Эйфория

Он был фотографом на нашей свадьбе. В тот день он всё время был рядом, но я была в таком ужасе от происходящего, что почти его не замечала.

Я не знала, что свадьба это такой стресс. Я ничего не ела и не пила, потому что корсет платья прижал мои внутренности к позвоночнику, и я дышала с трудом. Меня бесконечно обнимали и поздравляли незнакомые люди. Ноги ломило от высоченных каблуков. Но это был логичный финал нашего романа. Конец. Начало.

Мой муж был счастлив. Он демонстрировал меня своим родственникам, друзьям и коллегам как ценную марку. Как редкую модель машинки.

— Знакомьтесь, моя жена Агата.

Через неделю я переспала с нашим фотографом в его студии, куда приехала посмотреть и отобрать фото.

Я никогда никому не изменяла. И вообще это на меня не похоже. Но стоило ему коснуться моей руки. Я не знаю, что случилось. Вспышка, затмение разума. Шок. Я расстегнула его рубашку первая. Я поцеловала его первая. Так что если нужны виновные, то это я.

Меня не соблазняли, не опаивали и не уговаривали.

Занимались мы этим на кровати для фото в отдельной комнате. Кровати для первой брачной ночи. Какая насмешка.

Для записи. Я никогда не занималась сексом с первым встречным, не ездила домой к парням после клуба, не ходила на свидания с Тиндера. Никогда.

А тут я отдалась почти незнакомому мужчине.

И это было невероятно. Невозможно, до слёз прекрасно.

Наши тела знали, как любить друг друга. Никакой неловкости узнавания. Никаких попыток подстроиться. Никаких несовпадений ритма. И главное и самое странное — никакого чувства вины.

Я была умирающей от жажды, что в пустыне добралась до источника воды.

Мой мозг — мой друг и мой враг. Я не экзальтированная барышня, что верит в чакры, энергии и переселение душ. Я привыкла всё анализировать. И этот же мозг не давал мне расслабиться во время секса с мужем. Он анализировал. Всё время. Вот Игорь целует внутреннюю поверхность моего бедра. Вот он снимает с меня трусики. Вот его язык ласкает мой живот.

Этот бесконечный анализ мешал мне расслабиться. Нет, ему удавалось меня завести. Почти всегда. После долгих прелюдий, похожих на утомительный труд.

Я имитировала страсть. Не всегда. Часто. В награду за его усилия. Он благодарно смотрел на меня. И я чувствовала себя сломанной, испорченной, моделью с браком. Той, что не улетает при виде члена.

А ведь я любила Игоря. Ну или так считала.

Он физически меня привлекал, я им любовалась. Но с сексом были сложности благодаря мне. И к Игорю ноль претензий — он честно был готов на долгие ласки, не торопил, не принуждал, не упрекал. Он был идеален. Но моё тело не пело в его руках. Не выгибалось от страсти. Не превращалось в сплошную эрогенную зону. Я не теряла голову. И если мне удавалось отключить мозг, я кончала. Чаще нет.

Я была у сексолога. Она посоветовала мне концентрироваться на трёх вещах одновременно: на прикосновении простыни к спине, на дыхании, на том, как я пальцами эту простыню сжимаю. Это должно было отключать мозг. Но не работало. Я думала о том, что простынь слишком тёмного цвета, что на ощупь приятнее шёлк, и что я дышу как бегущая марафон.

И тут секс с полузнакомым фотографом был доказательством, что я нормальная. Что мои функции в норме. Что от прикосновения его языка к моему запястью я готова кончить. Это была эйфория. Мой мозг заткнулся в тот момент, когда я его поцеловала. Может, в первый раз в жизни.

Я не думала о том, что я лежу на непонятной кровати в кружевах не первой свежести, что я изменила мужу, что я переспала с человеком, который для меня ничего не сделал.

