Карма

Замены Таня не любила, особенно такие. Но, как говорится, кто ее спрашивал?

– Бабулька того, с кукундером, – честно предупредила Оля. – И пипец вредная.  Из каких-то бывших. Не то отец был крупной партийной шишкой, не то муж, не то оба сразу. Она не один раз рассказывала, но оно мне надо, в их старческий бред вникать? Тем более, они там соврут, там перепутают, там придумают и поверят, что так и было. Правила ты и без меня знаешь. Не перечь, не умничай… быстро все сделала – и свалила.  В общем, я не буду тебе рассказывать, как себя вести!

– Хорошо, – без энтузиазма сказала Таня.

– Хорошо тебе, – передразнила ее Оля. – Ты два раза сходишь – и все. А я каждую неделю сие созерцаю! 

– Но и ты не будешь к ней вечно ходить! Однажды она того… – утешила ее Таня.

– Как сказать... Мне иногда кажется, что бабка меня переживет! – не согласилась Оля. – Вроде доходяга доходягой, но внутренний огонь горит ярче, чем у молодой! На ее лютой ненависти ко всему живому можно тысячу лет протянуть!

Таня покивала головой, соглашаясь. Она не так давно работала в социальной службе, но уже успела убедиться: чем бабка злее, тем она бессмертнее. Милые бабульки-одуванчики, которые ничего особенного не требовали и с которыми было приятно общаться, достаточно быстро расставались со своей бренной оболочкой. А злобные старухи не сдавались, держались до конца, стремясь пережить не только детей, но и внуков с правнуками.

*
Дверь квартиры Таня открыла своим ключом – ну, как, своим, тем, что дала ей Оля. В нос сразу ударил мерзкий, резкий, гнилостный запах, который обычно бывает в старых, запущенных квартирах. Вонь была настолько сильной, что Таня с непривычки даже замерла у входа, пытаясь восстановить дыхание и немного привыкнуть. Из глубины квартиры тут же послышался скрипучий, мерзкий голос:

– Кто там? Кто?! Я тебя слышу! Я сейчас милицию позову!

– Это я, Клавдия Сидоровна, – ответила Таня четко и громко, – ваш социальный работник, меня на замену к вам прислали!

– Так чего в двери застряла? Кого мне в дом пускаешь?! – продолжила возмущаться старуха. – Убить меня хотите? Ограбить? Милиция разберется! Она все видит! 

– Никого я не пускаю, – возмутилась Таня, – я просто войти не успела.

– Пускаешь, пускаешь, я же вижу!

Таня подумала, не послать бы ей старуху и не уйти. И что ей сделают на работе? Предупреждение влепят? Выговор? Штраф? Премию снимут? Да она сама заплатит, чтобы сюда больше не приходить! И вообще, пусть сами в такой вонище с безумными бабками разбираются!

Старуха все не успокаивалась и продолжала что-то возмущенно рассказывать про то, что Таня кого-то впускает в квартиру. Таня мысленно плюнула, повернулась, опустила глаза и увидела, как в приоткрытую дверь между ее ногами спешно проскользнула одна темная тень, за ней другая, потом третья… Таня быстро зашла в квартиру и закрыла дверь.

– Чего дверью хлопаешь? – нашла новый повод придраться старуха. – Не свое – не жалко? Сейчас я в милицию быстро…

Таня внутренне застонала и оглянулась по сторонам в поисках просочившихся кошек, чтобы выгнать их поскорее назад, но никого не увидела. Они словно растворились в квартире.  Оля ничего не говорила про домашних животных – но это не означало, что их не было. Возможно, это старухины кошки просто вернулись домой.

– Милиция все знает, милиция разберется! – продолжала возмущаться старуха.

Таня почувствовала, что от слова «милиция» у нее уже начинает дергаться глаз. И остро пожалела сначала себя, которой придется это слушать сегодня и еще на следующей неделе, и Олю, вынужденную слушать это постоянно. 

Как бы то ни было, призрачный шанс сбежать был упущен. Нужно было приниматься за работу. Таня поставила два тяжелых пакета с купленными продуктами у входа в кухню и пошла в комнату, поздороваться со старухой с близкого расстояния.

