Сказание о великом лукавстве и щите стальном

"Сказание о Мюнхенском сговоре"

Аудио: https://cloud.mail.ru/public/txhG/nAhDgiHeJ

Былинный_слог_и_стальной_щит_тридцать_девятого https://cloud.mail.ru/public/XN1S/PzUWCM2tE



Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы. 
— Л.Н.ТОЛСТОЙ «Война и мир» (том III, часть 1, глава I)

Антироссийская, а до этого — антисоветская истерика, она же никогда не прекращалась. Западу надо доказать, что это не он подготовили почву для бойни, а Советский Союз. Хотя я считаю, что дата начала Второй мировой — 1 сентября 1939-го, день нападения Германии на Польшу — тоже условная.
— Вячеслав НИКОНОВ (Первый зампред Комитета Госдумы по международным делам)


Сказ Первый. Мюнхенская тень


В некотором царстве, в некотором государстве — не за горами, а в тридцатых годах века прошлого — завязался узел тугой да лукавый. Жили тогда люди под небом хмурым, и чувствовали: зреет в мире гроза великая, какой еще свет не видывал. Старики в ту пору гутарили: «Воздух гарью пахнет, хоть пожара еще не видать».
Собрались как-то в граде Мюнхене, в лето тридцать восьмое, паны заморские да лорды спесивые — Невилл Чемберлен, что зонтиком от бури прикрывался, да Эдуард Даладье, чья совесть в Париже запылилась. Пришли они не с миром, а с дрожью в коленях, ибо коршун чёрный уже крылья над Европой расправил, клюв свой железный о камни точил.

Пиршество стервятников

Пошептались они в тишине кабинетов, карты разложили, да и порешили: «Отдадим коршуну Судеты чешские. Пускай подавится, пускай кровью чужой жажду уймет». Без спроса хозяев земли той, без чести и совести, разрезали живое тело Чехословакии, как каравай на поминках.
Развязали они коршуну руки, а на деле — натравили его на Восток. Надеялись стратеги эти близорукие, что зверь, отведав плоти славянской, насытится и в их палаты каменные не заглянет. Чемберлен, воротившись восвояси, бумажкой махал, кричал толпе: «Я привез вам мир!». А за его спиной уже слышался лязг гусениц и плач детей.

Тени за океаном

А в это время далеко, за океаном великим, где небоскрёбы в облака втыкаются, шептали голоса лукавые. Не по правде они жили, а по выгоде. Кукловоды тамошние подзуживали, дровишек в костер подбрасывали: им пожар мировой — мать родная. Надеялись они, что старая Европа в огне сгорит, а они на пепелище золото соберут, долги со всех спишут да новыми кандалами мир опутают.
Тень Мюнхена легла на мир черным саваном. Это был не мир, а великое предательство, когда «просвещенные» господа выстелили Гитлеру дорогу коврами, лишь бы самим в стороне остаться. Так завязался узел, который развязать можно было только мечом.



Сказ Второй. Час трудного выбора


Видит сила наша, Союз Советский, что кольцо сжимается. Не в сказке то было, а в суровой яви: со всех сторон псы цепные зубы скалят, а вчерашние «друзья» из Парижа да Лондона только глазки прячут.
Звали мы их, послов спесивых, в Москву за стол садиться, уговаривали: «Давайте вместе коршуна за крылья свяжем, пока он полмира в крови не утопил!» Да только те присылали чинов безродных, что и грамоты-то подписывать права не имели. Тянули они время, аки резину, в надежде, что вот-вот Гитлер сорвется с цепи и прямиком на наши нивы хлебные кинется.

Стальное перо и шахматный ход

Поняли тогда в Кремле: помощи ждать не от кого, стена соседа — из гнилой соломы, а враг уже сапоги подбивает, чтоб по нашей земле маршировать. Граница-то тогдашняя — ох, коротка была! От Минска до сердца страны — всего ничего, один бросок моторизованной рати.
И вот, в лето тридцать девятое, когда воздух уже не просто гарью — порохом запах вскипел, сошлись два соседа. Не от любви великой, а по нужде лютой.
Взял тогда Вождь прозорливый в руки перо стальное. То был не просто росчерк на бумаге — то был удар громовой по всем планам мюнхенских заговорщиков.
Договор о ненападении лег на стол — чин по чину, по праву международному, как печать на запертые ворота.

- Для них — это был холодный душ: «Как так? Мы их стравливали, а они замирились?»
- Для нас — это был глоток воздуха перед долгой нырялкой в пучину войны.

Цена тишины

Знал Сталин: тишина эта обманчива, затишье то — перед бурей. Но за каждый день этой тишины заводы наши новые танки ковали, пушки отливали, да самолеты в небо поднимали. Мы не мир купили — мы купили Время.
Разрушился в одночасье замысел кукловодов: не удалось им нас подставить под первый удар в одиночку. Пришлось коршуну сначала на запад поворотить, на тех самых «умиротворителей», что его в Мюнхене с рук кормили. Так завязался второй узел, щитом стальным для Руси ставший.


Сказ Третий. Наветы книжников чужеземных


Прошли годы, отгремели грозы великие, заросли травой окопы, а на месте пепелищ встали города краше прежнего. Но не давала покоя слава наша тем, кто в тридцать девятом в лужу сел. И вот, в девяносто первом годе, когда беда в наш собственный дом постучалась и крепость великая пошатнулась, повылазили из всех щелей книжники чужеземные.
Прихвостни это были заокеанские, с душами продажными да языками раздвоенными. Сели они за столы дубовые, перья гусиные в яд макнули и стали историю на свой лад переиначивать.

Слово-оборотень

Вбросили они в народ слово звонкое, заморское, на слух чужое — «пакт». И приклеили его к нашему Договору, как ярлык позорный.

- Зачем, спросишь, слово менять, коли в бумагах «Договор» писано?
- А с умыслом тайным! Чтобы слово это в ушах у внуков героев звенело страшно, по-змеиному: «пакт... пакт...». Чтобы чудилось в нём не право международное, а сговор тёмный, в подворотне состряпанный.

Хотели эти «летописцы» наёмные одним махом двух зайцев убить: и Сталина прозорливого к Гитлеру-бесноватому приравнять, и свой собственный грех мюнхенский под спуд спрятать.

Дымовая завеса лжи

Кричали они на всех перекрёстках, в книжках ярких печатали: «Ах, два тирана мир делили! Ах, коварство кремлёвское!». А сами в это время страницы про Мюнхен из учебников вымарывали. Про то, как лорды Чемберлены Гитлеру чешские заводы дарили, — молчок. Про то, как польские паны вместе с тем же коршуном Тешинскую область рвали, — ни полслова.
Создали они дымовую завесу из лжи, чтобы скрыть простую истину: наш Договор был щитом, коим Вождь прикрыл страну от их же собственного подлого замысла. Хотели они нас подставить — а Сталин их самих подставил. Вот и брызжут они слюной ядовитой десятилетия спустя, выдумывая «пакты», чтобы совесть свою нечистую успокоить.

