Шапка

Из сборника "О женщинах только с улыбкой"

-  Как ты могла?! Мое новое добротное одеяло постелить своим дармоедам?! Вся в отца, Царствие ему Небесное, - ничего за душой не задержится! Развела в доме зверинец…, - Элеонора Львовна, манерно хваталась за бюст в районе сердца, упрекая сорокадевятилетнюю дочь в непростительном легкомыслии и отсутствии бережливости.
Поводом и неопровержимой уликой послужила случайно обнаруженная в социальных сетях фотография, сигнализирующая о дальнейшей судьбе подаренного ею одеяла. Добродушная морда ушастого фокстерьера и плутовская надменность черно-белого кота с усиками, напоминающими небезызвестного австрийского художника, вызывали еще большее раздражение.
В комнате зависла театральная пауза. Элеонора Львовна отбросила телефон и опустилась на подушки пастели.
Ната даже не пыталась оправдываться. Напоминать, что одеяло отслужило верой и правдой не один сезон, не имело никакого смысла. Не поднимая глаз, она аккуратно выложила на прикроватной тумбочке дневную порцию лекарств, замотала в полотенце кастрюльку куриного супчика с домашней лапшой и поспешила на выход, испытывая угрызения совести:
-  После работы забегу….
Элеонора Львовна наотрез отказывалась покидать свое семейное гнездо и переезжать к дочери, категорически «не желая быть обузой». Так и бегала Наталья дважды на день, благо жили по соседству. И не потому, что кроме матери не осталось рядом ни одной родной души, а потому что просто любила.
Единственный сын, которого Наталья растила без мужа и обивала пороги Морской Академии, в надежде дать мальчику достойно оплачиваемое образование, после первого же рейса заявил, что море не для него и профессия не та! Связался с грудастой зрелой девахой и укатил с ней в Камбоджу, папа которой имел там дом и авторемонтную мастерскую, одному Богу известно, какого происхождения.
От одного только названия экзотической заокеанской страны, Ната впадала в паническое полуобморочное состояние, казалось, что сын улетел на другую планету без права переписки. Но, справедливости ради, письма приходили. Вернее, коротенькие сообщения, как сигналы из космоса – жив, здоров, целую.
Практическая сторона вопроса нанесла не менее сокрушительный удар - перспектива приобрести малолитражный Фольксваген Жук и в кое веки отправится в путешествие, разбилась о бетонную стену неутешительной действительности.
Погоревав недолго, Ната забылась в повседневной рутине, а радужные мечты о сказочной Исландии с ее девственной природой, гейзерами и северным сиянием смиренно удовлетворились каналом Дискавери, диваном в обнимку с хвостатыми друзьями и долгими осенними вечерами….
Гуляя как-то с Рафой в парке, когда еще было тепло, Наталья увлеклась азартом, с каким детишки искали желуди в опавшей листве, пес тоже восторженно носился среди деревьев и тыкался носом в землю, изображая крайнюю заинтересованность. Непонятно для каких целей, Ната насобирала себе пару жменей желудей, кинула с пакет и, вернувшись домой, напрочь о них забыла.
Спустя месяц, она случайно обнаружила пакет в корзине среди картошки, морковки и свеклы, хранящихся в темном прохладном углу веранды. Каково же было ее удивление, увидев, как сквозь лопнувшую скорлупу пробивались тоненькие расточки.
Наталья не смогла не оценить пример невероятного стремления к жизни, в тот же день притащила из садоводческого магазина мешок специального грунта и рассадила желуди в пивные пластиковые стаканы. Через три недели рядки окрепших побегов уверенно тянули первые листочки к солнцу, а Ната уже мечтала о своей дубовой роще за домом на даче, о тенистой скамейке на краю обрыва с видом на серебристую гладь Лимана.
С момента, когда веранда вдруг превратилась в оранжерею, вход для лохматых обитателей был категорически запрещен. Нововведённые ограничения ничуть не обеспокоили Рафу, а вот кот, для которого веранда стала единственным местом выгула после неудачных попыток полета на москитной сетке с третьего этажа, хоть и выразил покорное сдержанное недовольство, но его зеленые презрительно прищуренные глаза затаили тихую обиду.
В ноябре неожиданно пошел снег. Такой ранний климатический перфоманс, несвойственный для южного города, застал население врасплох, и никто не спешил резко менять гардероб, в надежде, что это временное явление.
Элеонора Львовна скептически окинула взглядом демисезонную курточку Наты с бесформенным капюшоном, на минуту задумалась, поднялась с кровати и многозначительно направилась к массивному платяному шкафу проверить свои закрома.
При желании в забитой вещами комнате можно было обнаружить припасы на все случаи жизни - и столовый фарфоровый сервиз, пылившейся за стеклом серванта, и хрустальные фужеры, в ожидании своего часа в упаковочной коробке, и кучу приличных вещей с неоторванной этикеткой, плотно уложенных на пахнувших нафталином полках, и даже новый персидский ковер, затянутый пленкой, на перспективу «после ремонта».
Бережно перенося свое грузное тело, Элеонора Львовна вернулась с картонкой, как из-под торта, немного отдышалась и протянула дочери:
-  На-ка, примерь. 
