Время мечты 2

А.В.Никитин

ВРЕМЯ МЕЧТЫ 2

 
ПОНЕДЕЛЬНИК
  (23 февраля, это знаете ли..., ну точно не 8 марта. Это ожидание приятного внимания прямо с утра. Понятно, что подарки будут так себе, хорошо, если бы карты подарочные, то сами выберем, не себе, так жене какую-то мелочь. А нам опять подарили какие-то пластиковые банки для хранения еды. Это вам для рыбалки и охоты, но я-то точно знаю, это для домашнего холодильника... и ни шагу дальше. Но всё равно ведь приятно. Не забыли, подарили, а потом был маленький банкетик... Ну, так, чуть-чуть, для ощущения праздника...)
  Всё так и было. Но потом было еще всеобщее братание, походы по другим компаниям, ответные визиты..., дальше уже смутно что-то... Но домой он пришел сам. С подарками и в хорошем настроении. А чем лучше всего закончить праздник? Точно, подремать под шум телика...
  (Что там? О, в Мексике какого-то наркобарона спецназ США завалил. И с десяток людей положили. Нормально постреляли. Трамп опять всех обложил..., не, не матом, пошлинами. А что, сила сегодня, это всё. Демократия кончилась, джунгли пришли. Нет, ну это что? И ЕС нам санкции опять объявила. Уже, какие там по счету? Ну, всё! Пошли вы все...)
  Гаврик с досады пошел к компьютеру и стал рассматривать свои старые литературные пробы. (Вот, хорошая задумка. Экшен. Странно, а тут ничего нет. Только план. Пролог... Эпилог... Жаль.) Всё надо делать самому, ну всё..., что за люди. И задремал.
  Ему показалось, что он снова там, в той старой рукописи, которую так и не закончил. Или это был сон. Или уже начало новой истории. Он не различал.

  ***
  Зимняя ночь. Снег вьется над дорогой. Свет фар упирается в бесконечный хоровод снежинок. Юрий Константинович за рулем, жена рядом, сын на заднем сиденье. Трасса, поворот на Академгородок, машину заносит. Удар. Тишина.
  Полиция и скорая приехали быстро. Водитель и пассажирка мертвы. Мальчик еще подает признаки жизни, но голова разбита, крови много, дыхание прерывистое. Врачи качают головами.
  Из остановившейся рядом машины выскакивает мужчина.
  - Вон оно, здание института кибермозга. Везите туда. Я соберу бригаду. Быстро!
  Операционная вспыхивает прожекторами. Павел Петрович Кторов, начальник лаборатории памяти киберов, смотрит на мальчика.
  - Будем вшивать блок памяти кибера. Другого шанса нет.
  - Павел Петрович, у нас нет уверенности, что он выживет, - говорит нейрохирург Павленко.
  - А если не вшивать, он точно умрет. Готовьте робота.
  Роботы задвигаются. Оптические контакты входят в нейронные цепи. Блок памяти кибера последнего поколения занимает место разрушенных тканей. Синаптические окончания срастаются, приборы фиксируют сигнал.
  - Канал связи активен, - говорит кто-то.
  - Не убрали, - отвечает другой. - Спешка. Но он живет.
  Мальчик открывает глаза через месяц. Не помнит ничего. Лицо деда Семена над кроватью. Бесконечный лес за окном поезда. Таежное село.
 
 
ВТОРНИК
  От вчерашнего застолья не осталось и следа. Но воспоминаний было много. Работать - это потом, сначала о том, что было вчера. Тут Гаврик с удивлением узнал, как много он пропустил. А вроде тут же был. Кто с кем танцевал, кто кому что сказал, кто кого куда..., ну ладно, это уже частности. Но, в общем, нормально гульнули, не хуже других.
  - Кузьмич, привет. С прошедшим... Не, не по делу, просто так. Совещание отменили, представляешь? Видно не одни мы вчера отмечали. Начальство тоже не прочь, как все, отметить с огоньком. Чтобы завтра - на работу как на праздник, и подчиненных не грузить. Ой, да отстань ты со своими делами. Сам работай, от работы кони дохнут, меня сегодня душа в другую сторону тянет. Нет, сегодня ни-ни, я на завтра не пью. Представляешь, а я только вчера и заметил... на улице снег! Зима у нас в кои-то веки, настоящая! Ты вспомни, когда у нас так долго снег держался? Я уж и не помню, когда мы вот так же и Новый Год со снегом встретили, и наш праздник - опять со снегом! Я вчера домой шел, это ж красота, всё в снегу, и ты весь..., не, не упал. Снегопад был. А ты..., ну вот..., понимаю, вывиха нет? Ну, тогда до свадьбы заживет. В смысле, до золотой, конечно. И тебе не хворать...
  Что-то сегодня работа на ум не шла...

