Глава двадцатая. Год новых испытаний

Книга пятая. Сопротивление.
Глава двадцатая. Год новых испытаний.

В 1997 году положение Крутояровского металлургического комбината по-прежнему определялось процессами постсоветской трансформации, характерными для тяжелой промышленности России того периода. Акционерное предприятие находилось в очень сложном Финансово-экономическом положении.
 Повсеместно происходил спад производства. Как и большинство предприятий отрасли в середине девяностых крутояровцы столкнулись с резким сокращением внутреннего спроса на свою продукцию и разрывом производственных цепочек-связей.
 В условиях кризиса на внутреннем рынке выживание предприятия обеспечивалось переориентацией на экспорт. Крутояровский металлургический комбинат поставлял на внешние рынки в Европу и на Ближний Восток свою ключевую продукцию — высокочистый чугун и ферромарганец.
 Металлурги комбината, в этих условиях, прилагали все усилия к выпуску металла наивысшего качества. Основным препятствием этому был дефицит ресурсов. Предприятие испытывало нехватку оборотных средств, что было типично для металлургических заводов того времени.
 Наблюдался технологический застой. Инвестиции в модернизацию доменного производства в 1997 году были минимальными. Не происходило обновления очистных сооружений и самих доменных печей.
 С 1992 года комбинат функционировал уже как акционерное общество, пройдя сложный этап акционирования начала девяностых. Но борьба за контроль над предприятием продолжалась.
Этот период характеризовался формированием новых групп собственников и борьбой их за контроль над активами, что было общим явлением для российской металлургии в течении всех девяностых годов.
 Между тем, металлургические предприятия Тульской области, включая и Крутоярвский металлургический комбинат, оставались ключевыми налогоплательщиками в казну и в бюджеты города и области. Однако, их политический вес в регионе в 1997 году был ограничен сложным финансовым состоянием и отсутствием свободных ресурсов для активного лоббирования своих интересов
 В этих условиях, борьба за контроль над активами Крутояровского металлургического комбината в 1997 году была частью общероссийского процесса передела собственности,  рабочее же движение носило в это время преимущественно лишь стихийный характер, вызванный экономическими трудностями и оно выливалось лишь в боязливое брюзжание на кухнях в семейном кругу.
 Открыто в Крутом Яру никто не осмеливался выступать против руководства предприятием, надеясь вместе с ним и комбинатом пережить трудные времена и не оказаться за воротами предприятия.
 Между тем, в борьбе за контроль над активами предприятий страны Крутояровский металлургический комбинат в 1997 году находился в самом центре интересов нескольких финансовых групп, что выражалась в следующих формах: консолидация пакетов акций, где основная борьба шла за выкуп акций у трудового коллектива и мелких акционеров. К этому времени комбинат был уже пять лет как акционирован, и внешние инвесторы стремились получить любыми способами контрольный пакет для управления экспортными потоками чугуна.
  В том числе, используя смену управленческих команд. Этот период характеризовался частыми попытками переизбрания Совета директоров. Образовывались различные группы влияний, включая местных предпринимателей и московские структуры. Они боролись за право назначать менеджмент, контролирующий сбыт продукции. Но у них этого пока ничего не получалось.
 Генеральный директор Литвинов, с приближённой ему командой из главных руководителей предприятия и местными членами Совета директоров, пока прочно держали в своих руках комбинат.
 Но самое опасное для команды Ливинова были в это время долговые схемы. Как и на многих других предприятиях того времени, контроль часто перехватывался через скупку долгов предприятий перед энергетиками или же поставщиками сырья, с последующей угрозой банкротства или же введения внешнего управления.
 Это была петлёй, настоящей удавкой, для комбината, считающего себя народным предприятием, своим акционерным обществом. Чего на самом деле не было. На комбинате сколачивалась группа основных держателей акций, готовящихся стать его владельцами.
 Рабочее же движение на Крутояровском металлургическом комбинате в 1997 году не было политически организованным. Партийная организация в Крутом Яру только зарождалась, через газету работники предприятия тоже не могли выразить своё недовольство, так как её не было. С Тулой, коммунисты которой уже проявили себя достаточно серьёзной силой, крепкой связи у рабочих и нарождающейся организации местной коммунистической партии не было. А сама она не решала никаких проблем.
 Но все-таки, какое-то возмущение проявлялось в ответ на социальный кризис. Звучали глухие протесты против задержек зарплат. Это было главным катализатором активности рабочих.
 Задержки были многомесячными. Протесты чаще всего принимали форму стихийных митингов, чем умело пользовался лидер демократов мастер цементного цеха Яков Константинович Строгов. Валя на этих митингах, зачастую организованных им самим, всю вину за экономический беспорядок и беспредел в стране на местное руководство комбината, в том числе, и на генерального директора Литвинова..
