Глава 1. Гений из прошлого века

 Этот роман является продолжением
книги под названием "Прожить семь
 лет за две недели"



 Я продолжала учиться в университете, заниматься волонтёрством, петь в хоре и встречаться с подругами. По дому я по-прежнему ничего не делала, принципиально не помогала ни в чём маме. Мой бунтарский характер никуда не делся после того, как я полностью исцелилась от травмы головы. Была зла на мать за то, что она меня родила, ведь я у неё на свет не просилась.

 Меня никто не спрашивал, хочу ли я жить в том мире, в котором постоянно надо учится да трудиться, чтобы стать в жизни кем-то и достойно себя содержать. Жить в мире, в котором всю жизнь придётся искать работу и доказывать, что я достойна буду занимать какую-то должность, проходя перед этим множество чудовищных собеседований. Сама меня мать родила — сама пусть всё и делает по дому! Это уже стало моим девизом.

 Угрызения совести, которые я испытывала по этому поводу, находясь в коматозном сне, улетучились, словно их никогда и не было. Я хотела принадлежать только самой себе и жить так, как считала правильным. Жить собиралась в удовольствие.
 В последнее время я села на жёсткую диету, поскольку набрала лишний вес. От этой диеты меня периодически даже штормило, но я не сдавалась. Уменьшила в двое порции потребляемой пищи, полностью отказалась от сладкого, солёного, мучного и жирного.

 Жидкую пищу ела медленно чайной ложечкой, а густую - клала в рот буквально на кончике вилки и пережёвывала её тридцать два раза и больше, до состояния водички. Процедура приёма пищи растягивалась надолго. Когда челюсти уставали жевать, а глотка сама отказывалась проглатывать её, я выходила из-за стола с чувством насыщения, хотя съела мало. И да, я сбросила пять килограммов. Пришла в норму и была довольна собой.

Сегодня я проснулась с ощущением, будто должно произойти что-то необычное. И настроение у меня было приподнятым, и желание идти на занятия.
Как только я успешно прошла арку рамочного металлодетектора за входной дверью университета, в моём запястье что-то завибрировало. Я остановилась, прислушалась к ощущениям и очень удивилась этому явлению. Точно такую же вибрацию я ощущала в своём коматозном сне, когда отходила далеко от уникомпа. «Не может быть!» - прокричала я на всё фойе и в испуге зажала рот руками. Но вибрация не прекращалась.

  Я рванула с места и понеслась в аудиторию. У самого входа в неё вибрация перестала меня донимать. «Показалось». - решила я, слегка успокоилась и открыла дверь. У моего стола в аудитории толпились мои однокашники. Они что-то рассматривали, по очереди вертели в руках и гадали, что за новую модель смартфона я забыла на столе.
Подойдя ближе, я обнаружила в руках Василия Данилова уникомп и буквально выхватила гаджет у него из рук.

  - Уже и посмотреть нельзя! - обиделся он и попросил рассказать, что это такое.
  - Это не то, что вы думаете! - отрезала я испуганным голосом.
  В этот момент в аудиторию вошёл преподаватель. Все разбрелись по своим местам. Я быстро положила уникомп в сумку, а саму меня всю трясло. Вдруг прямо передо мной на стол что-то шлёпнулось. От неожиданности я подпрыгнула на месте. Когда немного пришла в себя, то чуть не закричала. Это был мой пластиковый паспорт с датами первой жизни и с датой оживления из двухнедельного сновидения. Тогда я ущипнула себя за руку, почувствовала боль и решила, что со мной всё в порядке. Непонятно лишь было, как уникомп и паспорт материализовались из давнего сна.

  Преподаватель начал читать лекцию. При взгляде на него, меня как-то странно повело, воздух в аудитории колыхнулся волной, в голове появился туман, а я, как мне показалось, заснула. И что интересно, я спала да во сне себя же ругала за сон на уроке. Пыталась проснуться, но не могла.