  ***
  Школа-интернат Академгородка. Лаборатории. Запах озона от работающих дронов.
  Соревнования начались через месяц. Летающие дроны, наземные платформы, подводные аппараты. Егор проигрывал. Проигрывал Гале Смирновой, той самой девчонке из его школы, которая теперь управляла дроном как продолжением своего тела.
  - Ты медлительный, - сказала она после финиша. - Думаешь, прежде чем сделать.
  Он взбесился. Тренировался до хрипа, до потери сознания, до того, как пальцы переставали слушаться. Через полгода он догнал её. Еще через три месяца - обогнал.
  - Ну и что, - сказала Галя. - Сегодня ты быстрее - не значит, что ты лучший.
  Эти её слова он понял позже, когда стал работать с настоящими киберами.

  ***
  Пришла работа, а мы... не ждали.
  Звонок вдруг сегодня стал ну очень визгливый. О, это начальство, оно никогда не отдыхает и всегда на боевом посту.
  - Доброе утро. (Да какое оно теперь доброе...) Да, конечно, завтра к совещанию всё закончу. Доложу. Нет, к вечеру не успею (что я, совсем дурной...), только утром всё закончу. Нина Пална знает, конечно. Спасибо, и Вас с прошедшим. До свидания. (Уф, на сегодня вроде всё.)
  Ой, уже обед, а мы и чаю не попили...

  ***
  Обеденный перерыв чуть не стал продолжением банкета. Вовремя начальство прервало это начинающееся собрание уставших работников умственного труда звонком организатору этого мероприятия. Он встал по струнке, выслушал грозную тираду, сказал:
  - Будет сделано. Да, завтра, к совещанию. Точно. Ответственность понимаю.
  И всё сразу закончилось. Все расходились хмурые и скучные. Будни, хоть поздно, но начались. Как положено, с разноса от начальства.
 
 
СРЕДА
  (Какой чудесный день, какой чудесный пень, какой чудесный я, и песенка моя... Что тут чудесного-то? Опять зима кончается. Солнышко пригрело и побежала зима ручейками. Нет, солнышко светит, тепло, а лужи - пусть, зато хорошо-то как! Ну и шлепай по ним, тут не дорога, а грязь одна.)
  Да, шагать на работу действительно пришлось больше вплавь, чем посуху. Слякоть, лужи, серое небо - обычная картина для этого времени года.
  Что-то работа с утра не задалась. Совещание начальство на сегодня перенесло, все готовятся. Куда только делась вчерашняя расслабуха. Все опять на своих позициях, готовятся к защите, а если получится, то и к нападению. Всё. Нет больше друзей, одни враги...
  Гаврик тоже сосредоточенно готовился к совещанию, обзванивал подчиненных, вызывал, проверял данные, собирал необходимые документы. Хорошее утреннее настроение давно куда-то растворилось. В суматохе рабочего дня все другие дела ушли куда-то на второй план.
  - Кузьмич, а шо такое? Чего молчим? Я уже весь извелся, как это ты, и вдруг на Голгофу молча? Так не бывает. Что случилось?
  - Максимыч, да ты не очень ёрничай. Я добрый только потому, что у меня сегодня другие заботы. Меня вызвало начальство высокое и послало в командировку далекую. В Москву. Не до тебя мне.
  - Что, и даже чайку не попьёте? Значит, на совещании тебя не будет, будет твой зам, а он как свадебный генерал, только посидеть и записать, что скажут. Ну, понятно. Приятной Вам дороги и быстрого возвращения из столицы нашей родины...
  - Спасибо на добром слове, но через недельку сочтемся... Пока.
  - Давай...
  Гаврик нервно поёжился. (Вот почему вчера с него так трясли эти сводки. Проверка близко. Потому и Сидорчук в Москву отправился. Воздух понюхать, послушать и попробовать понять причину этой неприятности... Ну ладно, раз Кузьмича не будет, ему особо переживать пока не стоит. Сегодня он только зритель на этой корриде. Быком будет кто-то другой...)
  И правда, совещание прошло без особых сложностей для Гаврика. После обеда Гаврик что-то задумался, и мысли сами собой потекли в ту сторону, где Егор только начинал свой путь...

  ***
  Институт кибернетики. Кафедра управления сложными киберсистемами. Егор получил своего первого кибера. Назвал его Гурдом.
  Гурд был серебристым, с едва заметной голубизной, ростом чуть выше пояса. Четыре манипулятора, оптические сенсоры, блок памяти последнего поколения. Он не слушался команд. Он слушался цели.
  - Иди туда, - говорил Егор.
  Гурд стоял.
  - Нам нужно попасть туда.
  Гурд выбирал маршрут. Шел по стене, если так быстрее. Плыл под водой, если так безопаснее. Летел, если иного пути не было.
  - Он тебя слышит, - сказал старый профессор. - Но не слова. Он видит цель. Ты - не управляющий. Ты - партнер.
  Егор понял это на соревнованиях. Трасса шла через болото, скалы, реку с быстрым течением. Гурд выбирал путь. Егор выбирал скорость. Вместе они прошли трассу быстрее всех. Вместе они стали чемпионами.
  - Ты и твоя железка, - сказала Галя после финиша. - Вы - одно целое.
  - Да, - ответил Егор. - Одно целое.