 Роль профсоюза на комбинате была совершенно минимальной. Официальный профсоюз комбината в этот период находился в сложном положении. Он пытался как-то балансировать между требованиями рабочих и необходимостью сохранения предприятия, стараясь избежать стихийных забастовок, часто выступая, как бы посредником. в переговорах с администрацией комбината о графиках погашения задолженностей.
 Основной задачей руководства комбината и профсоюза в этот период было сохранение рабочих мест и выплата заработной платы на фоне общероссийского экономического кризиса середины девяностых годов.
 Несмотря на тяжёлое положение работников и их недовольство, наблюдалось в это время полное отсутствие забастовок. Причиной того, было, видимо, то, что рабочие сами понимали: если провести массовую и длительную забастовку, с полной остановкой доменных печей, то они «закозлятся», то есть, выйдут из строя и это может привести к окончательному закрытию комбината и к потере рабочих мест.
 Нарождавшаяся партийная организация местных коммунистов явно не обнаруживала себя в посёлке и на протестные действия выезжала лишь в Тулу, где с 1993 года уже существовала партийная организация, постепенно набиравшая силу и притягивающая к себе разрозненные группы коммунистов, создававшиеся организации в различных районах города и в городах, посёлках, сельских населённых пунктах области.
 Во главе тульских коммунистов, с самого начала девяностых годов. стали два коммуниста: Владимир Васильевич Соколов и Иван Дмитриевич Худяков. Именно, Соколов был ключевой фигурой в воссоздании коммунистического движения в Тульской области после распада СССР.
 После Указа президента Ельцина о запрете деятельности КПСС и последующего решения Конституционного суда, Соколов стал одним из инициаторов восстановления партийной структуры в Туле.
 На первой восстановительной конференции в феврале 1993 года он был избран первым секретарём Тульского обкома КПРФ. Именно, он занимался юридической регистрацией регионального отделения и выстраиванием структуры партии «с нуля» в условиях новой политической реальности.
 Его называли «партийным строителем». Основной задачей Соколова было объединение разрозненных, после августа 1991 года, ячеек коммунистов и ветеранов партии в единую дееспособную организацию, которая смогла бы успешно выступить на выборах середины 90-х.
 Основной заслугой Соколова считается то, что в самый сложный период (1991–1993 гг.) он сумел сохранить костяк партийного актива и юридически оформить новую организацию — КПРФ в Тульской области. Коллеги характеризовали его как опытного аппаратчика советской школы, умевшего находить компромиссы в условиях жесткого политического давления начала девяностых.
  В декабре 1993 года Соколов был избран депутатом Госдумы I созыва по списку КПРФ, входил в общефедеральный список под номером 15. В Думе Соколов работал в Комитете по делам общественных объединений и религиозных организаций.   
 В тандеме с ним, в период его руководства областной партийной организацией, работал и Иван Дмитриевич Худяков. Он был вторым секретарём обкома. В 1996 году, на фоне подготовки к президентским выборам и внутренней ротации в отделении, Соколов уступил пост первого секретаря Худякову, оставшись в партийном активе. Иван Дмитриевич сменил Соколова на этом посту и руководил отделением в период наиболее активного противостояния с администрацией губернатора Севрюгина.
 Именно, в это время Сергей вступил в партийную организацию Крутого Яра. Существенного влияния в посёлке она ещё не имела, а только лишь набирала силы. Полностью находилась пока под опекой секретаря райкома Владимира Михайловича Кильшина. Коммунисты Крутого Яра принимала самое активное участие во всех политических мероприятиях проводимых в городе и участие в выборных кампаниях в посёлке.
 Во главе крутояровских коммунистов встал мастер электро-ремонтного участка электро-технического цеха Латышев. Но он открыто это не афишировал и явно себя не проявлял.    
 Положение на комбинате и в Крутом Яру было, между тем, чрезвычайно сложным. И потому руководство предприятия, всего акционерного общества, главное внимание стало уделять празднованию столетия комбината. Расчёт был правильным. Юбилей должен был скрепить единство коллектива и снизить накал недовольства его работников сегодняшней тяжёлой жизнью предприятия и всего Крутого Яра.
 Это была дымовая завеса. Простые работники комбината даже не подозревали какие жестокие баталии идут вокруг их предприятия. Об этом знал ограниченный круг людей. Профсоюз не информировал об этом людей. Не знал этого и Сергей, тем более он уже не работал на комбинате.
 Но его тянуло к нему. И он, между своими поисками работы и поездками в редакцию, уже "Тульской правды", не забывал заглядывать в реконструируемый музей. Хранитель музея Колманович приветливо встречал его. Сергей не мог не нарадоваться, хоть что-то было хорошее в жизни Крутого Яра. Музей получался прекрасным.В современном стиле и с современными материалами. Шли последние отделочные работы.
