Глава 6. Как мы с сестрой просвещали Шмакова

Вернувшись из клиники домой, я приняла душ, переоделась в домашнюю одежду, поужинала и позвонила Юлии. Она сразу же мне ответила. По бодрому голосу поняла, что она была рада меня услышать. Обменявшись дежурными фразами, я передала ей просьбу Шмакова пообщаться у меня дома втроём и объяснила зачем ему это понадобилось.
  - Я не возражаю. - ответила сестра. - Могу прямо завтра заявиться к тебе часам к восемнадцати, а то скоро выть начну от одиночества.
  - Спасибо, Юля, что согласилась. - обрадовалась я. - Поговорю сейчас с ним, узнаю, сможет ли прийти завтра, и перезвоню тебе.
  Николай Михайлович одобрил время нашей встречи, о чём я сразу же сообщила сестре и попросила прийти на полчаса раньше него. После этого начала наводить порядок дома. Продумала чем буду угощать гостей. Позже села за комп и дописала последние строки своей книги под названием «Прожить семь лет за две недели», которую я строчила каждую свободную минуту и даже ночью, если просыпалась и вспоминала то, что упустила в описании какого-либо периода.
  Утром следующего дня я отправилась в университет, но на занятиях постоянно отвлекали меня мысли о предстоящей встрече с Юлией и Шмаковым. Мне   многое хотелось им рассказать, поэтому я все свои мысли «раскладывала в голове по полочкам», чтобы не забыть. Наконец-то кончилась последняя пара.
  Я не стала посещать клинику, как обычно после занятий, а спустилась в метро и поехала домой. Решила хорошенько подготовиться к приходу гостей. Зашла в кондитерскую рядом с моим домом, купила различных вкусностей. Заглянула в соседний магазин за упаковкой одноразовых тапочек и поспешила домой. Прошлась по квартире, осмотрела её, навела последний лоск. Сама принарядилась, уложила волосы, наложила едва заметный макияж на лицо. Время тянулось медленно.
  Наконец, в прихожей прозвучало: «К вам посетитель». Я поспешила к экрану видеофона. В нём улыбалась и кокетливо махала рукой Юля. Я нажала кнопку и впустила её в подъезд, а затем открыла входную дверь квартиры и встретила сестру у порога. Обняла, расцеловала, подала ей тапочки. Она протянула мне пакет.
  - Что это? - спросила я.
  - Моё фирменное печенье по рецепту прошлого века. Сама пекла. Пальчики оближешь, когда попробуешь. Такое не продают.
Юлия переобулась, помыла руки и отправилась на кухню.
  - Я похозяйничаю у тебя немного, если не возражаешь. - бросила она на ходу.
  - Чувствуй себя, как дома. - обрадовалась я её инициативе и добавила: - Если не трудно — организуй сама всем нам чай или кофе, когда придёт Шмаков. Я тоже кое-что прикупила для этого. У меня совсем нет опыта в таких делах.
  Юлия согласилась, добавив при этом, что хорошо понимает меня и не забыла, какой я была лентяйкой в прошлой жизни. Ничего не любила делать. Минут через пятнадцать на столе уже стояли вазочки с красиво уложенными пирожными, печеньем. Кухня наполнилась вкусными ароматами.
  «К вам посетитель». - послышалось в прихожей. Мы с Юлией поспешили встречать гостя. Он явился к нам с двумя букетами цветов. Поздоровался, протянул по букету каждой. Вступил в тапки и попросил разрешения помыть руки. Пока он находился в санузле, я поставила цветы в общую вазу.
  Когда вышел из него, то медленно пошёл обходить квартиру, помещение за помещением.
  - Прошу простить меня за такую смелость, - неторопливо проговорил он, - просто я должен посмотреть, как вы живёте, какой у вас быт, порядок, чем он отличается от быта жителей этого века.
Мы с сестрой топали за ним, периодически переглядываясь.
Вскоре он вошёл в кухню, остановил взгляд на вазочках с пирожными и печеньем. На лице отразилась едва заметная улыбка.
  - Могу я надеяться на то, что меня угостят здесь всем этим? - показал он кивком головы на стол.