  Вдруг прозвенел звонок. Я решила, что закончился первый урок пары, и с трудом заставила себя открыть глаза. Посмотрела по сторонам и поняла, что не в университете за столом сидела, а лежала в кровати квартиры, выделенной мне клиникой «Криориус». Рядом с кроватью на тумбочке сигналил будильник уникомпа. Я отключила его, поднялась с кровати и отправилась в душевую кабину. Шла и думала: «Как такое может быть? Ведь я только что спокойно жила в двадцать первом веке после травмы головы и вдруг снова оказалась в двадцать втором, где меня оживили после криозаморозки».

  Вода слегка освежила меня. Завтрак, приготовленный на скорую руку, я ела без всякого удовольствия. Меня подташнивало, голова всё ещё оставалась тяжёлой. Собрав в сумку всё необходимое для занятий, я отправилась в университет Образовательного комплекса «Патриот». Влетела в аудиторию, когда преподаватель уже был в ней, извинилась и прошмыгнула на своё место.

  В это время он говорил о том, что с завтрашнего дня мы на неделю отправимся в те учреждения на практические занятия, которые указаны в сообщениях, отправленных на наши уникомпы. Нам разрешили включить их и удостовериться в том, что такие сообщения всем нам пришли, и предложил задавать вопросы, если нам что-то будет не понятно из них.

  Поскольку мы обучались в университете Образовательного комплекса «Патриот», то и практику мы должны были проходить в государственных учреждениях и структурах. В сообщениях указывались не только их названия и адреса, но и требования к прохождению практики с их подробным описанием.

  По сути дела мы должны были работать там в качестве корреспондентов. Нам предстояло самим найти интересную тему для написания статьи и предоставить её в указанный срок для оценки на кафедру. Предполагалось, что лучшие работы будут опубликованы в средствах массовой информации страны. И это могло стать первой высокой наградой для студентов.

  Вот только в сообщении для меня местом прохождения практики указывалась клиника «Криориус». Она не относилась к государственным учреждениям, а находилась в собственности пищевого магната Немышева Альберта Олеговича, и меня взбесило предназначенное место прохождения моей практики. Взбесило ещё и потому, что я, можно сказать, второй раз получила в ней свою жизнь, за что студенты обзывали меня замороженной, размороженной и отмороженной.

  Сторонились меня и не приглашали в свои компании по интересам. А теперь получалось, что именно на эту тему мне предстояло писать свою первую статью. Я даже мысленно представила, как над ней, если она будет опубликована, будут потешаться студенты.

  Задавать по этому поводу вопросы профессору на занятиях я не стала, чтобы не давать своим одногруппникам повод для очередных насмешек надо мной, а догнала его в коридоре после пары и поинтересовалась, почему меня туда отправляют.
 «Распределением студентов по их местам прохождения практики занималась декан Эльвира Юрьевна, к ней и обращайтесь с этим вопросом». - кратко ответил он и пошёл дальше.

  Я решительно отправилась к ней в кабинет. Постучалась в дверь и услышала: «Входи Суздальцева».
  «Как она поняла, что именно я стою за закрытой дверью?» - удивилась я, нажала на ручку и вошла в кабинет.
  - Я так понимаю, тебе не понравилось место прохождения практики? - даже не выслушав меня, спросила Эльвира Юрьевна.
  - Не то чтобы не понравилось, просто эта клиника не является госучреждением. - попыталась я схитрить.

  - Не переживай. На прошлой неделе государство официально приняло её на содержание в пятьдесят процентов. Ты же знаешь, что рождаемость в нашей стране катастрофически мала. А в компании «Криориус» имеется множество тел для оживления, огромный арсенал лишних замороженных эмбрионов, которые ещё в прошлом веке бывшие хозяева криофермы начали забирать из клиник ЭКО, чтобы они не были уничтожены за ненадобностью.