Единственная жилая комната оказалась условно живой – небольшая, но какая-то жалкая, захламленная, запущенная. Стены когда-то по советской практике в несколько слоев обклеивали обоями, и теперь все это богатство лохмотьями свисало во все стороны, от полотка до пола. Сам пол тоже являл собой жалкое зрелище: сквозь протертый до дыр ламинат проглядывал искрошенный советский паркет-елочка. Невысокий, когда-то побеленный потолок был серо-желтый, весь в ржавых пятнах. Еще было окно, часть которого тоже почему-то оказалась заклеена бумагой, и разломанный шкаф, у которого горкой лежала мятая и, скорее всего, грязная одежда.

Посредине комнаты стояла кровать, на которой гордо возлежала старуха, укрытая толстым одеялом в темном от грязи пододеяльнике. Она была удивительно мерзкая даже для своего возраста и состояния здоровья. Кожа у нее была рыхлая, белая, скорее даже болезненно-бледная. На заплывшем лице едва виднелись мелкие поросячьи глазки, почти скрытые морщинистыми веками. Фигурой старуха напоминала сбегающее тесто – рыхлая, белая, бесформенная. Казалось, что большое тело устало держаться на истончившемся от времени скелете и теперь норовило сползти с него.   

– А ты кто еще такая? – недружелюбно спросила старуха. Вблизи ее голос показался еще более неприятным и скрипучим. Таня внутренне застонала.

– Я Таня, социальный работник, вам Оля обо мне говорила. Я вам об этом уже говорила.

– Никакая Оля не ничего мне не говорила, – отрезала старуха. – Кто это вообще такая?

– Ваш соцработник, – терпеливо пояснила Таня. – Она к вам трижды в неделю приходит!

– Нет у меня никаких соцработников! – не согласилась старуха.

– А есть вам готовит кто? – терпеливо спросила Таня. По идее, Оля должна была тут еще убирать – но по состоянию комнаты было не похоже, что здесь наводят порядок хотя бы изредка.

– Соседка приходит и эта, – пояснила старуха.

– Эта – это кто? – у Тани уже начал дергаться глаз.

– Которая раньше была, убирала, – пояснила старуха.

– Это Оля, – Тане начало казаться, что она провалилась в какую-то кроличью нору, – она в отпуске, я пришла вместо нее.

– А ты не врешь? – подозрительно уточнила старуха.

И Таня едва сдержалась, чтобы не ляпнуть: «Вы меня раскусили. Я вру. Я убила Олю и пришла на ее место, чтобы наслаждаться беседами с вами». Вместо этого она спросила:

– А какой смысл мне врать?

– Ограбить меня хочешь, – тут же нашлась старуха. – Или убить!

– Вы ошибаетесь, – коротко ответила Таня, не понимая, как на это на до реагировать. 

– Так ты тварей напустила! – внезапно взвыла старуха и принялась тыкать пальцем в угол у окна. – Я все вижу, вижу!

– Нет тут никаких тварей! – нервно сказала Таня. Можно она просто выполнить свою работу и уйдет, пожалуйста! 

– А вот кто в углу сидит? Я все вижу, вижу! – продолжала вопить старуха.
 
– Это ваш кот, – парировала Таня. Не с первого раза, но ей удалось разглядеть небольшого белого котенка-подростка,  который сидел у батареи и лизал лапу с удивительным равнодушием.

– Нет у меня никаких котов! – парировала старуха. – И не было никогда. Это ты принесла!

– Значит, теперь будет, – пожала плечами Таня. Оля не соврала: с головой у старухи была беда. – Я никого сюда не приносила!

– Нет, не будет! Себе его забирай!

– У меня уже есть! – соврала Таня.

– А у меня нет, и не было никогда! Я этих блохастых ненавижу! Чтобы они все повыздыхали!

Таня только закатила глаза. А чего еще она ожидала от безумной старухи? Логики? Гуманизма? Любви к животным?

– Выгони их, выгони! – верещала старуха. – Они меня убить хотят!

Таня тяжело вздохнула, подошла к батарее и увидела, что котов там двое: замеченный ранее белый и черный, спрятавшийся за ним.

