Счастье Хейзелбрука

Автор: Шарлотта Грейс О'Брайен.
***
I. Долг и удовольствие II. СЧАСТЬЕ ХЕЙЗЕЛБРУКА III. ПОХОД НА ЯРМАРКУ
 IV. ТЕНЬ СМЕРТИ V. СЧАСТЛИВЫЙ ОСТРОВ VI. ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА
VII. ДОМА В БЕЗОПАСНОСТИ.
***
ГЛАВА I

Долг и удовольствие

"Теперь, Кейти, вы сможете легко закончить эту рубашку, когда я
пришел в этот вечер домой", - сказала миссис Лоуренс, как она готовилась к
оставьте однажды утром домой, через день моет в доме приходского священника.

"О да, мама; мне осталось сшить и пришить только два рукава, и
оба браслета на запястьях уже сшиты".

"Совершенно верно; тогда я буду спокоен за рубашки. Ты же знаешь,
я обещал миссис Гордон отдать их ей сегодня вечером, потому что она уезжает
из Хейзелбрука завтра утром. И если бы я думал, что ты не справишься с
тем, что у тебя в руках, я бы сам остался дома и помог тебе. Но
стиральная день является объектом со мной, если я могу положиться на твою сидит
стабильно работать—"

"Да, мама, я не шевелиться, пока не закончите его."

"Там ужин Бен все готовы в бассейне, вы можете просто положить его в
печь в течение короткого времени, прежде чем отправить его. И Вилли и том
принять его, когда они приходят из школы домой".

"Хорошо, мама".

"И не позволяй маленькой Эстер проказничать. Держи ее при себе
сколько сможешь, Кэти; она очень хорошо играет сама по себе, и
для нее это гораздо лучше, чем бегать все утро с
деревенские дети. Кроме того, она позабавит Нелли, если та останется дома.
"

Говоря это, миссис Лоуренс наклонилась, чтобы поцеловать бледную, болезненного вида
маленькую девочку лет десяти, которая лежала на маленькой кроватке возле
окна.

"Я присмотрю за Эстер, мама", - сказала девочка слабым голоском:
«Я бы хотела чем-то помочь тебе, правда хотела бы».
И пока она говорила, на глазах у Нелли выступили слезы.

"Не переживай из-за этого, Нелли; когда-нибудь, дай Бог, ты сможешь мне помочь.
Дело не в желании, я это точно знаю.
что ж. А пока у тебя есть своя работа, которую нужно делать, как часто говорил мне наш священник.
"В мире нет никого, у кого не было бы работы",
каким бы богатым он ни был ".

"Ну, мама, какую работу может поручить Нелли?" - спросила Кэти.

«Нелли должна молиться Богу, чтобы Он помог ей терпеливо переносить испытания, которые Он ей посылает, — ответила мать, — чтобы она не роптала и не была недовольна».

«Не думаю, что это так уж сложно», — перебила ее Кэти.  Она
хотела добавить, что у ее сестры нет рукоделия, но что-то заставило ее промолчать.

«Я бы хотела, чтобы ты попробовала, Кэти, — сказала ее мать.

 — Попытайся в течение недели».

«Не так-то легко, как ты думаешь, терпеливо лежать день за днем и неделю за неделей.
Только по милости Божьей Нелли может это делать, Кэти. Но Он никогда не посылал такого тяжкого бремени, чтобы не дать нам сил его нести, — если мы Его об этом попросим. Но теперь я должна идти, так что будьте хорошими детьми и не отвлекайтесь от работы, Кэти».

«Конечно, мама», — довольно дерзко ответила девочка, словно обидевшись на то, что ей так часто об этом напоминают.

И все же совесть Кэти, должно быть, рассказал ей, что ее мать была слишком
хороший повод для жалобы. Кэти Лоуренс был почти тринадцать. Она была
сообразительной девочкой, быстро управлялась с иглой и могла бы принести
большую пользу своей матери, если бы не печальная привычка
пренебрегать своим долгом. У нее действительно был, но "око-сервис". Так долго, как ей
мама работала рядом с ней, игла Кэти двигался быстро и уверенно.
Но стоило миссис Лоуренс отлучиться по делам, как вся работа Кэти сходила на нет. Сначала она начинала зевать, а потом...
Она бросала работу и шла в сад, чтобы посмотреть на кур, покормить свинью или заняться чем-то еще, лишь бы не сидеть за рукоделием.

 Миссис Лоуренс очень старалась привить детям трудолюбие и была категорически против того, чтобы Кэти тратила время на общение со всеми этими деревенскими бездельницами, в компании которых, как была уверена ее мать, она не научится ничему хорошему.  Поэтому она запрещала дочери выходить из дома без ее разрешения. И Кэти пообещала, что в данный момент намерена подчиниться желанию матери. Но не успела она...
Стоило матери отвернуться, как Кэти тут же забывала о своем обещании слушаться.
 В этом была ее главная вина, ведь она была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, как тяжело приходится ее матери сводить концы с концами.

 В Хейзелбруке не было более красивого коттеджа, чем дом вдовы Лоуренс, и он был таким же опрятным и чистым, как и красивым. Когда
трудолюбивый Бен Лоуренс умер от сыпного тифа за три года до начала этой истории,
жители деревни покачали головами и сказали, что бедная миссис Лоуренс никогда не сможет управиться со своими шестью детьми.
и один из них к тому же был калекой. А некоторые даже советовали ей
отказаться от дома и пойти в работный дом.

 Но у вдовы было
крепкое сердце, и, смиренно веря в Божье обещание помогать сиротам и вдовам, она,
пережив первый тяжелый удар своего великого горя, собралась с силами и решила
сделать все, что в ее силах, для своих детей, оставшихся без отца.

Старший мальчик, Бен, работал батраком у фермера Холла и
зарабатывал три шиллинга в неделю. Сама миссис Лоуренс ходила туда каждый вторник
в дом приходского священника, чтобы помочь с стиркой. За это она получала два шиллинга. Кроме того, приход согласился платить ей полкроны в неделю, что в сумме составляло семь шиллингов и шесть пенсов. А поскольку она была первоклассной рукодельницей, то надеялась, что они с Кэти смогут заработать на простых работах в дополнение к тому, что уже есть, и при строгой экономии смогут сводить концы с концами и не влезать в долги.

Борьба часто была нелегкой, но миссис Лоуренс все же удавалось
выстоять. И ее дом, хоть и был одним из самых бедных в деревне, был, как мы уже говорили, одним из самых опрятных и красивых. Ее
Муж очень любил садоводство и с большим усердием возделывал свой маленький участок. На нем росло много фруктовых деревьев, а картофеля хватало, чтобы прокормить семью в течение года.

  Бен привык помогать отцу и теперь мог полностью взять на себя заботу о саде, что было его гордостью и удовольствием.
Он с удовольствием возился с садом по вечерам, после работы. Он был
старшим в семье, и ему было всего четырнадцать лет. Бедная малышка
Нелли с младенчества была калекой. Она упала и
Она повредила позвоночник и несколько лет не могла встать на ноги.


Некоторые врачи считали, что с возрастом девочка окрепнет и, возможно,
сможет зарабатывать на жизнь рукоделием или каким-нибудь простым ремеслом.
Но до сих пор она лежала на спине и не могла пошевелиться без сильной боли. Ей требовалось более питательная еда, чем та, которую могла себе позволить ее мать.
Для миссис Лоуренс было одним из самых тяжелых испытаний чувствовать, что она не может дать Нелли все, что ей нужно.

Она была терпеливым и даже жизнерадостным ребенком. Бог милостиво «укротил ветер для стриженого ягненка» и, подарив ей
спокойный нрав, благословил ее способностью радоваться любому
небольшому счастью, которое было ей доступно. Простая цепочка
ромашек, букетик лютиков, первая примула были для бедной хромой девочки «сокровищами из серебра и золота».

Вилли и Том были погодками Нелли. Это были два веселых сорванца шести и восьми лет, которые регулярно ходили в школу. Эстер,
«малышка» в семье, была розовощекой смешливой трехлетней девочкой.
Она вечно попадала в неприятности, но была доброй и любящей.

 После того как мама ушла из дома, Кэти еще какое-то время усердно трудилась.
Потом она вымыла посуду после завтрака, убрала ее и подмела у очага.
Она вымыла руки и уже собиралась снова сесть за работу, но тут ей
пришла в голову мысль, что она просто прогуляется — всего один раз —
по саду этим прекрасным весенним утром. После этого она почувствует себя такой свежей, что сможет работать в два раза быстрее, когда вернется.


Поэтому, подхватив маленькую Эстер на руки, она побежала вниз по склону.
до конца сада. Чистый бегущий ручей отделял его от
прилегающего луга, который уже совсем пожелтел от ковылей.

"Я просто обязана собрать букет для Нелли, она их так любит", - подумала Кэти.
Кэти перепрыгнула через маленький ручеек.

Оказавшись на лугу, они с Эстер вскоре были заняты наполнением своих
передничков сладкими коровьими лепешками. Время пролетело незаметно.

«Я просто сделаю для Нелли один-единственный шарик из первоцвета», — подумала Кэти.
И, сев на корень старого дерева под живой изгородью на лугу, она достала из кармана катушку с ватой, с которой работала.
и начала лепить шарик из первоцвета.

 Это довольно утомительное занятие — первый шарик, который она слепила, получился
некрасивым.  Потом ей не хватило цветов для второго, и она оставила Эстер сидеть на старом дереве, а сама побежала за новыми. Со следующей попыткой ей повезло больше,
но она потратила на это много времени и едва успела закончить,
как услышала голоса младших братьев, которые вернулись из школы и звали ее.

"Боже, как же, наверное, поздно!" — воскликнула Кэти, поспешно возвращаясь через луг.

Когда она добралась до ручья, Вилли и том были обе, стоя на
противоположный берег в саду.

"Ну, Кейти, где ты был?" сказали они. "Нелли говорит, что мы должны
отнести Бену ужин, но он еще не разогрелся, и нам пора идти".

"О боже, боже, как это утомительно!" - сказала Кэти. "Я уверен, что я никогда не думал,
было так давно".

Когда она дошла до коттеджа, было около половины первого часа.
Пришлось отправить обед бедному Бену, хоть он и был холодным, а потом Кэти пришлось
поторопиться и позаботиться о том, чтобы почистить картошку для их собственного ужина. Маленький
Эстер, к сожалению, промочила ноги, так торопливо перебегая через ручей.
Пришлось сушить носки и обувь, а когда она закончила, уже пора было ужинать.


Кэти злилась на себя и на всех вокруг.  Нелли от всей души поблагодарила ее за букетик первоцвета, но сказала, что с радостью пошла бы и без цветов, лишь бы Кэти поскорее закончила рубашку, которую обещала матери.

«У меня сегодня будет много времени, Нелли, — капризно сказала Кэти, — так что не беспокойся обо мне».

К тому времени, как со стола убрали и младших братьев отправили в школу, было уже больше двух часов. Кэти вздохнула,
вымыла руки и снова приготовилась за работу.

  "Сегодня у меня все валится из рук," — сказала она. "Ну где же мой хлопок? Я уверена, что утром он был у меня в кармане."

"У Кэти был хлопок в поле", - шепелявила маленькая Эстер.