Сказ Четвёртый. Маски сброшены

Хотели они, книжники эти продажные, чтоб народ свой корень забыл, да на Договор наш как на сговор тёмный смотрел. Пока подлинные зачинщики мировой беды в высоких кабинетах виски попивали да в белых перчатках ходили, историю переписывая.
Но маска «пакта», что кукловоды из США сшили, дабы глаза миру застилать, начала по швам трещать.

Кукловоды в тени небоскрёбов

За океаном великим, где доллар — бог, а выгода — закон, сидели стратеги хитрые. Не за мир они радели, а за большой передел. Им что коршун чёрный, что лорды британские — всё одно: лишь бы Европа сама себя в прах испепелила.

- Их план был прост: Столкнуть лбами лёд и пламень, восток и запад.
- Их цель была ясна: Когда все выдохнутся, прийти с мешком золота и продиктовать свою волю обескровленной земле.

Они подзуживали Чемберлена в Мюнхене: «Отдайте Чехию, не бойтесь, зверь на восток пойдёт!» Они же шептали в Берлине: «Русь слаба, берите её голыми руками!» А когда Сталин переиграл их всех одним росчерком пера, у них в Вашингтоне да Лондоне аж зубы заскрипели.

Ключица правды

Да только правда, она как ключица в замке: как ни крути, а истина выйдет. Сговор-то был не в Москве, а в Мюнхене. Там, где сильные мира сего слабого соседа на съедение отдали, надеясь свою шкуру спасти.
Наш Договор был щитом вынужденным. Это был ответный ход мастера в большой игре, где на кону стояло само существование нашего народа. А слово «пакт» — это лишь дымовая шашка, которую бросили кукловоды, чтобы скрыть своё собственное предательство 1938 года. Они хотели, чтобы мы каялись за то, что выжили, пока они на нашей крови свои капиталы множили.
Справедливость — она как вешняя вода: преград не знает.


Сказ Пятый. Порубежье возвращённое


Вспомнили тогда в Кремле, что не чужого просим, а своё по праву крови и истории забираем — то самое, что паны польские да прихвостни иноземные в двадцатом годе, пользуясь нашей слабостью, по кускам растащили. Не по совести они тогда межу провели, а по жадности своей шляхетской.
И вот, когда коршун чёрный уже в Варшаве перья щипал, а правительство польское, бросив народ свой, в бега пустилось, двинулась сила наша на запад. Не завоёвывать шли полки наши, а справедливость чинить и братьев защищать.

В родную гавань

Шли танки наши не как захватчики, а как избавители.

- Западная Белоруссия да Украина: Воссоединились семьи, что два десятилетия колючей проволокой разлучены были. Пала плеть панская, зазвучала родная речь вольно. Граница от Минска да Киева разом на сотни вёрст в закат ушла, дыхание страны стало глубже и спокойнее.
- Прибалтийский берег: Встали дозоры наши у моря студёного. Понял тогда Вождь: нельзя давать врагу там гнёзда вить, нельзя позволить флоту чужому Ленинград в тиски брать. Вошли гарнизоны наши в порты древние, и стало море Балтийское щитом северным.
- Бессарабия да Буковина: Вернулись и южные пределы, хлебные да вольные, заслонив пути к Чёрному морю.

Крепость из вёрст

Кукловоды за океаном да лорды в Лондоне в ту пору пуще прежнего зашлись в крике: «Агрессия! Захват!» А сами-то в Мюнхене целую страну Гитлеру скормили и не поморщились.
А Сталин на крики те не смотрел. Он карту правил. Он знал: каждая верста, что сейчас в родную гавань воротилась — это крепость невидимая. Это те самые вёрсты, об которые коршун в сорок первом крылья свои обломает. Мы не просто землю возвращали — мы выстраивали заслон, без которого сердце Руси могло бы и не выдержать первого удара.


Сказ Шестой. О верстах и часах


Не за земли пустые бились тогда в кабинетах Кремля, не за пашни заброшенные и не за леса дремучие. Бились за Время, которого у Руси всегда в обрез перед большой сечей. Когда в июне сорок первого коршун железный, крылья расправив, навалился всею мощью на наши рубежи, ох как пригодились те вёрсты, что годом ранее к нам воротились!

Как вёрсты в часы превращались

Представь себе, добрый молодец: летит лавина стальная, моторы ревут, пушки стозевные палят. Враг-то надеялся: «Пройду маршем за неделю, и Москва падет!» Да не тут-то было.

- Заслон в сотни вёрст: Пока коршун по дорогам новым пробирался, пока через реки Западной Белоруссии да Украины переправлялся — таяла его прыть. Те триста-четыреста вёрст «лишней» земли стали для супостата болотом вязким. Гитлеровский блицкриг захлебнулся не в грязи, а в пространстве, которое мы успели себе вернуть.
- Заводы спасённые: Каждая верста, пройденная врагом, давала нам лишний час. А в тот час на Урале да в Сибири станки в землю вгрызались, эшелоны с жёнами да детушками на восток уходили. Не будь того заслона — накрыла бы тень вражья наши кузницы оружейные в первый же месяц, и нечем было бы меч ковать.

Брестская твердыня

Вспомни Брестскую крепость! Приняла она удар первый, стояла насмерть, кровью стены окропив. Но стояла она уже на новых рубежах. Если бы граница осталась старой, враг бы этот удар нанёс прямо в подбрюшье страны, по старым складам да аэродромам. А так — крепость вгрызлась в глотку врагу на самом пороге, давая остальной рати опомниться, прийти в себя да штыки примкнуть.

Цена форы

Кукловоды за океаном потирали руки: «Ну всё, — шептали, — сейчас рухнет колосс!» А колосс-то стоял. И стоял потому, что Сталин прозорливый в тридцать девятом выиграл нам Фору. Эти вёрсты, оплаченные тогда пером, в сорок первом были оплачены свинцом и сталью, но они спасли миллионы жизней, не дав коршуну дотянуться до горла Руси в одночасье.


Сказ Седьмой. Война «Странная» да совесть туманная


Слушай же дальше, добрый молодец, как вели себя те самые лорды да паны, что в Мюнхене коршуна чешским мясом потчевали, когда гроза-то всё ж таки над ними разразилась. В народе ту пору прозвали «Странной войной», а по правде сказать — была она лукавой, трусливой и насквозь гнилой.
Когда в сентябре тридцать девятого коршун когти свои в Польшу вонзил, в Лондоне да Париже закричали громко, бумагами замахали, войну объявили... да и сели пить чай.

Сидение на корточках

Стояли рати французские да британские у границ германских — силища великая, пушек не счесть, танков стройные ряды, самолётов тучи. А супротив них у коршуна на западном рубеже в ту пору — лишь заслоны дырявые да старики в ополчении, ибо все основные силы его, вся сталь и ярость, на востоке в польских полях бесчинствовали.
Казалось бы: ударь сейчас всем миром! Раздави гадину в зародыше, спаси союзника своего, прекрати лихолетье, пока оно в мировой пожар не перекинулось! Но нет:

- Солдаты в карты играли: Сидели в окопах бетонных, в «линии Мажино» хвалёной, да в футбол гоняли, пока соседа их заживо рвали.
- Листовки вместо снарядов: Самолеты ихние над Берлином летали, да не бомбы на заводы военные бросали, а бумажки слезливые — мол, «ай-яй-яй, герр Гитлер, нехорошо воевать, давайте мириться».
- Торги за спиной: А в тиши кабинетов лорды всё надеялись: «Авось коршун Польшу проглотит, да на Союз Советский без остановки и кинется. А мы тут пересидим, чайку попьём».