  - Можете, но сначала скажите, какой вы сделали вывод относительно квартиры Ольги? - спросила Юлия слегка раздражённым голосом. - Нам очень интересно его услышать. Жилище Оли сильно отличаемся от ваших?
  Николай Михайлович сглотнул слюну, покинул кухню, вошёл в комнату и бесцеремонно опустился в кресло.
  - Не переживайте, всё в пределах нормы. - ответил он. - В квартире чисто, уютно, всё лежит и стоит на своих местах. Плохого запаха нет. Что касается того, сильно ли она отличается от жилищ моих современников. Да, отличается скромностью. Но это всё, что может компания «Криориус» предоставлять своим оживлённым пациентом. Жить в квартире можно и нужно. Когда Ольга накопит достаточно денег, то сможет приобрести себе жильё другого класса комфортности. Если захочет, конечно.
  - Понятно. - уже более спокойным голосом произнесла сестра. - Вы, Николай Михайлович, предпочитаете кофе или чай?
  - Без разницы.
  Я постелила на стол в комнате скатерть и ушла на кухню за вазочками с угощениями, сахаром, чайными ложками, салфетками. Вскоре подоспела и Юлия с подносом, на котором стояли чашки с кофе и стаканы с водой.
  - Угощайтесь, Николай Михайлович. - по-хозяйски предложила сестра.
  - Спасибо. - ответил он и добавил: - Мне сегодня даже пообедать было некогда.
Все ели молча и с удовольствием. Когда чашки опустели, Шмаков, раскрасневшись, произнёс:
  - Впервые попробовал такое вкусное печенье. Где такое продают?
  - Нигде не купите, Николай Михайлович. Я сама его пекла по рецепту из прошлого века. Вспомнила его и приготовила специально для вас.
  - Благодарю за доставленное удовольствие. - улыбнулся он.
Он вытащил из кармана диктофон, включил его, положил на стол и спросил:
  - Начнём нашу беседу?
 Мы с Юлией молча кивнули.
  - Кто первым будет говорить?
  - Давайте, я. — подняла я руку, как школьница, и с гордостью добавила: - Вчера я закончила свою книгу, в которой описала, что со мной произошло здесь за семь лет...
  - Одну минуточку! - остановил меня Шмаков, подняв указательный палец вверх. - О каких семи годах вы говорите? Тебя разморозили и оживили в этом году. Он периодически обращался ко мне то на ты, то на вы.
  - Верно, разморозили в этом году моё тело. Но моя история в книге начинается с того момента, когда меня застрелили у себя дома, после чего я оказалась вне своего тела. Смотрела на него, мёртвое, и понимала, что продолжаю существовать, мыслить, передвигаться, хотя рук и ног у себя, новой, в то время ещё не видела. Зато на меня шипела кошка Стешка, когда я ходила по квартире. Получалось, что она-то меня видела или чувствовала. Я наблюдала, как вернулись с дачи родители с сонной Юлией, уложили её спать. Ей в то время было двенадцать лет.
  Потом вызвали полицию, скорую помощь. Я видела, как в квартире работали криминалисты, другие люди увозили моё тело, и безутешно рыдала моя мама.
  - Подожди! Что, значит, Юлии было двенадцать лет? Видно же, что она старше тебя!
  - Вы, Николай Михайлович, не путайте меня! Сестра умерла в сорок лет, прожив после моей гибели ещё двадцать восемь лет.
  - Понятно. Продолжай.
  Потом оказалось, что я и летать могу. Добралась до университета частично пешком, частично на городском транспорте, немного летела по воздуху. Побывала среди подруг. Они, естественно, меня тоже не видели. На третьи сутки, когда я возвращалась домой от них, сильно ослабела и почувствовала, как меня кто-то взял за руку и куда-то потащил по воздуху. Смешно, правда? Руку свою не видела, но чувствовала, что за неё меня тащат. И того, кто тащил, видела. Это была душа женщины — проводника душ людей, умерших неестественной смертью. Их доставляли в лазариум для исцеления.
  Более чем через сто лет эта же проводница забрала меня из лазариума и поселила в квартире Альберта Немышева.