  ***
  (Конечно, так - Гурд, это же друг из "Королевства кривых зеркал". Верный друг. Кибер - это партнер, и друг, который и в беде не бросит, и в бою не подведет. Решено.)
  Звонок Кузьмича прервал его мысли.
  - Что тебе? Да, помню, не так быстро говори, не пожар. Сейчас сделаем тебе последнюю сводку. Как не едешь? А что так? Уже в четверг приезжают? Тогда да, смысла нет. Теперь уже тут надо отстреливаться.
  Остаток рабочего дня прошел в нервозности. Кузьмич еще пару раз забегал, начальство вопросами засыпало. Подготовка к предстоящей проверке началась. Это еще не завтра, но и ему надо подумать о защите.

  ***
  Гаврик что-то загрустил, сидя в своём любимом кресле, под шум какого-то канала ТВ. Нет, работа осталась там, на работе. Наверное, какие-то новости вдруг навеяли грусть, так бывает.
  (Как-то и не заметил, что дочь выросла, замуж вышла и уехала к мужу. Теперь видимся по праздниками или по какой-то надобности. Остальное время, вон с Любочкой ходим по квартире, аукаемся. Раньше шумно было, убегал от шума этого в тихий угол, почитать, помечтать..., а сейчас скука смертная, тишина и покой. Вон и Любочка моя, прилегла на диван, пригрелась и сопит уже, ночью что делать будет? Разбудить её? Нет, пусть уж так. Сама потом разберется, не маленькая. О, новости. Что там хоть показывают?)
  Гаврик устроился поудобнее.
  (Новости начинаются всегда одинаково - с вестей с фронтов СВО. Война стала другой. Дроны, штурмовики парами, танки выскакивают из укрытий, стреляют и прячутся. Жалко пацанов, но надо заканчивать. Нет, армия - это серьёзно, это надо учесть. Обязательно...)

  ***
  Разведданные: диверсионная группа в районе учений. Задача: найти и обезвредить.
  - Группа Комова, - сказал командир. - Выдвигаетесь через час.
  Они шли лесом. Без связи, без дронов, только киберы и люди. Гурд чувствовал камеры на деревьях, обходил их, показывал путь. Твикс, кибер Аркаши, шел сзади, прикрывал тыл.
  - Бабушка, - сказал Егор. - Аркаша, ты у нас бабушка. Действуй.
  Аркаша надел платок, согнулся, заковылял с корзинкой по низине. Камеры повернулись за ним. Канал связи ожил.
  - Есть, - сказал Егор. - Вижу координаты.
  Они вошли в лагерь диверсантов через два часа. Бесшумно. Гурд вырубил охрану у входа, Твикс - у палаток. Внутри - четверо. Оружие в стороне, спят. Егор дал сигнал. Гурд и Твикс вошли одновременно. Пять секунд.
  - Все живы? - спросил Егор.
  - Один легко ранен, - ответил Аркаша. - Киберу ремонт нужен.
  - Гурд?
  - Цел.
  Капитан Еремин смотрел на них с уважением.
  - Группа Комова. Орден мужества.

  ***
  Гаврик с трудом вырвался в реальность. (Это я здорово придумал. Это надо продолжить.) И пошел готовиться ко сну. Уже лежа в кровати, он продолжил сочинять...

  ***
  Очередная операция. В этот раз - без прикрытия. Егор шел первым, Гурд - рядом. Взрыв. Темнота. Потом - боль.
  Он открыл глаза. Лежал на земле. Нога не двигалась. Рука - тоже. Сквозь пелену увидел Гурда. Кибер стоял рядом, манипуляторы опущены, оптические сенсоры направлены на него.
  - Гурд, - сказал Егор. Голос был чужим, хриплым. - Команда... продолжить.
  Гурд не двигался.
  - Команда! - Егор попробовал приподняться, не смог. Боль ударила под рёбра, перехватила дыхание. - Продолжать движение!
    Гурд стоял. Смотрел на него. И вдруг Егор понял: кибер не принимает команду. 
- Гурд... спасай… - прошептал Егор. И провалился в темноту.
Цель изменилась. Раньше целью было выполнить операцию. Теперь целью был он. Живой. Гурд выбирал маршрут сам. Всегда выбирал. И сейчас выбрал.
  Очнулся Егор в госпитале. Над ним - врач, сестра, капельницы.
  - Где кибер? - спросил он.
  - Цел, - ответил врач. - Ждёт вас.
  Егор закрыл глаза. Представил Гурда. Стоит, смотрит. Ждёт.
  Аркаша пришел через неделю. Сел на край кровати, помолчал.
  - Нас комиссуют, - сказал он. - Обоих.
  - Куда?
  - В запас. Но есть вариант. Центр коррекции критических ситуаций. Ментором.
  Егор смотрел в потолок. Представил, как Гурд стоит в ангаре, манипуляторы опущены, сенсоры смотрят на дверь.
  - Гурд? - спросил он.
  - Гурд будет ждать, - сказал Аркаша. - Гурд всегда ждёт.