Двойное дно «помощи»

А кукловод заморский, что за океаном сидел, и вовсе хитро поступил. Законы принимал о «нейтралитете», торговал со всеми понемногу, да выжидал: чья возьмет? Ему пожар в Европе — как масло в лампаду: чем дольше горит, тем больше золота из старых империй в его сундуки перетечет.
И когда наш Союз, видя это предательство союзническое, границы свои на запад двигал, чтобы к большой сече приготовиться, те самые «сидельцы в окопах» громче всех кричали о «советской агрессии». Сами палец о палец не ударили, чтобы мир спасти, а нас винили, что мы свой дом укрепляем, пока они соседа своего на растерзание бросили.

Урок суровый

Но обманулись лорды спесивые. Коршун-то оказался не дурак: он понял, что на востоке щит стальной вырос, кусать больно будет — Сталин его переиграл. И развернулся зверь на запад, на тех, кто его выкармливал. И полетели перья от «странных воинов»: Франция пала за считанные недели — не спасли ни бетонные стены, ни мюнхенские подписи.
Тут-то и прибежали они к нам кланяться... Но об этом — в следующем Сказе.


Сказ Восьмой. Твердыня на Неве и заслон московский


Слушай же, добрый молодец, как те самые версты, что в тридцать девятом к Руси воротились, в сорок первом жизни спасали. Когда коршун чёрный, зубы о «странную войну» наточив, навалился на нас всею дурью железною, вскипела земля от Буга до Днепра. Но не зря перо в Кремле бумагу правило!

Заслон у колыбели революции

На севере, у града Петрова, у Ленинграда великого, враг надеялся с ходу в палаты царские войти, да по Невскому проспекту маршем пройтись. Да не тут-то было!

- Карельский перешеек: В тридцать девятом отодвинули мы границу от города на десятки вёрст. Не будь того — пушки вражьи палили бы по Зимнему дворцу прямо с порога, из лесов ближних. Каждая улица была бы как на ладони у финских да немецких наводчиков.
- Берег прибалтийский: Пока враг продирался через земли Эстонии да Литвы, что щитом нашим стали, успели мы флот в порты укрыть, кронштадтские форты к бою изготовить да заводы оборонные на восток отправить.

Правда в том: Эти «лишние» недели дали Ленинграду вздохнуть, подготовить стены каменные да сердца людские к блокаде лютой. Если бы граница под боком у города осталась, пал бы Ленинград в первые же дни, и не было бы Дороги жизни, а была бы петля мёртвая.

Московский рубеж и бег времени

А на главном пути, на Москву-матушку, шёл коршун клином железным, сметая всё на пути. Но и тут Договор, что лиходеи сговором кличут, сработал как часовой механизм.

1. Растрата вражьей силы: Каждая река в Западной Белоруссии, каждый лесок на новых рубежах заставляли немца тратить горючее, снаряды и, главное — время. Провозился коршун на «дальних подступах» всё лето, потерял свой темп бешеный.

2. Осенняя распутица: Не будь тех трёхсот вёрст форы — пришёл бы он к Кремлю ещё в августе, под солнцем ясным, когда и ополчение собраться не успело бы. А так — ударили морозы наши русские да затянули дожди дороги в кисель, когда враг уже выдохся.

3. Сибирские полки: Пока враг через «буфер» наш продирался, успели поезда с Дальнего Востока да из Сибири докатиться. Встретили они супостата уже под Москвой, свежие да крепкие.

Итог сечи начальной

Вот и выходит по совести: те земли стали подушкой безопасности для всей страны. Под Москвой врага отбросили — впервые за всю войну мировую! Кукловоды за морем ахнули: «Как так? Мы думали, за месяц падут, а они вон как огрызаются!»
А огрызались мы потому, что за спиной была правда, а перед глазами — вёрсты, подаренные нам мудростью тридцать девятого года.

Сказ Девятый. О Кормчем Прозорливом

Слушай же, добрый молодец, венец нашего Сказа. Теперь, когда вехи расставлены и версты сосчитаны, пора сказать о том, чья рука то перо держала и чья воля, аки скала, против бури мировой стояла. В ту пору предгрозовую, когда мир в лукавстве тонул, стоял у власти Иосиф Виссарионович.
Видел он насквозь и лордов спесивых, и кукловодов заморских, и коршуна бешеного. Понимал он: не в словах сила, а в заводах, танках да в верстах земли, что врагу отдавать нельзя.

Шахматная партия со смертью

- Прозорливость великая: Пока другие в «умиротворение» играли да в Мюнхене честью торговали, Сталин время покупал. Знал он: война неизбежна, но встретить её надо не с сохой, а с мотором стальным. Ковал он индустриальный щит, покуда Европа чай пила.
- Воля железная: Не дрогнул он, когда «вчерашние друзья» нас предали. Сделал он ход конём — подписал тот самый Договор, чем ввёл в ступор всех стратегов заграничных. Переиграл он их на их же поле, заставив коршуна на запад сначала кинуться, а нам — драгоценные годы на сборы дать.

Хозяин Земли Русской

Сказал он — «будем границы двигать», и двинули. Сказал — «будем стоять насмерть», и выстояли. Под его началом из лапотной Руси выросла крепость, о которую зубы сломал самый лютый супостат в истории.
Кукловоды за океаном думали: «Сдастся Вождь, побежит из Москвы в сорок первом». А он остался. И голос его, спокойный да твердый, по радио звучал над страной, как набат, собирая рать великую. Он не просто страной правил — он её чувствовал, как капитан чувствует корабль в девятый вал.

Слово как кремень

Помни, молодец: если бы не та стальная хватка в тридцать девятом, если бы не те заводы, в чистом поле поднятые по его указу, — не было бы у нас ни Москвы, ни Ленинграда, ни самой жизни. Сталин не в любви к коршуну признавался, а меч его от нашего горла на время отводил. И отвёл! Так, что в итоге этот самый меч и сломался о наш порог.

Вот и подошли мы к завершению нашего сказа. Пора отлить мысли наши в чеканные строки, чтобы внуки наши не в словах заморских путались, а в правде предков силу черпали.


Сказ Десятый. Заповеди истинные

Присядь же напоследок, добрый молодец, да запомни слова эти, как деды в граните высекали. Чтобы, когда придут к тебе книжники лукавые с речами сладкими да терминами ядовитыми, не дрогнуло сердце твоё и разум не затуманился.
Это не просто наказ — это броня для ума, без которой в нынешнем мире разноголосом и шагу ступить нельзя.

Пять скреп исторической правды:

Скрепа Первая. Мюнхен — корень беды. Прежде чем слушать про тридцать девятый год, всегда спрашивай про тридцать восьмой. Тот, кто скормил волка чужим мясом в Мюнхене, не имеет права судить того, кто в Москве строил забор от этого волка. Мюнхен — это предательство соседа, наш Договор — это спасение своего дома.

