Приют имени святой Анны

Как всё началось, Сэд не запомнила. Привычные и уже даже не раздражающие капельницы, уколы, затем такая приевшаяся тишина и одиночество. Рядом тоскливо стоял поднос с чаем и творожной запеканкой, от которой Мона периодически, пересиливая себя, отковыривала небольшие кусочки. Самочувствие ухудшалось медленно и постепенно, так что очень долгое время бедная Моника этого не замечала – она привыкла к тому, что ей почти всегда плохо, так что не придала значения недомоганию. Но ровно до тех пор, пока не начала терять сознание.
Встревоженная дежурная медсестра, беготня рядом, беглый осмотр, затем чьи-то руки, каталка и... тьма. Абсолютная и беспросветная.
Все ощущения слились в один сплошной поток боли и жара. Температуру Монике, правда, сбили и обкололи анальгетиками, но до конца боль не пропала. Она пульсировала, прокатываясь тяжёлыми обжигающими волнами по измождённому телу, истязала и мучила. Сознание же возвращаться не спешило, а оттого хакерша оказалась заперта в темноте наедине со своими страхами. И это если не считать галлюцинаций, которые мучили её довольно долго перед тем, как она отключилась.

Машина подкатила к приюту Святой Анны, сопровождаемая мягким шумом турбин, и зависла у главного входа.
— Удачи, — сказал водитель. — Я буду рядом, в случае чего, сигнальте.
Джейми с Гертрудой спрыгнули на мокрую снежную кашу. Точнее, это Джейми спрыгнул, тут же едва сдержав матерную тираду – он не привык ходить в туфлях – а Гертруда неловко выкарабкалась и едва не подвернула ногу. На ней были мягкие замшевые сапожки с золочёными шпильками сантиметров по десять – немного, по мнению Эллисон, но и не слишком простецки. На каждом пальце торчали прозрачные искусственные ногти, которые перемигивались разноцветными диодами, реагируя на сигналы смартфона. Изредка они просто светились благородно-сдержанным холодным розоватым цветом. Внутри каждого ногтя плавали крохотные светящиеся рыбки.
— Ну, пошли, что ли, — Гертруда оправила кашемировое пальто, взяла фельдшера под локоть, и они направились к проходной, стараясь не ускорять шаг. Хотелось курить и бежать отсюда. — А это ведь вовсе не такси, верно?
— Как не такси, такси. Просто за рулём наш агент.
— Ясно... у вас везде, что ли, агенты?
— У нас везде атомные подлодки. — Джейми скорчил маньячную рожу. — Ну, и агенты, вестимо.
Полчаса ушло на то, чтобы добиться аудиенции. Джейми и Гертруда сидели в кабинете Амальтеи. Здесь всё было устроено вычурно, даже немного помпезно, будто из эпохи Ренессанса. Резные шкафчики на львиных лапах, цветные витражи, узорный паркет и зелёное сукно. На зеркальных полках пылился хрусталь и фарфор, намекая, кто именно выступил дизайнером палаты Софьи в Парадайзе. На столе мерно стукал хромированными шариками perpetuum mobile с именной гравировкой. Посетители скучали. Гертруда раздражающе щёлкала золотой авторучкой. Наконец, из-за двери донеслись чьи-то голоса.
Джейми осторожно запустил «стрижа» в приоткрытую дверь и «разбудил» планшетный компьютер. Они увидели серый тоскливый коридор и Амальтею, которая беседовала с незнакомым мужиком. Был он высок, могуч, бородат, и напоминал медведя. Дрон завис под потолком, прячась за люстрой.
— Я вам представил все документы! — басом гудел мужик, сверху вниз глядя на маленькую кругленькую директрису. — У вас на попечении мой племянник! Я имею право забрать его домой, у меня разрешение! С государственной печатью!
— Это вам не котёночка подобрать! — мелодично возражала Амальтея. Возле неё жался вихрастый мальчишка, шмыгая носом и сутулясь. — Вы же понимаете! Дело серьёзное!.. Сантьяго, боже мой, где твои манеры!..
Джейми с Гертрудой переглянулись и, не сговариваясь, синхронно прилипли к монитору.
— Какие ещё котята! — явно терял терпение мужик. — Да вы поглядите, он даже внешне на меня похож! Это сын моей покойной сестры, говорю я вам! Ну, что вам, тест на ДНК принести?!
— А принесите, — кивнула директриса. Мужик пригорюнился. Амальтея, заметив это, хищно подобралась, как пума, добивающая раненую газель. — Понимаю, удовольствие недешёвое. Но вы можете бесплатно сделать тест в бюджетном отделении Парадайза, вот визитка, позвоните в лабораторию. — И Амальтея, коснувшись серёжки в ухе, отправила мужику файл. — А сейчас мне пора, меня ждут важные посетители. Прошу меня извинить. Сантьяго! На урок.
Мальчик тоскливо покосился на бородача и умчался. Джейми поспешно заблокировал экран, а директриса торопливо зацокала по коридору в направлении кабинета.
— Прошу прощения, что заставила ждать. — Слегка запыхавшаяся Амальтея протянула пухлую наманикюренную руку. — Дел по горло. Детишки, попавшие в тяжёлую ситуацию, требуют особой заботы, сами понимаете! Особой чуткости... — Директриса печально вздохнула, колыхнув внушительной грудью, и опустилась напротив гостей за стол.
— Так, чем я могу вам помочь?
Гертруда холодно улыбнулась.
— Доктор Шмидт и доктор Грейнахер. Мы к вам по делу.
Грудь согласно качнулась, отчего рубиновые бусы на ней, сверкая, пересыпались слева направо.
— Я вас слушаю.
— Наш институт специализируется на онкологических заболеваниях, — сообщил Джейми. — Но мы с доктором Шмидт ведём независимую работу.
— Было трудно получить грант на исследование лейкемии, — Гертруда закатила глаза к безупречно-белому потолку. — Но потом работа застопорилась. Несколько месяцев застоя, послевоенная разруха... а потом один человек порекомендовал нам съездить в Парадайз, к доктору Артуру Стюарту.
— Мы очень долго добирались, — ввернул Джейми. — Границы закрыты, везде кордоны, получения визы приходилось ждать по две недели. Но мы не из тех, кто сдаётся на полпути.
— И вот мы здесь. Но каково же было наше разочарование, и негодование, когда мы узнали, что доктор Стюарт в тюрьме! Не иначе, оговор!
— Конечно же, — скорбно кивнула Амальтея. — Константа влезла в наши дела. Проклятый Маэстро... везде, где он появляется, всё летит наперекосяк! — Грудь возмущённо вздымалась, как мартеновские меха. — Вы же знаете, этот негодяй убил свою семью! Бедной крошке свернул шею, как цыплёнку! — Амальтея шумно выдохнула и сурово резюмировала: — Его давно пора расстрелять. Но у негодяя хорошие связи.
— Понимаю, — пригорюнился Декстер, опуская взгляд, чтобы не сверкать глазами. — Значит, только вы можете нам помочь?
— Наши исследования, по нашему скромному мнению, довольно перспективны, — подключилась Гертруда, извлекая папку с документами. — Вот, можете ознакомиться.
Амальтея неохотно перехватила у неё бумаги.
— Честно говоря, я в этом не разбираюсь. Вам бы поговорить с кем-нибудь более компетентным. — Она подцепила уголок листа маникюром и быстро пробежалась глазами по диагонали с равнодушным видом. Гертруда отчаянно соображала, как спасать положение, но тут Джейми перехватил инициативу:
— В том-то и дело. Мы уверены, что этот некто более компетентный найдётся именно с вашей неоценимой помощью, — слегка польстил он, не надеясь, впрочем, убедить директрису, и принялся увлечённо вещать на дикой смеси английского, немецкого и латыни. Амальтея морщилась, будто у неё болела голова, но внимательно слушала.