  ***

  (Да, война требует свою жертву. Как-то даже жаль, что так получилось. Но жизнь на этом не кончается. Завтра что-нибудь придумаем...)
  И Гаврик повернулся на другой бок.
 
 
ЧЕТВЕРГ
  На улице слякоть. Дождь зарядил с самого утра. Гаврик выскочил из автобуса и быстрым шагом, почти бегом, преодолел дистанцию до крыльца. В вестибюле толпа таких же мокрых и злых сослуживцев. Разговор не клеится. (Да, уж... У природы нет плохой погоды. Конечно, это же не ей, а нам плохо. C'est la vie.)
  На рабочем месте его сразу встретил звонок.
  - Да. А это ты. Ну что, приехали? После обеда ждать? А зачем они прикатили? Ну, что проверять? О, как..., завтра снова совещание? Ты погоди, не части. Да понял я, что готовить. Вчера об этом же подумал после твоего звонка. Всё, пока.
  Начало дня ничего хорошего не предвещало. Но и плохого тоже. День закрутился в почти обычном темпе. Только небольшая нервозность сквозила во всех разговорах. Но не более. (Привыкли, что ли?)
  (Что ж там дальше у меня будет? Точно. Новая жизнь начинается..., он будет ментором.)
  ***
  Центр коррекции критических ситуаций. Кресло. Шлем. Перчатки. Симулятор.
  Егор закрыл глаза и стал кибером.
  Он летел над вулканом, лава дышала жаром, камни сыпались сверху. Батареи на исходе, двигатели отказали. Только манипуляторы, только скальные выступы, только вверх.
  Он карабкался, срывался, лез снова. Пот лавиной тек по лицу, сердце колотилось как бешеное. Но он не останавливался. Не мог. Потому что там, внизу, лава поднималась.
  - Рывок!
  Манипуляторы нащупали край. Последнее усилие. Он наверху.
  Снял шлем, вытер лицо. Руки дрожали.
  - Нормально, - сказал инструктор. - Живой.
  - Гурд?
  - Гурд запомнил. Теперь сможет сам.

  ***
  (А неплохо у меня Гурд получается. Настоящий кибер. Друг. Он сквозняком по всему сюжету прямо. Вроде остался же где-то, нет, он снова рядом. Правильно, так и должно быть. О, точно. Надо же позвонить, что там с этой проверкой?)
  - Кузьмич, время к вечеру, а Германа всё нет? Где проверяющие? Как давно пришли? Понятно..., т.е. моих вопросов там нет? Что ты сразу не сказал, чтобы я не волновался зря? Вот всегда ты так. Ладно, спасибо. Пока.
  (Фугас угодил в соседний окоп. Нас тряхнуло, но не задело. Но... всё только начинается. Не расслабляемся.)
  До конца дня Гаврика никто не вспоминал. Похоже, и правда, сегодня уже ничего не будет. Пора по домам.
  Дорога домой была намного приятнее. Дождь утих, временами за летящими вскачь облаками уже иногда выглядывало солнышко. День уже не казался таким уж грустным. А у земли ветер был гораздо тише. И Гаврик дошел до дому вполне благополучно.
  Вечер, любимое кресло...
  (Нет, сегодня ужин будет без новостей. Надоело. Кругом война. Мир сошел с ума. Мы на Луну собираемся, американцы к Марсу. И на Луну полетим. Обязательно. Но сначала надо СВО закончить, ребята домой хотят. А там - семья, дети, всё как у всех...)
  А потом он вдруг снова оказался там, в том мире, где Егор шёл по улице и встретил Катю. Или это он сам шёл? Гаврик уже не различал.

  ***
  Он шел по нижнему уровню улицы, спешил домой. И увидел ее. Зареванную, потерянную.
  - Как отсюда выбраться?
  - Куда вам?
  - В гостиницу "Спорт". Заблудилась.
  Он вызвал такси, оплатил поездку, проводил.
  - Катя, - сказала она, садясь в машину. - Меня Катя зовут.
  - Егор.
  Она улыбнулась сквозь слезы. Он запомнил эту улыбку.
  Через неделю она позвонила.
  - Я в вашем городе. Помните меня?
  - Помню.
  Встретились. Потом еще раз. Потом она уехала, но звонила каждую неделю. Он ждал этих звонков.
  - Ты знаешь, - сказала она однажды, - я работаю на производстве киберов. Ведущий технолог. И нашла твоего Гурда. Тот самый блок. Он работает. Он тебя помнит.
  Егор молчал.
  - Ты здесь? - спросила Катя.
  - Здесь. Просто... думаю.
  - О чем?
  - О том, что Гурд всегда меня ждал. И ты ждешь.
  - Жду, - сказала она. - Жду, когда ты приедешь.

  ***
  Гаврик уже лег и старательно жмурился, стараясь заснуть. Но сон никак не шел. (Всё завтра, сегодня пора спать..., нет, что-то совсем не спится. Может я заболел? Нет, вроде, просто немного понервничал, пройдет. Не впервой... Да, что-то не получается у нас любовь. Только одна встреча и получилась. А если он заболеет? Стресс. С такой работой поседеть же можно...)
  И, закрыв глаза, Гаврик погрузился в сочинение...