– Кисы, мы переезжаем, – сказала им Таня, взяла их на руки и вынесла за дверь. Коты не сопротивлялись. Едва их лапы коснулись пола, они тут же беззвучно растворились в глубинах коридора. 

– Все купила, что нужно? – деловито спросила старуха, становясь почти нормальной.

– Да, – подтвердила Таня. 

– А откуда ты знаешь, что нужно? – с подозрением поинтересовалась старуха.

 – Оля мне список оставила, – едва сдерживаясь, медленно сказала Таня. – Оля, которая у вас работает.

– Жопомойка она, а не работник. Тоже мне такое работой называть! – возмутилась старуха.

– Как скажете, – Таня уже готова была согласиться на все варианты. 

– Обед мне приготовь! – распорядилась старуха.

– Хорошо. Сюда приносить?

– Нет, я сама на кухню приду! Позовешь, когда готово будет!

– Договорились. Вам что сварить? Суп? Кашу? – спросила Таня.

– Ничего мне варить не нужно! – опять разозлилась старуха.

– А как тогда вам есть готовить? – Таня почувствовала, что сама начинает сходить с ума. 

– Разогрей то, что соседка приготовила. Вы, жопомойки, безрукие, все равно ничего нормального не сделаете!

Таня не стала спорить и пошла на кухню. Чем быстрее она все сделает, тем раньше отсюда сбежит. Хотя Таня уже начала подозревать, что быстро она не отделается. Не с такой клиенткой.  С другой стороны, о каком быстро могла идти речь, если тут минута шла за три, если не четыре?

На первый взгляд, кухня выглядела не лучше спальни. На второй тоже.  Шкафы с дверцами, висящими на честном слове, столы, заставленные грязной посудой, странные тряпки, лежащие или висящие повсюду. А еще коты. Здесь котов было намного больше, чем в комнате.

Двое сидели на обеденном столе, двое – на разделочной поверхности у плиты, по одному на стульях и табуретках, один на холодильнике. Трое улеглось на подоконнике. Кажется, из шкафа тоже свисал чей-то хвост. На вошедшую на кухню Таню они не обратили никакого внимания. Интересно, потом окажется, что этих она тоже принесла?

– Привет, – неуверенно сказала котам Таня. – Я не знала, что вы тут живете. В следующий раз чего-нибудь вкусное захвачу!

Коты не выглядели неухоженными или худыми. Не жирные, конечно, – но плотные и жилистые, что называется, в самом расцвете сил. Не домашние любимцы – мягкотелые подушки, а хищники, завоеватели, бойцы, убийцы. Хотя чего еще ждать? Хозяйка их вряд ли балует и на диванах держит. Скорее всего, вертятся как умеют.

Таня поставила пакеты с купленными продуктами на стол. Стоило раскрыть один из пакетов, из него тут же вылез полосатый кот.

– Не делай так, пожалуйста, – попросила его Таня. – Еще что-нибудь разобьешь!

Она взяла кота – тот не сопротивлялся – и поставила его на пол.

Открыла холодильник, чтобы поставить туда купленное. На полке сидел рыжий кот. В первый момент Таня испугалась за бедное животное, но он выглядел вполне бодро и  совсем не походил на того, кого случайно забыли или специально замкнули в холодном пространстве. Таня поставила кота на пол, кот тут же исчез где-то под шкафом.

Когда Таня подняла глаза на холодильник, на той же полке снова сидел кот – правда, другой, угольно-черный.

– Да, – вздохнула Таня и вынула второго кота. – Это явно не будет так просто, как мне показалось в первый момент. Посиди в более теплом месте, пожалуйста!

И этот кот тоже не сопротивлялся.

Таня полезла руками в пакет – вынула кота, вытащила творог, молоко и сметану, поставила кота на пол, а молочку в холодильник, вынула из холодильника кота, вытянула кота из пакета, вытащила из пакета кетчуп и горчицу… К тому времени, как пакеты опустели, Тане уже казалось, что она разгрузила вагон котов. И что самое странное, количество животных на кухне не особо увеличилось, хотя, по логике, их тот должно было быть штук двадцать-тридцать, наверное, если не пятьдесят. Таня подумала, что так на нее действует квартира и что безумие заразно. От котов в глазах немного рябило.