"О, что же мне делать?" - воскликнула Кэти, заливаясь слезами. "Вот и все,
хлопок потерян; все эти надоевшие кауслоны. Я уверен, что хотел бы —"

Кэти была совершенно неправа. Виноваты были не кауслоны.;
«Все» несчастья этого дня — потерянное утро, холодный ужин Бена,
потерянный хлопок — произошли из-за того, что Кэти поддалась первому
искушению и бездельничала. Не было ничего плохого в том, что она
прогулялась по саду или в положенное время собрала первоцветы. Если бы она
с утра усердно занималась своей работой, она бы закончила ее
во второй половине дня и, возможно, также с удовольствием погуляла бы на лугу
. Но, как говорила ей мать, "сначала долг, потом удовольствие".

У Кэти был долг, который она должна была выполнить; она обещала сделать это, и теперь она была готова.
наказание, которое рано или поздно приходится нести всем, когда они
оставляют «не сделанными те дела, которые должны были сделать».

«Оставь Эстер со мной, Кэти, — сказала Нелли, — а сама иди поищи хлопок на лугу.
Ты ведь помнишь, где села?»

«Да, я точно знаю это место, но, боюсь, я потеряла хлопок, когда
Я так быстро побежала, услышав, как Вилли зовет меня. Я знаю, что еще минуту назад он лежал у меня на коленях.
Кэти поспешила в поле и первым делом подошла к старому дереву
под живой изгородью. Хлопка там не было. Тогда она начала
Она искала его в траве, но трава была такой густой и высокой, что
шансов найти такую маленькую вещь, как катушка с хлопком, было мало.
Наконец, после почти часовых безуспешных поисков, она вернулась в дом.


Что же ей делать? У ее матери была только одна катушка с хлопком. Миссис Гордон прислала с рубашками несколько мотков хлопка, так как была очень требовательна к качеству ткани.
Кэти слышала, как мама говорила, что надеется, что хлопка хватит на все.
закончить набор, потому что в деревне такого больше не было.
Кэти порылась в рабочей сумке матери, но там оказалось всего два мотка
очень грубого обычного хлопка, который никак не подходил для
тонкой льняной рубашки.

"Что же мне делать? Что же мне делать?" —
вскрикнула она, села на табурет, уткнулась лицом в передник и горько разрыдалась.

"Может быть, у миссис Грэхем, в доме священника, есть такой хлопок, Кэти"
дорогая, - сказала Нелли, - "и я уверена, что она даст тебе немного, если ты попросишь"
она такая добрая".

- Но что скажет мама, Нелли?

Сестра не сказала Кэти, что ей следовало подумать об этом утром,
и тогда она избежала бы многих огорчений. Но совесть Кэти говорила ей
то же самое и даже больше. И когда здравомыслящая малышка Нелли
предположила, что страх перед тем, что скажет мать, не должен мешать
Кэти сделать все возможное, чтобы искупить зло, она последовала совету
сестры и собралась немедленно отправиться в дом священника, чтобы
признаться во всем матери.

Было уже четыре часа, когда Кэти отправилась в путь.
До дома приходского священника было довольно далеко, и она шла по
На тихих, спокойных лугах у нее было достаточно времени для размышлений. Она была недовольна собой и наспех строила планы на будущее.
 Однако, к сожалению, мысли о гневе матери
влияли на нее гораздо сильнее, чем искреннее сожаление о своем непослушании.

 Миссис Лоуренс очень встревожилась, увидев Кэти, и испугалась, что с кем-то из младших детей произошел несчастный случай. И хотя она, естественно, огорчилась из-за поведения дочери, ей стало легче, когда она поняла, что ничего серьёзного не произошло.

Кэти рассказала матери всю правду и даже не пыталась себя оправдать.
Миссис Лоуренс сразу же пошла к миссис Грэм, чтобы узнать, не одолжит ли та ей немного хлопка. Миссис Грэм охотно дала ей моток и, узнав о проблемах Кэти, позвала ее в гостиную и ласково поговорила с ней о том, как важно бороться с дурными привычками.

«Ты должна молиться Богу, моя дорогая, чтобы он дал тебе силы противостоять искушению.
Сама по себе ты ничего не можешь сделать, и я боюсь, что...»
слишком полагались на свои собственные силы и забыли этот текст: "Пусть
тот, кто думает, что он стоит, остерегается, чтобы не упасть ".

"В самом деле, мэм, я действительно собиралась закончить рубашку", - сказала Кэти.
в ее глазах стояли слезы.

"Очень вероятно", - сказал миссис Грэм, "но сам этот факт должен в себя
будет тебе уроком на будущее".

Кэти поблагодарила миссис Грэм за доброту и пообещала последовать её совету.  Она поспешила домой с хлопком, чтобы сделать всё возможное, чтобы наверстать упущенное время.  Но, как сказал один старый писатель, «можно бежать целый день за потерянным часом, но так и не догнать его».

До возвращения матери она успела сделать совсем немного.
Конечно, рубашка не была закончена, и Кэти было больно видеть, как ее
мать, уставшая после тяжелого рабочего дня, вынуждена засиживаться допоздна, чтобы наверстать упущенное.

«О, мама, мама!» — воскликнула Кэти, когда миссис Лоуренс, бледная и уставшая, поздно вечером проходила мимо комнаты дочери по пути в спальню.
 «О, мама, мама, я больше никогда так себя не поведу.  Я молила Бога, чтобы он помог мне исправиться».

«Да благословит тебя Господь, дорогая Кэти, — сказала её добрая мать, — и дарует тебе силы, чтобы ты не отступала от своего решения».

ГЛАВА II

Счастье в Хейзелбруке

Примерно в двух милях от деревни Хейзелбрук по дороге, но гораздо ближе, если идти через поля, стоял прекрасный старинный особняк, окружённый обширным парком. Олени скакали по
зеленому газону или мирно паслись в тени величественных вязов, а
многочисленная колония грачей громко каркала на верхушках высоких
темных елей позади дома.

 Хазелбрук-Холлоу, как его называли, был очень древним местом.  И
В отчете говорилось, что старый зал и часть одного из крыльев здания
относятся ко временам Вильгельма Завоевателя. К дому вела красивая
вязывая аллея, от которой через сад тянулись травянистые террасы,
расположенные одна под другой, к чистому, прозрачному озеру. Это
миниатюрное озеро с одной стороны было окружено красивой лужайкой,
на которой росли гигантские рододендроны, которые в начале лета
радовали глаз яркими цветами.

На противоположном берегу озера густая живая изгородь из тиса была через равные промежутки подстрижена в виде причудливых узоров, а на открытой поляне стоял
серые, поросшие мхом солнечные часы. Несколько прекрасных лебедей плыли величественно по
вода, образуя место тихое и спокойное красоты, для которых
"величественных домов Англии" настолько замечательным.

Сэр Герберт Трейси, владельцем отель hazelbrook полые, был еще в
расцвете сил. Он жил за границей на его счету
хрупкое здоровье жены, которая обязывала ее на зиму в теплом климате.
Но в последнее время она так окрепла, что уже провела в Хейзелбруке одну зиму и не почувствовала никаких последствий.
У сэра Герберта и леди Трейси было несколько детей, но все они умерли
Все они умерли в младенчестве, за исключением сына и дочери.
Герберту Трейси было восемнадцать лет, и он заканчивал обучение в Кембридже.
Его сестра Мейбл была младше. Сэр Герберт и его жена были очень счастливы,
что смогут жить в Хейзелбруке.

 Они очень хотели, чтобы и Герберт, и Мейбл с ранних лет научились заботиться о своих более бедных соседях.

Герберт Трейси был сыном, которым могли гордиться любые родители, а маленькая, похожая на фею, нежная Мейбл, как называла ее старая бабушка Хейл, была...
«Счастье Хейзелбрука». Ни один дом на много миль вокруг не был так рад визиту Мейбл, особенно когда на дом опускалась тень болезни или горя.

Богатые люди легко могут пожертвовать денежную сумму, но они не всегда так же щедры в отношении своего времени.
И это правда, что во многих случаях час чтения для слепой женщины или получасовая
успокаивающая беседа с человеком, переживающим душевный кризис, ценятся гораздо больше, чем денежный подарок. Мейбл всегда старалась провести час с Нелли Лоуренс в воскресенье после обеда, и эти визиты были
Это были самые светлые моменты в жизни Нелли, которых она с нетерпением ждала.


Было пасхальное воскресенье — ясное и прекрасное утро, ни ветерка, ни облачка на темно-синем небе.
Весело пели птицы, жужжали пчелы в лучах солнца, а воздух был наполнен сладким ароматом весенних цветов. Когда Мейбл Трейси
шла по благоухающим лугам, ведущим от Хейзелбрук-Холлоу к коттеджу миссис Лоуренс, ее юное сердце пылало любовью и благодарностью к Всемогущему Создателю этого прекрасного мира, который подарил ей столько радости.

Когда Мейбл вошла в коттедж, на лице Нелли отразилось радостное удивление.


"Доброе утро, Нелли, как у тебя дела?"
"Все так же, спасибо, мисс Мейбл, но я так рада вас видеть. Мама
сказала, что вы приедете не раньше полудня, поэтому я не ожидала вас так рано."

«Я пришла, как только смогла, Нелли, потому что подумала, что в это чудесное пасхальное утро мне хотелось бы подарить тебе весеннюю веточку».
И, произнося эти слова, Мейбл вложила в руки Нелли букет нежных весенних цветов.

"О, спасибо, спасибо," — сказала девочка, и ее глаза засияли от радости.

— Они очень красивые, правда, Нелли? И сегодня утром дорогая мама заставила меня думать о них еще больше, показав, какой хороший урок могут преподать нам весенние цветы, если мы правильно о них думаем.
 Нелли выглядела озадаченной, как будто не совсем понимала, что имеет в виду Мейбл.

«Мама напомнила мне, — продолжила Мейбл, — что, если бы я заглянула в
сад зимой, я бы напрасно искала эти милые цветы. Но все это время
корень оставался в земле живым, и листья и цветы были готовы
распуститься в любой момент».
Наступила теплая погода. Точно так же наши тела, лежащие в могиле, подобны цветам зимой: они скрыты и кажутся мертвыми, но
при воскресении они вновь обретут жизнь.

«И потом, Нелли, ты же знаешь, что все растения сначала вырастают из семян, а
семя, попадая в землю, умирает, и из его смерти появляются
растение и цветок; но цветок гораздо прекраснее семени;
и поэтому после воскресения наши прославленные тела будут
гораздо прекраснее наших нынешних».
«И тогда не будет болезней», — вздохнула Нелли.

- Нет, Нелли, тогда наши тела будут свободны от всех болезней и смерти.
Они будут жить в земле, где не будет ни смерти, ни
плача, ни вопля, и не будет больше боли."

- Разве это очень плохо, мисс Мейбл, иногда чувствовать себя немного недовольным?
Я никогда раньше не думал, что ты сказал мне в день, но я буду
попробуйте сделать это, когда я чувствую себя одиноким и унылым. Я так часто жалею, что не могу помочь
маме; именно из-за этого я так долго болею. Мне кажется,
что я не должна так сильно переживать за себя, но когда я вижу маму с
Ей предстоит сделать гораздо больше, чем она в силах сделать, и я не могу не желать, чтобы Бог дал мне сил и здоровья.
"Я не удивляюсь твоим чувствам, дорогая Нелли, но все же тебе следует
молиться о том, чтобы у тебя хватило сил бороться с ними. Вчера
дорогой папа читал мне в книге, что 'каждое мгновение приносит свои
блага' и что блага, следовательно, должны приносить удовлетворение. У тебя много достоинств, Нелли, если только ты сама начнешь их искать. Подумай, какое это счастье — иметь такую хорошую мать, как у тебя.
А сколько бедных детей, у которых нет такого домашнего уюта, как у тебя.
обладать!