 Шёл уже март, до празднования юбилея чуть более месяца. Первая печь на комбинате была задута 8 мая 1897 года. Юбилей совпадал с майскими праздниками Первого Мая и Днём Победы и это делало его ещё более значимым. Рабочие, под руководством хранителя музея Семёна Михайловича Калмановича, устанавливали стенды и макеты, художники комбината дописывали картины на стенах и развешивали уже имеющиеся в картинной галереи.
 Но среди них Сергей не увидел работ своего брата Аркадия и друга Виталия Мишакова, хотя они тоже обещали. "Нужно им напомнить, подумал Сергей, -ждут последнего момента, боясь попортить свои картины". Брат хотел выставить "Ясная Поляна.Калинов луг", Виталий "Сирень". Она тоже Сергею очень нравилась. В целом же галерея уже сейчас выглядела прилично.
 Но в главном зале было ещё интереснее. Там прослеживалась вся история не только комбината, но Крутого Яра. От его возникновения до дней нынешних. И всё это на стендах в фотографиях и документах, в макетах и экспонатах. Имелась даже диорама.И вс это руками умельцев комбината.       
 Увидев Сергея, Калманович обычно спрашивал:
 - Ну, как с работой?      
 - Всё также. Езжу на Биржу. Но теперь свободного времени у меня будет меньше. Начинаю работать в газете коммунистов "Тульская правда".
 - Сколько будут платить.?
 - Пока немного. Но всё будет зависеть от её тирада и как она будет раскупаться читателями.
 Сергею было стыдно сказать, что ему пообещали всего тысячу рублей с вычетом подоходных. Можно сказать, предложили работать бесплатно. Но он был и этому рад, надеясь на лучшие времена. Ему вспомнилось, как смущаясь Крылов выдал ему первую зарплату одними рублями, и редко десятками. Видимо, из партийных взносов коммунистов. Сергею было стыдно, но он взял, не мог же он сказать Нине, что работает совершенно бесплатно.
 Теперь же он работал в месте с новым редактором Николаем Николаевичем Минаковым. Крылов каким-то образом был принят в секретариат новой газеты "Тульские Известия". Она начала выходить с января 1991, ещё до ГКЧП и контрреволюционного переворота Ельцина и была умеренных взглядов.   
 Сегодня Сергей ехал в редакцию "Тульской Правды"не с пустыми руками. Он вёз с собой несколько материалов из жизни Крутого Яра. Некоторые он уже публиковал в "Калининце", но которые и сегодня не потеряли свей актуальности. Но были и свежие, среди которых один нужно было опубликовать в первую очередь. Это о тяжёлом положении местной прачечной.
 Прекрасной прачечной, которую, в своё время, в посёлке помог создать и оборудовать комбинат. А вот она теперь на краю гибели. Нина все уши Сергею прожужжала:
 - Напиши в свою "Правду" об её закрытии. Как же она нам помогала! Сразу в ней и стирка, и сушка, и глажка. Сколько времени экономилось. Теперь придётся стиральную машинку покупать!
 Но не это главное. 20 марта В Крутом Яру в Доме культуре, при полностью набитом людьми зале, Выступил кандидат в губернаторы Василий Александрович Стародубцев. Это была легендарная личность: Герой социалистического труда, крупный учёный-аграрник, человек от земли, председатель аграрной партии в Думе, бывший член ГКЧП и ЦК КПРФ.На выборы он шёл под лозунгом "Закончить пятилетку воровства!".
 Он говорил о тяжёлом социально-экономическом положении не только в Тульской области, но и в России, о смене курса взятого на капитализм, о тяжёлом положении не только в промышленности, но и на селе. О своей решимости изменить катастрофическое положение в области, допущенное при прежнем губернаторе, назначенного Ельцином.
 Говорил ещё о том, что поднять лежащие предприятия на боку и разорённое село он сможет только с поддержкой народа, которому по горло надоел созданный демократами хаос и беспорядок.
 Его выступление было встречено с бурной поддержкой в зале, ему задавались вопросы, на которые он тут же отвечал давались наказы и предложения, высказывались просьбы. Всё это фиксировали люди, прибывшие с ним. Вот обо всём и написал Сергей. До редакции он добрался всё тем же путём. Но только она сменила своё местоположение.
 При новом секретаре обкома она переместилась ближе к нему. На четвёртый этаж здания бывшего райкома КПСС Центрального райкома Тулы. Когда Сергей поднялся наверх, то оказался в названной ему комнате, которая оказалась ранее бывшей: то ли небольшой библиотекой, то ли ещё чем, но с перегородкой-прилавком, за которым должен был сидеть Минаков с машинисткой.
 Но за прилавком сидела одна машинистка: они с нетерпением ждали Сергея и Минаков один отправился в типографию. Газета была почти свёрстана. Осталось только место для его материала. Это был её первый номер. Ему теперь самому нужно быстрее ехать в неё и там с ним доделывать газету. Сергей опрометью помчался в Типографию. Газета должна выйти накануне выборов.
 А. Бочаров.
 2026.