— Мисс Гданьски, я...
— Не сейчас! Вон!
Камилла рявкнула так злобно, что посыльный побледнел и вылетел из кабинета, как пробка из шампанского.
— Что там?
— Побег, — раздался на том конце голос Александра. — Массовый.
— Сколько?
— Пятеро. Один из них ноль-ноль-ноль-один.
— Упустили?! — Камилла аж подпрыгнула на стуле и случайно скурила остаток сигареты за один вдох, после чего судорожно закашлялась.
— Да. Двое пойманы, ещё трое гуляют по Городу. Первый среди них.
— Пустить по всему городу патрули, чрезвычайное положение мне не одобрит Бюро. Выезжаю.
Положив трубку, Камилла сунула в зубы следующую сигарету, прикурила её и с очень мрачным видом посмотрела в окно.
— Ну вот... Опять. Даже не покурить толком.
— Первый, четвертая на проводе. У вас тихо?
— Ноль по фазе. Как сквозь землю.
— Плохо. Ищите. Второй, четвертая говорит. У вас что?
— Тихо. Даже напуганных гражданских нет.
— Дрянь. Ищите.
— Как всегда? — удручённо поинтересовался Александр, пока их с Камиллой патрульная машина стояла на светофоре.
— Ага, — она покрепче зажала сигарету зубами и вызвала следующий патруль, но там тоже было тихо. — Никто ничего не видел, не слышал и не знает. По городу козликом скачут три суперопасных преступника-экстенда, а мы стоим на светофоре и пытаемся изловить таракана, думая, как таракан. Блеск.
— Ну, они не тараканы, — усмехнулся Александр, — они что пострашнее. Ты стала много курить в последнее время.
— Знаю, — Камилла отлипла от рации, затушила окурок и еле удержала себя от того, чтобы взять следующую сигарету. Она устало посмотрела в зеркало заднего вида, зачем – чёрт знает, и отвалилась на спинку сиденья, прикрыв глаза.
— А зачем же тогда продолжаешь?
— Дым отечества нам сладок и приятен, — отмахнулась Камилла, скрещивая руки на груди. — А если серьёзно, то нервы.
— И тебя успокаивает монотонное выдыхание табачного дыма?
— Да. Как будто башку продуваешь.
— Интересно, — честно удивился Александр и чуть не рассыпался в изысканных ругательствах, когда его подрезал безбашенный мотоциклист, который решил поиграть в шашечки в плотном потоке автомобилей на трассе. Из-за этого ему пришлось резко дать по тормозам, и Камиллу неприятно дёрнуло.
— Вот сначала они так ездят, — выдохнул Александр, когда справился со вспышкой праведного гнева, — а потом их работяги из Парадайза от асфальта отскребают.
— Или мы собираем по кусочкам то, что осталось после мести поехавшего экстенда, — подхватила мрачный тон Камилла, потирая шею, невольно травмированную ремнём безопасности.
— Ох и весёлая же у нас работёнка...

— Как это нет директора? — удивилась Мэдди. — И что мне теперь делать? Мне нужна лицензия.
Старушка в окошке стойки информации лишь развела руками.
— Я не имею права вам её дать, нужна либо госпожа директор, либо её заместитель по вопросам лицензирования.
С этим типом Мэдди категорически не хотела общаться, но деваться ей сейчас было некуда, поэтому она страдальчески вздохнула и ответила уже куда более мрачно и подавленно:
— Записывайте.
— Номер?
— Ноль-восемь шесть три.
— Вы экстенд? — уточнила старушка, пребывая явно в каком-то смятении. Перед тем, как Мэдди сообразила, что вызывает вопросы, та даже высунулась из окошка и опустила на свой аугментированный глаз линзу сканера.
— Андроид я.
— Вашему коду соответствует другая модель.
— Это другое тело, — пояснила Мэддисон. — То уничтожено.
— У вас уже была раньше лицензия?
— Нет, в этом вся беда.
— Я... Не знаю, одобрит ли господин заместитель вашу заявку. По идее, закон вы уже нарушили, так что он имеет полное право вас задержать, но всё равно держите, — она протянула через окошко сразу несколько бумаг. — Вдруг повезёт.
— Надеюсь, — мрачно выдохнула Мэдди, сгребая бумаги, — спасибо.
Это был один из двух заместителей Камиллы, который прослыл непримиримым праведником и борцом за справедливость, так что в этом случае и правда мог засунуть нарушительницу закона в тюрьму, но попытка не пытка. Да и потом можно было получить куда более серьёзные проблемы.
Капитан Кронен сидел за столом в своём кабинете и что-то писал, когда к нему явилась нарушительница законов и плюхнула на стол бумаги. Капитан посмотрел на них сначала через очки, затем поверх них и только потом поднял взгляд на вошедшую.
— Вы по какому вопросу?
— Мне нужна лицензия, — совершенно спокойно отвечала Мэдди.
Кронен взял заявление и принялся педантично его вычитывать. Затем, заметив несоответствие номера внешнему виду, поспешил это обстоятельство отметить:
— Вы незаконно сменили тело. Я должен вас задержать до выяснения обстоятельств, а именно: серийный номер и тип вашего нового тела, партия, производитель...
— Оно в единственном экземпляре, — отрезала Мэддисон. — Нет ни серии, ни партии, ни номера.
— Интересно, — повёл бровью Кронен и встал. — Дайте-ка угадаю: собрано в гетто Девяти Звёзд, а моя начальница по доброте душевной решила вас легализовать.
— Нет. Моё тело уничтожено, пришлось использовать другое.
— Замечательно. Сейчас я вам выдам синюю лицензию, а потом вы почините своё старое тело и будете творить, что вздумается, потому что лицензия обычная, правильно я понимаю?
— Нет, — продолжала настаивать на своём Мэдди. — Это тело похоже на старое, ему тоже нужна оранжевая лицензия.
— А не красная ли? — прищурился Кронен.
Мэддисон смерила его строгим взглядом.
— Я не ганслейв, не другой какой-то оверэкстенд или U-двести тридцать восемь. Физическая сила, реакция, сканеры, всё это у меня есть, но никакого сверхмощного оружия.
— Вы все так говорите, — вздохнул Кронен. — Я устал от вас.
Он потянулся под стол, и по нажатию кнопки в кабинет влетели два оперативника с подавителем воли и электрическими наручниками. Мэдди не успела опомниться, как уже висела между ними, будто прикованная к позорному столбу.
— Посидите в камере, пока госпожа директор не вернётся. Она пусть сама разбирается, я в её дела не полезу.
Скотина, хотела бы выкрикнуть Мэдди, но уже не смогла. Её бесцеремонно швырнули в камеру, где даже света не было, захлопнули дверь и заперли, закрыв и маленькое оконце в ней. Мэдди, сама от себя того не ожидая, разрыдалась, причём хорошо так, в голос, чем даже вызвала недовольство караульного. Впервые ей стало по-настоящему себя жалко.

— Всё, ушли, — Ласточка развернулась к выходу, но тут браслет на запястье у Владимира сердито пиликнул и загудел вибросигналом.
— Проклятье, — выругался Дэннер и быстро сунул руку в карман, но друзья уже услышали.
— Что случилось? — развернулась Октябрина.
— Стороннее вмешательство в систему. На Мэдди напали. Так, планы меняются. Вы ждёте дальнейших инструкций, я еду на помощь.
