Глава 4. И снова я в Криориусе

  Наша жизнь непредсказуема, а потому вести себя при людях надо стараться так, чтобы потом не жалеть о содеянном. В этом я полностью уверена. Взять хотя бы для примера Илью Велесова. Он насмехался надо мной, унижал, называл отмороженный, а жизнь, словно ему в отместку за это, преподнесла сюрприз в виде размороженного отца, которого они с матерью потеряли более полутора месяца тому назад и не смогли найти даже с помощью полиции, что меня, кстати, очень удивило. Ведь найти человека с помощью его уникомпа и чипа, вживлённого под кожу в области запястья, не так уж и сложно, как я всегда считала.

  Утром Илья встречал меня у входа в университет. Он уже не истерил, не хватал меня за грудки и не тряс, а подошёл поближе с виноватым видом и попросил помочь попасть в клинику «Криориус», чтобы найти отца.

  - Я не смогу помочь тебе, Илья. - сочувственным голосом сказала я. - И не потому, что ты ко мне плохо относишься. Просто, пока твой отец не обучится заново всем человеческим навыкам — к нему никого не пустят. Такова политика клиники. Никто не должен видеть её пациентов до самой выписки.

  - Ольга, я могу это принять. - Не пойму лишь, почему в клинике мне ответили, что пациента с фамилией Велесов у них нет? Я же чётко видел его в твоём фильме. С какой целью мне лгут? А мне лгут, я в этом уверен. Иначе попытались бы разобраться, но администратор даже не захотела взглянуть на фото отца, которое я ей показывал. Узнай хотя бы под какой фамилией он там лежит и почему был заморожен?

  - Это, Илья, не так просто сделать, как тебе кажется. Меня пропускали в клинику по согласованию с университетом только определённый период времени. Срок прохождения там моей практики окончен давно. Так что извини, мне пора идти на занятия, помочь ничем не смогу, и в полицию обращаться не советую месяца три, пока его не выпишут из клиники. Иначе ты ему только навредишь. Кстати, ты уже рассказал матери о том, что видел отца в моём фильме?

  - Я решил не говорить, пока сам с ним не встречусь и на сто процентов не буду уверен в том, что это именно он. Мама до сих пор сильно страдает. Не хочу снова травмировать её психику неподтверждённой информацией о нём.
  - Правильно поступаешь. Всему своё время.

  По пути в аудиторию я вспомнила, как бегали глаза у Николая Михайловича, когда я спросила, кем при прежней жизни был мужчина, в которого вселилась душа бомжа. Сейчас я на сто процентов была уверена в том, что он что-то о нём скрывал. А иначе, почему Илье говорят, что пациента с фамилией Велесов в клинике нет, и даже не пытаются в этом разобраться?

  Илья на занятия не пришёл. Скорее всего он всё же отправился в полицию. Если это так, то зря он это сделал. Надо было подождать три месяца до возвращения его отца к полноценной жизни, как я ему и советовала, хотя назвать то состояние, в котором выписывали людей из клиники, полноценным вряд ли можно назвать. Слабость продолжала мучить их ещё длительный период.

 Вечером на уником пришло сообщение о том, что на мой счёт поступила солидная сумма от клиники «Криориус» за показ моего рекламного фильма на телевидении, чему я очень удивилась и обрадовалась одновременно.

  Спустя три дня мне позвонил Николай Михайлович и сообщил, что руководитель отдела по связям с общественностью и пациентами клиники предложил директору зачислить меня в штат отдела со свободным графиком работы и возможностью выполнять работу на удалённом доступе. Тычёблин Григорий Леонтьевич, директор клиники, согласился с этим предложением.

  - Ты хочешь у нас работать? - спросил он меня.
  Я долго пребывала в ступоре, не зная что ответить. Не была готова к такому повороту событий в своей жизни.

