Заброшенная деревня

Небо нависло свинцовыми тучами, моросил нудный дождь, а ветер, пробираясь сквозь лес, выл так тоскливо, будто оплакивал что;то давно утраченное.

В полусотне вёрст от ближайшего жилья, меж топких болот и хмурого чернолесья, раскинулась заброшенная деревня. Когда;то здесь кипела жизнь: по утрам дымили печи, дети бежали в школу, мужики чинили заборы и готовились к посевной. Теперь же лишь ветер гуляет по единственной улице, гоняя опавшие листья и обрывки старых газет.

Дома стоят, как измождённые старики:

крыши просели под тяжестью десятилетий, кое;где проросли кусты и молодые берёзки;

брёвна почернели от сырости и времени, местами покрылись бархатным мхом;

окна — пустые глазницы с остатками разбитых стёкол или заколоченные крест;накрест досками;

двери покосились на ржавых петлях, некоторые сорваны с петель и валяются рядом, наполовину сгнившие.

У обочин растут высокие сорняки и крапива в человеческий рост — они словно охраняют эти места от непрошеных гостей. Кое;где сквозь асфальт и утоптанную землю пробиваются молодые деревца: берёзы и рябины, ставшие новыми хозяевами деревни.

Во дворах — следы былой жизни, теперь заброшенные:

покосившиеся колодцы с проржавевшими воротами, покрытые зелёной тиной;

старые телеги и сани без колёс, наполовину ушедшие в землю;

ржавые ведра и лопаты, брошенные там, где их оставили в последний раз.

Возле одного дома ещё держится старый забор, но и он прогнил в нескольких местах. На калитке висит замок — проржавевший, с трудом угадывается форма. Рядом — клумба, когда;то ухоженная, а теперь заросшая полынью и лопухами. У крыльца валяется детская сандалия — одна, будто хозяин её так и не вернулся за ней.

В центре деревни — остатки сельского клуба: окна выбиты, крыша провалилась, на стене ещё видна выцветшая надпись «Слава труду!». Буквы еле угадываются, краска осыпается хлопьями. Рядом — школьный двор. На земле валяется потрёпанный учебник, страницы его шевелит ветер. Обложку почти не разобрать, но угадывается буква «Р» — вероятно, русский язык.

По вечерам туман поднимается от болот и заползает в деревню. Он окутывает дома, прячет детали, делает тени длиннее и причудливее. В тишине иногда раздаётся скрип — то ли гнилая доска под собственным весом, то ли что;то ещё, что не должно быть здесь, но всё ещё помнит, как тут было шумно и людно.

А утром, когда туман рассеивается, деревня снова застывает в своём вечном молчании. Дождь продолжает моросить, ветер стонет в трубах, и кажется, что дома не просто пустые — они ждут. Ждут, когда кто;то вернётся. Или когда окончательно исчезнет последняя память о тех, кто здесь жил.