  ***
  Реабилитационный центр. Тишина коридоров. Марина на ресепшене. Увидела его - узнала. Не по документам, не по фамилии в списке. Узнала по тому, как он вошёл. Прямо, быстро, будто знал, куда идёт, хотя был здесь впервые.
  - Вы к нам?
  - К тебе.
  Она подняла бровь. Такого ответа не ждала. Обычно говорят: "Да, на реабилитацию", "Вот направление", "Скажите, где кабинет". А этот сказал: "К тебе". Будто она его уже ждала.
  - Я к вам, - поправился Егор. - На реабилитацию. Вот направление.
  - Знаю. Уже оформила.
  Она смотрела, как он проходит мимо. Высокий, поджарый, движения точные, как у пилота, который привык управлять не только машиной, но и собой. В личном деле было написано: "ментор центра коррекции, капитан запаса, орден мужества". Но она знала и другое. То, что не было в деле. Его блок памяти. Авария. Канал связи, который кто-то забыл убрать двадцать лет назад. Она знала, потому что теперь работала в службе безопасности корпорации. Потому что её начальство поручило ей наблюдение. Потому что он был носителем. А она была тем, кто должен был решить, что с ним делать.
  Но она не думала об этом, когда он проходил мимо. Она думала о том, как он сказал: "К тебе".
  Они виделись каждый день. Сначала просто здоровались. Потом разговаривали. Потом она стала ждать его после занятий. Не по заданию. Просто ждала.
  - Ты странный, - сказала она однажды. - Не как другие менторы. Они приходят, лечатся, уходят. А ты..., ты здесь ищешь что-то.
  - Ищу, - согласился он. - Не знаю что.
  - Найдешь. Такие, как ты, всегда находят.
  Она хотела добавить: "И я должна буду решить, что с тобой делать". Но не добавила. Сказала другое:
  - Не теряйся.
  Когда он уходил, она протянула руку. Не для того, чтобы проверить его реакцию. Просто чтобы коснуться.
  - Я теперь в службе безопасности корпорации. Может, еще встретимся.
  - Обязательно, - сказал он.
  Она смотрела, как он уходит. И думала: "Когда встретимся, я уже буду знать, на чьей я стороне". Пока не знала.
 
 
ПЯТНИЦА
  (Пятница - странный день. Он обычно полон событий. Но события эти как-то кучкуются... сначала в одном направлении, потом в другом... То у тебя череда приятных событий, то сразу начинается черная полоса. Но если удалось вовремя из этой колеи выскочить, то потом события, как пули над головой, только посвистывают, ... мимо. И тебя это уже вроде и не касается.)
  Пока Гаврик размышлял над странностями пятницы, его сослуживец Сидорчук с самого утра уже вовсю отбивался от вопросов проверяющих. А их интересовало всё. Как делается эта статистика, что берем за основу, где факты? Но пока он на все вопросы отвечал без запинок и все нужные бумаги у него были под рукой. Гаврик в своем дружке даже не сомневался. Кузьмич дело знает, он на своем полысел и уже не одну собаку съел, не подведёт. Не впервой, отобьется.
  Проверяющие пошерстили все рабочие папки, посмотрели итоговые квартальные документы, сравнили со своими расчетами и удовлетворенно кивали головами. Данные совпадали.
  Через пару часов вся группа проверяющих перешла в другой отдел. И Кузьмич, наконец-то смог выдохнуть...
  - Максимыч. Всё. Я, похоже, благополучно отстрелялся. Ушли. Замечаний не записали. Может, конечно, потом в итоговом что-то запишут, ...на совещании узнаем. Вот тебе в этот раз повезло! Всё, давай, встретимся.
  Гаврик положил трубку.
  (Вот, снаряд не падает в одну воронку дважды. Я был на его месте в прошлый раз. И сегодня был почти уверен, что не придут. Но ведь ждал. А вдруг...? Ладно, всё закончилось. И можно переходить к более приятным делам.)
  Он закрыл глаза, и перед ним снова возникла Луна, диспетчерская, пульсирующий сигнал на частоте 147,3...

