Как я уходил в первый рейс

2005 год, вторая неделя июня. Солнце, теплынь, хорошо! Завтра выпускной, и мы с моим близким другом Димоном сидим на балконе, пьём пиво и расслабляемся за неспешной, даже ленивой беседой о текущих событиях. Обычный трёп — девчёнки, компьютерные игры, планы на ближайшие дни, сплетни.
С улицы доносятся возгласы детей, отчётливо шелестят листья — деревья растут прямо у дома. Столик на колёсиках с пепельницей и стаканами, тряпичные стулья на которых мы сидим, даже хлам в соседнем углу — всё радует.

Из квартиры донёсся звон телефона — это был ещё стационарный. Я рванул на кухню, снял трубку, а там:

— Здравствуйте, Юрий, как насчёт того, чтобы через два дня уйти в рейс?

Я остолбенел. Так или иначе, на неделе должны были позвонить, но всё равно был застигнут врасплох. Голос внутри умолял "Откажись, отложи на потом. Сейчас — не вовремя." Впервые принимать такое серьёзное решение — да ещё и так быстро — было некомфортно и боязно. Потом стало ясно, что в нашей профессии так происходит часто, если не сказать — всегда.

— Да, я готов, — произнёс мой рот чужим голосом.

Медленно положил трубку, словно боялся разбить и вернулся на балкон. Не успел порадоваться, что хотя бы выпускной отгуляю — звонок снова. С дурным предчувствием иду к телефону:
— Юрий, всё поменялось. Вы полетите не самолётом, а поедете на автобусе в Таллин, оттуда на пароме в Стокгольм, а там уже на такси в Норрчёпинг. И всё переносится с "через два дня" на "послезавтра в пять утра выезд".

Сердце упало. Я ещё наивно промямлил в трубку, что у меня выпускной, но, естественно, это не аргумент. Отказаться, конечно, мог, но тогда — непонятно, сколько потом ждать. Снова согласился. Уже без внутренней борьбы. Просто потому что иначе — никак. Всё вокруг стало серым. Солнце, цвета, звуки — потеряли смысл, как будто вдруг опустели изнутри.

О выпускном я пока не готов писать. Слишком много всего: и веселья, и боли, и вещей, которые пусть остаются между нами. В наше время задеть кого-то — проще простого.

Главное, что когда подъехали автобусы, чтобы отвезти всех нас в Юрмалу на море встречать рассвет, а я только разогрелся — пришлось уезжать домой, спать. Я не чувствовал, что многое теряю. Попрощался, обнялся, расцеловался и сел в машину к отцу. Он не торопил. Некоторые объятия и поцелуи того вечера так и остались для меня символами конца той жизни. Но понял это я много лет спустя.

Утренняя поездка в Таллин ничем особо не запомнилась: лёгкое похмелье и лёгкая потерянность. Куда я еду, почему, зачем и кому это нужно? Вопросы роились в больном мозге. Признаюсь, и сейчас, порой, эти же вопросы лезут в голову перед рейсом, а ведь я уже занимаюсь этим больше двадцати лет.

В Таллине нас, двоих кадетов, встретил боцман и начал знакомить с морским бытом и устоем. А ещё похмелил меня пивом. После быстрой экскурсии по старому городу — боцман местный — поехали на пристань. Впервые поднялся на паром. Из всей толпы на фейсконтроле выцепили меня и проверили сумку (потом это будет со мной часто, рожа, видимо, протокольная).

Паром меня, конечно, расстроил — в этот день там праздновали выпускной эстонские школьники. Ох, как я им завидовал! Меня пригласили разделить их радость, но я отказался — это лишь усилило бы мою грусть.

А потом было такси до Норрчёпинга (ехали часов пять) и ожидание судна на причале. Мы сидели на раскладных стульях (не спрашивайте, откуда они взялись) в десяти метрах от причала, у каждого — по банке пива и бургеру. Так мы прождали ещё часов пять, я даже успел вздремнуть на свежем, шведском воздухе.

И вот — мой первый пароход, "Мария Магдалена", гружённый брёвнами, пришвартовался у нас на глазах. С тяжёлым сердцем я двинулся к трапу. Вкусный запах дерева, качка под ногами, моя робость и счастливая улыбка сменщика — вот что я могу сказать о первых мгновениях на борту того стометрового сухогруза.

О самом рейсе писать не буду — я принял решение, что непосредственно о работе буду писать (если вообще буду) только по завершении "карьеры". Скажу лишь, что тот двух-с-половиной-месячный рейс был для меня пробой. Понравится — поступаю в академию. А нет — ищу другие варианты.

Несмотря на то, что сложности были, мне понравилось. С тех пор "шиппинг" сильно изменился — местами к лучшему, местами и к худшему. Попади я кадетом сейчас — согласился бы остаться в профессии? Хороший вопрос.