— Я с тобой! — немедленно вызвалась Ласточка. Тебе нужен напарник.
— Мне отпуск нужен, а не напарник... Но мои нужды никого не волнуют. У вас своё дело, у меня своё, и мы не дискутируем, Ласточка!
И, пока Гич не подключился к беседе, вылетел из бункера.
— Элеонора, сделай для меня доброе дело.
— А к награде приставишь?.. Ну, что у нас опять приключилось?
— Отследи маршрут Джульетты от Парадайза и до финальной точки.
— Опя-ать... Есть адрес. Дальше сигнал пропал.
— Пришли мне его.
— Уже. Что дальше?
— Пока от тебя всё. Я звоню Камилле.

Место преступления. С одной стороны, радует, что преступник оставил следы, и теперь есть шансы его найти, но и плохо то, что погибли люди. Оцепление уже вовсю штурмовали зеваки, агрессивно настроенные против экстендов и тому подобных технологий, и оперативникам кое-как удавалось держать их на расстоянии. Рядом сновали папарацци с камерами, но на них Камилле было глубоко плевать – профессиональный иммунитет.
— Резаные раны, пара ударов чем-то тяжёлым по голове, потеря крови... — бубнила начальница департамента себе под нос, сжимая в зубах очередную сигарету и мирно разглядывая истерзанное тело.
— Как думаешь, это был первый? — спросил Александр, нависнув сверху, аки неусыпный страж.
— Мог, — кивнула Камилла. — У него расширения, которые могут такие раны оставлять. Мне доложили, что ещё одного поймали, уже везут на родные нары.
— Ну, хоть какие-то хорошие новости. Будешь допрашивать труп?
— Возможно. Если у него вообще есть имплантация...
Камилла сгребла ладонью пряди волос, висящие на искусственном глазу, и принялась внимательно разглядывать тело в поисках хоть какой-то электроники, за которую можно зацепиться. В этот момент в кармане плаща у неё истошно заорал служебный телефон. Пришлось подняться, выпрямиться и отвечать на звонок.
— Начальник департамента ЕМС Гданьски, слушаю.
— Не отвлекаю?.. — уточнил Владимир, и тут же, не дожидаясь ответа, быстро спросил: — Ты, случайно, не знаешь, кто мог сцапать Мэдди вот по этому адресу? Извини, если я не вовремя, экстренная ситуация...
Камилла шумно выдохнула и хотела снова закурить, но ещё одну сигарету за сегодня было уже просто опасно доставать.
— По адресу... Так это же мой департамент! — начальница департамента протёрла глаза и проморгалась, чтобы убедиться в том, что не галлюцинирует. — Что за цыганские фокусы?
— А вместо тебя кто там сейчас? — вдруг подал голос Александр, стоявший рядом всё это время.
— Кронен, — не моргнув глазом ответила Камилла и тут же всё поняла. — Ах да, Кронен... Скотина, которая меня подсиживает. Алекс, заканчивай тут сам, я еду в департамент бить морды. Владимир, если желаешь присоединиться, жду на проходной.
— Я с удовольствием, — мрачно ответил Дэннер. Встречаемся на месте, увидишь раздолбанный байк – сразу не стреляй, сперва поздороваемся. — Взревел двигатель, Владимир засмеялся и отключил связь.
Камилла прыгнула в свою патрульную машину, чтобы тут же шикарным полицейским разворотом переехать две сплошные и едва ли не с превышением скорости улететь в сторону своей вотчины, хорошо хоть, от этого места не слишком далеко.
Раздолбанный байк оказался не просто разбитым, а едва живым, аритмично перестукивающим и жалобно скулящим на виражах, чудом уцелевшим механизмом. Спущенная рессора добавляла колориту, заставляя машину взбрыкивать как норовистый конь. Оставляя за собой шлейф удушливого чёрного дыма, мотоцикл с гордым именем Восход лихо развернулся, беспомощно чихнул напоследок и заглох.
— Извини, — Владимир стащил шлем, — но исправный байк взяла Мэдди... А вот и он, кстати.
Железный конь смирно дожидался возле входа, быстро покрываясь снегом – хорошо, что Мэдди взяла с собой чехол.
Камилла курила на широком мраморном крыльце, больше подходящим какому-то современному театру или бизнес-центру, чем полицейскому департаменту. Выглядела она совершенно разбитой, уставшей и продрогшей, к тому же держалась явно не на одной кружке кофе. Может даже с коньяком.
— Забей, — начальница департамента виртуозно выплюнула окурок в ближайшую урну, причём до зависти метко. — Главное, что пришёл. Она ко мне за лицензией попёрлась, да?
У Камиллы, как у настоящего детектива уже была своя версия произошедшего, тем более что факты были весьма красноречивыми. Да одно только наличие кислой рожи Кронена в её кабинете уже могло служить основным и единственным доказательством. Ну и, собственно, кто напал на Мэдди, сомневаться не приходилось.
На проходной Владимира было порывались не пустить, но Камилла пригрозила вахтёру своим значком, после чего оба прошли в просторный холл, достойный какого-нибудь концертного зала. Гардероб, стойка информации, несколько терминалов электронной очереди и решётки на всех дверях и окнах. А так как-то даже слишком шикарно.
— Здесь раньше один из филиалов Бюро был, потом появились мы и нас сюда поселили, — пояснила Камилла Владимиру, проводя его по коридору к лифту. Пешком подниматься на пятый этаж ей не особо хотелось, нужно ещё было поберечь силы для того, чтобы набить морду как минимум одному персонажу.
— Прям как у меня дома, — сказал Владимир. — Отделение милиции напоминает. Зачем она сюда притащилась, она мне, конечно же, не соизволила сообщить, просто встряла в очередное приключение молча, что вполне в её репертуаре. Наверно, не хотела меня отвлекать, я был немного занят двумя придурками на побегушках. Знал бы, прикрыл её... Да уж... иногда жалеешь, что не можешь размножаться делением, как гидра. А у тебя как дела? В новостях сплошные ужасти показывают, да кто ж им поверит, новостям.
— Ну, мы по сути она и есть, — Камилла нажала кнопку вызова и скрестила руки на груди. Одета она была точно так же, даже футболка того же цвета, так что казалось, будто она спит стоя, как лошадь, и, разумеется, не меняя туалеты. Даже бронежилет всё так же был на ней, и вполне можно вообразить, каково довольно хрупкой девушке таскать на себе эту тяжесть.
— Раз не сказала, значит за лицензией, — кивнула сама себе начальница департамента и рефлекторно полезла в карман за сигаретами, но вовремя себя остановила. — Ладно, разберёмся. И гидры размножаются почкованием.
— Ну, да, а я как сказал? — удивился Владимир, который выглядел ничуть не лучше.
Лифт тоже был в лучших традициях дорогих бизнес-центров, а не департамента военной полиции, весь в зеркалах и огромный. Камилла навалилась на поручень, нажала нужную кнопку и мрачно вздохнула:
— Дела у меня как у любого полицейского. Капитан, по коням, у нас убийство, возможно висяк. Пока обрабатываешь, ещё звонок, у нас побег. Запихиваешь в клетку последнего, прибегает посыльный из Бюро и орёт на ухо, что в городе паника, потому что в парке два оверэкстенда отношения выясняют. Словом, на этой работе не соскучишься.
— А у нас всё так же, и эпизодически чуток веселее. «Приближается неопознанный космический объект, вооружён, возможно, опасен, Маэстро, разберись.» «К вам движется танковая дивизия, приказ: задержать.» «На колонии такой-то неизвестный вирус косит целые города, Маэстро, останови пандемию.»
Дэннер покосился на своё отражение, брезгливо скривился и машинально одёрнул косоворотку.