– Где моя еда? – в кухню, опираясь на две палки, вошла старуха. В стоячем положении она выглядела не лучше, чем в лежачем. Редкие седые волосы, жирные, свисающие тонкими сосульками, засаленный, едва запахнутый халат, из-под которого виднелась грязная ночнушка. – Почему меня не зовешь есть? Я жду-жду уже, жду-жду…

– Разогреваю, – быстро сказала Таня.

– Какая ты копуша, – поругала ее старуха, – поторапливайся! Я есть хочу!

– Один момент!

– И тут тварей напустила! – возмутилась старуха. – Да что ж такое!

– Они уже тут были, когда я пришла! – попыталась оправдаться Таня. 

– Не было у меня никаких тварей! – не согласилась старуха и даже чуть притопнула от возмущения. – Отродясь не держала! И при себе не давала держать! Тьфу, гадость! На стол повылазили!

– Они живые, есть хотят, – пояснила поведение котов Таня. – Ждут, что вы едой поделитесь.

– Пусть с помоек питаются, мышей жрут или друг друга, – презрительно бросила старуха. – Я ни одну тварь за всю свою жизнь не накормила! У них лапы есть – пусть сами себе пропитание добывают!   

– Нельзя так, – тихо парировала Таня.

– Рот закрой и еду мне делай! – приказала старуха. – И тварей со стола убери!

Таня взяла двух ближайших к ней котов, намереваясь очистить кухню от хвостатых помощников, но у старухи были другие планы:

– Есть мне давай, что ты все тварей наглаживаешь!

– Вы же сами сказали, чтобы я котов убрала! – возмутилась Таня. У нее тоже была парочка противных бабулек-подопечных, капризных и по-стариковски хитрых, но стоило признать: до Клавдии Сидоровны им было очень далеко!

– Я сказала, что я есть хочу! – не согласилась старуха. – Что ты все время про меня придумываешь!

– Сейчас, – покорно согласилась Таня. Маршрут был перестроен.

Таня открыла посудный шкаф, вынула оттуда кота. Достала тарелку, поставила ее на стол.

– Стул мне подай! – распорядилась старуха. – Я что, у себя дома стоять должна, как в общественной столовой?

– Сейчас.

Таня снял кота со стула, переставила его с столу, сняла кота, который успел умоститься на новом месте, помогла старухе сесть.

– Готова моя еда? – спросила та, устроившись на стуле.

– Почти, – сквозь зубы пробормотала Таня.

Поставила пустую тарелку на стол. Туда тут же залез кот. Вынула кота – его место заняла трехцветная кошка.

– Побыстрее! – потребовала бабка. – Небось тварям быстрее бы еду делала!

Таня положила рядом с тарелкой ложку и вилку. Трехцветная кошка тут же сбросила лапой ложку, черный кот спихнул вилку. Таня подняла приборы с пола, положила их в раковину к другой грязной посуде. 

– Быстрее!

Таня открыла холодильник, посмотрела на котов, сидящих на полках, поставила их на пол, заглянула в кастрюли.

– Есть суп и каша, что вы будете? – спросила она у старухи.

– Суп, – ответила та. – Только хватит копаться!   

Таня вынула из холодильника еще парочку котов, потянула на себя кастрюлю, понесла ее на газовую плиту, чтобы разогреть. Но донести до цели не смогла. Когда до плиты оставался буквально шаг,  со шкафа, без всякого объявления войны, спрыгнул кот и  спикировал прямо на кастрюлю.  Удар был неожиданным и сильным. Таня не удержала посудину в руках, та с глухим стуком покатилась по полу, стремительно теряя содержимое.   

– Ты что творишь? – закричала старуха. –  Тварь ты безрукая! Как вас на работе только держат! Небось, по блату взяли! Я такую жалобу на тебя напишу, что тебя с работы с волчьим билетом попрут! Ты посмотри, дрянь какая! Ты это не готовила, за продукты не платила!   