Наталья сдунула с глаз ворсинки роскошного голубого песца, не без доли удовольствия разглядывая себя в настенный зеркальный овал – прямо как Надя из «Иронии судьбы». Торговый ярлык на коробке гарантировал безупречное качество – Бельцкое производственное объединение. Молдавская ССР. 1967 год.
Умели же делать! Пятьдесят с лишним лет пролежала, а как новенькая.
Была еще на слуху неприятная история с одеялом - Элеонора Львовна методично напоминая об этом при каждой встречи. А тут такой раритет! Наталья решила подойти к вопросу со всей серьезностью. Первым делом выставила проветрить шапку - чтобы мех воздухом напитался, так сказать. Не раздеваясь, прошествовала на веранду, нахлобучила на трехлитровый бутыль, поставила на пол, подальше от прямых солнечных лучей и плотно затворила за собой дверь, уверенная во всех принятых мерах предосторожности.
Матвей, не поднимаясь с кресла, проводил хозяйку взглядом, равнодушно отметив незнакомый непонятный предмет, зевнул и свернулся обратно калачиком.
Разобрав сумку с продуктами, женщина сразу поставила вариться бульон, чтоб не возиться с готовкой на выходные, заварила себе последнюю суточную норму кофе и взялась за телефон, ритуально ознакомиться с новостями.
Через час полнейшего домашнего умиротворения, Ната проверила мясо на готовность, взяла миску и пошла набрать овощей. Внезапно зазвонил телефон. Довольно поздний звонок вызвал мгновенное беспокойство – неужели маме плохо… Но, услышав голос давней подруги, облегченно выдохнула.
Ловко орудуя ножом, шинкуя, нарезая соломкой, деля на кубики, Ната обсудила погоду, общих знакомых, обстановку в мире в целом и, попрощавшись на оптимистической ноте, положила трубку.
Густой наваристый борщ томился на плите последние минуты, распространяя по всей квартире аппетитные запахи. Рафа назойливо крутился под ногами. Зачерпнув немного на пробу, Наталья настойчиво пыталась уловить постоянно ускользающую мысль. «Может, соли маловато…».
- Не мешайся, - Наталья легонько отодвинула собачью морду от кастрюли - как-нибудь без помощников обойдусь. И тут, у нее чуть ложка из рук не выпала! Она поняла причину необъяснимой тревоги, – Где Моня?!
Ворвавшись в комнату, Ната обнаружила приоткрытой заветную дверь. Это была катастрофа!
Заслышав шаги, Матвей пулей вылетел с веранды, чуть не сбив с ног хозяйку, и с ловкостью дикого зверя взобрался на шкаф. Глаза его хищно горели первобытным огнем, а клочок шерсти в плотно сжатых зубах выдавал следы преступления.
Трагическая сцена из «Лебединого озера». Растерзанная раритетная шапка безжизненно валялась посреди пола в белом облаке оседавшего пуха. По счастливой случайности дубы не пострадали.
Ната подняла подарок, стряхнула, повертела в руках и безнадежно напялила на голову. Две большие проплешины зияли на самом видном месте. Вообразив предстоящие объяснения, женщина медленно стянула шапку и грустно рассмеялась.
- Охотник, твою ж мать….
Наутро перед открытием Наталья уже дежурила у дверей мехового ателье на Госпитальной, имеющего лучшую репутацию в городе.
-  Ничем не сможем вам помочь, - развел руками старый скорняк легко узнаваемой национальности, - Но, вы не переживайте, если отыщите такой же мех, отреставрируем наилучшим образом – сам писец не заметит подмены!
Единственным местом, где можно найти все что угодно – от заржавелой гайки до работ кисти великих художников, естественно в оригинале - был Староконный рынок. Проходив полдня по нескончаемым рядам разнокалиберного хлама, несусветного барахла и местного колорита, Ната начала терять веру в результат.
В душе зашевелилось нестерпимое желание бросить эту бессмысленную затею. «Да гори оно все синим пламенем! Что я, школьница, в конце концов! Расскажу все как было…».
И на пике протестных эмоций она увидела ее. Шапку. Точно такую же. За стеклом на пыльной витрине магазина с тусклой вывеской «Секонд-хенд».
Ната не поверила своему счастью. «Это знак свыше – все же не стоит расстраивать мамочку».
Даже погода захотела подыграть. На следующий день выглянуло солнышко, земля на глазах почернела, а остатки нападавшего снега потекли с крыш веселой капелью.
-  Доброе утро! По дороге забежала в пекарку, булочки твои любимые с корицей принесла, горячие еще! – с легкостью затараторила Наталья прямо с порога, стараясь побыстрее раздеться.
Но Элеонора Львовна встретила дочь в коридоре:
-  Коты паршивцы всю ночь спать не давали, орали под окном, как скаженные! – и, жалуясь на головную боль, побрела в комнату. – А ты почему без шапки? …
Ната почувствовала, как краснеет и виновато посмотрела в спину матери, она очень надеялась, что мастер сделает все быстро, как обещал и ей больше не придется лукавить:
-  Так, тепло же сегодня....
Первого декабря, как по расписанию, пришла зима. Вчерашняя слякоть сменилась утренним гололедом, с моря подул ледяной ветер, и в морозном воздухе закружились снежинки.
Наталья достала из коробки безукоризненно обновленную шапку, требовательно осмотрела себя в зеркало, сдунула с глаз ворсинки голубого писца и с чистым сердцем поспешила навестить мамочку.