  Имеется несчётное количество замороженных, но не востребованных яйцеклеток, спермы и человеческого материала для трансплантации органов, клонирования, и крионированных тел для возвращения к жизни, типа нас с тобой. На данном этапе клиника приступила к созданию человека из двух-трёх криозамороженных людей. Тебе есть из чего черпать интересный материал. Кстати, даже внесены дополнения в законодательство о присвоении таким людям через чёрточку всех фамилий тех людей, из чьих основных частей тела будет состоять новый человек. Например, Голиков-Медведев. Но делаться это будет исключительно по желанию пациента, подготовленного к выписке.

  - Благодарю за разъяснение, Эльвира Юрьевна. - только и смогла я выдавить из себя, попрощалась и зашагала к двери.
  - Не переживай напрасно! - услышала я вслед её слова с интонацией голоса Агафьи. - У тебя всё получится!
  - Надеюсь. - промямлила я и вернулась в аудиторию.
На занятиях по другим предметам я была невнимательной и еле дождалась их окончания. После последней пары я отправилась, по пути всё ещё удивляясь происходящему со мной.

  «Ну, хорошо, я согласна с тем, что пребывала две недели в коматозном сне после травмы головы и видела в нём этот мир, в котором нахожусь сейчас. - рассуждала я. - Получается что со мной опять что-то случилось? Всё же было хорошо! Неужто мне ещё раз предстоит прожить здесь семь лет за две недели и я опять нахожусь в коме? Если да, то по какой причине?»

  Всю дорогу я размышляла на эту тему и не заметила, как пришла в квартиру, данную мне клиникой «Криориус» для постоянного проживания. Переобулась в тапочки, приняла душ, надела домашнюю одежду и отправилась на кухню. В холодильнике полки были заставлены всё теми же продуктами, которые находились на них перед свадьбой Виталия Реснянского с Доминикой. Несколько раз окинув их взглядом, я выбрала из них нужные для приготовления пищи, чем и занималась следующие полчаса. Вскоре моё состояние пришло в норму.

  Отужинав с аппетитом, я приготовила себе одежду для утреннего похода в клинику, а позже зависла в уникомпе. Бегло просмотрела новости, события светской хроники и почувствовала, что меня клонит ко сну. Поэтому установила в уникомпе будильник на семь часов утра и улеглась в кровать.

  Утром проснулась бодренькой и готовой покорять клинику «Криориус». Я уже не беспокоилась о том, что меня ждёт в ней. Удастся ли написать достойную статью, и как к ней отнесутся студенты, с которыми я училась. Спокойно добралась на метро до ближайшей к клинике станции, прошлась немного пешком, вошла в офис, и предстала перед администратором, чтобы спросить разрешения пройти к площадке перед лифтами.

  Только я открыла рот, как администратор сама спросила меня:
  - Вы же Ольга Суздальцева, направленная сюда на практику? Я не ошибаюсь?
Она внимательно всмотрелась в моё изображение на экране, вмонтированном в её столе.

  - Верно. - ответила я, тоже бросив свой взгляд на него.
  - Пройдите в эту дверь, - ткнула она пальцем, - и спуститесь в лифте на минус первый этаж. Там вам скажут, что дальше делать.
  Я поблагодарила её и пошла к уже знакомой мне двери, той самой, через которую проникли в клинику вместе с Андреем Храбровым, когда мы ещё были просто душами, и из которой вышли полноценными людьми после разморозки, оживления и реабилитации.

  Как только я вошла в лифт и нажала пальцем на кнопку с цифрой минус один, то сразу же погрузилась в подавленное состояние. На меня нахлынули воспоминания о том, как тяжело я возвращалась к жизни, как заново училась самостоятельно дышать, ходить, пережёвывать и глотать пищу, говорить, осознавать, что снова должна буду жить в образе обычного человека, хотя могла бы оставаться просто беззаботной душой.

Лифт остановился. Я вышла из него и зашагала по коридору. Меня встретил молодой человек в медицинской форме и проводил до двери с надписью «Консилиум».
  - Господин Шмаков любезно разрешил вам присутствовать сегодня на заседании консилиума. - гордо произнёс он. - До вас никто из посторонних людей не имел возможности побывать здесь.