– Я все компенсирую, – едва не плача, сказала Таня. Холодный, жирный суп стекал по ее джинсам, которые враз намокли и теперь неприятно липли к ногам. На щиколотках, словно белые черви, висели тонкие макароны. А ведь до вечера не будет возможности переодеться!

– Да твоя убогая жизнь и копейки не стоит! – продолжала вопить старуха.

– Давайте я новый суп приготовлю, – предложила Таня, – я быстро!

– Да что ты приготовишь, ты не знаешь, как я ем! – не согласилась старуха. – Помоев наболтаешь каких-то!

– Я как обычно приготовлю! – парировала Таня. – Что его готовить, этот суп!

– Сама и жри такое потом! – настаивала на своем старуха. – Я вкусное люблю!   

– Давайте я кашу разогрею! – предложила Таня, с ужасом думая о том, как будет вынимать из горячей кастрюли котов.

– Такую давай, холодную, – скомандовала старуха. – А то я тут с голоду опухну с тобой! 

Таня не стала спорить, открыла холодильник, достала оттуда кота, достала вторую кастрюлю, крепко прижала ее к себе – плевать на футболку,  главное – ничего не уронить!

Но в этот раз коты оказались благороднее, позволили донести кастрюлю до стола. Таня поставила емкость перед старухой, потянулась за ложкой.   

– Я что, из кастрюли буду жрать, как животное? – возмутилась старуха. – Тарелку мне дай.

– Кастрюлю посторожите, пожалуйста, пока я тарелку достану, – попросила Таня.

– А кто ее красть будет? – недобро рассмеялась старуха. – Кроме тебя некому!

– Коты могут перевернуть, – сквозь зубы сказала Таня.

– А нечего было этих тварей напускать, – злобно парировала старуха. – Я когда молодая была, ни одной возле себя не терпела! Раз – и готово! А ты привечаешь!

– Так-то они у вас дома живут, – не согласилась Таня.

– А кто виноват? – спросила старуха. – Ты да прочие жопомойки! Я сколько раз говорила: «Купите мне яд». Живо никого не останется. Так вы все боитесь!

– Соседку свою любимую попросите, – сквозь зубы предложила Таня.

– Она такое же ссыкло, как и вы, – презрительно бросила старуха. – А твари умные, они чувствуют, что вы их боитесь, а я уже из силы вышла! Борзеют!

– Но… – начала было Таня.

– Есть мне дай, потом спорить будешь! Говорливая какая выискалась! – прикрикнула на нее старуха.

Таня тяжело вздохнула, прижала к себе кастрюлю одной рукой, другой открыла ящик, достала ложку, поставила кастрюлю перед старухой, подала ей столовый прибор.

– Холодное жру, еще и с кастрюли, как бомжара, – пожурила старуха Таню. – Напишу на тебя жалобу!

– Сейчас я тарелку подам! – быстро сказала Таня, но старуха ее перебила:

– Не надо, так поем! А то с голоду сдохну с тобой!

 – Приятного аппетита, – пожелала Таня.

 – Смотри не подавись от злости, – парировала старуха. 

Она взяла ложку, зачерпнула ею вязкую, серую, мерзкую даже на вид массу, понесла к широко раззявленному беззубому рту – но не донесла. Со шкафа на стол прыгнула тигрово-серая кошка, лапой ударила по ложке. Удар был сильным – но и старуха держала ложку крепко. Та не выпала, но завибрировала, задрожала, каша из нее вылетела, но далеко не ушла.  Серая слизь ляпнула старуха на шею, медленно поползла в декольте, будто мерзкий бесформенный слизень.    

– Убери тварь со стола! – потребовала старуха. – Не видишь, что она пакостит! – и замахнулась ложкой на кошку.

Таня быстро убрала кошку со стола.

– Кинь ее просто, что ты с ней как с живой! – возмутилась старуха.

– А она что, мертвая? – фыркнула  Таня.

Старуха не стала спорить – только бросила на Таню уничижительный взгляд.  Зачерпнула еще одну порцию серой слизи. Но снова не донесла до рта – на этот раз кот – а это был явно кот, белый гладкошерстный красавец с вытянутой мордой – ловко выскочил из-под стола, боднул старухину руку. В этот раз каша улетела куда-то в коридор. 