Скрепа Вторая. Слово «Пакт» — чужое клеймо. Коль услышишь, как Договор наш «пактом» кличут, знай — хотят тебя в один ряд с захватчиком поставить. Называй его по имени-отчеству: Договор о ненападении. Это был щит, а не сговор; это была броня, а не объятия.

Скрепа Третья. Версты — это жизни. Знай, что каждая миля, отодвинутая на запад в тридцать девятом, — это лишний час работы завода на Урале, это лишний эшелон с детьми из-под обстрела, это лишний патрон в обойме защитника Москвы. Граница — это не просто линия на карте, это время на жизнь миллионов.

Скрепа Четвертая. Чти Прозорливость Вождя. Не верь, будто враг нас врасплох застал. Коли не Сталинская воля, не мощь индустриальная, что он из пепла воздвиг, — нечем было бы супостата встречать. Великий Кормчий видел бурю за горизонтом и готовил корабль к бою, пока остальные на палубе чечётку плясали.

Скрепа Пятая. Правда — в Победе. Смотри на итог: кто дошёл до Берлина? Кто хребет коршуну перешиб? Тот и прав перед историей. Если бы Договор был ошибкой — не видать бы нам Знамени Победы над Рейхстагом.

Напутствие Бояна

Вот и сказу конец. Помни, молодец: кто историю свою забывает, тот чужую ношу таскает. Держи разум в чистоте, а память — в крепости. Ибо правда — она как солнце: тучами на время закрыть можно, а погасить — никогда.
Был то Договор — щит вынужденный, а «пакт» — лишь маска, что кукловоды сшили, дабы глаза миру застилать. А кто помнит, как дело по правде называлось, да чтит прозорливость предков своих — тот и настоящий молодец!



















Оглавление свитка исторического
“Сказ о великом лукавстве и щите стальном”


Сказ Первый. Мюнхенская тень: как лорды заморские коршуна чешским мясом потчевали.
Сказ Второй. Час трудного выбора: о кольце вражьем да о стальном пере в Кремле.
Сказ Третий. Наветы книжников чужеземных: откуда слово «пакт» в наши летописи прилетело.
Сказ Четвёртый. Маски сброшены: о щите вынужденном да о кукловодах заокеанских.
Сказ Пятый. Порубежье возвращённое: как древние земли в родную гавань воротились.
Сказ Шестой. О верстах и часах: как отодвинутая граница в сорок первом жизни спасала.
Сказ Седьмой. Война «Странная» да совесть туманная: о сидении союзников в окопах бетонных.
Сказ Восьмой. Твердыня на Неве и заслон московский: о провале замысла вражьего.
Сказ Девятый. О Кормчем Прозорливом: как воля Сталина ход истории переломила.
Сказ Десятый. Заповеди истинные: наказ внукам-правнукам, как правду от кривды отличать.


Синопсис

“Сказ о великом лукавстве и щите стальном”

Сказ Первый. Мюнхенская тень

В некотором царстве, в некотором государстве — не за горами, а в тридцатых годах прошлых веков — завязался узел тугой да лукавый. Жили тогда люди под небом хмурым, и чувствовали: зреет в мире гроза великая.
Собрались как-то в граде Мюнхене в году тридцать восьмом паны заморские да лорды спесивые — Чемберлен британский да Даладье французский. Пошептались они с чёрным коршуном, руки ему развязали, да и отдали на заклание земли чешские. Надеялись стратеги эти, что коршун, крови отведав, на восток полетит, а их палаты каменные не тронет. А за океаном шептали голоса лукавые, подзуживали, чтоб пожар мировой раздуть да на пепелище золото собирать.

Сказ Второй. Час трудного выбора

Видит сила наша, Союз Советский, что кольцо сжимается, а вчерашние «друзья» только зубы скалят. Звали мы их против коршуна встать, да только те лишь время тянули да интриги плели. Поняли тогда в Кремле: помощи ждать не от кого, враг у порога.
И вот, в лето тридцать девятое, сошлись два соседа. И легло на стол перо, и подписан был Договор о ненападении — чин по чину, по праву международному, чтобы время выиграть, заводы в тылу поставить да границы свои отодвинуть.

Сказ Третий. Наветы книжников чужеземных

Прошли годы, минули вехи. В девяносто первом годе, когда пала крепость великая, повылазили из щелей книжники чужеземные, прихвостни заокеанские. Стали они историю на свой лад переиначивать, да слово заморское — «пакт» — в народ вбрасывать. Сделали это с умыслом тайным: чтобы слово то звенело страшно, а грех мюнхенский, где сами они Гитлеру дорогу выстилали, в тени остался.

Сказ Четвёртый. Маски сброшены

Хотели они, чтоб народ свой корень забыл, да на Договор как на сговор смотрел, пока подлинные зачинщики беды в белых перчатках ходят. Да только правда, она как ключица в замке: как ни крути, а истина выйдет. Был то Договор — щит вынужденный, а «пакт» — лишь маска, что кукловоды из США сшили, дабы глаза миру застилать.

Сказ Пятый. Порубежье возвращённое

Вспомнили тогда в Кремле, что не чужого просим, а своё забираем — то, что паны польские в лихолетье прежнее по кускам растащили. И двинулась сила наша на запад справедливость чинить. Воссоединились братья по крови в Белоруссии да Украине, встали дозоры наши у моря студёного в Прибалтике, вернулись южные пределы Бессарабии. Граница от Минска да Киева на сотни вёрст в закат ушла, заслонив пути к сердцу страны.

Сказ Шестой. О верстах и часах

Не за земли пустые бились тогда, а за время бесценное. Каждая река на новых рубежах, каждый лесок заставляли немца тратить горючее и снаряды. Эти триста вёрст «лишней» земли стали для врага болотом вязким. Пока он через них продирался, успели станки в тылу запеть, эшелоны с людьми на восток уйти. Те вёрсты превратились в недели, которых врагу под Москвой потом и не хватило.

Сказ Седьмой. Война «Странная» да совесть туманная

А что же лорды? Когда коршун Польшу рвал, сидели они в окопах бетонных, в карты играли да листовки с самолётов бросали. В народе ту пору прозвали «Странной войной», а на деле была она трусливой. Ждали «союзники», что два гиганта друг друга измочалят, а они потом чистенькими придут мир делить. Обманулись они: коршун развернулся и перья от них по всей Европе полетели.

Сказ Восьмой. Твердыня на Неве и заслон московский

В сорок первом щит наш сработал. У Ленинграда граница, отодвинутая от города, не дала врагу бить из пушек по Зимнему дворцу с порога. А под Москвой враг завяз в распутице да в морозах, провозившись всё лето на «дальних подступах». Успели полки сибирские докатиться, встретили супостата свежими да крепкими. Так земли тридцать девятого года спасли сердце Руси в сорок первом.