"Вчера наш садовник рассказывал маме о бедном цыганском мальчике,
который умер от какой-то лихорадки на пустоши за лесом. У него не было
другого убежища, кроме бедной палатки, и не было кровати, кроме
кучки соломы на сырой земле. Еще одно великое благо, которое вы
ценили бы больше, если бы столько же, сколько я, путешествовали по
миру, — это родиться и жить в милой счастливой Англии. Много лет назад моя дорогая мама дала мне выучить прекрасный гимн, и я его так и не забыла.

"Вы можете спеть его сейчас, мисс Мейбл?"

"Думаю, что могу, Нелли; по крайней мере, я постараюсь."

Затем Мейбл повторила свой любимый гимн, начав с

 «Я благодарю за доброту и милость,
 Которые улыбнулись мне при рождении,
 И сделали меня в эти христианские дни
 Счастливым английским ребенком».
 «Мне очень нравится этот гимн, — сказала Нелли.  — Мисс
 Мейбл, когда вы были за границей, вы бывали в тех странах, где люди кланяются деревянным и каменным глыбам?»

«Нет, Нелли, до этих стран очень далеко, но я бывал в странах гораздо ближе к дому, где люди исповедуют веру в истинного Бога, но при этом молятся изображениям святых, как они их называют».
чтобы ходатайствовать за них перед Богом. И ты знаешь, Нелли, дорогая, есть только
один из способов добраться до Бога, и это—"

"Через Иисуса Христа, Господа нашего", - прошептала Нелли.

- Верно, Нелли. "Никто не приходит к Отцу, как только через "Меня"" — это
собственные слова нашего Спасителя. И все же в католических странах люди молятся Деве Марии и другим святым, которые были такими же слабыми и грешными людьми, как и все остальные, и нуждались в Божьей благодати и крови Христа, чтобы спасти свои души.
Пожалуйста, продолжайте, мисс Мейбл.
Как часто я мечтала о наших мирных, счастливых английских воскресеньях, Нелли.
для них! И я подумал, что если бы я мог слышать звон колоколов нашей деревенской церкви,
то для меня это было бы похоже на звуки музыки. Во Франции воскресенье
похоже на шумную ярмарку: утром люди идут на мессу, а остаток дня
проводят за всевозможными развлечениями. Даже из дома, где мы жили,
было невозможно попасть в английскую церковь, не пройдя мимо сцен,
от которых бросало в дрожь.
Музыка, пение, танцы, всевозможные представления — и все это в тот день, который
Бог заповедал нам помнить и чтить. О, у нас очень, очень
есть за что быть благодарными, - продолжила Мейбл. - Давайте будем благодарны за настоящее
и уповать на Бога в будущем.

"Я должен идти, Нелли, когда я приду снова, я постараюсь рассказать вам
красивая история, которую папа дал мне прочесть в другой день".



ГЛАВА III

Отправляясь на ярмарку

После того дня, когда Кэти Лоуренс потеряла катушку с нитками, она какое-то время держалась гораздо спокойнее.
Мать начала надеяться, что дочь действительно взялась за ум.
Миссис Лоуренс приходилось много шить, и Кэти стала ей настоящей подмогой.

Однако однажды утром она получила сообщение, которое вынудило ее отправиться прямиком в Хейзелбрук-Холлоу, чтобы принять заказ на вышивку от дамы, которая гостила там.  Она оставила Кэти работу, чтобы та могла чем-то заняться в ее отсутствие, и, поскольку день был жарким и душным, сказала, что та может посидеть в маленькой беседке в саду, если захочет.

  Эту беседку построил Бен, который очень гордился своей работой, и не без оснований. Она была сплетена из тонких ветвей ясеня, изогнутых в форме арки, и покрыта яркими алыми побегами, которые уже распустились.
Цветут. Кэти обожала эту беседку и была рада, что мама разрешила ей поработать там.


 Нелли иногда удавалось прилечь на подушках в беседке, но в последние несколько дней больная девочка страдала сильнее, чем обычно, и не могла встать с маленького диванчика у окна.
 Поэтому Кэти сидела одна, а маленькая Эстер играла с маргаритками у ее ног.
 Живая изгородь, отделявшая миссис
Сад Лоуренса, примыкавший к саду ее соседки, образовывал заднюю часть беседки.
Кэти не успела долго поработать, как услышала
голос шептал ей сквозь живую изгородь, которая летом была очень густой.


"Кэти, Кэти, - сказал голос, - ты одна?"

"Есть только маленькая Эстер со мной, Фанни; чего ты хочешь? Почему не
вы приходите в наш огород?"

"Тише! Не говори так громко. Я пришел на эту сторону изгороди, так что нет
нужно видеть меня. - Твоя мать дома?"

"Нет".

- Совершенно верно; Бесси Томпсон, и мы с Люси, и еще трое или четверо,
едем в Окфилд посмотреть ярмарку, и мы хотим, чтобы ты поехала
с нами.

- Я не могу, Фанни, мамы нет дома, и...

- Как раз по этой причине ты и можешь, - сказала Фанни. - Ей совсем не обязательно знать об этом
. Нас не будет больше двух-трех часов.
самое большее; и, о, Кэти! Есть такое прекрасное шоу, а настоящий живой
слона, и я не знаю, что рядом."

"Но я знаю, что мать не хотела бы, чтобы я пошел на ярмарку", - ответила Кейти;
"Ты же знаешь, какая она привередливая."
"Да, я рада, что она не моя мать," — грубо сказала Фанни.

"Но она очень хорошая мать," — ответила Кэти, покраснев, потому что ей было невыносимо слышать, как Фанни так говорит.

— Я в этом не сомневаюсь, — насмешливо сказала Фанни, — и ты, конечно,
прекрасная дочь. Прости, что я взяла на себя труд прийти сюда, вот и
всё. Я просто подумала, что ты уже достаточно взрослая, чтобы
повидать мир, если только ты не собираешься навсегда остаться
при матери.

Кэти была похожа на многих людей, которые были старше и мудрее ее. Она боялась насмешек больше, чем того, что прогневит Бога и ослушается мать. Она колебалась. Искушение пойти было очень велико. Ей следовало сразу же отказаться. Но она поддалась искушению.

Фанни увидела, какое преимущество она получила, и продолжила:

"Я знаю, что на твоем месте, Кэти, мне было бы очень стыдно за то, что я такая маленькая хозяйка в своей жизни, как ты. А что касается вреда от поездки в Оукфилд, то я хотела бы знать, что плохого в том, чтобы прогуляться по полям.
""Дело не в этом, Фанни, дело в ярмарке," — сказала Кэти.

— Ну, как хочешь, — сказала Фанни, делая вид, что собирается уйти.  — Я просто хотела доставить тебе немного удовольствия.
У тебя и так его мало, я уверена.
Три часа!"
"Совершенно верно. Мы легко доберемся туда через поля за
три четверти часа, и, если учесть столько же времени на обратный путь,
у нас останется полтора часа, чтобы посмотреть ярмарку. Когда ты
ожидала свою маму?"

"Не раньше вечера. Когда бы она ни приезжала в Хейзелбрук-Холлоу,
она всегда там ужинает."

— Ну что ж, тогда я пойду и скажу остальным, что ты идёшь, и ты сможешь встретить нас на перекрёстке, у моста. Ты точно придешь?
— Я приду, не волнуйся, — сказала Кэти. И с тревожным чувством на душе
Подумав об этом, она сложила свои вещи и собралась уходить из беседки.

 В следующий момент она услышала, что Фанни возвращается.

"О, Кэти, я забыла: если у тебя есть деньги, возьми их с собой, потому что за вход на представления нужно платить."

"У меня всего один шиллинг, Фанни."

"Это лучше, чем ничего; обязательно возьми его с собой."

Миссис Лоуренс имела обыкновение давать Кэти несколько пенсов за каждую
законченную работу, и на эти деньги Кэти откладывала шиллинг, чтобы
купить себе теплую шаль на зиму. Она берегла ее
Деньги лежали под маленькой фарфоровой чашкой на каминной полке в коттедже.
 А поскольку кушетка Нелли стояла рядом, Кэти задумалась, как бы ей
раздобыть шиллинг без ведома сестры.  Кэти не решалась сказать Нелли, что собирается сделать, прекрасно зная, что та
примется за старое и ни за что не отпустит Кэти в Оукфилд.

Это плохой знак, когда нам стыдно за то, что кто-то из наших ближних видит и знает о наших поступках, но при этом мы не стыдимся совершать их перед лицом справедливого и святого Бога. Так было и с Эсфирью — что должно было
Что ей с ней делать? Она попросит соседку присмотреть за ней,
так что с этим вопрос был решен. Но вот как раздобыть деньги, было не так
просто. Если бы молодые люди только задумались о том, что первый шаг в сторону
от прямого пути долга непременно заведет их в лабиринт обмана и лжи, что,
чтобы скрыть «одну» вину, им в девяти случаях из десяти придется совершить
еще много других, они бы хорошенько подумали, прежде чем совершить дурной
поступок.

Кэти взяла маленькую Эстер на руки и пошла в соседний коттедж.

"Миссис Мортон, присмотрите за Эстер, пока я не вернусь. Мне нужно уйти
в деревню, а мамы нет дома, и Нелли сегодня не очень хорошо себя чувствует,
и она не может за ней присмотреть.
"Я занята стиркой, Кэти, и не могу уделить ей много внимания, но ты можешь
оставить ее здесь ненадолго, если хочешь. Думаю, ты скоро вернешься.
Недавно я видел, как одна из этих Прайс — кажется, Фанни — пробежала по моему саду.
Жаль, что я ее не поймал, вот и все. Хотел бы я знать, что она здесь делала. Надеюсь, ты с ней не заодно, Кэти.
Если бы у меня были свои девочки, я бы предпочел, чтобы они вообще ни с кем не разговаривали, лишь бы не водились с такой компанией, как Фанни Прайс.

Кэти чувствовала себя очень неловко, и спешит уйти;
но миссис Мортон по-прежнему продолжал: у нее был большой Говорун, когда однажды она
началось.

"Я знаю, что твоя мать думает, как и я о Фанни, да и вообще в большинстве
деревенские девушки. Они являются плохими, Кэти, и вы узнаете
ничего хорошего от них, помяни мое слово. Мой добрый муж сказал мне сегодня утром,
что, по его сведениям, сегодня после обеда они все поедут в Оукфилд на ярмарку.
Отличное место для молодых девушек, конечно. Что ж, Кэти, можешь быть благодарна за то,
что у тебя такая мать; ты поймешь
Однажды она оценит это по достоинству, моя девочка. Возвращайся как можно скорее, Кэти, потому что я не могу обещать, что присмотрю за Эстер.
 Кэти уже жалела, что пообещала присоединиться к девочкам. Но она успокоила свою совесть, сказав, что отступать уже поздно, и поспешила к дому матери, боясь, что заставит Фанни ждать и что кто-нибудь из девочек пойдет за ней.

"Как сексуально ты выглядишь, Кэти?" - спросила Нелли. "Ты бегала?"

"Только немного с Эстер, Нелли". Говоря это, она направилась к
Она подошла к каминной полке и, казалось, что-то очень внимательно искала.

"Я не могу найти иголку," — сказала она, "а свою я только что сломала.
Думаю, мама взяла с собой шкатулку, но я знаю, что иголок в ней почти не было, так что я схожу в магазин и куплю бумагу.
Я слышала, как мама говорила, что скоро ей понадобится бумага."

И Кэти подняла маленькую чашку и достала из-под нее шиллинг.

"Что ты будешь делать с Эстер, Кэти?" — спросила Нелли.