— А Маэстро я после одного фильма, — зачем-то пояснил он. — Там был командир эскадрильи музыкант, и я командир эскадрильи, музыкант, вроде, как. Сказал кто-то, вот и прицепилось.
Камилла лишь присвистнула.
— У тебя хоть позывной прикольный, — на сухих потрескавшихся губах появилась грустная усмешка. — Меня прозвали Наблюдателем за вот это вот, — она показала ему свой механический глаз, отодвинув пряди волос привычным жестом. — Во время войны был тип юнитов такой среди экстендов. У них задача была такая, всё видеть, слышать и знать. Стены, одежда там, расстояние – всё это не преграда. Ну вот и у меня почти так же, только в голову могу только к трупу залезть.
В этот момент лифт сообщил о том, что они добрались до нужного этажа. Камилла покинула кабину с изрядным трудом и поползла по коридору мимо панорамного окна, что было частью полукруглой стеклянной стены здания.
— Только с кулаками сразу не лезь, — предупредила она, когда оба визитёра остановились у нужной двери. Я начну, а ты, если что, аргументов покидаешь. Полноценно воевать со мной он струсит.
Дэннер промолчал. Тенденция окружающих принимать его за неотёсанного хулигана его не тяготила. В конце концов, косуха, длинные волосы и сломанные хрящи на всех сторонах головы создавали красноречивый тематический ансамбль. Хотя, тут дело было не в неотёсанном хулигане, а в том, что поведение Кронена почти мгновенно провоцировало импульсивных людей на агрессию. Владимир, без сомнения, был очень импульсивен, да и за Мэдди – а она была ему дорога – мог вступиться, не побрезговав и кулаками.
И в этот момент включили связь.
— Один проверенный человек порекомендовал мне Вас как надёжного контрагента, с которым приятно работать, — услышал он Гертруду, и едва не выматерился на весь коридор. Она сейчас сорвёт всю операцию такими формулировками!
К счастью, Джейми её тут же перебил – у него, хотя бы, имелся соответствующий опыт.
— Говорят, только Вы знаете, где в Городе самые вкусные десерты, — обаятельно засмеялся фельдшер.
— Это правда, — донёсся довольный голос Амальтеи. Владимир материться передумал.
Они без церемоний ввалились в кабинет, только что не распахнув дверь с ноги – казённая всё-таки.
— Как же твои грязные щенки тебя вовремя зовут, — брезгливо скривился Кронен, поправляя очки. — Только одному по носу щёлкнул, так ты тут же и нарисовалась.
— Ты в мои дела не лезь, — предупредила Камилла, подходя к столу и нависая над своим заместителем. — Ты куда посетительницу последнюю дел?
— В камеру, — совершенно спокойно ответил Кронен. — Она нарушила закон, и я должен был её арестовать, хотя бы до выяснения. А оно и не близится: андроид, который незаконно сменил тело. Я вообще должен её в Андербендере закрыть, но у меня нет полномочий выносить такие решения без твоего одобрения, — в его голосе была слышна досада: мог бы – всех пересажал.
— О-кей, я поняла. Вот твои выясненные обстоятельства, — Камилла посторонилась, чтобы Кронен увидел Владимира. — Мы сейчас идём и составляем протокол, чтобы её выпустить и выдать лицензию. В твоём присутствии.
Кронен закатил глаза и неохотно поднялся, видимо, спорить с начальницей департамента здесь было опасно, хоть и вид у неё был совершенно не угрожающий, особенно сейчас.
— Она невиновна, — сообщил Владимир и предъявил удостоверение. — Генерал-майор Владимир Селиванов. Константа. Смена тела – целиком и полностью моя инициатива, андроид принадлежит мне. Вот документы на него. Инженер, работавший над этим, действовал по моему приказу. Ну а я, в свою очередь, действовал в интересах следствия, и под эгидой Конфедерации. Чтобы выполнить свою работу в данном случае, вам придётся подавать иск конфедератам, или разбираться со мной. И, кстати, юридически андроид является моей собственностью, а вы причинили ему вред. То есть, вы причинили вред моей частной собственности. Но я могу закрыть на это глаза, если отпустите Мэдди из тюрьмы. Она лишь хотела соблюсти закон, а вот вы, получается, его нарушили, не дав ей этого сделать. Заодно затронув также и мои права. Теперь мы охотно выслушаем ваши предложения.
Энтузиазма и наглости у заместителя поубавилось, они перетекли в бессильную злобу. Камилла же старалась своего презрения не показывать.
Мэдди в камере свернулась клубочком в самом тёмном углу и, кажется, совсем уже отчаялась, так что, когда в камеру зашли, она первым делом бросилась Владимиру на шею – невиданный эмоциональный порыв для Мэддисон. Начальница департамента лишь сопроводила эту сцену мрачным взглядом, затем будто из воздуха, а на самом деле из сумки под плащом достала бланк протокола и принялась его сноровисто заполнять. Кронен к этому моменту уже пришёл с принтером, выглядевшим, как бесконтактный термометр.
— На чьё имя лицензия? — сухо поинтересовался он.
— Мэддисон Сэвидж Рёкк, — отозвалась Мэдди тоном ребёнка, которого допрашивает злая учительница в школе.
— Оранжевая, — подхватила Камилла, уже вырисовывая свою размашистую подпись. Почерк у неё был красивый, почти каллиграфический. Затем этот листок был протянут Кронену вместе с ручкой, тот недовольно сморщился, но подпись поставил. Потом поставил на неохотно протянутую Мэддисон руку штрих-код, который теперь означал ту самую лицензию. Глаз Камиллы едва заметно сверкнул из-под светло-голубой растрёпанной пряди и считал этот код, занося в базу.
— Можно я сама в Парадайз поеду? — робко попросила Мэдди, когда они остались в кабинете Камиллы втроём – господа начальники решили испить чаю в знак примирения, но без мерзкого типа. — Я никуда не вляпаюсь, обещаю. У меня же теперь есть лицензия.
— Можно. Поздравляю, — Владимир торжественно пожал ей руку. — Только ты, когда в следующий раз отправишься приключаться, меня с собой бери. Вместе в тюряге веселее, будем в шахматы играть.
Он включил связь.
— Ты нас бросил! — зашипела Гертруда. — Джейми из-за тебя уже полчаса с этой рыжей барсучихой пирожные обсуждает! А я на диете, — скорбно прибавила «доктор Шмидт».
— А тебе зачем? — машинально брякнул Дэннер. — У тебя ж там одни кости...
— Я не тощая! У меня просто кость...
— Ну, да. Просто кость. Короче, болтайте о кондитерских изделиях, мы с Мэдди на связи.
Мэддисон покорно кивнула и кинулась прочь, побыстрее свалить из этого жуткого места, в подвал, да хоть в то же самое метро или любую другу клоаку Города, самую страшную, только чтобы в ней не угрожали тюрьмой.
Проводив её взглядом, Камилла шумно выдохнула и сделала большой глоток из своей чашки. То ли освещение в кабинете было такое, то ли ещё чего, но казалось, будто кожа у неё цветом сливается со стеной, что в свою очередь была живописного цвета морской волны. Взгляд потух от усталости, правая рука еле заметно дрожала, да и на стуле она сидела, как-то подозрительно клонясь вправо.
— Ну и денёк, — усмехнулась начальница, чтобы прервать гнетущую паузу. — Ну ладно, хоть у Мэдди проблем меньше станет. А то мне ещё тут надо её из тюряги доставать в перерывах между беготнёй за беглыми преступниками. А у тебя там что, очередная операция? Могу как-то помочь?