– Гони этих тварей! – взорвалась старуха и принялась махать палкой во все стороны. – Ты что, не видишь, что они мне есть не дают?! 

Коты смотрели на это действо лениво и насмешливо. Не кинулись врассыпную, не начали прятаться, расползаться по углам. Казалось, это их … забавляло.

– Они меня не боятся, как я их прогоню? – резонно поинтересовалась Таня.

– Тогда бери ложку и корми меня сама! – потребовала старуха.

Таня, уже наученная горьким опытом, одной рукой крепко прижала к себе кастрюлю, другой рукой зажала ложку, зачерпнула серой слизи, понесла ко рту старухи. Но покормить подопечную не получилось. Пока Таня максимально крепко держала кастрюлю и ложку, боясь, что их выбьют из рук, дымчато-серый кот приподнялся, изогнулся, прыгнул куда-то на шкаф – и через секунду оттуда, разбрасывая  разноцветные крошки, вниз полетела пузатая пластиковая банка. Таня, отвлеченная падением непонятного предмета, не успела сориентироваться и продолжила нести ложку ко рту старухи.

– Совсем сбрендила,  что ли? – злобный окрик привел Таню в чувство.

– Да что теперь не так? – Таня смотрела на старуху во все глаза. Ложку несла ко рту, в ложке была каша… И странные цветные штуки, чем-то похожие на гранулы из готовых завтраков. Видимо, выпали из той банки.

– Ты чем меня кормить собралась, дрянь?! – из рта старухи во все стороны летели брызги слюны.            
 
– Кашей, – растерялась Таня.

– Крысиным ядом ты меня кормишь, сволочь, ядом! – вопила старуха. – Глаза разуй! Отравить меня хочешь!

– Да откуда яд?! – взвыла Таня.

– От тварей! Они отравить меня удумали, а ты им помогаешь! 

Таня несколько секунд пялилась на странные комки.

– А зачем вам дома крысиный яд?

– Тварей потравить хотела, – живо отозвалась старуха. – А они увидели банку и припрятали, чтобы меня отравить! А ты им помогаешь!

– Я вам помогаю, – бессильно выдохнула Таня.

– Допомогалась уже! – не согласилась старуха. – Чуть на тот свет не отправила! Хорошо, что я досмотрела!

Таня виновато вздохнула. Старуха была права, тут нечем было крыть. Яркие комки были везде: в ложке, в кастрюле, на столе, на полу, на старухе…

– Испортила последнюю еду! – продолжала причитать старуха. – Чтобы ты сама сдохла, как меня  убить хотела!

– Если бы вы не купили яд, никто бы не отравился, – устало парировала Таня. Честно говоря, она и вины никакой за собой не чувствовала. И даже немного жалела, что не сунула ложку в рот навязчивой бабке. А что? Другому яму рыла, а сама в нее попала… 

– А тварей как травить, без яда? – продолжала вопить старуха.

Коты бесстрастно наблюдали за их диалогом.

– И что мне теперь делать? – спросила Таня. Вопрос вырвался сам собой, она не думала проговаривать его вслух. – Давайте я подмету тут все, горшки уберу!

– Какие еще горшки? – с подозрением спросила старуха. – Я в туалет хожу, как полагается! Я что, по-твоему, совсем…

– За котами горшки, – пояснила Таня.

– Нет у них тут горшков, у тварей этих! – возмутилась старуха. – Я еще из ума не выжила, чтобы им в доме срать позволять!

– А куда они в туалет ходят? – удивилась Таня.

– Не знаю, и знать не хочу, – ответила старуха. – Это не мои коты! Пусть у хозяев своих срут! Или у тебя! Сама напустила – сама и расхлебывай!

Таня хотела было спросить, как в квартиру попали чужие коты, еще и в таком количестве, но заставила себя промолчать.  Стоило быть честной: она и так облажалась с обедом, усугублять ситуацию было глупо.   

– Лучше обо мне позаботься, а не о тварях! – приказала старуха.

– И как мне о вас позаботиться? – спросила Таня.