"О, она у миссис Мортон," — ответила Кэти и, надев шляпку и накидку, поспешила уйти, боясь, что Нелли спросит еще что-нибудь.
еще вопросы.

Кэти поспешила к месту встречи. Фанни и ее спутники
были там и очень рассердились на Кэти за то, что она заставила их
так долго ждать.

"К этому времени мы, должно быть, были уже на полпути к Оукфилду", - сказала Фанни.

Оукфилд находился примерно в двух милях от Хейзелбрука, и путь лежал через
поля с сочной травой. На некоторых участках уже работали газонокосильщики, и
мягкий летний ветерок разносил сладкий аромат свежескошенной травы.
В другое время Кэти пришла бы в восторг от такой картины, ведь она
по-настоящему ценила красоту природы, но сейчас...
Казалось, все изменилось. Вид, которым она так часто любовалась раньше,
теперь не вызывал у нее восторга. Ее единственной мыслью, ее единственной целью было добраться до Оукфилда и вернуться, чтобы мать не узнала, где она была.

 Бедная близорукая Кэти! Она забыла, что одно всевидящее Око всегда
преследует нас на наших путях и «прозревает все наши замыслы».
Подруги смеялись над ее «угрюмостью», как они это называли, а Бесси Томпсон
спросила, не ждет ли она, что на ярмарке встретит свою мать.


Кэти снова и снова представляла себя дома, но все это было напрасно.
Чувство стыда и страх, что над ней будут смеяться, мешали ей прислушаться к голосу совести, который уже тогда звучал в ее душе.
Наконец они добрались до Оукфилда, и Кэти на какое-то время забыла обо всех своих страхах, увлеченная новизной всего, что она там увидела.

 Когда они пришли на представление, где показывали слона, Фанни Прайс спросила Кэти:

"Ты взяла с собой деньги?"

— Да, вот он, — ответила Кэти, показывая шиллинг.

 — Тогда дай его мне. Нас всего шестеро, и шиллинга хватит на всех.
Я могу заплатить тебе позже.

Кэти дала Фанни шиллинг, и девочки вошли в зал.

 Кэти была рада увидеть слона и других животных, но ей показалось, что они выглядят очень несчастными, запертыми в тесных маленьких клетках.  На ярких плакатах у входа в зал они выглядели совсем по-другому.
Как и многим другим, Кэти стало жаль, что она зря потратила деньги. Фанни тоже ни словом не обмолвилась о том, чтобы вернуть долг, а только спросила, нет ли у нее еще денег.
Когда та ответила отрицательно, Фанни и ее спутницы почти перестали обращать на нее внимание.

Кэти была на два-три года младше Фанни и её подруг и выглядела моложе своих лет благодаря простому и опрятному платью.
Фанни и другие девочки были одеты в кричащие наряды и совсем не походили на приличных деревенских девушек.

 После представления они бродили по ярмарке, разглядывая прилавки. Бесси Томпсон встретила знакомого, молодого человека, чей отец держал пивную в Хейзелбруке.
Кэти знала, что он далеко не пай-мальчик, — она часто слышала, как о нем говорила мать.
У него на ярмарке была палатка с баром и танцполом, и он пригласил Бесси и ее друзей зайти, сказав, что угостит их и что после этого они смогут как следует потанцевать.

 В палатке играла музыка, а в одном конце сидели люди, которые пили и курили.  Кэти в ужасе отпрянула.  У всех были такие грубые, дерзкие лица, совсем не похожие на те, что она когда-либо видела. И ее собственное понимание того, что правильно, а что нет,
и скромное воспитание сразу же подсказали ей, что не стоит принимать приглашение. Она уже начала от всей души
покаяться придя в городе oakfield. Ее голова болела со всеми шума
и волнение, и она ощутила истинность высказывания, что незаконными
наслаждения никогда не принесут истинного счастья. Она вообразила, что имеет на Фанни больше
влияния, чем на остальных, и поспешно отвела ее в сторону
.

"Дорогая Фанни, не ходите туда, молитесь, молитесь, не; я уверен, что это не
подходящим местом. Давайте немедленно пойдём домой, уже, наверное, пора, иначе мы
вернёмся очень поздно.

«Что за глупости, Кэти! Как будто я собираюсь домой, когда самое интересное
только начинается».

«Что говорит эта девочка?» — спросила Бесси Томпсон.

«Она хочет домой», — насмешливо сказала Фанни.

 «Зачем ты вообще ее с собой взяла?» — спросил Дэн Картер, владелец палатки.


Бесси что-то прошептала ему в ответ.

 И хотя Кэти не слышала всего, что было сказано, она уловила слова «деньги» и «заплати за представление». Она покраснела от возмущения.
Значит, вот ради чего они просили ее присоединиться к ним. Смиренная и униженная, она все же предприняла еще одну попытку убедить
Фанни вернуться с ней. Но все ее усилия были тщетны.


И Дэн Картер грубо оборвал ее, сказав:

«Чем раньше ты уберешься отсюда, если не собираешься вести светскую жизнь, тем лучше.
Твоя комната лучше, чем твоя компания. Однако ты раскаешься в своем безрассудстве, не успев добраться до Хейзелбрука, или я сильно ошибаюсь, глядя на эти облака».

Кэти едва расслышала конец фразы, потому что, как только поняла, что бесполезно пытаться уговорить Фанни пойти с ней, она поспешила прочь, почти боясь, что, промедлив еще хоть мгновение, она лишится возможности сбежать. Разгоряченная и взволнованная, напуганная шумом и суетой вокруг, она пробиралась
Она пробиралась сквозь шум и суматоху ярмарки. Она никогда раньше не была в такой толпе, и люди бесцеремонно толкали ее со всех сторон.

 Наконец она выбралась с ярмарки и, ускорив шаг, присела на минутку отдохнуть на перелазе, ведущем на первый луг по дороге в Хейзелбрук. Затем ее внимание привлекли облака, о которых говорил Дэн Картер. Они были очень черными и низкими, и вдалеке послышался раскат грома, который раньше был не слышен из-за шума ярмарки.
Теперь же в тишине луга он был отчетливо слышен. Кэти
Она поспешила дальше, надеясь, что успеет добраться до дома до начала грозы.
 Она пыталась молиться, чтобы Господь привел ее в целости и сохранности к домику ее матери — о, если бы она никогда его не покидала! — но мысли ее были слишком спутаны, а в голове царила лихорадочная суматоха.

 Она дошла до третьего поля, примерно до середины пути до дома, когда яркая вспышка молнии, за которой последовал раскат грома, заставила ее вскрикнуть. Раньше она никогда не боялась грозы.
До сих пор ее учили верить, что Бог грома может и хочет защитить свой народ; но теперь она почти
Кэти решила, что гроза — это кара за ее непослушание, и, сама не понимая, что делает, побежала прятаться под большими деревьями на лугу.


Если бы Кэти хоть на мгновение задумалась, она бы так не поступила, потому что мама всегда говорила ей, что ни в коем случае нельзя прятаться под деревьями во время грозы. Многие люди погибли из-за этого.
Дело в том, что деревья отлично проводят электричество и притягивают
электрическую жидкость. Но Кэти ни о чем не думала. И пока гремел гром,
сверкали яркие молнии и лил дождь,
Идеальные зеркальные глади воды. Она прислонилась к стволу одного из деревьев, чтобы не упасть.линг.

Затем более яркая вспышка, чем когда-либо прежде, осветила небо зловещим
сиянием. Последовал раскат грома, который, казалось, разорвал сам воздух;
и один из прекрасных раскидистых вязов рядом с тем, под которым стояла Кэти
, был расколот сверху донизу. Кэти больше ничего не слышала и не видела; она
упала без чувств на землю.


Буря утихла, и косари, укрывшиеся в сарае неподалеку, шли через луг в деревню.

"Вот это дерево здорово повалило," — сказал один из них. "Но, конечно,
вон там, под другим деревом, кто-то лежит.
"После такой бури там никто не может быть жив," — воскликнул другой
мужчина.

И все они поспешили через луг к дереву, под которым лежала Кэти.


Она лежала лицом вниз на земле совершенно неподвижно.

«Мертва, совсем мертва!» — сказал жнец, который заговорил первым, проведя грубой рукой по лицу.
У него самого дома были дети.

 Эти грубые, неотесанные люди подняли ее очень бережно.

 «Да это же дочь вдовы Лоуренс!» — воскликнули они и начали
отнесите ее в домик ее матери.

 Через полчаса Кэти лежала на своей маленькой кроватке у себя дома,
а доктор изо всех сил старался привести ее в чувство — с каким успехом,
будет рассказано в следующей главе.



 ГЛАВА IV

Тень смерти

Всю долгую ночь в окне домика вдовы Лоуренс горел свет,
говоривший о том, что за ним кто-то с тревогой и грустью наблюдает. И всю ночь жизнь Кэти, казалось, висела на волоске.
Каждый миг окружающие думали, что она оборвется.

 С большим трудом доктору удалось привести ее в чувство.
Кэти пришла в себя, но ее организм получил такой сильный удар,
что он счел за лучшее подготовить миссис Лоуренс к худшему и
выразил сомнения в том, что она переживет эту ночь. Он провел с
ней несколько часов, а затем оставил подробные инструкции для ее
матери, подчеркнув, что Кэти нужно как можно меньше волновать и
что малейшее возбуждение в ее ослабленном состоянии может привести
к летальному исходу.

К счастью, миссис Лоуренс вернулась домой почти за час до того, как
газонокосильщики привезли бедную Кэти, так что время не было потеряно, и доктор
за ней сразу же послали. Никто, похоже, не мог
рассказать, как Кэти попала в бурю; и всепоглощающий страх за жизнь
ребенка заставил миссис Лоуренс забыть об этом.

Всю одинокую ночь встревоженная, измученная мать сидела, глядя на свое страдающее дитя, и горячо молилась, чтобы Бог по Своей милости
пощадил ее юную жизнь и дал ей время и возможность раскаяться.
Зная Кэти с детства, она не сомневалась, что несчастный случай,
произошедший с ней, был результатом чьего-то злого умысла.
Это был очередной акт неповиновения с ее стороны.

 Ближе к утру молитва матери, казалось, была услышана: Кэти погрузилась в глубокий сон.
С ее лица исчезло выражение дикого возбуждения,
и оно стало спокойным, умиротворенным.

 По бледным щекам миссис Лоуренс потекли слезы благодарности, и, казалось,
это успокоило ее встревоженный разум.  Она встала с кресла у кровати,
подошла к окну и открыла его. Сладкий свежий утренний воздух, казалось,
придал ей сил. День только начинался, и небо было окрашено в
нежный розоватый оттенок.

Стоя и вглядываясь в тихую и спокойную картину перед собой, она
услышала, как открылась калитка в сад, а через минуту раздался тихий
стук в дверь коттеджа. Окно в комнате Кэти выходило в сад, так что
миссис Лоуренс не видела, кто идет по саду. Она взглянула на
кровать: Кэти спокойно спала. Бесшумно открыв дверь, она спустилась по лестнице, думая, что, возможно, доктор послал кого-то узнать, как себя чувствует его пациентка.

 Открыв дверь, она вздрогнула, увидев Фанни Прайс.
волосы всклокочены, платье в беспорядке, а глаза распухли
с плачем. Фанни не была любимицей миссис Лоуренс, но она была женщиной с добрым сердцем.
Ее тронуло явное огорчение девочки.

- В чем дело, Фанни? Что тебя беспокоит?

- О, миссис Лоуренс! Она умерла? Умоляю, умоляю, скажите мне.

— О ком вы говорите?

— О Кэти; о, скажите, она умерла?