— Понимаю, — сказал Владимир. — Извини, что не уследил, теперь тебе лишняя командировка. Ну, как сказать... помнишь, мы говорили о приюте имени святой Анны?.. В общем, я отправил туда своих ребят внедряться под прикрытием. Тамошняя директриса с Хейгелем повязана, теперь, когда его арестовали, наверно, она там за главного. Она калечила детишек, чтобы поставлять их Хейгелю в Парадайз в качестве биоматериала. А теперь, получается, мы их не добили, и они обосновались в приюте. Октябрина узнала об этом, выследив их машину. Но в одиночку туда соваться бессмысленно, ввиду численного перевеса противника. Я отправил запрос на подкрепление, и жду свою команду. А пока что, надеюсь, наши будут передавать нам разведданные. Но тебя я утруждать не хотел бы, ты и так устаёшь.
— Ты меня сейчас, прям, оскорбил, — заявила Камилла, покачав головой. — Все проблемы, связанные с незаконным расширением человеческих возможностей – мои проблемы, это моя работа. А со слов Мэдди в этом приюте целая фабрика таких вот расширенных кадров. Их нужно либо ликвидировать, либо бросить в чудесный Андербендер. А, ты же не знаешь, — она хлопнула себя по лбу, — это специализированная тюрьма для экстендов и андроидов. А ещё лично я очень не уважаю маньяков, тянущих свои лапы к этому вопросу ради создания сверхчеловека. Масса живых примеров того, что хорошо это не заканчивается.
Камилла тяжело вздохнула, допила чай и развернула к Владимиру маленькую фоторамку, сиротливо стоящую у начальницы на столе среди бумаг. На фотографии была девочка лет двенадцати в огромной фуражке, нахлобученной на голову и сползающей на глаза, и мужчина в форме, на которого девочка была подозрительно похожа.
— Мы тут ловим одного кадра... Самого первого заключённого Андербендера. Ноль-ноль-ноль-один или Джеки Фрайк. Он устроил резню в военном гарнизоне, где служил, и моего отца, полковника, военного полицейского, отправили туда на инспекцию с ещё несколькими должностными лицами. Он был честным и наивным, так что... — начальница департамента тяжело вздохнула. — Он был убит. ЕМС – своеобразная дочерняя организация военной полиции, и я считаю своим долгом продолжать дело отца. Видишь ли, мы все балансируем на грани: с одной стороны есть те, кому без аугментаций и расширений не выжить, такие, как, например, пара моих подопечных. Или те, кто уже во время войны оказался расширен до той степени, что и красная лицензия покрывает не все. Этим всем нужно как-то жить. А с другой стороны транспарантами размахивает толпа, которая против любых вмешательств в человеческое тело, дескать священный сосуд, который нельзя осквернять технологиями. И ЕМС, тем более в лице меня, всегда виновато во всём. Буянит экстенд – куда вы смотрите, идиоты? Орудует Шпицберген или просто террористы-одиночки – ну что за беспредел, экстенды тоже люди и нуждаются в защите. А андроиды? Я до сих пор не могу добиться их отдельной классификации. Они ведь собственность, и Мэдди сейчас влипла ровно по этой же причине. Короче, приходится играть роль героя, думаю, тебе знакомо это.
Камилла поднялась со стула, качнулась, но на ногах устояла, и медленно подошла к огромному окну, чтобы его приоткрыть и закурить. Почти целая пачка за день... Надо притормозить.
— Знал я многих шибко верующих, которые совершенно не возражали против внедрения технологий в собственное тело, таких, как штифты, искусственные суставы или кардиостимуляторы, — улыбнулся Владимир. Он машинально достал портсигар, передумал, сунул обратно в карман. — Что ж, пора выручать наших шпионов, пока они себя не рассекретили. Джейми, кончай с тортиками, слушай меня. Пусть доктор Шмидт намекнёт про свою работу, только аккуратно, не забывайте, что вы страшные преступники и беспринципные убийцы, которым грозит конфедеративный трибунал. И вы его боитесь! Вы не бумажник украли, в конце концов.
— Понял.
— Э, ты куда без меня собрался? — тут же взвилась Камилла. — Это же моя обязанность, в такие места влезать. Ты говорил, тебе подкрепление нужно, так у меня целая куча оперативников, на это дело натасканных. Ну и полномочия там... Сам понимаешь, — начальница департамента хитро улыбнулась, докурила сигарету и торжествующе взглянула на Владимира. — Но если не надо, то я и так пойду. Зря что ли в военной академии полный курс отпахала вместе с армейским контрактом?
Вид у неё был побитый, но весьма решительный, впрочем, как и у самого Владимира, так что спорить было бесполезно – в плане службы директор Гданьски была упряма так же, как и её собеседник.
— Да надо бы, — сдался Дэннер и критически оглядел Камиллу. — Знаешь... ты, если что, не молчи. Ну, вдруг.
Он едва не выдал что-нибудь в духе «а тебя что грызёт?» Но это было бы бестактно, и Владимир заставил себя замолчать. Всё равно она такая же, как он – упрямая, замкнутая, до мозга костей идейная. Одна песня – не могу сидеть на месте. Да, ему нужна помощь – отряд ещё когда будет. А действовать надо сейчас.
— Тогда поехали. Только не на Восходе, а то на нём максимум до ближайшего техцентра. Ласточка, приём.
— На связи.
— Как там наши подопечные?
— Собираюсь выпускать.
— Хорошо. Держите в курсе.
Камилла лишь отдала честь – уж что-что, а упёртости ей было не занимать, в этом Дэннер прав. Что её гложет? Она бы никогда в жизни так вот сразу и прямо на этот вопрос бы не ответила, как бы человеку ни доверяла. Замкнутая, да, даже чрезмерно, но если у тебя душа нараспашку и к тому же ещё полна сантиментов, то в подобных структурах – типа Константы или ЕМС – тебе точно не место, сожрут и не подавятся. К тому же преступники – те ещё манипуляторы. Сколько история знает случаев, как мужчины, заключённые под следствие, дурили головы женщинам-следователям, а те охотно на этот дурман велись. Камиллу никто не любил ещё и по этой причине – ждали подобного исхода, но все злопыхатели просто плохо её знали. А ещё её недолюбливали потому, что она всегда добивается своего. Как и Дэннер.
— Не переживай, у меня есть железный конь как раз нам по статусу, — улыбнулась начальница, потушила последний окурок в пепельнице и поднялась.
На парковке в ряд стояли как служебные машины с соответствующими опознавательными знаками всех видов и мастей, так и личные, пестрящие таким же разнообразием.
— Ты мне скажи, мы по какой легенде туда идём? Пытаемся маскироваться или сразу с ноги значком тыкать? — осведомилась Камилла. От этого зависело, какой автомобиль им стоит выбрать,
— Меня они знают, так что, мне придётся сделать морду. Хотелось бы тыкнуть значком, но я не всё тут знаю. Скажем так: на кого бы ты поставила в юридическом плане: Департамент или Парадайз? С учётом того, что больницу курирует влиятельная корпорация. Из этого и будем исходить, а там уж построим легенду.
— Меня тоже курирует влиятельная корпорация, — парировала Камилла. — И на неё иной раз и вовсе молиться приходится. И по идее... — она закатила глаза к серому небу, поймала в лицо несколько снежинок, тут же растаявших, — Бюро раскатает любого. Но тут в дело вступает другой фактор: не все Директора довольны мной и моей кандидатурой. А именно два против одного, и пока двое отвернулись, третий успел засунуть меня в камеру. К счастью, большинство восторжествовало, и меня выпустили, но эта ситуация со Святой Анной вполне может подвести меня под монастырь. И тогда уже мне ничего кроме потрясных пейзажей из узкого оконца под потолком в камере Андербендера не светит – я ведь тоже экстенд, так что меня туда засунут. Но с другой стороны, если всё останется по-прежнему, и третий Директор изменит своё мнение относительно меня, есть все шансы заполучить в свои руки мощненький такой бюрократический гранатомёт. Предвосхищая твой следующий вопрос: сейчас ни с одним Директором поговорить не получится, они все уехали на бизнес-саммит, а в такие моменты их запрещено трогать. И формально, и реально я предоставлена сама себе.
