Глава 5. Общение с душой убийцы

  Теперь, когда у меня появилась работа, и я перестала переживать о своём финансовом положении, моя жизнь резко изменилась. Улучшилось самочувствие, прибавились силы и уверенность в себе. Всё чаще я стала интересоваться модой, сменила всю одежду, обувь, сумочки...

  Как бы это ни показалось странным, но и времени у меня хватало на всё. Я училась, работала, писала книгу, общалась по уникомпу с сестрой, Еленой, Виталием, Доминикой, Ланой, Игорем, но времени на очные встречи с ними всё равно не было. Они приглашали меня к себе, а я, ссылаясь на занятость, отказывалась приезжать к ним или где-нибудь встречаться. Не звала их и к себе. Так и жила долгое время.

Сегодня вечером вдруг вспомнила, что не дослушала до конца тайную запись разговора на диктофоне своих коллег в первый день моей работы. Просто отключила его, как только поняла, что мужчина, оживший в нашем с Николаем Михайловичем присутствии, и есть отец Ильи Велесова. Поэтому достала из верхнего ящика стола диктофон и включила его на том месте, на котором остановилась в прошлый раз.
Всё те же мужские голоса начали разговор совсем на другую тему.
  - Тебе не кажется, что Шмаков зациклился на нашей Ольге? - спросил один из них. - Неужто он запал на неё?

  - Я тоже так подумал почему-то, когда он пришёл уговаривать нашего начальника взять её в отдел.
У меня перехватило дыхание, как только я услышала это.
  - А ты, Антоха, смог бы влюбиться в размороженную девушку из прошлого века?
  - Почему бы и нет? Ольга выглядит нормально, мыслит здраво, даже ляп в информации о своём первом пациенте обнаружила сразу. Да и свой первый фильм сделала вполне приличным. Мы над ним совсем мало работали, лишь слегка подкорректировали.

  - Но Николай Михайлович старый для неё! Сколько ему сейчас? Тридцать пять? Сорок?
  - Что-то около этого. Шмаков никогда не состоял в браке, это я точно знаю. Он женат на своей работе. Просто зациклен на ней, даже домой по вечерам не возвращается. В его кабинете есть тайные помещения для сна, гигиены, приёма пищи и видеонаблюдения за пациентами в боксах круглые сутки.

  - Внешне Ольга вполне нормальная, мозги работают хорошо. А сможет ли она рожать детей? Что там с её яйцеклетками произошло во время заморозки? Никто ведь не знает. Клиника так и не смогла получить хоть одного потомка от размороженных пар, хотя заключала с несколькими из них договор об этом.
  - Всё нормально с яйцеклетками размороженных. - ответил уверенным тоном собеседник.
  - Ты думаешь?
  - На все сто. Ты когда-нибудь задумывался над тем, чем занимаются в правом крыле здания на всех этажах, куда нам вход запрещён?
  - Какими-нибудь исследованиями? Там лаборатории находятся?

  - Там много чего интересного находится. Мне, например, точно известно, что на минус третьем этаже за огромные деньги оплодотворяют одиноких женщин замороженными эмбрионами от знаменитостей первой половины прошлого века. В те времена богатые представители элиты не желали сами рожать. За них вынашивали их потомков суррогатные матери. А вот лишние эмбрионы оставляли криозамороженными в сосудах Дьюара.

  - Ты не сочиняешь? Правду говоришь?
  - Даже не сомневайся. Дети рождаются здоровыми. Но только об этом никому! Понял?
  - Мог бы не предупреждать.
  Я быстро выключила диктофон и погрузилась в ступор. Даже думать ни о чём не могла, просто не ожидала такого услышать. На негнущихся ногах дошла до кровати и буквально свалилась в неё. Внутри меня всё трепетало. Даже поняла, что улыбаюсь во весь рот и не о чём не думаю. И, как только вновь смогла мыслить, прокричала в сомнениях: «Не может этого быть! Просто потому, что это невозможно! Кто он, и кто я?» Он, наверное, заместитель Немышева, а я — всего лишь студентка. Разговор коллег о замороженных эмбрионах на тот момент меня совершенно не тронул. Все мои мысли были только о Шмакове.