— Она не умерла, — сказала миссис Лоуренс, — но…

— Слава богу! О, слава богу! — и Фанни опустилась на дверную притолоку и разрыдалась.

"Что вы имеете в виду, Фанни?" - спросила миссис Лоуренс, чьи подозрения стали
может быть разбужено. "Это вы—"

"Да, да!" - воскликнула девушка, страстно. - Это все моя вина, миссис
Лоуренс; Кэти не поехала бы на ярмарку, если бы я не убедил
ее. Если бы она умерла, это я был бы тем, кто убил ее. Мы вернулись домой только вчера поздно вечером, потому что гроза задержала нас в Окфилде.
Потом отец сказал мне, что косари нашли Кэти Лоуренс мертвой в поле.
О, миссис Лоуренс, я молилась так, как никогда раньше не молилась,
чтобы это было не так; и, какой бы грешной и порочной я ни была, Бог услышал меня.

«Кэти все еще очень, очень больна, Фанни, и я не должна ее оставлять.  Я благодарна Богу за то, что он пощадил жизнь моего бедного ребенка, — и ради тебя, и ради себя.  Пусть это станет для тебя уроком, который ты никогда не забудешь, предупреждением о том, как легко увлечь других на дурной путь».

Фанни Прайс отвернулась, потому что голос вдовы звучал почти сурово.
Она была безутешна, и глаза девочки опустились под пристальным взглядом матери.

"Стой, Фанни," — сказала миссис Лоуренс более добрым и мягким тоном, потому что ей пришла в голову мысль, что она не должна так говорить с дочерью.
Жизнь, которую я только что так милостиво пощадила, не стоит того, чтобы таить злобу и упускать возможность оказать благотворное влияние на будущее Фанни.

"Стой, Фанни, давай расстанемся друзьями. Я прощаю тебя от всего сердца, и да
приумножит Господь твои силы и дарует тебе благодать, чтобы ты извлекла пользу из полученного печального урока. Если я смогу чем-то помочь тебе, приходи ко мне в любое время. Вот и все."

Фанни снова залилась слезами, но это были слезы благодарности.

"Можно я еще раз приду и спрошу о Кэти?"

"Приходи, когда захочешь."

"Еще раз спасибо," — сказала девочка и, накинув шаль на голову, вышла из дома.

Миссис Лоуренс осторожно прикрыла дверь и поднялась в комнату Кэти.
Нелли, которую перевели в комнату матери, чтобы Кэти
могла побыть одна, не сомкнула глаз всю ту печальную
ночь.

"Мама, мама", - шептала она.

Миссис Лоуренс наклонилась, чтобы поцеловать маленькое взволнованное личико, которое было обращено к ней.
- Кэти лучше? - спросила я.

- Кэти?

— Думаю, да, моя дорогая.

— Она умрет, мама?

— Я молюсь — надеюсь, что нет, Нелли.

— Как же добр Бог, мама!

— Да, дитя мое. Давай помолимся, чтобы мы любили Его так, как должны, всем сердцем, разумом, душой и силой.

Когда миссис Лоуренс вошла в комнату Кэти, она увидела, что девочка еще спит.
Тогда она снова спустилась вниз, чтобы позвать Бена, который спал с Томом
и Вилли в маленькой комнатке на первом этаже коттеджа. Бедный Бен
весь день пахал и крепко спал. Не то чтобы он не разделял всеобщей тревоги за Кэти, ведь он был добрым, любящим мальчиком и очень
сильно переживал за мать и сестер.

"Бен, пора вставать, уже почти пять часов."
"Как там Кэти, мама?" — спросил он, протирая глаза.

- Слава богу, Бен, тебе лучше. Фанни Прайс только что была здесь; это она
вчера убедила Кэти пойти с ней на ярмарку.

- Дэн Картер попросил меня тоже пойти туда, мама, когда я закончу свою
работу, но мне почему-то не хотелось идти. И еще мне нужно было кое-что сделать в
саду.

"Ты хороший мальчик, Бен", - сказала его мать.

«Это мистер Грэм в прошлое воскресенье утром в школе предупредил всех нас, мальчишек, о ярмарке, — честно сказал Бен. — Может, я бы и пошёл, если бы не он».

«Пусть тебе всегда удаётся следовать хорошим советам, Бен».

И миссис Лоуренс вернулась наверх к своей подопечной.

 Кэти уже почти пришла в себя, когда ее мать вошла в комнату. Она
жалобно стонала, словно от боли.

 Когда мать подошла к кровати, Кэти открыла глаза и дико оглядела комнату.

 «Где я? Где я? Буря закончилась? О, мама, мама!»

И когда Кэти встретилась взглядом с любящими глазами матери, к ней вернулись воспоминания.
По ее щекам покатились теплые слезы.

"О, мама!" — сказала она слабым, надломленным голосом. "Я так плохо себя вела! Ты не знаешь всего, а если бы знала, то никогда бы меня не простила. Я знаю
Я очень болен — ты думаешь, я умру, мама? И прежнее выражение
ужаса вернулось.

"Тише, Кэти, дорогая! Врач говорит, что вы должны быть очень, очень тихо,
и не волнуйтесь. Я знаю все, - Кэти—все, и я
простила вас давно."

"Дорогая, милая мама! Но простит ли меня Бог? Вчера это был суд надо мной. Я уверена, что это был суд, и мне кажется, что я никогда не смогу получить прощение.
"Не стоит так думать, дорогая Кэти. Ты знаешь, что наш благословенный Спаситель простил всех, кто искренне раскаялся и пришел к Нему, — даже Своего ученика Петра, когда
Он отрекся от Него. Именно ради Иисуса Христа Бог простит вас и изменит ваше сердце Своим Святым Духом.

 «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам».
Это слова самого Иисуса.

 «И Он обещал, что Отец даст Святого Духа всем, кто Его попросит». Но сейчас тебе нельзя разговаривать, Кэти. Закрой глаза и постарайся снова уснуть.

— Мама, спой мне этот гимн.

Слезы навернулись на глаза миссис Лоуренс, когда она выполнила просьбу Кэти.
Она прекрасно знала, какой гимн имела в виду ее дочь.  Она привыкла к нему.
Она пела его ей, когда та была совсем маленькой, но в последнее время Кэти было не до таких вещей.
И слезы матери были слезами радости, когда она услышала, как Кэти просит спеть ее любимый гимн из детства.

  Миссис Лоуренс сидела у постели, держа Кэти за руку, и тихо напевала:

 «Скала веков, расщелина для меня,
Позволь мне укрыться в тебе».
 Пусть вода и кровь,
 что пролилась из Твоей израненной раны,
 станут двойным лекарством от греха, —
 очисти меня от его вины и власти.
 Не успела песня закончиться, как Кэти снова погрузилась в спокойный и безмятежный сон.


Когда в то утро пришел доктор, он сказал миссис Лоуренс, что непосредственная опасность миновала и что при полном покое и отдыхе ее дочь скоро придет в себя.  Как же миссис Лоуренс была благодарна за эти хорошие новости!


В течение дня Фанни Прайс еще раз приходила узнать, как себя чувствует Кэти.

 Миссис Лоуренс была добра к ней и посоветовала найти работу и постараться стать трудолюбивой девушкой.

"Ты должна сама зарабатывать на жизнь и помогать своим родителям",
Фанни: тебе почти шестнадцать, не так ли?

"Мне исполнилось шестнадцать на прошлой неделе".

— Тогда послушайтесь моего совета и устраивайтесь на работу при первой же возможности.

Фанни густо покраснела и ответила:

«У нас, девушек, дурная репутация в деревне, миссис Лоуренс. Боюсь, никто меня не возьмет. Подруга миссис Грэм на днях искала девочку, чтобы та помогала в детской, и мама пошла в дом священника, чтобы поговорить обо мне, но миссис Грэм сказала, что не может рекомендовать меня своей подруге».

"Посмотрим, что она, Фанни, чтобы потерять свое доброе имя. Соломон говорит, - хорошая
название это скорее по выбору, чем большое богатство".

"До вчерашнего вечера меня это, казалось, совершенно не волновало", - сказала Фанни.
"А теперь мне все равно, это бесполезно", - добавила она печальным тоном.

"Не говори так, Фанни; забота очень полезна; и сам факт
твоей заботы показывает, что Бог смягчил твое сердце событиями
прошлого вечера. Никогда не поздно стать лучше ".

"Кажется, сейчас поступать правильно труднее, чем когда-либо, миссис Лоуренс".

«Тогда попроси у Бога сил, чтобы начать прямо сейчас, и я уверена, что миссис
Грэм будет одной из первых, кто поддержит тебя в твоих начинаниях, когда увидит, что ты стараешься стать лучше».
«О, миссис Лоуренс, как вы добры!» — сказала Фанни со слезами на глазах.
глаза. "Вчера я сказала, что рада, что ты не моя мать, но теперь я
чувствую совсем по-другому: дома со мной никто так не разговаривает, как ты."

"Может быть, Фанни, но ты могла бы узнать гораздо больше, чем я могу тебе рассказать, если бы посещала воскресную школу и чаще ходила в церковь."

«Мне не хочется просить миссис Грэм снова разрешить мне ходить в школу после того, как я так плохо себя вела и говорила, что не пойду».

«Это ложная гордость, — сказала миссис Лоуренс, — и тебе не стоит обращать на нее внимание».

«Не могли бы вы попросить за меня миссис Грэм?»

- Я охотно сделаю это, Фанни, если ты примешь решение посещать занятия
регулярно.

"Я в самом деле, Миссис Лоуренс", - сказал Фанни, и, как она говорила, она
яростно задрожала.

"Ты купил вчера промок?" - спросила миссис Лоуренс.

"Нет, мы были в палатке на ярмарке, все время шторма; но я
с тех пор плохо себя чувствую. Я не знаю, что со мной случилось".

"Теперь идите домой, и держите себя спокойно, Фанни, и не заходи сюда
раз в день. Бен должен позвонить и сказать тебе, как Кэти пойдет и дальше, и я буду
поговорить с миссис Грэм, когда увижу ее завтра".

Миссис Лоуренс поговорила с Фанни у двери, не желая приглашать ее в дом, чтобы звук ее голоса не встревожил Кэти.



Так случилось, что на следующий вечер Фанни Прайс, Бесси Томпсон и Дэн Картер серьезно заболели, и вскоре врач
констатировал, что у них самая тяжелая форма оспы. Дэн Картер
вспомнил, как бродяга, который весь день просидел в палатке и пил,
сказал, что некоторые из его знакомых сильно пострадали от оспы.


Но ему и в голову не приходило, что можно бояться заразиться.
Нагретый душный воздух в палатке, в которой из-за надвигающейся грозы стало слишком тесно, усугублял опасность.
Фанни и ее подруги оказались совсем рядом с бродягой и его женой,
которые уговорили слабых и глупых девушек позволить им погадать.


Последним, что запомнил Дэн, были слова бродяги.  С самого начала врач не
давал особых надежд на его выздоровление.
Он вел разгульный образ жизни, что было ему крайне невыгодно. И не прошло и недели со дня ярмарки, как несчастный молодой человек...
поспешил предстать перед своим Создателем, не имея ни минуты для раскаяния,
поскольку он находился в сильном бредовом состоянии с того момента, как впервые заболел
.

