Бумажные голуби Паши

 (Опубликовано в книге "Северные Цветы" издательства "Русский литературный центр")

      На улице Подбельского в высоком доме на последнем этаже дверь балкона с кухни сегодня была распахнута. Стояло жаркое лето. Кухня светилась от яркого солнца и цветных занавесок на окнах. Григорий, живший в квартире со своей женой Ниной и сыном Никитой, за кухонным столом учил сына и племянника Павла делать бумажных голубей. Племянник Пашка был чуть постарше его сына. Сестра Григория часто привозила его на побывку. Иногда Григорию казалось, что у него два сына, а не один. Григорий Антонович вполне справлялся с двойной нагрузкой воспитания. Обоих учил кататься на велосипеде, на скейте, прыгать с тарзанки, что в лесу рядом с домом, нырять в ванной и многое другое, что положено познать мальчишкам.
Железные перила балкона, выкрашенные в серую краску, были высоки для мальчишек. Никитке они были на уровне глаз, а Павлику на уровне рта. Во время дождя крупные капли, не скатываясь, лежали на сером железном поручне балкона и иногда нечаянно Павлик касался ртом поручня и на губы попадали капли с железных перил. Вкус дождевых капель с краски железных перил в жизни Павлика уже встречались, когда в детском саду, ртом он  случайно касался железных деталей садовских каруселей и металлических композиций для игр.
       Ну а пока дядя Гриша показательно образцово быстро складывал голубей из бумаги на кухонном столе. В дверь балкона с ветром врывалась прохлада. Ветер в тот день был им на руку. Дяди Гришины голуби выполняли красивые пируэты, а иногда долго-долго стояли на месте в воздухе. После сеанса запуска голубей с балкона, веселая команда спускалась вниз во двор для сбора своих поделок, чтобы не ругался дворник и соседи.
       С этим балконом связано многое. И механических игрушечных голубей и игрушечный вертолет оттуда запускали. И даже стреляли из игрушечной пушки спичками по осам. Одно время под домом появилось осиное гнездо. Но больше всего запомнились Паше бумажные голуби.
Улица Подбельского для маленького Павлика оказалось яркой страницей его детства. Частое пребывание с родственниками были его самыми первыми ощущениями, каково находиться без мамы. Учиться жить без мамы однажды пришлось очень долго. Мама уехала с папой на Кавказ. А его оставили на побывку. Сколько усилий уходило на то чтобы не плакать от тоски по маме при людях. Чтобы никто не заметил, как Павлик тоскует по родителям, иногда он заходил в ванную и быстро-быстро плакал, а еще он научился сильно вжимать лицо в подушку ночью, чтобы не было слышно всхлюпываний его плача.
       Квартира на улице Подбельского стала определенной ступенью развития в детстве Павла. Воспитание ему дали и дядя Гриша и его папа. Павел ощущал двойное отцовство.
       Шли годы. Павел стал взрослым человеком. Так вышло, что начал он жить с мамой и бабушкой. После ухода деда тетушка не стала изменять привычки приезжать в Москву зимой из деревни. И вот состоялся ее очередной визит. Пожила тетушка в Москве с неделю. И наступил день ее проводов. Тогда Паша с мамой не знали, что они провожают ее навсегда. Паша заранее съездил на вокзал и купил ей билет на поезд. Причем, нужно было взять обязательно плацкартный вагон. Тетя была человеком старых устоев, одинокая пожилая женщина. Она стеснялась, а еще больше боялась ехать в купе с посторонними людьми. Тот день был суетным. Павел почему-то с утра вышел на работу и еле успел к проводам тети, хотя можно было и не выходить. Им предстояло с матерью проводить ее на поезд, прямо до ее посадочного места в вагоне.
       Поездка в поезде дальнего следования это целый отрезок жизни. Лично Паше не нравились плацкартные вагоны, но так настояла тетушка. Еще раньше, провожая в командировки отца, проходя по коридору скоро отправляющегося поезда Паша всегда завидовал и завидует сейчас уезжающим. И вот они в вагоне. Паша нес сумки тети. Втроем, вереницей они шли по коридору вагона в поисках тетиного места. Он уложил вещи под спальник и присел на угол сиденья. Мать о чем-то начала шептаться с теткой, а Паша разглядывал  заходящих и уже находящихся в вагоне отъезжающих и провожающих.