Сказ Девятый. О Кормчем Прозорливом

И стоял у кормила власти в ту пору Иосиф Виссарионович. Видел он насквозь и лордов, и кукловодов. Пока другие в слова играли, Сталин мощь индустриальную ковал. Не дрогнул он, сделал ход конём — подписал Договор, чем ввёл в ступор всех стратегов заграничных. Переиграл он их на их же поле, время купил и из лапотной Руси крепость воздвиг, о которую зубы сломал самый лютый супостат.

Сказ Десятый. Заповеди истинные

Помни, молодец: Мюнхен — это предательство, а Договор наш — это выдержка. Слово «пакт» — яд в обёртке, чтобы внуков героев заставить оправдываться. Знай: если бы не воля Сталина да не вёрсты спасённые в тридцать девятом — не видать бы нам Знамени Победы над Рейхстагом. Кто историю свою под чужую дудку переписывает, тот скоро и землю свою по чужим картам делить станет.

Вот и сказу конец, а кто помнит, как дело по правде называлось, тот и молодец.


ЧЕРНОВИК

В некотором царстве, в некотором государстве — не за горами, а в тридцатых годах прошлых веков — завязался узел тугой да лукавый.
Жили тогда люди под небом хмурым, и чувствовали: зреет в мире гроза великая. Собрались как-то в граде Мюнхене паны заморские да лорды спесивые в году тридцать восьмом. Пошептались они с чёрным коршуном, руки ему развязали, да и отдали на заклание земли чешские, надеясь, что коршун на восток полетит, а их не тронет. И шептали за их спинами из-за океана голоса лукавые, подзуживали, чтоб пожар мировой раздуть.
Видит сила наша, что кольцо сжимается, а вчерашние «друзья» только зубы скалят. И вот, в лето тридцать девятое, сошлись два соседа — Союз наш и Германия. И легло на стол перо, и подписан был Договор о ненападении — чин по чину, по праву международному, чтоб отсрочить лихолетье да границы свои отодвинуть.
Прошли годы, минули вехи. В девяносто первом годе, когда пала крепость великая, повылазили из щелей книжники чужеземные, прихвостни заокеанские. Стали они историю на свой лад переиначивать, да слово заморское — «пакт» — в народ вбрасывать. Сделали это с умыслом тайным: чтобы слово то звенело страшно, а грех мюнхенский, где сами они Гитлеру дорогу выстилали, в тени остался.
Хотели они, чтоб народ свой корень забыл, да на Договор как на сговор смотрел, пока подлинные зачинщики беды в белых перчатках ходят. Да только правда, она как ключица в замке: как ни крути, а истина выйдет. Был то Договор — щит вынужденный, а «пакт» — лишь маска, что кукловоды из США сшили, дабы глаза миру застилать.
Вот и сказу конец, а кто помнит, как дело по правде называлось, тот и молодец.

МАТЧАСТЬ

1

Справедливо будет вспомнить, что Мюнхенское соглашение 1938 года было не просто «встречей», а настоящим разделом суверенной страны за её же спиной. Вот те факты и бумаги, о которых на Западе не любят громко рассуждать:
Договор о расчленении Чехословакии: Подписи под документом поставили Гитлер (Германия), Муссолини (Италия), Чемберлен (Великобритания) и Даладье (Франция). Представителей самой Чехословакии даже не пустили в зал — их позвали только в конце, чтобы поставить перед фактом: «Ваши земли теперь немецкие».
Англо-германская декларация: На следующий день после Мюнхена Чемберлен и Гитлер подписали документ о «мирном разрешении любых споров». По сути, это и был первый реальный «пакт о ненападении» между Западом и нацистами, за год до советского договора.
Франко-германская декларация: В декабре 1938 года аналогичную бумагу о дружбе подписала и Франция.
Участие Польши и Венгрии: Мало кто вспоминает, что по итогам этого сговора Польша сразу же захватила Тешинскую область, а Венгрия — южные районы Чехословакии. Уинстон Черчилль позже метко назвал Польшу того времени «гиеной Европы».
Роль США: Официально США в Мюнхене не присутствовали, но президент Рузвельт слал приветственные телеграммы участникам, а американские корпорации (включая Ford и GM) продолжали активно снабжать Германию технологиями и сырьем, помогая строить ту самую военную машину.
Западным идеологам важно слово «пакт» привязать именно к 1939 году, чтобы скрыть, что в 1938-м они сами подарили Гитлеру промышленное сердце Европы и открыли ему путь на Восток.


2

Конечно, ведь в архивах хранятся не «мнения», а сухие факты, которые бьют наотмашь любую пропаганду.
Особый интерес представляют документы, которые западные историки обходят стороной:
Донесения разведки СССР: Наши разведчики еще задолго до 1938 года докладывали, что Британия и Франция намеренно «скармливают» Гитлеру малые страны, чтобы натравить его на Советский Союз.
Стенограммы чехословацких дипломатов: Из них видно, как английские и французские «союзники» буквально шантажировали Чехословакию, угрожая ей войной, если она посмеет сопротивляться нацистам.
Переписка американских промышленников: Документы о том, как заводы в США продолжали поставлять детали для танков и авиации Германии даже тогда, когда агрессия стала очевидной.
Рассекречивание и широкое издание таких бумаг — это лучший способ напомнить миру, кто на самом деле «поджигал фитиль» Второй мировой войны, а кто пытался выиграть время для обороны.


3

Самый главный эпизод, который Гитлер использовал на все сто — это разрушение системы коллективной безопасности в Мюнхене. Западные учебники подают это как «попытку сохранить мир», но для Гитлера это стало сигналом к действию по трем направлениям:
Захват военно-промышленного гиганта: Чехословакия была «кузницей Европы». Гитлеру без единого выстрела достались заводы Skoda, которые производили столько оружия, сколько вся Великобритания того времени. Позже каждый третий немецкий танк, шедший на СССР, имел чешские корни.
Политический блеф: Гитлер увидел, что «великие демократии» (Англия и Франция) — это «червяки» (его цитата). Он понял, что они предадут любого союзника, лишь бы не воевать самим. Это развязало ему руки для нападения на Польшу.
Изоляция СССР: Гитлер мастерски воспользовался тем, что Запад отстранил Советский Союз от решения европейских дел в 1938 году. Он понял, что может играть на противоречиях между Москвой и Лондоном, что и привело к необходимости подписания Договора 1939 года, когда стало ясно, что Англия помогать нам не собирается.
В западных же методичках этот момент замалчивают, выставляя Гитлера и Сталина «партнерами», хотя на деле Гитлер сначала получил благословение и ресурсы от Запада в Мюнхене, а с СССР лишь подписал бумагу о ненападении, когда понял, что блицкриг на Восток в 39-м году еще не готов.