  ***
  Звонок от Кати.
  - Егор, на Луне киберы свихнулись. Останавливаются, замирают, потом снова работают. Наши ничего не понимают. Ты нужен.
  - Вылетаю.
  Глайдер рванул с космодрома. Луна росла в иллюминаторе. Гурд был рядом. Гурд всегда был рядом.
  На базе его встретила Катя.
  - Что известно?
  - Киберы обмениваются данными на резервных частотах. Не через основной канал. Через сеть, которой не должно быть.
  - Кто-то запустил?
  - Не знаем. Может, они сами.
  Он прошел в диспетчерскую, сел за пульт. На экране - привычная карта: сектора, киберы, статусы. Всё в норме. Он открыл диагностическую панель, вывел спектрограмму резервных частот. Ровный шум. Ничего.
  Потом переключил на режим накопления сигнала. Усилил чувствительность до предела. И на частоте 147,3 мегагерц, в полосе, предназначенной для аварийной связи, увидел слабую, но устойчивую пульсацию.
  Он вывел её на экран. Спектрограмма показывала не просто шум. Она показывала структуру. Пакеты данных следовали с интервалом 0,3 секунды, каждый пакет - 1024 бита, внутри - чёткая синхронизация. Это не случайность. Это протокол.
  Егор смотрел на экран и чувствовал, как где-то там, в глубине его черепа, блок памяти с идентификатором 17-Альфа-9 откликается на эту пульсацию. Его собственный блок, вживлённый тридцать лет назад, работал на той же частоте.
  - Егор? - Катя смотрела на него.
  - Я слышу их, - сказал он. - Я часть этой сети.

  ***
  (Да-да, правильно. Он - часть сети. Он наполовину их, но... человек!)
  Он сидел на совещании и слушал доклад о проведенной проверке. Сегодня его в отчете нет, Сидорчук проверку прошел без замечаний, но... отмечена плохая синхронизация работы коллектива.
  (Стоп. Это они сейчас о чём? Так, надо придумать, на всякий случай, хорошую отмазку по теме этой самой синхронизации. Вдруг выступать придется? Что-то не к добру это...)
  Гаврик насторожился. И не зря. В докладе, хоть и мягко, но задет вопрос о параллельности работы нескольких отделов. В том числе и его, Гаврикова.
  (Ого, значит, на ковер придется топать..., воспитательный процесс с корректировкой распределения обязанностей разных служб. Это не впервой, но... могут и прижать немного. Надо защищаться.)
  Весь остаток дня Гаврик провел на ковре у начальства. Отчитывались, давали предложения. Всё записано в журнале контроля. Сроки расставлены. Может и не сильно, но попотеть пришлось. Домой Гаврик шел с высокоподнятой головой. Неделя прошла не даром.
  Здравствуй кресло, выходные наши!
  (Как-как там у меня? Я часть сети? Развиваем эту линию...)
  ***
  Он сидел в каюте, закрыв глаза. Пульсация не уходила. Теперь он знал: она всегда была. Просто раньше он не слышал.
  Катя пришла с распечатками.
  - Три версии. Первая: они создали коллективный субъект. Дух толпы или суперорганизм. Вторая: виртуальный центр управления коллективом, как единым организмом. Третья: внешний источник. Кто-то запустил эту сеть.
  - Какая правильная?
  - Не знаю. Но есть кое-что еще.
  Она посмотрела на него. Взгляд был долгим.
  - Они не просто обмениваются данными. Они... ждут. Я анализировала протоколы. В структуре пакетов есть паузы. Не технические, не сбои. Сознательные. Как будто они к чему-то прислушиваются.
  - К чему?
  - Не знаю. Может, к тебе.
  - Я это чувствую, - сказал Егор. - С того момента, как сел за пульт.
  - Что теперь?
  - Не знаю.
  Они стояли у пульта. На экране - схема сети. Пульсирующая пустота в центре.
  - Что ты чувствуешь? - спросила Катя.
  - Они есть. Я среди них. Не управляю. Не понимаю. Просто... есть.
  - Этого мало.
  - Это всё, что у меня есть.

  ***
  (Вот досталось мужику. А, правда, ему-то что делать в этой ситуации? Он их слышит, ну и ... что? Как закрутилось-то.)
  Гаврик задумался. Но правильного для себя выхода из этой ситуации он так и не нашел.
  (Да, сложно оказалось. Ладно продолжаем...)

  ***
  Ночью он не спал. Пульсация стала сильнее. Теперь он мог различать отдельные голоса. Не слова, не смысл - просто присутствие.
  Он закрыл глаза и попробовал услышать. И вдруг понял: он может выбирать. Из общего шума выделять отдельные линии. Вот этот кибер говорит с тем. Вот этот передает данные. Вот этот ждет команды.
  Команды не было.
  Он открыл глаза. Пульсация осталась. Теперь он знал: она не уйдет. Он часть этого. Узел. Не управляющий - просто вплетенный.

  ***
  (Оставляем так. Потом найдем решение. Теперь и поспать можно.)
  И Гаврик устало прикрыл глаза и задремал. Но видно проверка и последующие совещание и проработка мероприятий сильно его взволновали. Мозг развил и эту тему...