Камилла вдруг оборвала свою мысль и щёлкнула чем-то на портативном передатчике.
— Алекс, ты закончил?
— Да, кофе пью.
— Допивай и спускайся на парковку, дело есть.
— Так точно.
— Это непосредственный командир всех силовиков, — пояснила Камилла Владимиру. — Сегодня катался со мной по Городу из-за побега преступников. Может, у него какие идеи есть, но если честно, то мы почти одинаково рискуем при любом выбранном плане. Слишком много человеческого фактора в верхах, — директор развела руками.
— Хорошо, — улыбнулся Владимир. — Давай подождём.
Меньше всего ему хотелось втравить в неприятности ещё двоих, а вот, поди ж ты. С одной стороны – да, дело отчасти в их юрисдикции. Но с другой стороны... поручено-то это самое дело ему. И только ему. А он, вместо того, чтобы защищать людей, только и делает наоборот, втаскивая их в мясорубку. Ласточка, Моника, Гертруда, ветераны, Тадеуш, Мэдди, пульмонолог... как его там... кажется, Барри... или Гарри... да какая, к чёрту, разница, если пожилой человек сражался на передовой наравне с обученными бойцами. Теперь, вот, ещё двое. Плюс ещё не стоит забывать про исполосованную вдоль и поперёк Мису, да походя втянутого в интриги Самуила. Владимир закурил, откинувшись к стене и отрешённо разглядывая снежинки, пляшущие в свете фонаря. Передатчик молчал. Рябчиков за местного Карлсона – улетел, но обещал вернуться. И тишина.
Зато теперь Моника в реанимации, а Ласточка психически и физически искалечена. Красота.
Знал бы он, что здесь, по сути, втравливать уже было некого – что Камилла, что Александр уже успели понюхать пороха, и конфликты с властью стали если не привычным, то довольно легко преодолимым обстоятельством. В конце концов, на то им такое внушительное жалование и выделяют: если отбросить всю романтику, то зарплата у Камиллы вполне соответствовала доходу той же Амальтеи, с той лишь разницей, что у директора ЕМС не было нелегальных его источников. Вот же незадача, начальница взятки не берёт, никогда не брала и брать не собиралась. За это её одновременно и любили, и побаивались Директора Бюро Реконструкции. Человек с принципами предсказуем, но тем страшнее становится его импровизация в непредвиденных обстоятельствах.
И вдруг из-за поворота снежно-серой улицы, не до конца восстановленной после боевых действий, брызгая грязно-снежной кашей из-под колёс, торжественно вырулил сверкающий крикливо-красный старинный кадиллак. Верх у него был закрыт, ввиду погодных условий, и потому, разглядеть, кто же за рулём, было трудно. Кадиллак двинул навстречу, хамски ослепив дальним светом, и мягко затормозил перед носом у Владимира и Камиллы. Казалось, грязь от него отскакивала как вода от гладких гусиных перьев. Он сверкал новеньким лаком и хромом, а безупречно отлаженный двигатель звучал гармоничной симфонией. Дверца открылась, и из неё выдвинулась нога в зеркально отполированной туфле и белой штанине со стрелкой. Следом показался весь водитель целиком – белый костюм с шёлковой рубашкой, кашемировое пальто, причёска a la «итальянский мафиози из кино» и белозубая улыбка. Ни с кем не спутаешь.
— Миледи, — поклонился Иммануил и раскрыл зонтик.
— Чего тебе? — мрачно осведомился Дэннер, закуривая следующую сигарету. — Вылез из подвала, отметить не с кем?
— Дэннер, Дэннер, Дэннер... Уверяю тебя, отмечать я привык с культурными цивилизованными людьми. Такие неотёсанные чурбаны, как ты, способны отравить всё веселье.
— Отравить я тебя и безо всякого веселья могу. Будь любезен, не путайся под ногами.
— Ты же путаешься тут под моими. Так что, изволь.
На возникшего внезапно Иммануила Камилла удивлённо уставилась, совершенно не понимая, что это за тип и что ему тут нужно, тем более, что в момент его галантного дефиле на парковке появился Александр Немиров, эдакий шкаф с антресолями из массива дуба. Ростом он был метра два, не меньше, косая сажень в плечах, кулак размером с чью-нибудь голову – он был подозрительно похож на Добрыню Никитича, а уж на фоне вымученно-худой Камиллы выделялся ещё больше.
— Алекс, знакомься, это Владимир Селиванов, он из Константы. В данный момент у нас чудесным образом совпали цели, и мы хотели с тобой проконсультироваться.
— Я весь внимание, — прогудел здоровяк и внимательно посмотрел на Дэннера. Как ни странно, у него в глазах, да и вообще на лице присутствовала печать интеллекта, но с другой стороны, когда у тебя сплошная мышца во весь организм, людьми особо не покомандуешь.
Дэннер пожал руку Немирову, затем обречённо повернулся к Иммануилу.
— Слушай, мы тут немного заняты. Ты не мог бы пойти к чёрту?
— Я только что оттуда, — удивился Иммануил и подошёл ближе.
— Ага, частенько посылают, я понял.
— Извини. Я не могу пойти, как ты выразился, к чёрту, у меня здесь важное дело.
— Это у нас здесь важное дело. И ты препятствуешь нашему важному делу, так что, прыгай в свой пепелац и кю отсэдова, пока в асфальт не закатали.
— Ты меня не закатаешь.
— Назови хотя бы одну причину.
— Я вам полезен.
Владимир изучающе прищурился.
— Та-ак. Продолжай.
Пока происходила данная увлекательная беседа, Камилла взяла на себя обязанность разъяснить Александру расстановку сил, при этом продолжая подозрительно клониться вправо.
— Ты в порядке? — перебил её Немиров.
— В абсолютном, — заверила его начальница департамента и совершенно невозмутимо продолжила рассказ, будто бы это странное движение было вызвано чуть разболтанным шарниром у куклы.
— Нужно операцию проводить, — мрачно заявил Александр, когда Камилла закончила говорить. — Мы не можем сидеть тут и ждать, пока Директора вернутся, тем более, если прямо сейчас там идёт ловля на живца. Задержим, прикроем лавочку, насобираем доказательств, а уже после этого будем с Бюро воевать. А может и воевать не придётся – глядя на незаконные доходы этих молодцев Директора могут и сами клочки по закоулочкам пустить, даже без нас.
— И то верно, — кивнула Камилла. — В крайнем случае посижу немного за решёткой, — она рассмеялась.
— Не смей так шутить, — насупился Александр, скрестив руки на груди. — Ты нужна здесь. Ты же всё-таки начальник департамента.
— Интересуют подробности – перестань думать, как от меня избавиться, — тем временем, насупился Иммануил.
— Подожди, — осадил Дэннер. — В чём подвох?
— Ты что! — оскорбился Иммануил, и даже нервно дёрнул зонтиком, отчего сугробчик с него ссыпался на плечо.
— То, — отрезал Владимир. — Такая паскудина, как ты, просто так бегать не станет. Повторяю: в чём подвох?
— Ты выражаешь мне презрение за то, что я такой, какой есть?