  - Почему молчишь, Ольга? Думаю, что не каждому студенту везёт так, как тебе. К окончанию университета ты уже будешь опытным корреспондентом со стажем.
Услышав его аргументы, я вдруг выдала:
  - Буду рада работать в вашей клинике, Николай Михайлович!
А у самой появилась такая тревожность, что я еле владела собой. Словно предчувствовала, что нечто плохое ожидает меня в «Криориусе», но не могла сразу понять что.

  - Тогда приходи оформляться завтра же после занятий. - предложил он. - Не пожалеешь.
  Он попрощался со мной и отключил связь, а я ещё долго пребывала в раздумьях, ругая себя за поспешное решение. Потом пошла на кухню, приготовила себе кофе с бутербродом, подкрепилась, взбодрилась и села писать книгу. Я давно продумала, в какой последовательности и как буду освещать события, приснившиеся мне в коматозном сне после падения тяжёлой люстры на мою голову.

  Оставалось лишь рационально распределить своё время после занятий в университете на занятия по учебным предметам дома, работу в «Криориусе», написание книги, обслуживание квартиры и самой себя. Этим я решила заняться позже.

  Написав пару строчек, я вдруг остановилась и начала думать о том, что к первому дню своей работы в клинике надо подготовиться основательно. Первым делом я положила в сумочку диктофон и решила поместить его в укромном месте отдела, в котором буду работать, чтобы знать, о чём будут говорить коллеги в моём отсутствии. Интуиция подсказывала мне это сделать.

  На следующий день после занятий я вызвала ГАМ-такси и отправилась в клинику. Как только оно приземлилось, я вышла из него и направилась к зданию, через которое имелся проход к лифтам «Криориуса». Входная дверь почему-то сама открылась, я вошла внутрь и сразу же услышала знакомый голос Ильи Велесова.
  Он снова уговаривал администратора пропустить его к отцу, так как видел его в фильме, посвящённом работе этой клиники, показанном по телевидению в программе «Здоровье и жизнь».

  Илья упорно подсовывал ей под глаза изображение отца в его уникомпе, но администратор была непреклонной и утверждала, что пациента с фамилией Велесов в клинике не существует, и попросила покинуть помещение.
  - Тогда я вызову полицию, - стал угрожать Илья — а ведь хотел договориться с вами по-хорошему.
  - Это ваше право. - спокойно ответила та. - Только вашего отца она не найдёт, так как его здесь нет.

  Я незаметно прошмыгнула в дверь, ведущую к лифтовой площадке, вошла в лифт и спустилась на минус второй этаж. Именно здесь находился отдел по связям с общественностью и пациентами клиники. Его сотрудники встретили меня радушно, сразу же предложили написать заявление на имя Тычёблина Григория Леонтьевича с просьбой принять на работу в должности корреспондента третьей категории, что я и сделала.

  Пока начальник отдела разъяснял мне мои обязанности, его заместитель ушёл куда-то с моим заявлением. Спустя минут двадцать он вернулся с готовым приказом о моём приёме на работу с завтрашнего дня и попросил в нём расписаться. Я поставила подпись и удивилась величине моей будущей зарплаты, указанной в нём. Приятная волна пробежала по всему телу, и моя тревожность мгновенно улетучилась.

  Начальник отдела ещё раз подтвердил перед моим уходом, что не обязательно каждый день являться на работу. Задания будут сбрасываться мне на уникомп с указанием срока их выполнения. И озвучил мне первое задание:
  - Ты будешь периодически приходить в клинику, наблюдать за тем пациентом, который ожил в вашем с Николаем Михайловичем присутствии. Будешь описывать то, что тебе не понравилось в его восстановлении или поведении с обязательным указанием предположительных, по твоему мнению, причин. Поняла?
  - Поняла. - ответила я и заподозрила, что именно Николай Михайлович договорился с начальником отдела о моём приёме на работу. Что то самое зерно о существовании душ, которое я заронила в его разум, проросло, и он захотел разобраться в этом.