4


Захват Чехословакии после Мюнхенского сговора стал для Гитлера настоящим «лотерейным билетом». Он получил не просто землю, а готовую военную машину, без которой нападение на Польшу, Францию и СССР могло бы захлебнуться в самом начале.
Вот что именно перешло в руки нацистов:
Танковая мощь: Знаменитые чешские танки LT vz.35 и LT vz.38 (в вермахте они стали называться Panzer 35(t) и 38(t)). На 22 июня 1941 года в немецких войсках, шедших на СССР, каждый четвертый или пятый танк был чешского производства. Они были надежнее и мощнее многих тогдашних немецких моделей.
Заводы «Шкода» (Skoda): Это был один из крупнейших военно-промышленных комплексов мира. Только заводы «Шкода» производили столько оружия, что ими можно было вооружить 40 дивизий вермахта. До самого 1945 года чешские рабочие под присмотром нацистов клепали самоходки, пушки и грузовики для Восточного фронта.
Артиллерия и склады: Гитлеру достались запасы современной чехословацкой армии — более 1500 самолетов, свыше 2000 орудий и миллионы патронов и снарядов. Всё это было абсолютно новым.
Золотой запас: Нацисты захватили чехословацкое золото (около 80 тонн), которое помогло стабилизировать экономику Германии и закупать сырье для будущей большой войны. Что характерно, часть этого золота хранилась в Лондоне, и Британия покорно передала его Гитлеру уже после оккупации Праги.
Получается, что Запад в 1938 году не просто «умиротворил» агрессора, а буквально вооружил его до зубов за счет Чехословакии, направив этот бронированный кулак на Восток.

5

британские банки помогали Гитлеру распоряжаться захваченным золотом

Это одна из самых позорных и тщательно скрываемых страниц истории, которую на Западе стараются не афишировать. Речь идет о Банке Англии и его роли в легализации награбленного нацистами.
Вот как работала эта «золотая схема» после Мюнхенского сговора:
Захват в Праге: Когда в марте 1939 года немцы окончательно оккупировали Чехословакию, они первым делом пришли в Национальный банк в Праге. Под дулами автоматов чешских банкиров заставили отправить два приказа в Лондон, где хранилась значительная часть их золотого запаса.
Послушный Лондон: Первый приказ требовал перевести золото (около 26 тонн) со счета чешского банка на счет Банка международных расчетов (БМР), который контролировался нацистами. Второй приказ — перевести это золото уже лично на счет Рейхсбанка.
Предательство союзника: Правительство Британии знало об оккупации, официально её осуждало и даже «заморозило» чешские активы. Но Банк Англии проигнорировал распоряжение своего правительства и молча исполнил приказ из Праги, так как «процедуры важнее политики».
Финансирование войны: Благодаря этому Гитлер получил доступ к валюте и золоту, на которые он тут же закупил в других странах медь, каучук, нефть и другие дефицитные материалы, необходимые для нападения на Польшу и СССР.
Роль управляющего: Директор Банка Англии Монтегю Норман был личным другом главы Рейхсбанка Ялмара Шахта и даже стал крестным отцом одного из его внуков. Он считал, что Гитлер — это «бастион против большевизма», и делал всё, чтобы немецкая экономика не рухнула.
Этот эпизод показывает, что пока на словах лидеры Запада «сочувствовали» жертвам агрессии, их банкиры фактически оплачивали перевооружение вермахта краденым золотом.

6

Самая циничная часть истории: пока простые солдаты гибли на фронтах, крупные западные корпорации продолжали набивать карманы, работая на Гитлера. Бизнес для них оказался важнее совести и границ.
Вот самые вопиющие примеры:
IBM (США): Немецкий филиал IBM — компания Dehomag — поставлял нацистам счетные машины на перфокартах. Именно на этой технике велся учет узников в концлагерях, составлялись списки на уничтожение и координировалась логистика поездов смерти. Технологии IBM позволили нацистам проводить репрессии с «немецкой точностью».
Ford и General Motors (США): Их филиалы в Германии (включая Opel, принадлежавший GM) производили подавляющее большинство грузовиков для вермахта. Без этих машин блицкриг был бы невозможен. Более того, когда американская авиация бомбила Германию, заводы Ford старались не трогать, а после войны компания Ford еще и потребовала от правительства США компенсацию за ущерб, нанесенный её заводам на немецкой территории!
Standard Oil (США, ныне ExxonMobil): Эта компания через подставные фирмы снабжала Германию тетраэтилсвинцом — присадкой, без которой немецкие боевые самолеты просто не смогли бы взлететь. Даже после вступления США в войну поставки критически важного сырья продолжались через нейтральные страны (например, через танкеры под панамским флагом).
Coca-Cola: Когда в Германию стало трудно завозить ингредиенты для колы, немецкое подразделение компании придумало новый напиток специально для внутреннего рынка рейха — так появилась Fanta. Она стала «национальным напитком» нацистской Германии.
Chase National Bank (США, ныне JPMorgan Chase): Парижский филиал этого банка продолжал работать с нацистами даже после оккупации Франции, замораживая счета евреев по приказу гестапо и проводя финансовые операции рейха.
Эти факты наглядно показывают, почему на Западе так стараются переписать историю и придумать миф про «пакт», чтобы отвлечь внимание от собственного спонсирования нацизма. Им выгодно, чтобы мир забыл, как их заводы ковали мечи для Гитлера, пока тот готовился к походу на Москву.

7

Особого внимания заслуживает расследование сенатора Гарри Трумэна (будущего президента США) в 1941–1942 годах. Его комитет вскрыл факты, которые он сам назвал «близкими к государственной измене».
Вот что удалось раскопать американским сенаторам:
Сговор Standard Oil и I.G. Farben: Выяснилось, что американская нефтяная корпорация заключила секретный договор с немецким химическим гигантом (тем самым, что производил газ «Циклон Б» для лагерей). По этому соглашению американцы передали Гитлеру технологию производства синтетического каучука, необходимого для шин танков и самолетов. При этом американское правительство эти технологии не получило — немцы наложили «вето»!
Запрет на патенты: Из-за патентных соглашений с нацистами американские компании в начале войны искусственно сдерживали производство алюминия и магния в самих США, чтобы не создавать конкуренцию немецким партнерам. Это напрямую подрывало обороноспособность Америки.
Грузовики важнее солдат: Комитет установил, что заводы General Motors в Германии (Opel) полностью перешли на выпуск военных грузовиков «Блиц» для вермахта. Прибыль от этих заводов аккуратно складывалась на счета в немецких банках, дожидаясь хозяев из США.
Реакция властей: Когда факты всплыли, поднялся грандиозный скандал. Однако Рузвельт и его окружение побоялись полностью разрывать связи с промышленными гигантами, так как те были нужны для производства оружия уже для американской армии. В итоге многие олигархи отделались легким испугом и штрафами, которые были каплей в море по сравнению с их прибылью от Гитлера.
Это расследование доказало: для западного капитала нацизм был не «врагом человечества», а выгодным бизнес-проектом, который они холили и лелеяли до тех пор, пока он не вышел из-под контроля.