  Немного погодя я в задумчивости поднялась с кровати и начала расхаживать по квартире. Откуда-то пришло осознание того, что Николай, так я теперь его называла про себя, вполне мог обратить на меня внимание. А почему бы и нет? Ведь я такая же девушка, как и все другие, только родом из прошлого века!
  «Вот именно из прошлого века! - внезапно прокричала я самой себе. - И это здорово отличает меня от них! Нынешние девушки общаются между собой и с парнями так же, как и я, на русском языке, но он здорово претерпел изменения за сто с лишним лет. Особенно это касается молодёжного сленга и манер общения, которым я так и не научилась. Они по-другому жестикулируют, жеманничают. Ну, не стала я среди них своей, как бы не старалась! Простовата слишком!»

Остановившись у зеркала, почему-то начала внимательно себя рассматривать, поворачиваясь к нему то одной стороной, то другой. И теперь, как ни странно, я вдруг начала нравиться самой себе. Даже удивилась, почему раньше была о своей внешности не лучшего мнения.

  Где-то за грудиной что-то по-прежнему радостно трепетало. Умом я понимала своё волнение. Оно было связано с тем, что на меня впервые обратил внимание мужчина, пусть даже значительно старшего возраста. Мои отношения с Игорем Немышевым и Андреем Храбровым были не в счёт, так как тогда моя душа случайно оказалась в теле Ланки. Они не меня любили, а её.

  Поразмыслив ещё немного, я остудила свои мысли и чувства, решив, что коллеги мои ошиблись по поводу особого внимания Николая Михайловича Шмакова ко мне, как к девушке. Скорее всего, этот интерес был связан с желанием разобраться в том, что я ему рассказала о вселении чужих душ в тела оживлённых и о последствиях этого. Но всё равно меня обрадовало то, что он прислушался к моим словам. Значит, доверял в какой-то степени мне, но хотел получить доказательства. И всего лишь.
  И вдруг я подумала: « А чужие ли души вселяются в размороженных людей? По своему опыту и намёкам Агафьи я поняла, что проводники души людей, умерших не своей смертью, поселяют в жилища своих родственников после выхода из лазариума. Получалось, что именно в квартире декана университета и проживала прежде Агафья? А иначе, зачем бы ей понадобилось бросать свою службу проводника душ и вселяться в тело Эльвиры Юрьевны?»

В подтверждение этой гипотезе пришла мысль и о том, что душа Андрея Храброва оказалась в теле родственника — Виталия Реснянского. А Виталий — биологический сын Елены Суздальцевой, приходящейся Андрею родственницей. Теперь всё встало на свои места. Оставалось только понять, какое отношение душа бомжа имела к отцу Ильи Велесова? И стоит ли мне так огорчаться по поводу того, что она может испортить ему жизнь?

  На следующий день после занятий в университете я вновь явилась в клинику «Криориус», отметилась в своём отделе и направилась в бокс отца Ильи. Открыла в него дверь и обнаружила там троих сотрудников клиники, осторожно облачающих его в тело-футляр. Этот футляр, управляемый искусственным интеллектом, покрывал всё тело пациента, за исключением лица ниже лба и промежности.

  Он выполнял за человека абсолютно все движения и являлся тренажёром, обучающим человека двигаться и ухаживать за собой. Сделан он из крупно-ячеистого дышащего материала с микродатчиками. Его волокна были крепкими и работали как мышцы. Как только человек мало-мальски начинал сам двигать частями тела, футляр ограничивал, ослаблял свои действия и хватку.

  Человек даже спал в этом футляре, который помогал ему поворачиваться во сне, не давая образовываться пролежням. Он не снимался и под душем, в ванне, а начинал легонько массировать тело моющим средством и при смывании его...
  После того, как футляр полностью был надет, его протестировали. Футляр поднял человека с кровати, провёл по боксу и снова уложил в постель. Всё прошло успешно, только глаза пациента были по-прежнему еле приоткрытыми, а сам он абсолютно безучастным.

Я же незаметно снимала всё происходящее камерой уникомпа.
И тут я услышала: «Ох! Ох! Где я? Кто я? Что со мной происходит?»
  Я сразу же поняла, что это говорит душа бомжа. Только мы, размороженные, можем слышать души других. Их голоса звучат иначе, чем речь полноценного человека. Об этом я узнала, когда сама ещё не имела тела, а моя оживлённая сестра Юлька разговаривала со мной в квартире Игоря.
  Сотрудники клиники покинули бокс.

  «Я, словно с будуна, так мне паршиво, но пойла не хочется, сил абсолютно нет, тело болит». - снова послышался голос души.
  Я внимательно посмотрела на лицо Велесова. Его слегка приоткрытые глаза косились на меня.
  - Не может быть. - вновь заговорила душа. - Ты жива? Я же застрелил тебя, а ты сидишь передо мной? Да если бы я знал, что ты не умерла, разве довёл бы себя до такого состояния?
  - Неужели это он меня застрелил? - не поверила я.