Там будет плач, и тоже в трауре, в других коттеджных домов в
Отель hazelbrook. Бесси Томпсон также пала жертвой жестокости болезни
, хотя она прожила почти на неделю дольше, чем Дэн Картер; и
Бог милостиво вернул ее в сознание на последние два-три дня ее жизни.
Те, кто видел ее на смертном одре, не могли забыть этого до конца своих дней.
Мистер Грэм постоянно молился
с ней; и дрожащая, почти обезумевшая от горя несчастная девушка
бросилась к подножию креста. Мы не осмелимся сказать, что ее
конец был мирным или что ее смерть стала чем-то иным, кроме
страшного предостережения для всех, кто любит удовольствия больше,
чем Бога.


 В течение многих дней жизнь Фанни Прайс была под угрозой. Тревога, которую она испытывала из-за Кэти, похоже, усугубила ее болезнь.
Почти неделю она была в беспамятстве и бредила, что пугало всех, кто ее слышал.


Однако со временем она пошла на поправку, хотя и очень медленно.
медленно. И мы рады сообщить, что она поднялась со своей постели, которая была
так близка к смерти, изменившейся девушкой. Теперь она покорно слушал и
к счастью учению Божьего Святого Духа, которое было у нее до
так часто отвергается; а на смиренную Веру, она попросила у нее прощения
прежние грехи ради Иисуса Христа, и помолился за сила, чтобы жить
новая жизнь для будущего.



ГЛАВА V

Счастливый остров

В один прекрасный субботний день, примерно через три недели после дня шторма
Мейбл Трейси, войдя в коттедж вдовы Лоуренс, обнаружила Нелли
Нелли сидела на своем прежнем месте у окна, а Кэти — в большом кресле матери.
Миссис Лоуренс ушла в церковь, взяв с собой маленькую Эстер и ее братьев.
Кэти и Нелли с нетерпением ждали визита мисс Мейбл. Мейбл несколько раз навещала Кэти во время ее болезни и каждый раз приносила что-нибудь вкусненькое, чтобы пробудить аппетит.

— Я рада снова видеть тебя внизу, Кэти, — сказала Мейбл своим приятным, жизнерадостным голосом, входя в комнату.  — Сегодня я немного опоздала.
 — Мы так боялись, что ты не придешь, — сказала Нелли.

«Я заходил проведать бедную старушку Хейл; она не вставала с постели с четверга, и доктор, похоже, считает, что она очень больна.  Я не хочу ее расстраивать, ведь она уже не в том возрасте, чтобы читать.  Иногда ей бывает очень одиноко, но в целом она выглядит бодрой.  Кроме того, я принес ей очень хорошие новости».

— Мама сегодня утром сказала нам, что сын бабушки Хейл возвращается домой из-за моря, — сказала Кэти.

 — Да, именно это я и собиралась вам сказать.  Сегодня она получила от него письмо.  Она уже много лет ничего о нем не слышала.  Папа
Она говорит, что он был грубым, необузданным мальчишкой, убегал к морю и чуть не разбил сердце своей бедной матери. Однако, по ее словам, она все равно молилась за него,
смиренно веря в Его обещание, сказанное Им: «Просите, и дано будет вам».
Она твердо верила, что в свое время Бог ответит на ее молитву. И Он ответил.

«Как вы думаете, мисс Мейбл, правильно ли молиться Богу о пустяках?»  — спросила Кэти.

 «Папа сегодня утром говорил со мной на эту тему, — ответила Мейбл.
 — Он сказал, что мы должны научиться просить у Бога благословения на маленькие
Есть как великие, так и ничтожные вещи; и нет ничего такого, что было бы правильно для нас делать, но при этом правильно просить Бога благословить это. Ибо
нет ничего такого, что не могло бы превратиться в величайшее бедствие из-за Божьего гнева или стать незабываемым благодеянием благодаря Его улыбке.

«Жил-был очень хороший человек по имени епископ Хибер, и когда его знаменитая поэма «Палестина» получила премию и была прочитана перед всеми учеными мужами Оксфорда, собрание разошлось. Но удачливого ученого нигде не могли найти, пока наконец кто-то его не обнаружил».
в своем кабинете, на коленях, благодарил Бога, который дал ему силы
написать это стихотворение и пощадил его любимых родителей, чтобы они
стали свидетелями его радости и разделили ее с ним».

«Пожалуйста, мисс Мейбл, расскажите нам ту историю, которую вы обещали
рассказать мне давным-давно».

«Я рада, что ты напомнила мне о ней, Нелли, потому что я совсем о ней забыла».

«Я рада, что ты его забыла, — сказала Кэти, — теперь я тоже смогу его услышать».
Кэти Лоуренс действительно сильно изменилась. До болезни ей
было все равно, находится ли она в комнате, когда к ней заходит Мейбл.
Сестра; на самом деле она обычно находила какое-нибудь оправдание своему отсутствию, даже если была дома.
 Но сейчас все было по-другому, и скромная, податливая девочка с радостью внимала словам святой истины, слетавшим с уст нежной Мейбл Трейси.

"Я постараюсь рассказать тебе все как можно проще, — сказала Мейбл, — чтобы ты все поняла.  Папа читал мне об этом в книге."

«Давным-давно на счастливом острове жили люди;
но они вели себя очень плохо, и король острова изгнал их.
Место, куда их сослали, было бесплодным и унылым»
Берег был совсем близко, и они могли разглядеть свой прежний счастливый дом,
который потеряли из-за своих злодеяний.

"Вскоре после того, как их изгнали с острова,
они получили послание от своего правителя с предложением помилования всем, кто его попросит.
Как ни странно, мало кто отказался. Они совсем ожесточились и
пытались убедить себя, что глинобитные хижины, в которых они жили,
были уютнее, чем дворцы в счастливой стране, и что дикие ягоды на
мрачном берегу их нового дома были вкуснее всех прекрасных плодов
из сада на острове.

Однако был один человек, который думал иначе. Он был очень
вдумчивым человеком. Часто-часто можно было видеть, как он расхаживал
взад-вперед по пляжу, когда золотые лучи заходящего солнца освещали
счастливый остров. Из своей мрачной темницы он видел густые леса и
пурпурные горы своего прежнего жилища, вздыхал и мечтал оказаться
там.

«Однажды утром, проснувшись, он заметил, что противоположный берег
кажется непривычно близким, а прилив таким слабым, что ему
показалось, будто он легко может переплыть его. И он поспешил вперед, сначала по суше».
Он шел по гальке, потом по твердому песку, потом снова по гальке, пока не добрался до
влажной, мягкой отмели, с которой только что схлынули волны. И тут
он понял, что его обмануло зрение: перед ним по-прежнему была огромная
бухта, и пока он смотрел, начался прилив. Грустный и обескураженный, он
вернулся на унылый берег.

  "Вскоре после этого он предпринял еще одну попытку. Справа от его жилища
вдалеке тянулись высокие скалы, чередуясь с мысами, пока самый дальний из них, казалось, не касался противоположного берега.
стороны. В этом отдаленном месте, то он решил посетить, в надежде
что приведет его к долгожданной земле.

Дорога была во многих местах очень крутой, и долгое время
далекий мыс казался не ближе, чем раньше. Но наконец, после долгих
усталости и тяжелого труда, ему удалось достичь его. Он торопливо бежал вдоль хребта,
втайне надеясь, что это перешеек, соединяющий его с благословенным островом.

"Но, увы, нет. Он добрался до самого дальнего края, но внизу по-прежнему бушевал океан, разбиваясь о подножие скалы. С горечью
Разочарованный, обессиленный и измученный бесполезным трудом, он упал на землю и заплакал.
Но вскоре он заметил у берега маленькую лодку, вид которой был ему хорошо знаком.
Она стояла на якоре напротив его дома уже давно; но, как и его соседи, он так привык к ней, что не обращал на нее внимания.

Однако теперь, увидев его там, он стал смотреть на него, и пока он смотрел, оно
приближалось к нему. Наконец оно подплыло совсем близко к скалам, на которых он
сидел. Это была красивая маленькая лодка с белоснежным парусом и золотистым
на носу развевался ярко-красный крест. На борту был один флаг.
Только один. Его одежда была белой и блестящей, а черты лица
говорили о том, откуда он родом.

"Сын человеческий, - сказал он добрым и нежным голосом, - почему ты плачешь?"

"Потому что я не могу добраться до благословенного острова".

"'Можешь ли ты положиться на меня?'

"Бедный странник посмотрел на хрупкую лодочку, легко покачивающуюся на волнах, и засомневался, но потом снова взглянул на доброе лицо Лоцмана и сказал: 'Могу.'

"И едва он ступил на борт, как, быстрый, как солнечный луч,
Лодка доставила его в страну света. И после множества теплых приветствий от друзей Лоцмана он оказался среди счастливых обитателей страны, одетых в такие же яркие одежды, как и они, и пользующихся всеми их привилегиями как подданные своего короля.

  "Вот и вся история, — сказала Мейбл, закончив свой рассказ. — А теперь ты можешь объяснить мне, что все это значит?"

"Не совсем", - ответила Кэти. "Я, кажется, знаю, что в этом есть какой-то другой
смысл, но я не могу его толком объяснить".

"Разве это не что-то вроде притчи?" - спросила Нелли.

- Ты права, Нелли, - сказала Мейбл. - это называется аллегорией, которая
Это почти то же самое, что притча.
 — И вы нам ее объясните, мисс Мейбл?
 — Я перескажу вам слова дорогого папы, — сказала Мейбл. — Я и сама не все поняла, пока он мне не объяснил. Счастливый остров — это мир с Богом, и он показывает нам, в каком состоянии пребывал человек в невинности. Мрачный, бесплодный берег, на который они были сосланы, — это
состояние нищеты, в которое впал грешный человек. Маленькая лодка
показывает «единственный» путь, по которому грешник может выйти из
своего бедственного положения и обрести мир с Богом. Это не какой-то
человеческий план, а
уготовано для грешников Самим Богом. Этот путь — «искупление», и
Тот, Кто так милостиво предлагает грешникам воспользоваться им, — это...
«Наш Спаситель?» — спросила Нелли.

«Именно так, Нелли. А бедняга, который пытался добраться до счастливого острова своим путем, подобен тому, кто пытается заслужить праведность своими силами».
Папа говорит, что это ошибка, в которую впадают многие люди. Они
решают прочитать столько-то глав и каждый день подолгу молиться; они
решают, что отныне никогда не будут злиться, лгать или бездельничать, и
настраиваются продолжать в том же духе, пока не станут по-настоящему хорошими людьми, и
Заслуживают ли они прощения?

"Но сколько нужно пройти вдоль побережья Европы, чтобы добраться до Британии?
Он мог бы идти вечно, но так и не приблизился бы к цели, потому что Британия — это остров, а между ним и Европой простирается огромное море.
Точно так же грешник сам по себе не может достичь Бога. Вместо того чтобы быть хорошим, чтобы заслужить прощение, мы должны получить прощение, прежде чем сможем стать хорошими."

Леди Трейси, которая обещала заехать за Мейбл по дороге домой, вошла в коттедж. Она услышала последнюю часть разговора.
— сказала дочь и продолжила, повторив куплет гимна, который выучили и Кэти, и Нелли:

 «Вечная жизнь — это не дар, который можно заслужить или купить добрыми делами или молитвами.
Это свободный дар Божий.

 «Бог дал нам вечную жизнь, и эта жизнь — в Его Сыне».

Затем леди Трейси ласково заговорила с Кэти, сказав, как она рада, что девочке стало намного лучше.

"Господь был очень милостив к тебе, дитя мое," — сказала она. "Постарайся быть благодарной Ему за Его доброту и, самое главное, постарайся понять
что «единственный» способ обрести истинный мир с Богом — это искренняя,
смиренная вера в Иисуса Христа».