  - Я польщена такой возможностью. - брякнула зачем-то я вместо того, чтобы просто поблагодарить его.
Молодой человек провёл пластиковой карточкой по щели в двери, и она распахнулась. В зале заседания за огромным овальным столом никого не было. Он предложил мне сесть на стул с подлокотниками у окна. Окна клиники, кстати, выходили не на улицу или во двор, как у обычных зданий, а в подземный сад, расположенный глубоко в земле. В нём имелись деревья, кустарниковые растения, лианы, клумбы с цветами, газоны. Освещался он естественным светом, отражающимся от солнца множеством зеркал под различными углами наклона. Поливался автоматической системой.

  - Придётся подождать, когда совет консилиума соберётся. - предупредил он меня и добавил: - Вам запрещено что-либо в клинике снимать на камеру уникомпа.
Я кивнула ему в знак согласия, после чего он покинул помещение консилиума.

  Не прошло и пяти минут, как из коридора стали доноситься шаги и речь нескольких человек. Дверь распахнулась, и в зал заседания один за другим вошли три человека, среди которых была одна женщина. Все мельком бросили в мою сторону взгляд и расселись по своим местам, не сказав мне ни слова. Подтянулись и другие члены консилиума. Когда все места за огромным овальным столом были заняты, один из них поднялся с кресла и прошёл к огромному экрану на стене. В этот момент я отключила звук в уникомпе и включила диктофон для записи всего того, о чём здесь будет
 говориться. Оратор окинул всех взглядом и заговорил:

  - Уважаемые коллеги, по поручению Григория Леонтьевича Тычёблина сегодня я проведу особое заседание по той причине, что тема, которую мы будем обсуждать, для него очень чувствительна, и он решил не присутствовать здесь.
  - Николай Михайлович, что-то произошло в клинике, чего мы не знаем? - поинтересовался один из присутствующих.
  - Коллеги, я обо всём вам расскажу, а сейчас позвольте вам представить присутствующую здесь студентку Образовательного центра «Патриот» - Суздальцеву Ольгу. Она — будущий корреспондент и находится здесь для прохождения практики. Она же является и бывшей нашей пациенткой, которой мы дали вторую жизнь после пулевого ранения в голову.

  Все повернули головы в мою сторону. Я поднялась с места и с натянутой улыбкой на лице произнесла: «Здравствуйте. Благодарю вас за возможность присутствовать здесь».

  Все молча кивнули мне головами. Я снова опустилась на стул, хотя от злости хотелось прокричать: «Вы о чём вообще-то? Я получила травму головы от падения на неё люстры! В меня никто не стрелял, а все вы здесь совершенно не реальные люди, просто снитесь мне и несёте какой-то бред! Я, конечно, пока не знаю, почему опять впала в кому, но пойму, когда из неё выйду и всё как следует обдумаю да проанализирую!»

В этот момент Николай Михайлович повернулся лицом к экрану, который сразу же включился. На нём появились изображения двух мужчин.
  - Этот человек, - ткнул он лазерной указкой в левую часть экрана, - родной брат Григория Леонтьевича — Леонид Леонтьевич Тычоблин. Ему сорок пять лет. Два месяца тому назад, находясь дома, он увидел, что кто-то выпал из окна квартиры, расположенной выше, и полетел вниз. Леонид Леонтьевич бросился к своему окну, распахнул его и свесил из него голову, чтобы рассмотреть, кто упал.

  В этот самый момент ему на голову обрушилась тумбочка и снесла ему заднюю часть черепа вместе с мозгом. Произошёл перелом шейного отдела позвоночника и от удара об отлив было сильно повреждено лицо. Жена вовремя сориентировалась и сумела затащить его уже мёртвого в квартиру, после чего позвонила Григорию Леонтьевичу.
  Как вы уже догадались, его срочно доставили в нашу криоферму для аппаратного, лабораторного исследования, составления необходимой документации. Провели подготовку тела перед заморозкой жидким азотом, а потом крионировали.