— Именно.
— Я неприятно поражён.
— Всё, надоел, — сказал Владимир. — Товарищи, поехали отсюда.
— Начальник я бестолковый, — парировала Гданьски, смеясь. — Ладно, чёрт с ним, поехали, правда.
Вскоре по оживлённой городской трассе уже катил целый кортеж: Камилла с Владимиром на патрульной машине, а за ними пристроился минивэн, полный добрых молодцев в белых бронежилетах во главе с Немировым. Несмотря на усталый вид, за рулём Камилла чувствовала себя неплохо, и даже разметку не нарушала, но в пробках стоять, конечно, было утомительно.
— Знаешь, — вдруг заговорила начальница, когда они встали на светофоре, — если бы моему отцу в молодости сказали бы, что скоро полицию будут контролировать бизнесмены, он бы, наверное, рассмеялся от души. Только вот мне, тому, кто в этой самой полиции работает, что-то вообще ни разу не смешно.
Владимир глядел на дорогу.
— Думаю, мой дед набил бы морду каждому, кто сказал бы такое. Что вообще вернётся власть капиталистов. Там, под Сталинградом, люди сгорали заживо, замерзали в окопах, шли под пули, ложились под танки, обороняя город. Я видел, как люди безоговорочно отдавали свои жизни, терпели самые жестокие пытки, сражаясь с высшим проявлением капитализма – фашизмом. Я был там, с ними. Разве я мог сказать им, что все они проиграли? А теперь, вот, прошли сотни лет, и пулемёты уже не строчат, а мы вновь на передовой. Это никогда не кончится.
— Ой-ой, щас разрыдаюсь! — внезапно донеслось с заднего сидения, и Владимир резко обернулся. Хорошо, что они, хоть, стояли в этот момент – Камилла убрала ногу с педали газа, ввиду пробки, и работала только сцеплением. А она от неожиданности непременно хорошенько надавила бы на гашетку. Но вместо этого обернулась заодно с Владимиром. — Под Сталинградом он сражался! Надоело уже твоё нытьё! Очередной бабе тут по ушам ездишь, а там чья-то Ласточка как раз о тебе думает!
Сработало: Владимир, открывший было рот, чтобы спросить, как он тут оказался, немедленно переключился на Ласточку.
— Что?.. Ты чего? Ты о чём? Что с Октябриной?!
— Да ничего. — Иммануил пожал плечами. — Только что детишек на УЗИ записала, двенадцать голов. Диспансеризация. А что?
Дэннер заметно расслабился и помахал ладонью у него перед носом, случайно промазав в ухо. Тот не шелохнулся.
— Тьфу, ты, чёрт. Проекция. Ну, чего ты прицепился к нам? Что тебе нужно?
— Я же сказал, что хочу помочь. Как всегда, тупишь!
— И что это за чёрт? — почти невозмутимо поинтересовалась Камилла, оглядев это лоснящееся от своей изысканности недоразумение. Нет, на самом деле, Иммануил просто был очень аккуратным и ухоженным, но на фоне двух запылившихся растрёпанных вояк выглядел нелепо, если не комично. Начальница департамента как раз не верила ни в прыжки во времени, ни в духов, так что и речь про Сталинград показалась ей очень странной, но на эту тему она смолчала – проходила в школе, правда, под другим соусом. Собственно, фамилия говорила сама за себя, да и лёгкий акцент у неё тоже присутствовал.
Иммануил чрезвычайно оживился. Даже его проекция, казалось, засветилась от самодовольства.
— Позвольте представиться: Иммануил. Чёрт персональный, назначенный. Его личный, — и он с нежностью кивнул в сторону обалдевшего от такого поворота Владимира. — Только он не помнит. Этот недотёпа и про Сталинград-то вспомнил чисто случайно, когда у него таблетки кончились, и блокировка разрушилась.
— Какие ещё таблетки? — подозрительно прищурился Дэннер. — Никаких таблеток я не принимаю.
— Оно и видно. А надо бы.
— Командир, нужна помощь, — вклинился в содержательную беседу Джейми. — Скоро вы там?
— Мы стараемся. Пробки.
— Вау, личный чёрт, — засмеялась Камилла, и в этот момент сзади раздался недовольный гудок, пришлось трогаться. — Вот бы мне такого... а то у меня персональный Халк только.
То, что там дальше говорилось про таблетки, уже было Камиллой услышано, но проигнорировано – она ровным счётом ничего не понимала, да и раз просят поторопиться, то надо бы.
— Помощь, говорят, нужна? — уточнила она чуть позже. — Хорошо, сейчас мы пробку немного расшевелим.
Решение было до тошноты примитивным, но зато действенным: включить проблесковые маячки. Почти сразу их пустили на крайнюю левую полосу, а там и до развязки, ведущей в район Города, где стоит Святая Анна, было рукой подать.
— Личный чёрт не только у него есть, — охотно проинформировал Иммануил, явно довольный, что его оценили. — Просто мы обычно предпочитаем держаться инкогнито. Это мне достался такой любопытный экземпляр, что вся канцелярия мне завидует.
— У вас и канцелярия имеется? — обернулся Дэннер.
— Ты совсем меня не помнишь?
— Нет.
— Да ты много чего не помнишь... но забыть такого, как я – невозможно! — всерьёз разобиделся чёрт и как-то весь поник.
— Да уж, ты у нас необычный экземпляр, — усмехнулся Владимир. — Но давай ближе к делу. Чем же может быть нам полезен незабвенный Иммануил?
Чёрт оживился.
— Я и глобально полезен, и так, по мелочи... могу изменить вашу внешность, чтобы вас не узнали.
— Ну, это мы и сами можем.
— Ага, и запищите на первом же сканере, где вам отрубят фильтры восприятия. И дальше порога вы не пройдёте.
— И что ты предлагаешь? — прищурился Владимир.
— Предлагаю сделку. Я вам помощь, вы мне человекокопирку.
— Да щас. Морда треснет... Погоди-ка. — Владимир вдруг рассмеялся. — Ты не можешь к ней подойти, верно? Она тебя не подпускает.
— Верно, — сник Иммануил.
— И кого тебе копировать надо?
Иммануил шумно вздохнул и неохотно выдал:
— Мою невесту. Элизу.
Владимир перестал смеяться и поглядел на него с сочувствием.
— Я бы с радостью. Но оно так не работает.
— Оно у твоей Ласточки сработало.
— Но она твою Элизу даже не знает.
— Подумаешь, Мизери она тоже не знала, но спроецировала мыслеобраз её бестолкового батьки, и – вуа-ля! – Мизери тут. Значит, и Элизу сможет возродить.
— Слушай. Ну, это ж тебе не фабрика, она заказы на производство не принимает. Будь это так, по Парадайзу уже шлялась бы целая толпа народу с Марком и Антониной в авангарде, понимаешь? Здесь нужен другой подход.
В этот момент колёса зашуршали по гравию подъездной дороги, и автомобиль нырнул под сень неухоженных яблонь и разлапистых ёлок.
Камилла благоразумно молчала, не вмешиваясь в чужой и непонятный ей разговор. Вопросов, конечно, у неё к Владимиру накопилась масса, но сейчас было не время их задавать. Вот потом, с чашечкой чая и под хорошие сигареты можно будет о таких вещах поговорить, пока же у них перед глазами висит огромный транспарант с надписью «миссия», и поди попробуй облажайся, совесть только четвертует. Кара от остального мира тоже себя ждать, к слову, не заставит.
Припарковалась Камилла вдалеке, чтобы в приюте ничего заранее не заподозрили, по рации приказала Немирову ждать и снова переключилась на спутников.