Мой муж Игорь меня добивался, водил на свидания, дарил подарки, мы путешествовали, ходили в кино, знакомились с родителями. Были красивой молодой парой. Но его прикосновения и его ласки были будто через ватное одеяло. Будто моё тело лежало в коме или под наркозом.

А тут — оголённый ток, фейерверк.

Я кричала, я стонала, я вцеплялась ему в волосы. Я не имитировала.

А потом я просто утратила контроль.

В какой-то момент инстинкты — притянуть, вжать в себя, дать ему заполнить себя — взяли верх над разумом, стыдом, осторожностью, чувством вины.

Я была не я. Я была первобытная женщина, что под далёкий стук барабанов в пещере с тенями от факелов отдавалась своему первобытному мужчине.

Потом мы не могли расстаться. Не могли расцепить объятия. Мы лежали, вцепившись друг в друга, мокрые, потные, счастливые. Потом он заговорил про секс, что у него было много секса, но такого…

Я закрыла его рот рукой. Мне было плевать. Мне ничего не хотелось знать.

Я впервые была свободна от контроля мозга над телом, который не отступал даже при мастурбации.

Так мы стали любовниками. Наш секс был идеален, как в романах, что пишут одинокие озабоченные старые девы.

Стоило ему коснуться меня — как по венам бежал электрический ток. Как мои ноги подкашивались. Как я была готова на то, чтобы он вошёл в меня почти моментально. Без прелюдий, без ласк.

С мужем же всё было также. Стахановский труд. Стимуляции и симуляции.

С Филиппом, боже, что за имя, с моим фотографом, я улетала. Буквально.

Мне от него ничего не было нужно. Ни подарков, ни ужинов, ни денег. Только его тело в моём.

То, что он женат, меня радовало. Мы были на равных. Я ревновала, но мой мозг выступал его адвокатом, уверяя, что я, будучи замужем, не могу ревновать.

Так прошло три года. Мы ходили пить кофе, иногда ужинать, часто в кино на последний ряд, где он ласкал меня рукой, засовывая в меня пальцы так, что я кончала и кончала.

Он был моей страстью, моей радостью, моей эйфорией, выбором моего тела. Он был моим не по документам, не по правилам. А я была его.

***

Он смотрит на пакет с фотографиями. Те, что он просил своего друга делать несколько месяцев  Он и Агата заходят в ресторан, рука об руку, они целуются у такси. Много фотографий. Доказательства её измены.

Её муж завтра их получит. Он должен торопиться, пока этот муж не заделал ей ребёнка — тогда всё усложнится.

Сам он давно развёлся с женой. С тех пор как в его жизнь вошла Агата, его сокровище, все остальные женщины перестали для него существовать.

Он всегда считал секс просто механикой. Инструментом удовольствия. У него было много женщин. Но с Агатой было по-другому.

Их души, разделённая душа Вечного любовника, их души искали друг друга и нашли. И сливались в упоении временно выданными телами, не в силах разомкнуть объятия. Он никогда не испытывал такое ни с кем. Ни с одной.

Это было как полёт в космос. Без ракеты и скафандра. Оргазмы души.

Он просто не мог больше её ни с кем делить. Она была слишком порядочна и никогда бы не бросила мужа.

Так что следующий шаг за ним. Муж её не простит. На фото она очевидно влюблена и безумно счастлива.

Он выгонит её, и она придет к нему. А если нет — он будет слать ему фото ещё и ещё, и каждый раз эти фото будут всё откровеннее.

Он обожал фотографировать её лицо после оргазма. Лучше бы мужу это не видеть.

А так она придет к нему, и они соединятся. Души разделённых любовников. Соединятся, чтобы в этой жизни быть вместе. Потому что их судьбы были давным-давно предрешены ещё до их появления на свет.

И его план сработал.

Она рухнула в его объятия, а он подставил ей руки. Больше он никогда не отпустит её.

До следующей жизни.

Эйфория.