ГЛАВА VI

Возвращение блудного сына

В маленьком уединенном домике на полпути между Хейзелбруком и «Лощиной» жила старая бабушка Хейл. Она была не так уж стара, но слабое здоровье, слепота и уединенная жизнь в этом одиноком коттедже у леса привели к тому, что дети из Хейзелбрука стали называть ее «бабулей».
Это было своего рода ласковое прозвище, указывающее на то, что она жила в зависимости от помощи и доброты других людей. Ее муж умер в
Он умер почти двадцать лет назад, в возрасте тридцати пяти лет.
 Его семья унаследовала его слабое здоровье. Все, кроме младшего сына Тома, который был крепким, здоровым мальчиком и никогда ничем не болел.

 Когда миссис Хейл потеряла мужа, а потом и всех своих детей, одного за другим, кроме Тома, она, казалось, привязалась к нему с удвоенной силой.
 В какой-то степени это было естественно. Но чрезмерная любовь к единственному ребенку заставляла ее закрывать глаза на его недостатки, которые усугублялись ее попустительством.

 Том Хейл вырос эгоистичным и праздным мальчиком, из-за чего его матери приходилось рано вставать и идти на работу.
и поздно спохватилась, что нужно обеспечивать себя и его. Он нигде не задерживался больше чем на неделю, предпочитая бездельничать дома, вместо того чтобы зарабатывать себе на жизнь и помогать матери.

  Наконец сэр Герберт Трейси и мистер Грэм серьезно поговорили с миссис
 Хейл на эту тему и указали ей на грех, который она совершает, позволяя Тому вести такой праздный образ жизни. Они
так убедили ее, что она согласилась поговорить с Томом и сказать ему, что они снова найдут ему работу.
на соседнюю ферму. Но если он не будет выполнять свой долг и вести себя
подобающим образом, то не стоит ждать помощи от матери,
чье здоровье в последнее время пошатнулось.

 Том угрюмо отправился на новое место. Он не пытался угодить своему хозяину и при первом же упреке, который получил за вопиющую небрежность и безделье, сбежал в портовый город, расположенный в нескольких милях от дома, и устроился юнгой на большой корабль, направлявшийся в далекие края. Прошло некоторое время.
Его отъезд произошел до того, как стало известно хоть что-то о том, что с ним случилось.
Бессердечный юноша уехал, не сказав ни слова своей бедной матери.


Потеря сына стала последним ударом для миссис Хейл, и без того слабого здоровьем.
У нее случился тяжелый приступ лихорадки, который на какое-то время
угрожал ее жизни и привел к полной слепоте. Она встала с больничной койки
более печальной, но и более мудрой женщиной, признав свою глупость и слабость, из-за которых она так поступила с Томом.

 Она больше не могла работать, и друзья посоветовали ей
Она должна была отправиться в работный дом. Но бедная женщина так привязалась к своему старому дому, каждый уголок которого был ей знаком, и в каждую комнату которого она могла попасть, ориентируясь на ощупь с помощью трости, что сэр Герберт, которому принадлежал коттедж, разрешил ей оставаться там столько, сколько она пожелает. Небольшое пособие от прихода, небольшая помощь от брата, который был одним из садовников в Хейзелбрук-Холлоу, и те деньги, которые она зарабатывала вязанием чулок, — этого хватало, чтобы удовлетворять ее скромные потребности. Маленькая Мэри Вуд, дочь ее брата,
Каждое утро я заходил к бабушке, чтобы разжечь камин и приготовить ей завтрак.
А некоторые дети из Хейзелбрука часто заходили к ней в течение дня, чтобы принести что-нибудь по ее просьбе.

 Бабушка Хейл очень любила детей. Она всегда была
веселой, несмотря на свое нездоровье, и едва ли в Хейзелбруке нашелся бы ребенок, который не пожертвовал бы часом игры, чтобы
собрать хворост для бабушкиного чайника или почитать ей главу из ее большой старой семейной Библии. В этой Библии было много картинок, и
Миссис Хейл знала их так хорошо, что, когда кто-то из её юных читателей подходил к одной из картин, она могла объяснить её почти так же хорошо, как если бы видела её своими глазами.

 Бен Лоуренс часто заходил к вдове на полчасика летним вечером.
Он перекапывал участок земли перед её домом и сажал там здоровую капусту, выращенную своими руками.

Мистер Грэм часто говорил, что бабушка Хейл — благословение для
юных обитателей Хейзелбрука, ведь ее беспомощность побуждала их к
множеству маленьких проявлений самоотверженности.

Прошло шесть лет с тех пор, как Том Хейл сбежал в море, и все уже давно считали его погибшим — все, кроме его матери.
Она молилась за него ночь и день, как будто он был рядом с ней.

"Он вернется, я уверена, что он вернется. Может быть, пройдет много лет, но я чувствую, что он вернется."

Она так уверенно говорила о возвращении сына, что Мейбл, которая
редко пропускала день без визита к бабушке, почти
научилась разделять ее уверенность, потому что
В момент отъезда Тома она была за границей и, кроме того, была слишком молода, чтобы знать многие обстоятельства этого дела.

 Наконец, в один из четвергов, как мы уже слышали, бабушка Хейл слегла.  Она простудилась, и у нее начался сильный ревматизм.  Наступило воскресное утро, и мальчик, который принес в Хейзелбрук-Холлоу сумку с письмами, принес еще одно, адресованное миссис Хейл в  Вудсайд-Коттедж. Почтмейстер отправил письмо в «Холлоу»,  зная, что в течение дня оттуда обязательно кто-нибудь отправится к миссис
 Хейл.

Письмо отдали Мейбл, и она побежала с ним к матери.

"Мама, это письмо для бабушки Хейл; я уверена, что оно от ее сына."
Леди Трейси улыбнулась, глядя на воодушевление дочери.  Но когда она
осмотрела письмо и увидела на конверте штамп «Корабль», она поняла, что Мейбл, возможно, права в своих догадках. С присущим юности рвением Мейбл хотела немедленно отправиться в Вудсайд-Коттедж, чтобы передать письмо. Но мама сказала ей, что в таком слабом состоянии, как у бабушки  Хейл, даже приятное потрясение может оказаться
Это было уже слишком. В то утро в «Холлоу» должен был приехать доктор, чтобы осмотреть одного из слуг, который слегка пострадал в результате несчастного случая.
Леди Трейси посоветовала дочери подождать и проконсультироваться с ним, прежде чем предпринимать какие-либо действия в связи с письмом.

 Доктор Аллен приехал вскоре после завтрака, и ему сообщили о приходе письма. Он попросил совета, что лучше всего предпринять. По пути он проходил мимо домика вдовы и заглянул к ней, чтобы узнать, как она себя чувствует.
Он увидел, что ей не стало хуже; ему даже показалось, что ей стало немного лучше, чем накануне, но он не стал говорить об этом.
Это зависело от содержания письма, и он едва ли мог что-то сказать, пока не узнал, о чем оно. В конце концов было решено вскрыть письмо, и тогда они смогут решить, стоит ли сообщать о нем миссис Хейл.

  Мейбл наблюдала за лицом отца, пока он читал письмо, и едва сдерживалась, пока он не закончил.

«Я знаю, что права, по выражению лица папы», — прошептала она матери.

 Она была права, и молитвы вдовы Хейл были услышаны.  Том Хейл прожил жизнь, полную невзгод, с того самого дня, когда совершил такое злодеяние.
бросил свою мать. Судно, на котором он плыл, было
напарено пиратами у берегов Борнео, и его вместе с несколькими
другими пассажирами взяли в плен. С ним обращались очень жестоко.
Когда через два или три года ему удалось сбежать и добраться до
европейского поселения, сильная лихорадка, вызванная тяготами и
лишениями, едва не свела его в могилу.

 Он много месяцев пролежал
в больнице, совершенно не в силах пошевелиться. И когда он наконец частично восстановил здоровье, ему с трудом удалось
устроиться на корабль, идущий в Калькутту.

В Калькутте свирепствовала холера, и Том Хейл был одним из первых, кто заразился. Но даже в те времена
Божья кара смягчалась милосердием, и впоследствии Том вспоминал этот период страданий как переломный момент всей своей жизни. До этого невзгоды лишь ожесточали его сердце.
Но когда он находился в холерном госпитале в Калькутте, его навестил благочестивый миссионер, который стал орудием в руках Господа, призванным сломить гордую и упрямую волю Тома и привести его ко Христу.

Том рассказал этому доброму священнику о своей прошлой жизни,
и именно он написал миссис Хейл, чтобы сообщить ей о существовании ее
сына и о чудесных переменах, которые произошли в его сердце по милости
Святого Духа. Здоровье Тома было настолько подорвано тяжелой болезнью,
что врачи решили, что ему совершенно бесполезно продолжать вести
жизнь моряка. Но они пообещали
заинтересоваться его возвращением домой, как только он окрепнет настолько,
чтобы отправиться в путь, и дали ему надежду на то, что его
Здоровье Тома улучшится, когда он снова окажется на родине.


Таково было содержание письма. С тех пор как оно дошло до Англии,
сэр Герберт полагал, что Тома можно ожидать дома самое позднее через
две недели.  Доктор Аллен, похоже, не считал, что эта новость плохо
повлияет на бабушку Хейл — если, конечно, сообщить ее мягко.
Мэйбл так умоляла позволить ей сообщить радостную весть, что в конце
концов родители согласились.

У Мейбл не было времени зайти в Вудсайд-Коттедж до
церкви, поэтому она отложила визит на вторую половину дня.

Когда она пришла в коттедж, бабушка Хейл сидела в постели.
Ей стало гораздо лучше, чем накануне. Маленькая Мэри Вуд читала ей из старой семейной Библии. Каждое воскресенье миссис Хейл читала ей главу о блудном сыне. Казалось, она видела какую-то связь между возвращением блудного сына и своим потерянным сыном.
Во всяком случае, она всегда просила, чтобы ей прочитали эту притчу, и слезы текли из ее бедных незрячих глаз. Сложив руки, она говорила, когда притча заканчивалась:

"Когда-нибудь его снова найдут. Я знаю, что так и будет; Бог так милостив".

Обычно эту главу читала ей Мейбл; но в то воскресенье
, о котором идет речь, она, как мы уже говорили, не смогла навестить бабушку утром
и, соответственно, когда она вошла в спальню вдовы в
днем маленькая Мэри только что прочитала притчу, а бабушка Хейл
сидела, сложив руки, и слезы катились по ее щекам.

— Дорогая мисс Мейбл, — сказала она, когда Мейбл вошла в комнату, — я так рада вас видеть.  Я уже начала бояться, что вы сегодня не придете.

Бабушка Хейл всегда говорила, что «видит» людей, и до сих пор называла Мейбл своим «солнечным лучиком».
«Прости, что не смогла приехать раньше, бабушка, и еще больше прости, что
не смогла прочитать тебе твою любимую главу».

«Мэри очень хорошо прочитала, — сказала миссис Хейл. — Она такая милая, добрая девочка, не знаю, что бы я без неё делала».

Мэри покраснела от удовольствия, что её похвалили в присутствии «мисс Мейбл».

«Но у меня была особая причина, по которой я хотела сама прочитать вам эту главу сегодня», — сказала Мейбл.

— Что ж, давайте прочтем еще раз, — предложила миссис Хейл. — Я уверена, что...
Мне никогда не надоест это слушать, никогда.
Так Мейбл читала прекрасную и трогательную историю о блудном сыне в своей простой и искренней манере.
Возможно, в этот день в ее голосе было чуть больше искренности, чем обычно, потому что ее сердце было полно чувств, и каждое слово казалось таким уместным в этот момент.