— Итак, что нам в итоге делать? Вламываемся с ноги или ищем способ поизящнее?
Иммануил театрально округлил глаза.
— Признавайся: этот чурбан тебя покусал? Или оно воздушно-капельным передаётся?.. В таком случае – не дыши на меня! — прикрикнул он на Дэннера. — Вдруг, я тоже потом начну вламываться, хлестать всякую дрянь из горла, ездить на металлоломе и одеваться как бомж?..
— Иммануил!
— Ладно-ладно. Я предлагаю замаскировать нашего гренадёра. Скажем... под сиротку. Ты же и есть сиротка, тебе ж не привыкать, да?
— А возраст?
— Пф. Ну, ты и зануда, — капризно проговорил Иммануил и прямо из-за пазухи извлёк хрустальный фужер с шампанским. — Выпьем. За нашу общую победу.
Владимир осторожно протянул руку и щёлкнул его по лбу. Палец отскочил от вполне себе материального объекта, а сам объект досадливо поморщился.
— Перестань, а.
— Но... ты же был...
— Был, да сплыл. Пей уже.
— Что это?
— Твой пропуск в приют.
— Шампанское?..
— Я мог бы не маскировать его под бухлишко, но так же намного приятнее, верно?
Владимир, поколебавшись взял фужер. Он был прохладный и слегка запотевший.
— Ладно. Не знаю, почему я тебе верю...
— Это элементарно, кулёма. Мы с тобой как братья. Ты это ощущаешь подсознательно.
— Я подсознательно ощущаю, что ты гад и жулик. Твоё здоровье.
— О-кей, а меня тогда под кого? — тут же осведомилась Камилла. — Под его воспиталку?
Прагматичная и напрочь не верящая во всякую мистику начальница департамента сейчас молча соглашалась на всё происходящее лишь оттого, что не могла себе позволить бурное негодование по причине нехватки сил и времени. Она бы с удовольствием попросила Иммануила «пройти до выяснения», но сейчас была масса причин на этом не зацикливаться. В конце концов, и сама Камилла была не в лучшем состоянии для того, чтобы в буквальном смысле ловить чертей.
Немиров же спокойно ждал команды. Но, если Иммануил задумает маскировать толпу силовиков вместе с командиром, например, под армию тараканов, тот ему просто башку свернёт, чтобы проверить, настоящий ли он. На самом деле Александр уже терял терпение и не понимал, почему Камилла мешкает.
— Ну, скажем, ты сдаёшь найдёныша на попечение государства, — предположил Иммануил, внимательно наблюдая за Владимиром. Тот вдруг задохнулся и согнулся пополам, машинально ухватившись за спинку сиденья и при этом выпустив бокал. Он упал с жалобным звоном и укатился куда-то под кресло.
— Я как-то странно себя чувствую... у тебя там что намешано?
— Ну уж не цианид, как ты сейчас думаешь.
— Неправда, я не... так, стоп. Откуда ты...
— Неважно. Легче?
— Ну, да. — Маэстро выдохнул, распрямился и неопределённо передёрнул плечами. — Только... ой...
Он вдруг поспешно распахнул дверцу и вылетел из машины, едва успев отстегнуть ремень.
— Всё хорошо, — заверил Иммануил Камиллу. Владимир вернулся. Ну, как, вернулся...
Дверь приоткрыл мальчишка лет двенадцати. Ловкий, жилистый, густые жёсткие тёмно-рыжие волосы торчали во все стороны, чёлкой падали на большие зелёные глаза. Хорошенький ребёнок.
— Взгляд попроще сделай, — порекомендовал Иммануил.
— У меня всё болит, — сообщил мальчишка чистым детским дискантом. — Что это за маскировка такая?
— Так, что ж ты хотел, мне же пришлось вернуть тебя к истокам. Потерпишь.
— Закурить бы...
— И не мечтай, поплохеет. Ты ещё не куришь. И не бухаешь, имей в виду!
Камилла сипло засмеялась, откинувшись на сиденье, затем, правда, очень быстро пожалела об этом – дыхание у неё перехватило, пришлось медленно приходить в себя.
— Простите, не сдержалась, — сдавленно выдала начальница департамента. — Это всё, конечно, прекрасно, только есть две загвоздки: такие вот найдёныши не в моей компетенции, только если в него не напичканы разные расширения, да и куда мне Немирова с его молодцами деть? Ты их уменьшишь и я распихаю их по карманам?
Откровенно говоря, Камилле вся эта чертовщина не нравилась, но включать заднюю было поздно. Причём больше пугал не сам факт происходящего, а то, как потом по этому спектаклю придётся писать отчёт и объяснять его Директорам Бюро. Вот уж будет цирк у начальства на ковре... Первосортный, причём.
Не дав Иммануилу ответить, Камилла вдруг заговорила сама:
— Ладно, допустим родителей этого пострела я сама, прям вот этими загребущими руками, закрыла в Андербендер, и теперь сдаю его в приют. А потом? — и вдруг перебила сама себя, выругавшись, причём на хорошем таком, родном русском языке: — Да гори оно всё синим пламенем, что я ещё за вопросы задаю? Погнали. Немиров, тут?
— Да, — было буквально слышно, как Александр краснеет на другом конце провода, потому как это с его лёгкой руки начальница овладела искусством русской нецензурщины.
— Жди сигнала на штурм, пока попробуем поработать скрытно. Может, обойдётся.
— Добро.
— Ну что, гражданин, пройдёмте, — хитро улыбнулась Камилла помолодевшему лет на двадцать Владимиру и, затянув его обратно в машину, завела её. — Подъедем к воротам, чтоб не вызывать подозрений. А то создастся впечатление, что я тебя на ноге волокла через весь Город. 
— О, ты на русском говоришь! — отвис Дэннер. Трудно описать это восхитительное чувство, охватывающее человека, когда он, находясь вдали от Родины, слышит родную речь.
Ну, правда, тут была родная матерная речь, но это нюансы. Владимир, хитро улыбнувшись, вдруг ссутулился, шмыгнул носом и совершенно натурально разревелся, размазывая слёзы по лицу грязным кулаком.
— Пусти-и, тётя! — заканючил он. — Я ничего не сделал! Это не я!
— Что – не ты? — уточнил Иммануил, эффектно появляясь на сей раз из подрулившего правительственного внедорожника в чистенькой полицейской форме и яловых сапогах.
— Вообще не я, — расплывчато отозвался Дэннер, запуская в растрёпанные волосы сильную пятерню музыкально одарённого ребёнка.
— Знаю, что не ты, — относительно строго сказала «тётя», запихивая ребёнка на заднее сиденье – Иммануил заботливо освободил место.
Оказалось, что у Камиллы очень длинные, тонкие и вместе с тем красивые руки с ровными пальцами и ногтями. Если отбросить суровую действительность, то такие вот руки должны принадлежать арфистке или вышивальщице, а в образ бравого полицейского, женатого на ночных переработках, они совсем не вписывались.
— Сиди смирно, — пригрозила Камилла. — Я не злая, но лучше меня не раздражай.
Очень скоро ведомственный железный конь с уже надоевшей за десяток лет аббревиатурой ЕМС на борту подъехал к воротам приюта, где давеча Мэдди планировала свою операцию по спасению Ласточки. Разве только Камилле было гораздо проще попасть внутрь, ведь такая волшебная вещь, как полицейский жетон открывает практически все двери в Городе.
— Ну, ты артист, — хихикнул Иммануил и строго погрозил кулаком: — Смотри у меня!
— Не бей, дядя...
— Не буду, — великодушно пообещал Иммануил, залихватски сдвигая набок полицейскую фуражку.