  - Почему эта тумбочка откуда-то выпала? - спросил удивлённый женский голос.
  - Несколькими этажами выше проживал мужчина с больной психикой. В период обострения он становился агрессивным. Именно в тот день у него и началось обострение.

  - А из окна-то, кто выпал?
  - Как позже выяснилось, выпал не человек, а пролетела подушка от дивана. Но не будем отвлекаться от темы заседания, коллеги. Григорий Леонтьевич сразу же поставил перед сотрудниками криофермы задачу - отыскать в базе данных крионированное тело, подходящее для пересадки донорской головы или мозга. Спустя неделю такое тело нашли. Оно перед вами справа на экране.

  В помещении наступила тишина. Все смотрели на мужчину в инвалидном кресле с маленьким немощным телом, красивым благородным лицом и выразительными голубыми глазами. На вид ему было лет сорок пять.

  - Это Вадим Спирин. - вздохнув, вновь заговорил Николай Михайлович. - В  прошлом веке он проживал в Беларуси и страдал от спинальной мышечной атрофии с младенчества. Позже было создано и одобрено в США и Европе лекарство, излечивающее эту болезнь, но применять его нужно было именно в младенчестве, чтобы оно помогло, а он к тому времени уже был старше.

  Природа одарила его невероятными умственными способностями. Он получил хорошее образование, был востребованным инженером и программистом. Сколотил приличное состояние, не выходя из дома, и разослал в клиники разных стран просьбу пересадить его голову на донорское тело. Такую просьбу он отправил и в одну из московских клиник.

  На его обращение откликнулись врачи из пары-тройки стран и предложили подождать какое-то время, чтобы они смогли составить подробный план проведения операции, просчитать риски и её стоимость. Спустя полгода приглашение пришло только из Москвы. Вадим с матерью продали квартиру в Беларуси и переехали жить в Москву. Вскоре он лёг в клинику, но его долго не оперировали. Мужчина волновался. Там за его состоянием постоянно наблюдала молодая врач, приходящая в хирургию из терапевтического отделения.

  Однажды она пришла к нему и сообщила, что шанс выжить после такой операции равен нулю. Это она услышала от хирургов, занимающихся подготовкой к операции, но, коли он подписал договор на любой исход операции, то её проведут, как первый опыт, чтобы потом просмотреть все свои ошибки и подготовиться к следующим подобным случаям. Терапевт ночью выкрала его из клиники и увезла к себе домой. А вскоре Вадим женился на ней. У них родился сын. После этого он больше не вспоминал о пересадке головы. Боялся оставить сына без отца.

  Он нашёл по объявлениям для себя молодую преподавательницу американского диалекта английского языка. Лондонский вариант он знал хорошо. Позже он переехал с семьёй жить в США, где занимался созданием искусственного интеллекта. Спустя годы Вадим с коллективом, которым руководил, создал для себя искусственное тело-футляр, которое надевалось на его собственное. Оно было изготовлено из сверхпрочного сетчатого волокна, способного выполнять функции мышц.

  Микроскопическая система управления, вмонтированная в искусственное тело в области воротниковой зоны, улавливала сигналы мозга и таким образом руководила всеми его необходимыми движениями и действиями. Система постоянно контролировала температуру тела и включала его подогрев или охлаждение.

  Обо всём этом рассказала супруга Спирина, когда доставила тело мужа в компанию для криозаморозки, а сотрудники эту информацию записали с её слов и поместили в папку вместе с фотографиями, снятыми ими самими. В папке также имелась флешка с фотографиями и видео, которую его жена передала в архивное дело супруга по просьбе компании. Вот так Спирин выглядел, когда его доставили в «Криориус». Одежду с него сняли в компании.

  Николай Михайлович начал раз за разом менять картинки на экране, нажимая кнопки пульта. На них были видны чёткие изображения человека с закрытыми глазами и обычного телосложения.
  - Здесь на нём надето искусственное тело, если вы заметили, а вот так он выглядел без него.
  Разница была большой. Появлялись и короткие видео, в которых он гулял на природе с семьёй или в общественных местах.