  Меня словно пригвоздило к креслу. Я даже пошевелиться не могла какое-то время, всё смотрела и смотрела на Велесова.
  - Да, это был я. Ты прости меня, девонька.
  - Вы можете слышать мои мысли? - удивилась я.

  Мои руки и голова начали трястись от волнения.
  - Получается, что могу, ведь ты ничего не говоришь ртом. Я это вижу.
  - Немедленно объясните, зачем стреляли мне в голову? - теперь уже волна гневного жара пробежала по всему моему телу.
  - Так получилось. Я работал строительным альпинистом. В тот день пришёл к вашему дому заделывать межпанельные швы по заявке управляющей компании. Вдруг он застонал, а потом выдал:

  - Ох! Погоди, мне совсем фигово!
  Какое-то время я не слышала душу, она молчала. Заговорила лишь минут через пять:
  - В тот день ко мне подошёл мужик, предложил много денег и сказал, кого надо убить. Я не хотел этого делать, но дома у меня лежал в кровати очень больной сын, от которого наши врачи отказались. У меня была мечта увезти его за границу на лечение, но я никогда не заработал бы нужную сумму на такое лечение и не смог бы взять кредит — не получилось бы выплатить его из-за маленькой зарплаты. Жена не работала, всегда находилась с нашим мальчиком дома.

  - Вы хотите сказать, что ради спасения своего больного сына вы убили здоровую девушку? - мысленно спросила я, а внутри всё кипело от злости.
  - Да, я на самом деле совершил такое подлое злодеяние. Залез через окно в вашу квартиру, выстрелил тебе в голову, сфотографировал твой труп телефоном, который тот мужик вручил мне, и ушёл через дверь. Заказчик убийства ожидал меня в назначенном месте. Я отдал ему телефон. Тот просмотрел фото, отдал мне деньги и ушёл. Ты не представляешь, как мне было плохо по пути домой! Всю дорогу рвало. Но дома стало ещё хуже. Когда я вошёл в квартиру, то прямо на моих глазах сын выдохнул последний раз и умер. Так я был наказан за твою смерть.

  После его похорон я попрощался с женой и навсегда ушёл из дома. Кровавых денег не оставил своей измученной супруге, убитой горем. Пришёл к бомжам, обитающим на Курском вокзале и просто пропивал их вместе с ними. Жить мне не хотелось, но и наложить на себя руки не решался. Когда я совсем опустился, меня убивали палками подростки, а я каждый удар от них принимал с радостью и благодарностью, пока не перестал что-либо чувствовать. Не орал, не звал на помощь. Заслужил. Но скажи, как тебе удалось выжить? Я же проверил — ты была мёртвой.

  Мне было противно общаться с душой своего убийцы, но я заставила себя рассказать ему об этом.
  - После вашего выстрела я действительно умерла. Моя душа находилась в лазариуме более ста лет, как и ваша, а потом подселена в квартиру к родственникам. А тело моё после смерти отец отвёз в криозаморозку в компанию «Криориус». Недавно его разморозили, оживили, моя собственная душа в него вернулась, и я снова продолжаю жить. Ваша душа, а именно ей вы сейчас являетесь и общаетесь со мной, в данное время находится в теле другого человека — тоже размороженного.

  - Вот оно, значит, как всё произошло. Ты простишь меня когда-нибудь? Я ведь не смогу нормально существовать, если продолжишь обижаться.
  - Не знаю. Такое простить трудно. Да и нет мне дела до того, сможете вы нормально существовать или нет. Теперь это будет определять тот человек, в теле которого вы находитесь. Вскоре ваши личные воспоминания станут вашими общими. Я не знаю, как он на них отреагирует.

  Я поднялась с кресла и направилась к выходу.
  - Не уходи! - услышала я, открывая дверь, но не ответила этой душе, только сильно расстроилась и буквально понеслась по коридору. Получалось, что в жизни и смерти всё предопределено. Что действительно всё тайное рано или поздно становится явным, и мне суждено было узнать, кто и с каой целью меня убил.
 