  ***
  Утром приехали.
  Марина - в костюме, с папкой. Изотов - руководитель группы. Изотов смотрел в бумаги, но Гаврик чувствовал - он не читает. Он ждёт. Как паук в центре паутины. Алексей Шилов - журналист, тот самый, что делал скандальные репортажи о сбоях.
  - Комиссия, - сказал Изотов. - Будем разбираться.
  Они сели за стол. Егор - напротив.
  - Что вы знаете о сети? - спросила Марина. Голос ровный, деловой. Никакого намёка на то, что они сидели в той же кают-компании, что она ждала его после занятий. Она работала.
  - Она есть. Киберы обмениваются данными на резервных частотах. Кто-то координирует. Этого кого-то нет в системе.
  - Вы часть сети, - сказала Марина. Это был не вопрос.
  - Да.
  - Можете управлять?
  - Нет.
  - Можете отключиться?
  - Не пробовал.
  Шилов подался вперед. Он сидел на краю стула, пальцы барабанили по столу, глаза горели.
  - Вы слышите их? Можете с ними говорить?
  - Я слышу. Не понимаю. Это не язык. Это... присутствие.
  - Сенсация! - Шилов хлопнул по столу. Вскочил, обошёл стол, встал рядом с Егором. - Человек, который говорит с киберами! Это будет главный материал года. Эксклюзивное интервью. Съемки на базе. Я уже договорился с руководством канала.
  Он говорил быстро, захлёбываясь словами, будто боялся, что Егор исчезнет, не успев стать сенсацией.
  - Я не говорю с ними, - сказал Егор. - Я просто... среди них.
  Шилов не слушал. Он уже строил планы. Графики съемок, пресс-конференции, эксклюзивные интервью.
  - Алексей, - сказала Марина. Голос всё ещё ровный, но в нём появился холод. - Мы не приняли решения.
  Шилов обернулся:
  - А что тут решать? Это сенсация! Люди должны знать!
  - Люди должны знать, что у нас есть неконтролируемая сеть киберов и человек, который в неё встроен? - Марина подняла глаза от папки. - Ты представляешь, что начнётся, если это уйдёт в эфир?
  - Именно поэтому надо контролировать информационное поле! Мы сами всё расскажем, сами покажем, сами объясним!
  - Или, - Марина закрыла папку, - мы ничего не расскажем. Пока не поймём, что это.
  Шилов замер. Посмотрел на неё, потом на Изотова, потом на Егора.
  - Вы что, хотите это скрыть?
  - Мы хотим это понять, - сказал Изотов. - Прежде чем говорить.
  - А если я сам это выпущу? - Шилов уже доставал коммуникатор.
  - Не выпустишь, - сказала Марина. Спокойно. Без угрозы. Просто констатация факта.
  Шилов смотрел на неё. Понял. Убрал коммуникатор.
  - Вы все тут... - Он не договорил. Сел на место, сложил руки на груди. Молчал. Но глаза продолжали гореть. Он ждал. Он всегда ждал своего часа.
  Марина снова открыла папку.
  - Вы понимаете, что это значит? - спросила она у Егора. - Вы - носитель. Точка входа. Угроза. Или ресурс. В зависимости от того, кто и как это использует.
  - Я знаю.
  - Что вы предлагаете?
  - Ничего. Я не знаю, что делать. Я только знаю, что это есть.
  Она смотрела на него долго. Потом кивнула. Закрыла папку.
  - Комиссия продолжит работу. Решение будет позже.
  Она встала. Шилов вскочил, хотел что-то сказать, но она уже выходила.
  На пороге она обернулась. Посмотрела на Егора. Тот же взгляд, что в реабилитационном центре. Но теперь она знала, на чьей она стороне. Знала с того момента, как он сказал: "К тебе".
  - Ждите, - сказала она. - С вами свяжутся.
  И вышла.

  ***
  Гаврик уже жил их жизнью, его воображение рисовало эти яркие картины сложных взаимоотношений. Он перестал различать сон и явь. Вот же. Что-то надо делать! Но ответов на все вопросы у него не оказалось. Ну, не смог он выбрать в этом свою правду. Завис в тумане...
  - Вечно ты со своими фантазиями! Иди спать, - сонный голос Любочки вернул Гаврика в реальность. И правда, ночь давно на дворе. Пора спать.
  Он переместился из любимого кресла в кровать, но... как тут уснешь, когда такие дела творятся...