– Помой меня, я вся в яде! – потребовала старуха.

– И где вы моетесь? – на всякий случай спросила Таня.

– Обыкновенно, в ванной, как и все люди! – возмущенно сказала старуха. – Совсем из меня дуру делаешь?

– Я просто уточняю, – сквозь зубы проговорила Таня. – Вам помочь дойти?

– Не трогай меня! Я сама! – сказала старуха. – Еще уронишь меня!

Она начала пониматься со стула – белая ангорская,  очень пушистая кошка мягким облаком скользнула со шкафа на стол, а со стола – на колени старухе. От неожиданного удара кошачьего тела та потеряла равновесие и начала заваливаться на бок. Таня едва успела ее подхватить.

– Какая ты нерасторопная! – вместо благодарности пожурила ее старуха. – А если бы я упала?!

– Но так не упали же? – парировала Таня. – Давайте я вам все-таки помогу!

– Давай! – нехотя согласилась старуха. – Тебе за это уже все равно заплатили!   

Таня помогла старухе взяться руками за ходунки, придержала за спину, когда та начала движение, крепко держала за плечо, пока они шли к ванной комнате. Серый кот бросила им под ноги на пороге кухни, рыжий – в темном коридоре. Но Таня держала старуху крепко.

– Полегче! – не выдержала та. – Ну и клешни у тебя! Еще плечо мне сломаешь!

Но Таня промолчала, и плечо не выпустила.  Она уже чуть было не отравила старуху – не хватало ее еще уронить! Оля ей явно не скажет спасибо, если ее подопечная сляжет с переломом шейки бедра или еще какой-нибудь не менее противной гадостью.

Ванную – кривые белые двери, которые не закрывались – она приметила, когда шла в кухню.  И не ошиблась.

Включенная лампочка несколько секунд мигала, словно пыталась проморгаться или посылая сигналы сос.  А потом глаза предстало на удивление уныло зрелище. Как и вся остальная квартира, ванная комната находилась в убитом состоянии. Со стен свисала покрашенная в мерзкий зеленый клеенка. Слева криво висел надщербленный  умывальник, на д ним – разбитое зеркало. Рядом стояла ржавая ванная.

– Чего стоишь? – прикрикнула старуха. – Набирай воду, купать меня будешь. Или ждешь, пока в меня яд впитается? Так вот, не дождешься!

Убедившись, что старуха крепко стоит на ногах, Таня пошла исполнять приказ. Кран она открывала с опаской – боялась, что он просто развалится в руках. Но тот не подвел.  Напор воды оказался на удивление хороший.

– Помоги мне сесть! – потребовала старуха.

– Так воды еще мало, – парировала Таня.

– Быстро наберется! – отмахнулась старуха. – Усаживай меня давай! Я стоять устала!

Втащить старуху в ванную оказалось непросто, но Таня справилась.

– Вам голову мыть? – спросила она.

– Все мне мыть! – потребовала старуха.

Таня вздрогнула.

– Подай мне мочалку! – потребовала старуха. – Я тоже мыться буду!

– А где у вам мочалка?

– В тумбочке, где ей еще быть? – фыркнула старуха.

Таня не стала спорить, опустилась на корточки, принялась рыться в тумбочке. Там были  какие-то тряпки, битые банки, засохшее мыло, мертвые мухи.

– Что ты копаешься! Поторапливайся! Я не хочу, чтобы у меня жабры выросли! – ругалась старуха.

Таня наконец нашла мочалку, вытащила ее двумя пальцами – та была сырая, покрытая плесенью.

– Вот, – протянула старухе.

– Намочи, намыль! – потребовала та.

– Хорошо!

Пока Таня рылась в тумбочке, в ванную комнату просочилась несколько котов. Один сидела в раковине, двое на тумбочке, еще трое – по углам ванной.

– Кыш! – старуха тоже заметила котов. Сначала она махнула на них рукой – те не двинулись. Тогда она решила поменять тактику. Замерев на секунду, она змеей рванула вперед, попыталась схватить одного из котов. Но не достала. Руки упали в воду, во все стороны полетели брызги.