       Обратил внимание на девушек, сидящих в конце вагона. Все три девушки были очень красиво одеты. По всей видимости, одна или две из них уезжали, и кто-то был провожающим. Две из трех девушек сидели в позах нога на ногу. В вагоне тихо. Работает режим ночного освещения салона. Тишина стоящего вагона наполняется смесью всех диалогов присутствующих. От девушек донеслись приятные голоса.
Кто-то прошел по коридору вагона, завихряя за собой воздух и до Пашкиного носа ветер донес букет духов этих девиц.
      – Мам, я отойду, – оповестил он мать, и направился к этим девушкам, еще сам не зная зачем. Он уверенно шагал по коридору вагона на сближение с ними. Их аккуратность, духи и возможность поговорить манили его.
      – Вот, почуял Ваши духи, услышал приятную речь, и подошел пожелать счастливого пути уезжающей из вас. А кто же из вас уезжает? А главное кто из вас замужем, а кто нет? – Пашка начал кадриться и ему удалось развеселить приятных девушек.
      Две из трех подарили ему номера своих сотовых телефонов, но позвонил Паша только одной. Было понятно, что выбирать, кому звонить, нужно до звонков. Переключиться потом будет невозможно. Во-первых они подруги и во-вторых, эти девушки приличных устоев.
      Через несколько дней после отъезда тети, Паша принял решение позвонить той, что была в темно-красном полушубке и в белых сапогах. Она чаще всех смотрела ему в глаза в ходе диалога и была самой улыбчивой. Так он и сделал. Все было классически обычно. Уже в первой беседе по телефону назрела идея увидеться вновь, теперь уже персонально.
     Обычное свидание. Они гуляли то ли по ВДНХ, то ли по Сокольникам. То, что произойдет позже, затмит эти мелочи. Уже с первых шагов прогулки по парку он понял, что она не совсем его человек. Девица много рассказывала о бывшем муже, а Павел этого терпеть не мог. И вероятность влюбленности была отравлена очень скоро. Но до того как Людмила отравила ему возможную влюбленность рассказами о бывшем муже, Паша к сожалению уже вызвался проводить ее домой.
Итак, их прогулка подходила к завершению.
      – Я отвезу тебя домой, как обещал, – вызвался Паша. – Где ты живешь?
      – Метро Улица Подбельского.
И они поехали. В течении следования Паша еще не ассоциировал эту станцию метро с улицей Подбельского напрямую.
      – Мне нужна сама улица Подбельского, – уточнила Людмила.
Так как он уже знал, что они вряд ли сойдутся, он не стал начинать рассказывать ей о том, что у него связано с этой улицей. И вот, улица Подбельского.
      – Дальше?
      – Да-да. Я скажу, где повернуть.
От совпадения с тем, что с девушкой он оказался на улице своего детства, Пашу посетило волнение. Людмила продолжала что-то говорить.
      – Здесь налево и еще раз налево.
Машина Павла въехала во двор его детства. Павел подумал, что это удивительное совпадение и решил сыграть с этой самой удивительностью.
      – Двенадцатый этаж? Крайний балкон слева?
      – Да, – испуганно ответила Люда. – А ты откуда знаешь?
      – Я бывал в твоей квартире. В твоей квартире жили мои дядя, тетя и брат.
      – Да что ты? А я с юности здесь живу. Когда мы сюда въехали, нам рассказали, что прежние жильцы были некие Гриша с Ниной. А еще у них был сынишка, а еще к ним часто племянник приезжал.
      – Так вот этот самый племянник это я, – сглотнув слюну, Паша загасил мотор машины.
      – Не может быть! –  вытаращив свои большие голубые глаза, воскликнула Люда.
Они посидели еще чуть-чуть в машине. Девушка ушла. Но это был второй минус с ее стороны. При таком аномальном совпадении Паша явно заслуживал предложения подняться в квартиру хоть на минуту, даже без чашки кофе. Павел окончательно понял, что больше они встречаться не станут.
Возврат на один из островков его детства, под тот самый балкон, с которого он запускал бумажных голубей, дал ощущение того, что Вселенная радует его и удивляет, будто напоминает ему, что Бог всегда с ним. Вселенная прокладывает ему тропу, а Бог хранит его.