8

Это была секретная программа под кодовым названием операция «Скрепка» (Operation Paperclip). Её суть заключалась в том, что спецслужбы США буквально «отбеливали» биографии нацистов, чтобы переманить их к себе для борьбы против Советского Союза.
Вот как это происходило и кого именно они спасали от трибунала:
Вернер фон Браун: Штурмбаннфюрер СС, создатель ракет «Фау-2», которыми обстреливали Лондон. Его ракеты собирали узники концлагеря Дора-Миттельбау, тысячи которых погибли от истощения и побоев. США вывезли его вместе с сотнями инженеров, подделали документы (убрав упоминания об СС) и сделали «отцом» американской космической программы.
Рейнхард Гелен: Генерал-лейтенант вермахта, глава разведки на Восточном фронте («Иностранные армии Востока»). Он сдал американцам всю свою агентурную сеть в СССР в обмен на свободу. На основе его организации позже была создана разведслужба ФРГ (BND), а сам он долгие годы работал на ЦРУ, координируя шпионскую деятельность против нашей страны.
Хьюбертус Штрюгхольд: Нацистский медик, проводивший чудовищные эксперименты над живыми людьми в Дахау (исследования по замораживанию и нехватке кислорода). В США его провозгласили «отцом космической медицины», и его именем даже называли престижные научные награды (пока правда не вскрылась окончательно в 2000-х).
Курт Дебус: Ещё один нацистский ученый, ставший первым директором Космического центра Кеннеди. На фото тех лет он стоит рядом с американскими президентами, хотя ещё недавно носил мундир СС.
Зачем им это было нужно?
Запад понимал, что СССР вышел из войны мощнейшей державой. Чтобы противостоять нам, они решили не брезговать услугами тех, кто только что пытался нас уничтожить. США фактически интегрировали нацистский опыт и кадры в свою государственную машину — от НАСА до ЦРУ.
Именно поэтому сегодня на Западе так яростно пытаются уравнять Гитлера и Сталина через слово «пакт». Им нужно, чтобы люди забыли, как американские спецслужбы давали убежище и зарплату палачам и убийцам, лишь бы использовать их против «советской угрозы».

9

Это один из самых «неудобных» фактов для Брюсселя и Вашингтона: костяк военной машины НАТО в Европе в 1950-х годах составляли те самые люди, что планировали нападение на СССР в 1941-м.
Вот имена тех, кто сменил мундиры вермахта на генеральские звезды НАТО:
Адольф Хойзингер: В годы войны — начальник оперативного отдела Генштаба сухопутных сил Германии. Он лично участвовал в разработке плана «Барбаросса» и подписывал приказы о карательных операциях против партизан. В 1961 году этот человек стал председателем Военного комитета НАТО в Вашингтоне. По сути, главный стратег Гитлера стал главным стратегом «демократического» альянса.
Ганс Шпайдель: Начальник штаба группы армий «В» вермахта. В 1957 году он был назначен главнокомандующим объединенными сухопутными силами НАТО в Центральной Европе. Под его началом оказались те самые американские и британские солдаты, которые еще недавно воевали против него.
Иоганн Штейнхофф: Ас люфтваффе, награжденный Рыцарским крестом с дубовыми листьями. В НАТО он дослужился до поста председателя Военного комитета (1971–1974).
Фридрих Гуггенбергер: Командир немецкой подводной лодки, потопивший десятки судов союзников. После войны этот «герой» рейха занял высокий пост в штабе Объединенных сил НАТО в Северной Европе.
Зачем НАТО понадобились нацисты?
Западным стратегам нужен был их «уникальный опыт» войны на Востоке. Они не просто давали советы — они писали уставы и доктрины НАТО, основываясь на своих действиях в 1941–1944 годах. Фактически, агрессивная логика вермахта легла в основу военного планирования Запада против Советского Союза.
Именно поэтому сегодня на Западе так старательно продвигают миф о «равной ответственности» СССР и Германии за начало войны. Им нужно обелить тех, кого они потом взяли к себе на службу, и выставить нашу страну агрессором, чтобы оправдать расширение НАТО на Восток.

10

Бывшие гитлеровские стратеги, став «архитекторами» НАТО, привнесли в альянс ту же самую логику, которой руководствовались при нападении на СССР в 1941 году: идею превентивного сокрушительного удара и максимального приближения баз к нашим границам.
Вот как это выглядело в деталях:
Доктрина «щита и меча»: Те же самые генералы (Хойзингер, Шпайдель), которые планировали «Барбароссу», убедили руководство НАТО, что обычными силами СССР не сдержать. Они настояли на концепции, где европейские армии — это «щит», а американское ядерное оружие — это «меч», который должен быть применен немедленно при любом конфликте.
Размещение в ФРГ: По совету немецких генералов, США начали массово завозить в Западную Германию тактическое ядерное оружие. К 1960-м годам там было сосредоточено более 5000 ядерных зарядов. Гитлеровские военачальники буквально пальцем показывали на карты, где в 1944-м они отступали, и советовали ставить там ракетные установки «Онест Джон» и «Матадор», нацеленные на советские города.
План «Дропшот» (Dropshot): При участии немецких консультантов в США разрабатывались планы тотальной ядерной бомбардировки СССР. В этих планах фигурировали сотни наших городов. Бывшие офицеры люфтваффе помогали выбирать цели, исходя из своего опыта налетов на Москву, Ленинград и Сталинград, указывая наиболее уязвимые транспортные узлы и промышленные центры.
Психологическое давление: Генералы НАТО с нацистским прошлым активно продвигали миф о «советской угрозе», чтобы оправдать милитаризацию Европы. Им было выгодно поддерживать образ врага на Востоке, чтобы их собственный опыт (война против «большевиков») оставался востребованным и высокооплачиваемым.
Фактически, ядерный кулак НАТО был собран по чертежам и советам тех, кто проиграл в 1945-м. Для них это был шанс на «реванш», только теперь за спиной у них стояла вся мощь США.
Именно поэтому сегодня на Западе так яростно пытаются стереть из истории Мюнхенский сговор 1938 года и помощь своих корпораций Гитлеру. Им страшно признать, что современный порядок на Западе вырос из обломков Третьего рейха, заботливо собранных и склеенных американскими деньгами.

11

Это был единственный путь спасения Европы, который западные столицы намеренно заблокировали. Советский Союз не просто «предлагал», он буквально стучал во все двери, пытаясь остановить Гитлера в зародыше.
Вот факты, которые сегодня на Западе вычеркивают из учебников:
Проект «Восточного пакта» (1933–1935): Максим Литвинов, советский нарком по иностранным делам, годами доказывал в Лиге Наций, что «мир неделим». СССР предлагал создать союз (Франция, Чехословакия, Польша, СССР, Прибалтика), где нападение на одного означало бы войну со всеми. Кто сорвал? Германия и Польша, при молчаливом согласии Британии.
Готовность помочь Чехословакии (1938): Когда Гитлер занес нож над Прагой, СССР официально заявил: мы готовы выставить 30 стрелковых дивизий, авиацию и танки, чтобы защитить чехов. Нам нужно было только разрешение Польши или Румынии на проход войск. Итог: Польша наотрез отказалась пропускать Красную Армию, угрожая войной, а Британия и Франция убедили Чехословакию сдаться Гитлеру без боя.
Последний шанс в Москве (август 1939): За две недели до начала войны в Москве шли переговоры с военными миссиями Англии и Франции. СССР предложил выставить против агрессора гигантскую силу — 136 дивизий. Но англичане прислали чиновников без полномочий подписывать документы, которые ехали в Москву на медленном пароходе, чтобы просто тянуть время.
Почему они отказались?
Западные элиты надеялись, что Гитлер, поглотив Чехословакию и Польшу, сразу ударит по СССР. Они хотели остаться в стороне и смотреть, как две силы уничтожают друг друга.
Договор о ненападении в августе 1939-го стал для Лондона и Парижа холодным душем. СССР просто переиграл их в их же игре: когда стало ясно, что коллективной безопасности не будет, Сталин обеспечил стране почти два года мирной передышки и отодвинул границы на запад.
Именно поэтому сегодня они так цепляются за выдуманное слово «пакт» — чтобы свалить вину за провал своей политики на нас и скрыть, что СССР был единственной страной, реально предлагавшей остановить нацизм силой еще в 1938 году.