– Вот что вы творите? – закатила глаза Таня. – Не балуйтесь! Игры в воде – это опасно!

«Особенно в вашем возрасте!» - едва не добавила она. 

– Я не играю, – зло парировала старуха. – Я полезным делом занимаюсь!

– Это полезное дело с нами в одной комнате? – не сдержалась Таня.      

– Я тварь пытаюсь утопить, – недобро пояснила старуха. – Знаешь, сколько я их за свою жизнь утопила…

– Не знаю, и знать не хочу, – отрезала Таня.

– Помоги мне, – внезапно попросила старуха, – поймай котика…

– Давайте мыться, – Таня почувствовала, что у нее дергается глаз. – Мне к следующей клиентке  идти надо, я и так у вас задержалась.   

– Ты мне вещи принесла? – с подозрением просила старуха.

– Какие еще вещи? – не поняла Таня. 

– А переодевать ты меня после ванной во что собираешься? Я грязное не надену!

– Где взять вещи? – спросила Таня. 

– В спальне, в шкафу! На средней. И побыстрее!

– Полотенце приносить?

– А это что, по-твоему, висит? 

– Не делайте лишних движений, не вставайте, котов не ловите, – попросила Таня, – я быстро!

Она предпочла бы сначала помыть старуху, потом отвести ее в спальню и уже там подбирать одежду, но спорить с вредной бабкой было бесполезно. Таня это уже поняла. 

Поэтому она быстро пошла в спальню, открыла скрипучую дверцу шкафа. Оттуда на нее пахнуло сыростью, затхлостью, плесенью. Взяла ночую рубашку – вроде бы чистую, но цветом серую, застиранную, ветхую. И быстро пошла назад, едва не молясь о том, чтобы старуха все-таки не утонула. 

В ванной комнате дела обстояли не особо весело. Видимо, охота на котов в отсутствии Тани продолжилась. Старуха умудрилась потерять опору и съехать вниз так, что над водой торчал только лоб, нос и часть подбородка. Коты, окружившие старуху, по очереди лапкой нажимали ей на голову – старуха уходила под воду, кот убирал лапку – старуха выныривала, но следующий кот тут же ставил лапку ей на голову – старуха снова уходила под воду. 

– А ну брысь отсюда! – крикнула на котов испуганная Таня и даже махнула в их сторону принесенной рубашкой.

Коты на призыв не отреагировали. Таня кинула ночную рубашку на тумбочку, попыталась схватить кота, который в данный момент топил старуху. Тот повернулся к Таня, предупреждающе зашипел,  открывая полную острых зубов пасть, махнул перед лицом когтистой лапой, не то  предупреждая, не то угрожая. Но страх пришел тогда, когда Таня посмотрела в глаза кота – умные, спокойные, понимающие. Он явно знал, что игрался с добычей. Таня попятилась, понимая, что с животными она не справится.

Но те, словно по команде, спрыгнули на пол и растворились в темных углах. Таня кинулась к ванной, помогла старухе сесть. Та кашляла, плевалась, проклинала Таню и тварей. Но Таня была этому несказанно рада. 
 
– Бросила меня с тварями, – хрипела старуха, – все вы одинаковые! Никто не вступится! Боитесь их! Прячетесь! Ни отравите! Ни утопите! Ни в лес не завезете! Слабаки! Все на мне держалось, пока силы были! Некому теперь тварей истреблять!   

В это было сложно поверить, но в конце концов Таня все-таки смогла выбраться из проклятой квартиры.  На часы она не посмотрела, но, судя по внутренним ощущениям, она провела там года три, если не все четыре. Таня даже не стала ожидать лифт – сразу побежала по ступенькам, боясь, что старуха передумает и заставит ее вернуться.

И только оказавшись на улице и отойдя от проклятого дома метра на три, Таня разрешила себе остановиться и перевести дыхание.  Спиной почувствовав тяжелый, внимательный взгляд Таня невольно обернулась. Нужную квартиру она нашла сразу, безошибочно. Окна облепили коты.  Они внимательно следили за Таней, а когда поняли, что их видят, принялись махать ей лапками.

 И Таня подняла, что сюда она больше не вернется.