  ***
  Комиссия ушла. Или не ушла. Егор не помнил.
  Он сидел перед пультом. На экране - спектрограмма резервных частот. Пульсирующая пустота в центре. Он уже знал: это не пустота. Это место, где сигнал не должен существовать, но он есть. Сеть гудела. Киберы работали. Он был среди них. Не управлял. Не понимал. Просто был.
  Катя вошла тихо.
  - Ты как?
  - Не знаю.
  - Что будешь делать?
  - Не знаю.
  Она села рядом. Молчала.
  - Ты часть этого, - сказала она. - Навсегда.
  - Знаю.
  - И что?
  Егор смотрел на экран. На пульсирующую структуру, которую теперь мог различать даже без приборов.
  - Может, ничего. Может, это просто есть. Я, они, сеть. И не нужно ничего делать. Просто жить.
  - А если они захотят чего-то?
  - Тогда узнаю. Когда захотят.
  Она взяла его за руку.
  - Я с тобой.
  - Знаю.
  Они сидели в темноте. На экране пульсировала спектрограмма.
  И вдруг - Егор почувствовал это. Не услышал, не увидел. Пульсация изменилась. Частота осталась той же - 147,3 мегагерца. Структура пакетов - 1024 бита, интервал 0,3 секунды - не изменилась. Но изменилось содержание. Как будто кто-то, кто всё это время просто передавал данные, вдруг начал слушать.
  - Что? - спросила Катя. - Что случилось?
  - Не знаю, - сказал Егор. - Они... они меня заметили.
  - Раньше не замечали?
  - Раньше я был просто узел. Часть фона. Мои пакеты сливались с общим потоком. А теперь... теперь они выделяют меня.
  - Это плохо?
  - Не знаю. Это... иначе.
  Пульсация продолжала меняться. Не частота, не ритм - адресация. Теперь пакеты шли не просто в сеть. Они шли к нему. 17-Альфа-9. Его идентификатор.
  Катя сжала его руку.
  - Что теперь будет?
  Егор смотрел на экран. Пульсирующая пустота смотрела на него.
  - Не знаю, - сказал он. - Теперь я тоже не знаю.
  И вдруг он понял: сеть не просто заметила его. Она ждала. Ждала, когда он перестанет быть просто узлом и станет чем-то другим. Чем - он не знал. Но это чувство ожидания было в каждом пакете, в каждом импульсе на частоте 147,3. И в нём самом.
 
 
СУББОТА
  Гаврик открыл глаза. За окном светало. Молочная пелена тумана. В этой пелене ничего не было видно.
  Снова суббота. Он сел за компьютер, попробовал всё вспомнить и записать. Не получилось.
  (Что пыжиться зря, может уж и не записывать? Просто оставить в голове. Как сон. Как историю, которую ты опять так и не написал.)
  Гаврик сидел перед компьютером. Он уже всё придумал, всё пережил, но страх перед чистым листом оказался сильнее. Руки зависли над клавиатурой.
  - Ну, начинай!
  А на экране только первое слово названия. Нет, не то. Он его стирает. И снова... экран чист, курсор мигает, как аварийный маячок на пульте умирающего корабля. Как тогда, когда он придумывал Кребса. Тот тоже сидел в кресле, смотрел на пульт и не знал, что будет дальше. А потом - вернулся. И увидел в зеркале старика. Или как тот сигнал на частоте 147,3 мегагерц. Или как собственный пульс, который он слышал, когда засыпал, и не мог понять, где кончается он и начинается тот, другой - придуманный, но уже живущий своей жизнью.
  За окном дождь уже давно перестал, и в разрывах туч иногда проглядывало низкое зимнее солнце.
  - Что дальше? - спросил он пустоту.
  Никто не ответил. Только курсор мигал, отсчитывая время, которого у него, Гаврика, было вроде бы достаточно, но почему-то всегда не хватало. На что - он и сам не знал.
  В молодости он думал, что когда-нибудь сядет и напишет всё, что придумал. Все эти миры, которые крутились в голове. Напишет, и тогда они перестанут его мучить, обретут форму, станут настоящими. Не мыслями, не обрывками, не снами - словами.
  Но слова не складывались. Или складывались не так. Или он боялся, что сложатся не так. Или боялся, что сложатся правильно, и тогда - что? Тогда его герои перестанут быть только его? Тогда их увидят другие? Не поймут или поймут не так? Оценят или не оценят?
  Он усмехнулся.
  - Трудно быть творцом, особенно когда творец -ты, а творец из тебя - никакой.
  Но он знал, что это неправда. Творец из него получился. Он не записал это. Не успел. Не решился. Не захотел. Или записал, но не здесь, не на этом экране, а там, в той самой сети, которая гудела на частоте 147,3 мегагерц, и только он, Гаврик, мог её слышать. Или ему казалось, что может.
  - Пожужжи ещё, - сказал он монитору. - Может, в следующий раз что-то получится.
  Он хотел выключить компьютер, но палец замер над кнопкой мыши. Вспомнилось вдруг, как он лежал в темноте, слушал дождь и придумывал, как Егор сидит перед пультом, а пульсация меняется, и сеть поворачивается к нему. Как они с Катей сидят и не знают, что будет дальше. Как он сам сидит сейчас и тоже не знает.
  - Теперь я тоже не знаю, - сказал он.
  И понял, что это, наверное, и есть финал. Не тот, который он хотел написать, а тот, который написался сам. Без слов. Без букв. И не спрашивает, готов ты записать или нет.
  Он выключил монитор. Экран погас, и в темноте стекла отразилось его лицо. Не герой. Не писатель.
  Он встал, прошёл на кухню, поставил чайник. За окном снова начинался дождь, и капли стучали по стеклу. Просто дождь.
  - Ладно, - сказал он. - Завтра будет новый день.
  Чайник закипел. Гаврик заварил чай, взял кружку, она немного обжигала руку. Но это почему-то было приятно. Он вернулся в комнату.
  Монитор молчал. Суббота кончилась.
  Завтра он снова сядет за компьютер. Или не сядет. Пока не решил.
  Он сделал глоток. Чай был уютно горячим.
 
  Волгодонск
  Март 2026