  В моей голове сразу же появилось много вопросов, и я начала их задавать руководителю отдела. Например, поинтересовалась, буду ли я иметь доступ к базе данных о пациентах клиники? Он посмотрел на меня подозрительным взглядом и спросил:
  - А зачем она тебе понадобилась?
  - Чтобы черпать оттуда информацию о пациенте, с которым начну завтра работать.
  - Что конкретно ты хочешь о нём узнать?

Я ненадолго призадумалась и ответила:
  - Его фамилию и отчество, возраст, кем работал в первой жизни, семейное положение, от чего умер, кто его определил в хранилище после смерти. Я же должна знать, с кем буду общаться, о чём с ним можно говорить и нужно, а в чём он не сможет разобраться...
  - Хм! - хмыкнул он, призадумавшись. - Логично. - Завтра ты придёшь, сядешь вон за тот стол, - показал он пальцем, - и увидишь в своём компе всю нужную для тебя информацию о нём.
  - Этот стол с компом - моё рабочее место? - обрадовалась я, как маленький ребёнок новой игрушке.

  - Разумеется, твоё, - улыбнулся начальник, - ведь ты стала штатным сотрудником нашего отдела. Завтра, перед тем, как посетишь пациента, сначала зайди в отдел. Тебя здесь начнут обучать всем премудростям твоей профессии. Тому, как и какими незаметными средствами вести съёмку, как монтировать нужный материал, избавляясь от всего ненужного и компрометирующего в кадрах. Как расплывчатые кадры делать чёткими, с какого ракурса и при каком освещении лучше снимать, в каком темпе вести беседу и в каких случаях. Именно такие недостатки устраняли в твоём фильме наши ребята. Постепенно ты овладеешь работой всего имеющегося здесь оборудования и оснащения.

  - Здорово! - почти прокричала я с восторгом. - Но для начала мне понадобится удобное кресло в боксе моего подопечного, если можно его так назвать.
  - Не волнуйся, к твоему приходу оно будет там стоять. - рассмеялся он и, махнув рукой выдал: - Иди уже домой!

  - И последнее, Лев Павлович! - Я каждый раз буду заносить свои наблюдения за пациентом в комп и делать выводы о его состоянии, поведении, странностях такими, какими считаю правильными, даже если вы не будете с ними согласны и считать их полным абсурдом и бредом. Только на таких условиях я смогу здесь работать!
  - Договорились. Пиши, что хочешь. До завтра.

Чувствовалось, что он устал от меня и хотел побыстрее выпроводить из отдела.
  Я покинула клинику, довольная тем, что увидела и услышала в отделе, в котором собиралась работать. Мне не терпелось приступить к своим обязанностям. От приятного волнения я даже ночью не могла заснуть несколько часов — всё продумывала план общения с предполагаемым отцом Ильи Велесова.

Явившись утром на занятия в университет, я увидела его, сидящим на своём месте. Ребята обступили Илью и расспрашивали об отце. Тот отвечал, что пока не известно, его ли на самом деле видел в моём фильме или человека, похожего на него. Клиника «Криориус» не подтвердила его нахождения в ней. Я же слушала их разговор, но не вмешивалась.
Занятия в этот день прошли для меня продуктивно — я быстро во всё вникала, всё запоминала, активно участвовала в обсуждениях тем. Сказывалось моё хорошее настроение.

  Я и в клинику после учёбы буквально влетела, готовая к обучению и общению с пациентом. Спустилась в лифте на минус второй этаж. Войдя в отдел, поздоровалась со всеми, сняла верхнюю одежду, повесила в шкаф и только собралась сесть за стол, чтобы прочитать информацию о пациенте, как ко мне подошёл молодой сотрудник и заявил:
  - Сегодня твоим обучением заниматься буду я. Иди за мной. Меня зовут Антоном.
  Он сразу же развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал. Я же быстренько положила свою сумку на полку под столешницей своего стола, ловким движением вытащила из неё диктофон, включила, оставила рядом с сумкой и только потом поспешила за ним следом. Вскоре мы оказались в довольно-таки большом помещении, заставленном различным оборудованием. Оно стояло на полу, лежало на стеллажах, на столах, в мягких футлярах, жёстких, в коробках, висело на стенах...

