди за мебелью… Раз в месяц, строго в назначенный день и час, бросая живое и мёртвое, народ приходил на перекличку. Нельзя было уехать ни в командировку, ни на отдых, ни лечь в больницу. Жизнь, здоровье, работа — всё было подчинено очереди. Даже администрация на производстве входила в положение очередных сотрудников.
Да и вообще, слово «Очередной», как и «Человек» — звучало гордо. У Очередного статус даже был выше, потому что он не просто Человек, а Очередной Человек. И при приближении к заветной цели его статус повышался, и внутренняя самооценка — тоже.

По определению, коллектив — это группа людей, объединённая общей целью. Тогда и Очередных, объединённых не только общей целью, но и целью конкретной — приобретением товара одного вида, порой в единственном экземпляре в одни руки — тоже можно отнести к коллективу. Пусть даже временному. Как в любом коллективе, в очередях тоже бывали разные времена. Среди полного благодушия возникали конфликты, и порой нешуточные. Как правило, они случались в наиболее уязвимом месте — непосредственной близости к прилавку. Напряжение, как в живом организме, распространялось и охватывало очередь. Тогда все оказывались в теме.

Продолжение следует. http://proza.ru/2026/03/26/1073