 
«Я уверена, что его найдут», — пробормотала бабушка Хейл, когда Мейбл сделала паузу.

"Я тоже так думаю, бабуля."

"Правда, мисс Мейбл? Я рада это слышать; раньше вы так не думали."

"Возможно, теперь у меня больше оснований так думать, чем раньше,
бабуля."

Мейбл говорила очень спокойно и мягко, но ухо матери уловило
что-то другое в тоне ее голоса. Она протянула свою
руку, чтобы пожать руку Мейбл.

"Лучший повод, лучший повод—вы ничего не слышали о нем
вы? О, скажите мне, если вы, дорогая Мисс Мэйбл, и не удержать меня в
неизвестность".

И Мейбл рассказала ей все, снова и снова перечитывала письмо,
а потом ушла, переполненная радостью и благодарностью, повторяя про себя:


"Мой сын, мой дорогой сын! 'Он был мертв, а теперь снова жив; он был потерян,
а теперь найден.'"

Бабушке Хейл быстро стало лучше. По ее словам, это благословенное письмо принесло ей больше пользы, чем все лекарства на свете. К концу недели она уже могла спускаться вниз и, по мере приближения предполагаемого времени приезда сына, часами сидела у двери своего домика, прислушиваясь к шагам.

Примерно через три недели после получения письма из Калькутты,
в один из дней, обгоревший на солнце мужчина, с узлом, привязанным к палке,
присел отдохнуть на придорожный столб неподалеку
из Хэзелбрук-Холлоу. Ему было около двадцати лет, и, судя по всему, здоровье у него было слабое, потому что он с усталым видом положил свой узелок на землю.
 Нет нужды говорить читателю, что это был Том Хейл.

 Пока он сидел на перелазе, в его голове роилось множество мыслей, в том числе и очень грустных. Его растраченная впустую молодость, подорванное здоровье, брошенные родители — да, это были горькие мысли, и какое-то время они, казалось, одолевали странника. Но затем в его смятенной душе забрезжил луч надежды. Возможно, еще не поздно все исправить.
в какой-то мере — своей бедной матери за все те страдания, которые он ей причинил.


Если бы она была жива, он... но само это сомнение было невыносимо.
Опустившись на колени, он взмолился, чтобы Бог по Своей милости избавил его от этого последнего великого горя, благословил его усилия и даровал ему благодать быть хорошим сыном в будущем.  Он поднялся с колен успокоенный.
Но, не в силах вынести неопределенность в том, жива его мать или мертва, он окликнул нескольких рабочих, которые шли по дороге неподалеку, и спросил, далеко ли он от Хейзелбрук Холлоу.

«Вам осталось совсем немного, хозяин, — сказали они. — Идите прямо через поля вон туда. Вы не собьетесь с пути. Вы пройдете мимо
коттеджа рядом с лесом.»

Том Хейл хорошо знал этот коттедж.

"Тогда я знаю дорогу, если мне нужно пройти мимо этого коттеджа. Не подскажете, кто там сейчас живет?"

«Старая бабуля Хейл».

Как же обрадовался Том, услышав имя своей матери! Значит, она была жива.

"Значит, она все еще там живет?"

"Да; сэр Герберт не прогнал ее, бедняжку, когда она ослепла."

"Ослепла! Миссис Хейл ослепла?"

"Вы, должно быть, чужестранец в наших краях, раз не знаете этого." Она была
Она ослепла после лихорадки, которая у нее была, когда много лет назад ее никчемный сын сбежал из дома.
Мужчины прошли мимо, а Том Хейл поднял свой сверток и пошел по
хорошо знакомой тропинке через поля. Когда он дошел до последнего поля
перед домом своей матери, его волнение стало таким сильным, что он почти побежал.

 Бабушка Хейл сидела у двери в лучах теплого послеполуденного солнца. Она сидела, положив вязание на колени, но мысли ее были далеко, и она забыла о работе.


Внезапно послышались торопливые шаги.

Ее щеки сильно побледнели, когда, приподнявшись со стула, она наклонилась
вперед, чтобы более отчетливо уловить звук.

Садовая калитка открылась, и те же шаги, теперь приглушенные, мягко донеслись до нее.
по дорожке. В следующее мгновение пара мужественных рук обвилась вокруг нее.
любящая мать и ее раскаявшийся сын встретились, чтобы больше не расставаться.
на земле.



ГЛАВА VII

Дома, в безопасности.

Здоровье ТОМА ХЕЙЛА значительно улучшилось под влиянием местного
воздуха. Доктор Аллен сказал ему, что вряд ли он когда-нибудь станет
крепким мужчиной, но ничто не мешает ему приносить пользу
фермерский работник, и что работа на свежем воздухе будет для него лучшим занятием. Сэр Герберт Трейси взял его на работу в свое поместье.
И хотя Тому еще многому предстояло научиться и с каждым днем он все больше убеждался в своей прежней глупости, он с готовностью взялся за новую работу и вскоре преуспел в ней.

 Его мать была очень счастлива, потому что Том явно демонстрировал перемены, которые произвел в его сердце Святой Дух Божий. Больше всего на свете он любил проводить вечера в домике своей матери, читая ей вслух.
и он, казалось, стремился удовлетворить малейшее ее желание. По воскресеньям это было
приятное и трогательное зрелище - видеть слепую женщину, опирающуюся на руку своего
сына и идущую с ним в дом Божий. Она, казалось, как будто
она могла доверять себе в любом месте под его опекой.

Мистер Грэм говорил с Томом один день, сказать, как рад он был видеть его таким
внимателен к матери.

«Не говорите так, пожалуйста, сэр, — сказал Том. — Даже если бы я прожил сто лет, а она все это время была бы рядом, я бы никогда не смог отплатить ей за все, что причинил ей страданий».

Фанни Прайс стала постоянной прихожанкой воскресной школы. Они с
Кэти Лоуренс обычно ходили туда вместе. Хорошие впечатления
остались надолго, и миссис Лоуренс больше не приходилось предостерегать
Кэти от общения с Фанни.

 Кэти тоже не забыла полученный урок и
стала такой, какой хотела видеть ее мать. Она не любила рукоделие и часто думала, что предпочла бы пойти на службу.
Но она знала, как сильно по ней будет скучать мать, и, как послушная дочь, старалась быть довольной и выполнять свой долг.
в том состоянии, в котором ее застал Бог.

 Миссис Лоуренс нуждалась в помощи Кэти больше, чем когда-либо, потому что по мере того, как лето сменялось осенью, силы милой маленькой Нелли, казалось, таяли. Врач, к которому любезно обратилась леди Трейси, сказал, что она не переживет грядущую зиму. Он
также сказал, что даже если бы ее пощадили, ее жизнь все равно была бы
полна боли и страданий, и осознание этого во многом смягчило горе
миссис Лоуренс при мысли о том, что она так скоро потеряет своего
ребенка.

Врач оказался прав в своих предположениях. Спокойно и мирно,
без особых мучений, жизнь Нелли постепенно угасала. Она не боялась смерти. По милости Божьей она смогла полностью положиться на заслуги своего Спасителя и ощутила благословенную, дарующую покой уверенность в том, что Он искупил ее грехи и что через Его страдания она исцелилась. Какой бы слабой и грешной она себя ни ощущала, она научилась смотреть на эту преходящую жизнь глазами веры, устремленными в ту светлую обитель, где «не будет больше
смерти, ни скорби, ни вопля, и не будет больше
боль".

И так маленькая Нелли, в одно прекрасное утро в начале зимы, мирно
и счастливо "засыпать в Иисуса". Вокруг нее были любящие друзья
у постели — та хорошая и набожная мать, которая воспитывала своих детей в Божьем
святом страхе, и добрая, нежная Мейбл Трейси, которая так помогла с Божьей помощью
благословение, направившее ее по правильному пути. Кэти тоже, как никогда, была близка со своей сестрой.
В последнее время она тоже научилась любить своего Спасителя.
А еще добрый, честный Бен, маленький Том и Вилли.

Последними словами Нелли были заключительные строки гимна, который она так любила и который повторяла почти шепотом, словно прощаясь со всеми, кто был ей дорог на земле:  "'О! это будет радостно,Радостно, радостно, радостно,
 когда мы встретимся, чтобы больше не расставаться.'"
Нелли похоронили рядом с отцом, в тихом уголке деревенского кладбища. А в начале весны ее могила была окружена нежными весенними цветами, посаженными ее любящим братом Беном.
Через несколько месяцев после смерти Нелли однажды утром Кэти отправилась
в Хейзелбрук-Холлоу, чтобы забрать домой рукоделие, которое они с матерью только что закончили. Она была Кэти уже собиралась уйти и вернуться домой, когда экономка позвала ее в комнату и сказала, что ее дочь, которая служила горничной в большой семье, сообщила ей, что хозяйке дома нужна девочка, которая помогала бы в детской. Миссис Холл — так звали экономку — сразу же подумала о Кэти.
«Это будет хорошее начало для тебя, дитя мое, — сказала она. — Ты будешь получать восемь фунтов в год и получишь много других преимуществ.  Тебе лучше сразу поговорить с матерью и сообщить мне, как только сможешь, потому что я обещала написать через день или два».

На мгновение лицо Кэти вспыхнуло от удовольствия; это было именно то, что
ей должно было понравиться, именно то, чего она так часто желала. Но в следующую минуту румянец сошел с ее щек, и тихим, но твердым голосом
она сказала,—"Я очень благодарен вам, миссис Холл, но я должен сказать "Нет" вашему любезному предложению"".

"Вам лучше дважды подумать, прежде чем отказываться от такого прекрасного шанса, Кэти; Такие вещи не каждый день случаются, могу вас заверить.
"Я знаю, миссис Холл, и мне бы очень этого хотелось, но с моей стороны было бы неправильно оставлять маму," — сказала Кэти. "Милая малышка Нелли —
Я уйду, и она будет очень по мне скучать, ведь Эстер еще совсем юная,
а за двумя маленькими мальчиками нужно присматривать, да и сама мама не очень крепкая. Нет, миссис Холл, я уже все решила.
Пожалуйста, ничего не говорите об этом маме, а то она подумает, что я сожалею о том, что не могу принять такое хорошее предложение.
"Я думаю, что вы правы, Кэти, и вы не потеряете свою послушную привязанность к своей матери, зависят от него".
"Вам не кажется, что Фанни Прайс могла бы подойти для этого места, миссис Холл?" - спросила Кэти. "У нее не такой хороший дом, как у меня, и я знаю, что она была бы Я рада, что у Фанни есть место, и миссис Грэм бы ее рекомендовала:она говорила ей об этом на днях. «Позови ко мне Фанни, Кэти, и я с ней поговорю».Фанни Прайс получила место и преуспела на нем, а миссис Лоуренс так и не узнала о самоотверженном самопожертвовании своей дочери.

Кэти оставалась дома с матерью до двадцати двух лет.
Она покинула родительский дом только для того, чтобы выйти замуж за Тома Хейла,который теперь получал хорошую зарплату у сэра Герберта Трейси. Бабушка
Хейл сильно ослабела и нуждалась в помощи сына.
жена. Кэти была хорошей женой и дочерью. Во всем Хейзелбруке не было более опрятного, чистого и счастливого дома, чем ее.

  "Благословение Господне," которое "приумножает богатство и не приносит печали,"  щедро даровалось ей и ее мужу. Они оба могли бы сказать,
вспоминая слова мудрого царя: «Благоразумие дарует благосклонность, но путь беззаконников труден».
****************
 _Напечатано в Великобритании компанией Hazell, Watson & Viney, Ld._
 _Лондон и Эйлсбери._