  - Я должна буду научиться со всем этим управляться? - испугалась я.
  - Не со всем, но с большей его частью. Я буду показывать, как на нём работать, а ты запоминай. Поняла?
  - Но я же не смогу запомнить всю эту информацию сразу!
  - Сможешь и всему научишься. В твоём компе заложена наглядная пошаговая обучающая программа по работе с каждым видом этого оборудования. Ты сбрось её на свой домашний комп и тренируйся, сколько понадобиться. Программа укажет тебе на ошибки, если ты будешь их допускать. Поняла?
  - Да. - слегка успокоилась я и спросила, подойдя к пластмассовой коробке: - А это что за маленькие таблеточки?

Он достал одну, положил на ладонь и произнёс с умным видом: - Эта таблеточка называется око. Она способна менять свой цвет под цвет того места, на которое её прицепят, и станет незаметной. А вот это, - он опустил руку в рядом стоящую коробку и вынул из неё коробочку размером со спичечный коробок, - пятидорожечный пишущий блок, на котором записывается всё, что видит и слышит око. Просмотреть и прослушать информацию с блока можно через комп и уникомп.

  Пятидорожечным он называется потому, что способен одновременно в течение одного года записывать события, поступающие с пяти таких таблеточек, как ты их назвала. Нужно просто открыть крышку блока, приложить око к одной дорожке, после этого она активируется, и начнётся запись.

  Мой сегодняшний учитель развернулся и пошёл в сторону окна.
  Я тут же по очереди запустила руку в коробки, вытащила один блок, несколько штуковин с названием око, опустила их в карман и поспешила догонять Антона.
  Занимались мы около полутора часов, и мне это понравилось. Кое-что я даже освоила. Вернувшись в отдел, я села за стол и сбросила все обучающие программы с рабочего компа на домашний, а затем стала искать информацию о своём подопечном. Обнаружила на рабочем столе монитора ярлык с названием «Мой пациент №1». Открыла его.

На первой же странице была расположена фотография мужчины, того самого, которому проводница доставила душу бомжа. Под ней имелся текст следующего содержания: «Этот пациент был обнаружен в хранилище тел хозяином компании «Криориус» Немышевым Альбертом Олеговичем. На капсуле пациента не было таблички с данными о нём. Не найден он был и в базе данных о пациентах. Не известно было, кто и когда его поместил в хранилище и крионировал.

  Обнаружив тело, господин Немышев распорядился его оживить и присвоил ему временные фамилию, имя, отчество — Неизвестный Иван Фомич. Распорядился определить причину его смерти и исцелить от недуга. Умер он, как потом выяснилось при обследовании перед разморозкой, от разрыва сердца. В период оживления ему была проведена операция по его замене на искусственное».

  Это была вся информация об этом человеке. Я в неё не поверила. Почему? Потому что в ней был допущен ляп. На фотографии находился здоровый мужчина с открытыми глазами, сфотографированный при жизни, а вовсе не замороженный или ещё слабый размороженный со слегка приоткрытыми глазами. Я понимала, что работники отдела тоже обратили на это внимание, но, то ли молчали из страха потерять работу, то ли проверяли меня на внимательность.

