Дом. Глава вторая

Глава вторая

Говорят, чтобы в доме поселились счастье и благополучие, первым в него нужно впустить кота. Мои новые хозяева этого не знали. А может, просто не верили в приметы. Вошли, распахнули двери настежь — и меня наполнил шум, запах свежей мебели и человеческие голоса.

Рабочие — здоровые, крепкие ребята — тащили диваны, коробки, зеркала, а я тревожно поскрипывал половицами: выдержу ли всё это богатство?

А потом увидел всех — хозяина, хозяйку и двух девочек. Старшая, Элли, бегала, смеялась, а младшая, совсем ещё крошка, даже ходить толком не умела. Наверное, почти моя ровесница. Я обрадовался: люблю детей. С ними в доме появляется жизнь: шум, смех, запахи молока и игрушек.

Родители распределили комнаты. Большая спальня досталась им, рядом — детская, куда внесли крошечную кроватку. Через стенку — комната Элли.
С этого дня я перестал быть просто зданием. У меня появились хозяева.
Они будут говорить обо мне:
— Это наш дом!

А я, как положено, стану хранить их покой.

По вечерам хозяин включал фасадные лампы под самой крышей. Я светился в темноте, раздавая тёплые лучи улице и соседним домам, как добрую, ясную улыбку.

Малышку воспитывали строго. Если она ночью плакала, просила есть или пить, родители не подходили — «надо вырабатывать характер». Сначала я сердился на них, хотел обнять крошку своими стенами, защитить от этой темноты. Но потом понял: может быть, они и правы. Родителям виднее. Девочка вскоре перестала плакать и по ночам почти не просыпалась.

Не успели они переехать, как сразу затеяли ремонт. Наверное, мои белые стены показались им скучными. Притащили кучу материалов, банки с краской, лестницы, будто собрались строить всё заново. Впрочем, ремонт — это всегда как новая жизнь, и я терпеливо ждал, во что меня превратят.

В апреле хозяйка с детьми уехала, а хозяин остался распоряжаться. Препирался со строителями, выбирал материалы, рассуждал, какой цвет лучше. Только я-то знал: решения принимает не он, а жена. Она звонила каждый день, приказывала, отчитывала, ругалась, иногда так, что бедняга готов был под кровать залезть. А на людях — ангел, мягкая, приветливая. Он же изображал главу семьи, но все знали, кто в доме настоящий командир.

Ремонт длился несколько месяцев. Первый этаж выложили светло-серым гранитом. В холле повесили хрустальную люстру, в двери вставили стеклянные панели, лестницу выкрасили в матовый чёрный. Обои — светлые, блестящие. Получилось модно, строго, но холодно.

Так я стал домом в стиле модерн — чёрно-бело-серым, аккуратным, без излишеств. Может, и скучновато. Я бы предпочёл тёплые краски, немного солнца на стенах. Но что поделаешь — каждому своё. Главное, хозяева довольны.

В первую же ночь после ремонта долго не могли уснуть. Я слышал, как хлопали дверцы шкафов, голос хозяйки, которая перекладывала вещи, ворчала, как здесь неудобно и что строители установили мебель неправильно. Её муж негромко отвечал, стараясь не спорить. Элли бегала босиком по лестнице, проверяя, как звучат шаги, а малышка тихо посапывала в своей новой кроватке.

— Я же просила поставить шкаф ближе к окну, — раздражённо сказала хозяйка.

— Так удобнее для рабочих, — тихо ответил хозяин.

— Удобнее им, а жить здесь мне.

Он помолчал.
— Завтра передвинем.

Скоро погасли светильники на первом этаже, один за другим. Остался только ночник в детской с тёплым светом и розовый абажуром. Я прислушивался к этому новому дыханию: шорохи, вздохи, скрип ступеней, тихие шаги.

Под утро хозяин спустился на кухню, долго ходил из угла в угол, пил воду, смотрел в окно. Мне показалось, что он не спал вовсе. Потом сел за стол, опустил голову на руки и долго так сидел. Я не знал тогда, что бессонные ночи станут для него привычными.

Утром все собрались за столом. Хозяйка поставила кофе, достала из коробок белые тарелки, аккуратно разложила ножи и вилки. Элли вертелась на стуле, всё время спрашивала, где теперь будет её комната. Малышка хлопала ладошками и радостно смеялась.

— Ты сегодня поедешь за шторами? — спросила хозяйка.

— После обеда, — ответил хозяин.

— Значит, до обеда сможешь посидеть с малышкой?

Он кивнул.

Через несколько дней хозяйка решила, что на стенах слишком пусто. Она стояла посреди гостиной, словно прицениваясь. Потом велела хозяину принести дрель.

— Здесь мы повесим фотографии, — сказала она.

— Может, сначала поживём? — осторожно ответил он. — Поймём, где что лучше…

— Я уже поняла, — отрезала хозяйка.

Он включил дрель. Элли зажала уши и выбежала из комнаты. Малышка заплакала.
Мама молча взяла ребёнка на руки и вышла.

Фотографии так и не повесили. Дрель убрали. А на стене осталась маленькая, почти незаметная дырочка — моя первая ранка.

Элли очень любила сестрёнку, сидела возле колыбельки, заглядывала внутрь, трогала крошечные ладошки осторожно, бережно. Но мама почти не отходила от малышки, держала её на руках, пела песенки. Элли чувствовала: заботы о младшей стало больше.

Однажды она наклонилась к коляске и прошептала:
— Мама любит тебя сильнее.

Сестрёнка зашевелилась и тихо пискнула. Тогда Элли ущипнула её. Не сильно, но достаточно, чтобы та заплакала.

Сразу же появилась мама:
— Что ты сделала?!
— Я ничего…

Элли выбежала из комнаты, всхлипывая. Хозяин пытался поговорить с ней вечером, неловко обнял, сказал:

— Ты ведь уже большая… должна понимать.
Она молчала.

Прошло несколько дней. Понемногу всё встало на свои места.

Наконец вымыли полы, вынесли мусор — я засиял трёхцветным великолепием.
Мои новые хозяева ходили по комнатам, улыбались, и я вместе с ними.
Жизнь началась — тихо, светло и, как мне тогда казалось, навсегда.


Продолжение следует.

Copyright © 2024 by Марк Лэйн