  Я только и успевала снимать камерой уникомпа все фото и видео с этим уникальным человеком и радовалась его достижениям. Его было не узнать. Искусственное тело не было видно из-под одежды, а он в нём выглядел стройным, подвижным, красивым и довольным.

  - Вадиму было сорок пять лет, когда он решил показать сыну Россию. - продолжил Николай Михайлович. - Всей семьёй они прилетели в Москву летом. В этот день в городе стояла аномальная жара. Он даже не успел добраться до отеля, когда с ним случился тепловой удар. По какой-то причине система управления искусственным телом перестала контролировать температуру тела, и не включила функцию охлаждения. Спирин умер прямо в такси. Супруга сразу же привезла его в нашу криоферму. Оказывается, ещё при жизни в России он просил заморозить его, если он умрёт, и рассказал супруге всё, что знал о тогдашнем «Криориусе».

  В консилиуме послышался шепоток. Все о чём-то переговаривались друг с другом.
 - Я правильно понял, Николай Михайлович, - обратился к нему профессор тот, что сидел к нему ближе всех, - нам предстоит решить вопрос о целесообразности пересадки головы Спирина на тело брата Григория Леонтьевича?

  - Совершенно верно. - подтвердил Николай Михайлович. - Только мы с вами должны будем сначала определиться, как это сделать. Пересадить только мозг и закрыть череп сзади искусственными пластинами и кожей с волосами? Пересадить всю голову вместе с частью шеи, но тогда брата Тычёблина не будут узнавать родные и близкие? Либо пересадить голову вместе с шеей, но вместо лица Спирина на его череп надеть кожу лица брата Григория Леонтьевича с соответствующей пластической операцией, поскольку лицо сильно повреждено?

  Вот с этим, уважаемые коллеги, нам с вами и надо будет определиться. Заранее сообщаю, что ткани тел и их кровь совместимы друг с другом. Каждому из вас будут выданы все материалы по этому делу. Прошу их изучить и к завтрашнему дню предоставить свои взвешенные предложения. Тела их уже находятся в разморозке. Для подобной операции их температуру нельзя повышать больше плюс пяти градусов. На сегодня всё. До следующей встречи.

  - Одну минуточку! - прокричал седовласый профессор, поднимаясь с кресла. - Полагаю, что тело Спирина было помещено в криоферму незаконно, так как его супруга при всём желании не смогла бы предоставить в «Криориус» справку о смерти, а, значит, у нас нет права использовать голову гражданина США для пересадки!?
  - Не знаю, огорчу я вас или обрадую, уважаемый Владимир Ильич, но супруга Спирина такую справку предоставила вовремя и пересадку головы супруга на красивое тело сама попросила.

  - Но каким образом она смогла это сделать? - вытаращил глаза любопытный профессор.
  - Мне это не интересно знать, меня в то время в «Криориусе» не было. Главное — что такая справка имеется в деле! - легонько хлопнул по столу ладонью Николай Михайлович с довольным выражением лица и проворчал себе под нос: - До всего ему есть дело! Может, она позже её предоставила с нужной датой! Смогла каким-то образом достать.

  Николай Михайлович первым покинул зал заседаний консилиума. Все остальные медицинские светила не сразу поднялись со своих мест. Они ещё какое-то время обменивались друг с другом мнениями, сомнениями. Некоторые возмущались.
  Я не стала дожидаться, когда все разойдутся, а поднялась со стула и отправилась бродить по этажам. Мне разрешили это делать, но не позволили снимать что-либо на камеру уникомпа.

  Однако у меня в нём уже имелось полно снимков и видео с заседания консилиума. На всякий случай я сбросила их на уникомп сестры, попросила в сообщении сохранить их, а в своём — удалила.

                Глава 2               http://proza.ru/2026/03/26/1227