  Я погрузилась в раздумья, не зная, как правильно поступить с этим ляпом. С одной стороны, я не хотела выглядеть дурой в глазах своих коллег, а с другой — боялась потерять работу. Однако желание быть честной взяло верх, и я громко спросила сразу всех сотрудников отдела:
  - Подскажите, пожалуйста, кто сбросил в мой комп информацию о моём первом пациенте?
  - Я. - ответил один из них. - Тебе что-то в ней не совсем понятно?
  - Нестыковка имеется в информации. - начала я объяснять. - Если он неизвестный, не понятно кем помещён в криоферму, тогда откуда взялась на странице его прижизненная фотография, на которой он полон сил и здоровья? И потом! Я ни за что не поверю, что кто-то осмелился бы в хранилище поместить тело без страха перед гневом Немышева Альберта Олеговича. Мимо него даже муха незамеченной не пролетит!
  - Ты хорошо знаешь Немышева? - удивился начальник отдела.

Я чуть не ляпнула, что являюсь прабабкой его сыну, но вовремя опомнилась и ответила:
  - Наслышана о нём всякого. Хотя была уверена в том, что они помнят, кем я была представлена в их первом фильме для телевидения.

  - Тогда, дорогая Ольга, закрой глаза на те несоответствия, которые ты заметила, и просто выполняй свою работу. Рано или поздно скрытая информация об этом человеке перестанет быть тайной. Ведь для чего-то же этого мужчину оживили. Ты не думай, что мы не заметили этой нестыковки, как ты её назвала. Просто иногда лучше чего-то не замечать хотя бы какое-то время. Поняла?

  - Хорошо. - ответила я. - Пойду заниматься своим первым пациентом.
  Войдя в бокс Неизвестного, я подошла к нему поближе и начала внимательно его рассматривать, желая заметить в его внешности хоть какое-нибудь сходство с Ильёй Велесовым, но не обнаружила. Затем сделала несколько его снимков на уникомп. Его глаза были приоткрытыми, неподвижными. Дышал он самостоятельно, но тяжело, редко, с тихими протяжными стонами. Рядом с кроватью стояла капельница, из которой в венозный катетер руки поступала какая-то жидкость. Рука была зафиксирована к продольной спинке функциональной кровати. На его оголённой груди были прикреплены какие-то датчики, а на второй руке надета манжета.
 
  Я поздоровалась с ним, но не заметила хоть какой-либо реакции с его стороны. Тогда, придвинув поближе к его кровати кресло, сообщила, что являюсь сиделкой и буду периодически навещать его во второй половине дня, так как в первой половине — я обучалась в Университете Образовательного центра «Патриот».

  Затем я рассказала, что он когда-то был крионирован и помещён в хранилище компании «Криориус», принадлежащей господину Немышеву Альберту Олеговичу. А сейчас разморожен и восстанавливается. Услышав фамилию хозяина, Неизвестный задышал чаще и даже чуть сильнее приоткрыл глаза.

  Я же, не останавливаясь, поведала ему ещё и о том, что тоже когда-то была крионирована, затем разморожена, прошла весь нелёгкий путь восстановления и теперь живу, как и все люди. После этих слов, я приступила к главной своей цели разговора, тщательно продуманной дома, чтобы не вызвать подозрения у сотрудников клиники, ведь всё, что происходило в каждом её помещении, фиксировалось видеокамерами и записывалось.

  «Но знаете, в университете студенты потешаются надо мной, называя замороженной, размороженной, и не верят в то, что это произошло со мной на самом деле. - начала я осторожно. - Считают, что заморозка и разморозка людей с продолжением нормальной жизни невозможны. Они убеждены, что это рекламный ход «Криориуса», чтобы люди крионировали своих покойников в его хранилищах за приличные деньги.
В моей группе, например, учится один противный студент, который достал меня своими насмешками. Это Илья Велесов. Он мне просто жизни не даёт, позорит меня перед всеми».

А сама смотрю на него и жду хоть какой-нибудь реакции на мои слова об Илье, ибо где-то в глубине души была уверена, что Неизвестный - и есть его отец
Услышав про Илью Велесова, пациент начал ещё сильнее дышать. Спустя несколько минут в палату вбежали сотрудники клиники.