  Я неоднократно, ещё при жизни в двадцать первом веке, слышала о том, что на том свете все родственники окажутся вместе и откроются все их тайны, какими бы они ни были, но не верила в это. Сейчас же, в веке двадцать втором, всё это и происходило на моих глазах, только немного по-другому. Ныне живущие родственники узнают от душ убиенных предков об их жизни в прошлом. Мне в этом плане повезло больше — моё оживлённое тело имеет собственную душу.
Внезапно меня охватила паника.

  « Так где же я нахожусь? - чуть ли не прокричала я на весь коридор, не думая, куда иду. - На том свете в коме, или на самом деле ожила после криозаморозки?»
И тут я почувствовала как столкнулась всем телом с кем-то.

  - Прошу прощения, - промямлила я, сделала шаг назад и увидела перед собой Николая Михайловича Шмакова.
  - Что-то случилось? - спросил он, всматриваясь в мои глаза. А сам весь приосанился и слегка улыбнулся одними уголками губ.
  - Ничего особенного. - начала я приходить в себя.
  - Что нового происходит с твоим подопечным? - Похоже, он тебя чем-то удивил, что ты так спешно покинула бокс?
  - Удивил, - подтвердила я, - но я бы хотела сначала всё увиденное и услышанное проанализировать, обдумать, осознать и только после этого описать в своём отчёте, если не возражаете.
  - Тебя никто не торопит, поступай, как считаешь нужным. - прикоснулся он к моему плечу, словно легонько подтолкнул. - Иди за мной, я покажу тебе Спирина и Тычёблина.

  Я обрадовалась и зашагала рядом с ним. Боксы этих пациентов находились рядом друг с другом. Мы сначала зашли в первый. На кровати лежал человек с лицом Спирина. Я запомнила его, когда рассматривала на экране консилиума его изображение. Удивилась, как точно подогнали чужой череп под его лицо. Ведь в этом человеке только форма головы да лица и остались от Спирина. Всё остальное было чужим, включая мозг.

  Он лежал в футляре и изредка совершал незначительные движения.
  - У Владимира Анатольевича хорошая динамика восстановления. - пояснил Шмаков. - Собственные мышцы потихоньку начинают работать.
  А я вдруг вспомнила, какие дикие боли испытывала в теле, когда пыталась самостоятельно двигать руками или ногами после разморозки. Меня передёрнуло.
Николай Михайлович улыбнулся:

  - Что в памяти воспроизвела те ощущения, которые испытывает сейчас Спирин?
Я лишь улыбнулась в ответ.
  - Ну, а теперь пошли к брату нашего директора. - легонько потянул меня Шмаков за локоть.
Мы вышли из бокса Спирина и направились в соседний. Как только я остановилась у кровати пациента, Николай Михайлович заговорил шёпотом:
  - У него динамика восстановления запаздывает слегка. Сама понимаешь — здесь имела место пересадка черепа с мозгом Спирина на тело Тычёблина. Организм перестраивается, адаптируется под новый мозг, а именно он иннервирует все органы и системы человека. У Спирина тело было немощным, мозг им практически не управлял — было бесполезно даже стараться. Так что пока с его новым телом работает только футляр. Надеемся, что благодаря ему мозг научится управлять полноценным телом спустя какое-то время.

  - А если не научится?
  - Тогда это станет катастрофой. Стопроцентной гарантии нет. Риск большой, примерно, пятьдесят на пятьдесят.
  - Не боитесь, что исполнительный директор сотрёт всех членов консилиума в порошок, если его брат будет жить с собственным, но неуправляемым телом?
  - Не боюсь. Это он потребовал сделать такую операцию. Члены консилиума возражали. Переубедить его не удалось. Только ты об этом никому не рассказывай. Хорошо?
  - Договорились. А их жёны знают, какие комбинации здесь провернули с телами их мужей?
  - Нет, конечно.
  - А планируете рассказать?
  - Ольга, мы же не самоубийцы! Жён сюда никто не пропустит, чтобы не вмешивались в процесс восстановления пациентов и не пытались нами командовать и жаловаться куда-либо на наши действия. Каждая из них получит своего супруга при выписке. Жена Тычёблина вообще не даёт о себе знать. Думаю, что по совету Григория Леонтьевича.

 Супругу Спирина один раз развернули на ресепшене, объяснили, что посещения пациентов до выписки не предусмотрены. Больше она там не появлялась.
  Мы покинули бокс, и Шмаков продолжил неторопливо топать рядом со мной. Вдруг он остановился и, глядя мне в глаза, предложил:
  - Давай, Ольга, встретимся как-нибудь и пообщаемся на интересующие меня темы.
За грудиной у меня что-то трусливо ёкнуло, и я спросила:
  - А что вас интересует?
  - Например, как ты воспринимаешь новый для тебя мир, как адаптируешься в нём. Для меня, врача, который занимается оживлением людей после криозаморозки, очень важно знать, полезным ли я занимаюсь делом?