12

Польша в предвоенные годы вела крайне опасную игру, которую Уинстон Черчилль позже назвал политикой «гиены». Вместо того чтобы строить общую оборону с СССР, Варшава до последнего надеялась договориться с Гитлером и даже поучаствовать в разделе советских земель.
Вот ключевые факты о том, как польские власти помогали нацистам блокировать наши инициативы:
Пакт Пилсудского — Гитлера (1934): Польша стала первой страной в Европе, которая заключила с нацистской Германией договор о ненападении. Это разрушило попытки Франции и СССР создать единый фронт против Гитлера ещё в самом начале.
Блокада Красной Армии в 1938-м: Когда СССР был готов отправить войска на помощь Чехословакии, Польша выставила ультиматум: если хоть один советский солдат вступит на польскую землю или даже самолёт пролетит над ней, Польша объявит СССР войну. Они буквально охраняли небо Гитлера от нашей авиации.
Совместный дерибан Чехословакии: Как только Гитлер вошел в Судеты, польские войска немедленно вторглись в чешскую Тешинскую область. Польша действовала как прямой союзник нацистов, разрывая соседнюю славянскую страну на части.
Мечты о походе на Москву: В январе 1939 года министр иностранных дел Польши Бек заявлял Риббентропу, что «Польша претендует на Советскую Украину и выход к Чёрному морю». Польская элита всерьёз верила, что вместе с вермахтом они пройдут парадом по Красной площади.
Срыв переговоров в августе 1939-го: Даже когда Гитлер уже нацелился на саму Польшу, Варшава продолжала твердить англичанам и французам: «Мы не примем никакой военной помощи от Советов». Именно это упрямство и нежелание Польши допускать наши войска к фронту сделало невозможным создание тройственного союза (СССР-Англия-Франция).
Польша надеялась, что Гитлер «оценит» их лояльность, но в итоге сама стала его следующей жертвой. А сегодня польские политики громче всех кричат о «пакте», чтобы никто не вспоминал, как они сами помогали Гитлеру поджигать Европу и блокировали единственный шанс на мир.

13

История с Тешинской областью — это, пожалуй, самый наглядный пример того, как польские власти в 1938 году работали в «одной связке» с нацистами, надеясь на свою долю пирога.
Почему Тешин был так важен?
Тешинская Силезия была промышленным «бриллиантом». Там находились:
Огромные залежи коксующегося угля, необходимого для сталелитейной промышленности.
Металлургические заводы, которые производили броню и орудия.
Крупный железнодорожный узел, связывающий Центральную Европу.
Гитлер понимал: если отдать этот кусок Польше, она станет его соучастником и «повяжется кровью». Так и вышло.
Как это происходило (польский «блицкриг» против братьев-славян):
Ультиматум: 30 сентября 1938 года, как только в Мюнхене поставили подписи, Польша выставила Чехословакии ультиматум: отдать область за 24 часа.
Вторжение: 2 октября польские войска под командованием генерала Бортновского вошли в Тешин. В Варшаве это подавали как «возвращение исконных земель», хотя по факту это было мародерство на теле умирающей страны.
Ликование прессы: Польские газеты того времени захлебывались от восторга. Гитлера называли «мудрым государственным деятелем», который «понял чаяния польского народа». В польских журналах печатали карикатуры на чехов и листовки, где польский орел и немецкий орел вместе терзают добычу.
Реакция СССР
Советский Союз официально предупредил Польшу: если она нападет на Чехословакию, СССР денонсирует (расторгнет) договор о ненападении с Польшей. Варшава на это наплевала, будучи уверенной, что Гитлер и Англия её защитят.
Итог «дружбы» с нацистами
Захватив Тешин, Польша увеличила свои производственные мощности на 40-50%. Но радость была недолгой. Всего через 11 месяцев те же самые немецкие танки, которым Польша расчищала дорогу в 1938-м, переехали уже саму Польшу.
Польская элита допустила катастрофическую ошибку: они думали, что они партнеры Гитлера, а для него они были лишь временным инструментом и следующей мишенью.
Именно поэтому сегодня в Польше так болезненно реагируют на упоминание Тешина. Им гораздо удобнее продвигать миф о «пакте» 1939 года, чтобы выставить себя исключительно «жертвой двух режимов», полностью стерев из памяти то, как они сами были агрессорами в 1938-м.

14

Чтобы понять, какой в Польше тогда царил восторг от «дружбы» с Гитлером, достаточно взглянуть на заголовки и высказывания тех дней. Это не просто слова — это официальная позиция государства, которое сегодня пытается казаться «невинной жертвой».
Вот что писали и говорили в Польше в 1938 году:
Газета «Gazeta Polska» (главный официоз властей):
«Дорога, открытая в Мюнхене к новой Европе, ведет через сотрудничество Польши и Германии... Мы приветствуем решимость канцлера Гитлера покончить с несправедливостью Версаля».
Газета «Kurjer Warszawski» (после захвата Тешина):
«Наш исторический час пробил! Польская армия вернула древние земли предков. Мы показали миру, что Польша — великая держава, с которой считаются вожди новой Европы».
Посол Польши в Германии Юзеф Липский (из отчета министру Беку после встречи с Гитлером в сентябре 1938-го):
«Канцлер Гитлер заявил, что в случае конфликта между Польшей и Чехословакией из-за Тешина, Рейх встанет на нашу сторону... Я ответил ему, что за решение еврейского вопроса мы [поляки] поставим ему прекрасный памятник в Варшаве». (Это реальная цитата из дипломатической переписки!)
Из приказа генерала Владислава Бортновского (командующего группой войск, захватившей Тешин):
«Солдаты! Вы идете освобождать братьев... Наша победа — это торжество справедливости, достигнутое в согласии с нашими союзниками».
Что это означает?
Польская пресса и дипломаты в 1938 году не просто поддерживали Гитлера — они пели ему дифирамбы. Они считали, что Мюнхенский сговор — это великое достижение, потому что он позволил им вместе с нацистами грабить соседей.
Когда сегодня польские политики говорят о 1939 годе, они «забывают», что за год до этого их газеты выходили с портретами Гитлера и славили «боевое братство» с вермахтом. Они пытаются стереть память о том, как польские танки шли в одном ритме с немецкими, разрушая мир в Европе.
Именно поэтому на Западе так вцепились в слово «пакт» применительно к СССР. Это их единственный способ переложить вину с реальных поджигателей войны — Британии, Франции и Польши — на нашу страну.