  - Произошёл сбой в работе сердца и дыхания. - пояснил один из них и обратился ко мне: - У вас что-то здесь произошло? О чём вы с ним говорили?
  - Я рассказала ему, что тоже была здесь разморожена и живу, как все нормальные люди. Подумала, что увидев меня в здравии, он воспрянет духом и быстрее восстановится.

Сотрудники побыли ещё немного у кровати Неизвестного и покинули бокс, когда аппаратура, к которой он был подключен, перестала подавать тревожные сигналы. А он изо всех сил открывал глаза, пытаясь ими что-то мне сказать, но сил по-прежнему не хватало, и верхние веки каждый раз опускались вниз.

  Я посидела ещё какое-то время рядом с ним и отправилась в отдел. Села за свой стол и описала в компе, как рассказала пациенту о том, что тоже была крионирована, разморожена и сейчас живу, как обычный человек, хотя студенты из моей группы и не верили в это. Сделала я это, чтобы Неизвестный перестал сомневаться в его полном восстановлении. Написала, что мои слова обрадовали его, так как он быстро задышал.

  Окончив работу, я незаметно достала с полочки под столом диктофон, сунула его в карман, прихватила сумочку, попрощалась с коллективом и покинула «Криориус». Вернувшись из клиники домой, прослушала запись в диктофоне. Длительное время не слышно было голосов, только незначительные шумы.

  Речь появилась позже. Я ещё не запомнила, кто, каким голосом говорил в отделе. Не знала фамилий коллег, не запомнила имена всех. Только услышала, как мужской голос, примерно, в середине записи спросил:
  - Антон, кажется, ты проводил какие-то съёмки в офисе хранилища «Криориус», когда труп мужика, с которым начала работать Ольга, обнаружили на его крыльце? Я что-то мельком об этом слышал.

  - Верно, там в это время работал я. Как только он оказался на крыльце, система видеонаблюдения начала подавать тревожные сигналы. Сотрудники выскочили на крыльцо, хотели вызвать полицию, но увидели приколотую записку на рубашке умершего, в которой было написано: «Подарок для господина Немышева». Труп был ещё тёплым.

  - И что они сделали?
  - Сфотографировали труп, записку и отправили изображения Немышеву с объяснениями, что произошло. Он просмотрел фото, прослушал информацию и распорядился мужика крионировать, но в базу данных хранилища не вносить.
  - Получается, что он его знал?
  - Однозначно. И я его вычислил, нашёл в интернете с помощью идентификатора. Думаешь, откуда взялась его прижизненная фотография? Оттуда.
  - И кто он такой?
  - Я скажу, но болтать о нём нигде не стоит. Шеф мне велел молчать об этом случае.
  - Да говори уже! - нетерпеливо прикрикнул собеседник.
  - Помнишь, где-то полтора или два месяца тому назад, точно не помню, во всех СМИ проскользнула информация о загадочном исчезновении директора одного новостного канала?

  - Хочешь сказать, что это он?
  - Да, это Велесов.
  - Он что сам себе прикрепил записку на грудь и умер на крыльце?
  Поговаривали, что его принесла туда женщина, но её изображение было нечётким, словно в тумане. Я счёл эту информацию выдумкой.

  - Конечно, выдумка. Какая женщина дотащит труп здорового мужика?
  Услышав то, что мне было нужно, я выключила диктофон. В голову лезли всякие мысли. Умом и я понимала, что ни одна женщина из крови и плоти не способна нести на руках тело мёртвого мужчины. Получалось, что это был робот с женским телом.

  Но мне не верилось, что это сам Немышев так грубо и глупо организовал охоту на человека с помощью робота. Он сделал бы что-то более эффектное, как с теми представителями власти — его бывшими однокашниками по университету, унизившими его.

  Сделал бы так, чтобы никто не догадался, где наказанный им враг находится. А тут явная подстава налицо. И подставили именно Альберта, как я тогда подумала. Но зачем? Вот в чём вопрос.

             Глава 5         http://proza.ru/2026/03/26/1979