  - Давайте поговорим. - сразу же согласилась я. - Могу прямо сейчас ответить на вопросы в вашем кабинете. Свободное время у меня на это сегодня имеется.
  - Сейчас не получится, я буду занят, - задумчиво произнёс Шмаков, словно что-то вспомнил, - а вот завтра, после работы, я бы встретился с тобой у тебя дома.
Я насторожилась:

  - Почему именно дома?
  - Ты меня боишься? - спросил он, приблизив свои глаза к моим так, что я невольно отступила на шаг назад.
  - Ну-у-у. - протянула я, пожав плечами, и тут же выкрутилась из неловкой ситуации: - Конечно же, нет. Разве я могу бояться того, кто в числе других сотрудников клиники подарил мне вторую жизнь? Я просто подумала, что если бы мы общались с вами вместе с моей сестрой, то дали бы вам больше полезной информации. Она тоже из размороженных, если вы помните.

  - Оля, я совсем о ней забыл. - легонько всплеснул он руками. - Пригласи и её к себе домой для общения со мной.
  - Тогда, Николай Михайлович, я свяжусь с ней, передам вашу просьбу и позвоню вам о времени встречи.
  - Договорились. - ловким движением достал он из грудного кармана визитку и протянул мне: - Мой номер уникомпа найдёшь здесь.
Он кивком попрощался со мной, развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал по коридору. Я же направилась к выходу.

  Как только я оказалась на улице, так сразу же ощутила, как кто-то крепко схватил меня за руку. Вскрикнула и шарахнулась в сторону, пытаясь вырваться из чьих-то цепких рук. Повернулась и увидела Илью Велесова.
  - Ты же сказала, что не бываешь больше в этой клинике! - злобно прошипел он.
  - Не бываю, но мне позвонили сегодня и попросили прийти на контрольный осмотр. - соврала я. - Отпусти мою руку, иначе пожалеешь.

  - Осмотрели? - слегка ослабил он хватку. - Проблем нет?
  - Всё в порядке, сказали, что долго буду жить.
  - Надеюсь, у тебя хватило ума узнать что-нибудь о моём отце? Я уже достал здесь администраторов, а они меня своим молчанием и ложью. Не выдерживаю больше. Мать видела его в передаче «Здоровье и жизнь» и уверена, что показывали именно его. По твоему совету я не обращаюсь в полицию и её не пускаю туда. Но долго это продолжаться не может. Ты же это понимаешь?

  - Отпусти мою руку! - разозлилась я. - Чего ты бесишься? Три месяца ещё не прошли. Его только учат двигаться. Он сегодня был облачён в тело-футляр. Я тайно сняла этот процесс на видео для тебя. Но если бы знала, что ты будешь себя так вести, то не стала бы этого делать.

  - А что это за тело такое? - убрал он свои руки от меня.
Я показала Илье эпизод в уникомпе, как на его отца надели тело-футляр, которое поставило его на ноги и провело по боксу.
  - Он уже ходит!? - с восторгом прокричал Велесов.
  - Нет, сам он пока ещё не ходит. Это тело-футляр делает за него все движения с помощью искусственного интеллекта.

  После этого я в подробностях рассказала Илье, как его отца дальше будут восстанавливать, и ещё раз предложила набраться вместе с матерью терпения.
  - Сбрось на мой уникомп это видео. - попросил он.
  - Даже не проси. Не имею права распространять какую-либо информацию о происходящем в «Криориусе». Это мне дорого обойдётся.

  - Я только матери покажу, обещаю. - протянул он к уникомпу руки.
  - Нет! - твёрдо ответила я и сразу же удалила видео.
  - Зачем ты это сделала? - провизжал он, как девчонка. - Какая же ты дура! Видео для нас с матерью было бы хоть какой-то надеждой на то, что мы всё же увидим отца живым.

В этот момент я сфотографировала его камерой уникомпа.
  - Не смей рассказывать матери о том, что видел в моём уникомпе! - резко повернулась я и быстро зашагала в сторону входа в метро, а Илья преследовал меня ещё несколько секунд, продолжая усовещать, прежде чем отстал. Я понимала его чувства и терзания, но ничем не могла помочь. Даже снятый материал не имела права показывать.