  - В чьей квартире? - рассмеялся Шмаков, трясясь всем телом. - Великого гения? Поскромнее надо быть, Ольга! Придумала бы кого-нибудь попроще.
  - Я сейчас как обижусь на вас, Николай Михайлович, и больше даже слова не скажу! - вспыхнула я от гнева.
  - Всё, молчу. - поднял он ладони вверх. - Продолжай. На его лице по-прежнему играла ироническая улыбка.
  - За шесть с лишним лет я столько повидала и узнала. Большую часть времени проводила рядом с Немышевым. Мне он был очень интересен своим умом, изобретательностью, тем, как подбирал людей для совместной деятельности, как выглядел... До поры до времени он не знал о моём существовании, но потом обнаружил. Часть времени я провела в семье президента Андрея Владимировича Храброва.
  - Ха-ха-ха! - закатился смехом Шмаков. - И действительно, Оля, Немышев тебе надоел за эти годы! Президент покруче будет!
  - С таким настроем, Николай Михайлович, вам не стоило сюда приходить. - вклинилась Юлия. - Семья президента — это мои потомки. А жена Немышева — потомок моего брата и тоже имеет фамилию Суздальцева. Лично у меня пропало желание что-либо вам рассказывать.
Она повернулась ко мне и заговорила с таким видом, словно Шмакова среди нас   не было:
  - А меня, Оля, из лазариума проводница сразу притащила в бокс с моим телом. Положила на него, и я сразу же в него провалилась, как будто впиталась. Так что мне не удалось в качестве одной лишь души пожить среди людей. Это, наверное, очень сложно?
  - Ничуть. Жизнь души вне тела спокойная, беззаботная, совсем другая. Если честно, так жить мне больше нравилась. Врачи в клинике даже не догадываются, что не только они возвращают тела к жизни, но и проводники, поставляя в них души. Без душ жизнь в телах будет теплиться какое-то время, но всё равно угаснет. К сожалению, собственные души возвращаются только в такие тела, как наши с тобой, убитые кем-то, погибшие в результате несчастного случая или суицида.
  В тела людей, умерших своей смертью, проводники притаскивают души других убитых людей, не всегда порядочных и адекватных. Недавно проводница доставила душу моего убийцы в тело, оживление которого мы наблюдали с Николаем Михайловичем. Можешь себе представить, какой будет его жизнь? Мы с этой душой общаемся в клинике, хотя я очень зла на неё.
  Я взглянула на Шмакова. Вид у него был растерянным. Казалось, он и верил нам, и не верил. Смотрел в глаза каждой и искал подвоха в каждом слове, хотя прекрасно помнил, как я предсказала оживление отца Велесова, которого уже собирались отключить от аппаратуры жизнеобеспечения тела и захоронить.
  - Николай Михайлович, - обратилась я к нему, понимая, что дальше разговор продолжать бесполезно, - я сброшу вам на уникомп текст своей книги, как и обещала. Вы её прочтите, пожалуйста, и, если в ней нет ничего запретного о «Криориусе», дайте мне письменное разрешение на её публикацию.
  - Хорошо. - поднялся он с места. - Давай прямо сейчас её отправим мне.
  - И мне, Оля, тоже сбрось. - попросила Юлия.
Как только Шмаков увидел в своём уникомпе название книги, так сразу же поспешил распрощаться с нами, сказав перед этим, что сначала прочтёт её, попытается осмыслить, а потом, возможно, предложит ещё раз встретиться и поговорить о прочитанном детально. Он попросил прощения за то, что пока не готов поверить в услышанное.
  Николай Михайлович ушёл, а мы с сестрой остались наедине.
 Поболтали с ней ещё немного о том о сём, и она уехала домой, пообещав чаще бывать у меня. И я дала ей слово, что непременно наведаюсь к ней, как только она меня позовёт.
  Впереди меня ожидали два выходных дня. Я не знала, чем себя занять в свободное время. В субботу вспоминала разговор со Шмаковым и злилась на него за то, что он мне не поверил. Злилась на себя, что не смогла удержать нить разговора с ним и не рассказала то, что хотела. Переживала о том, не захочет ли он после нашего неудачного общения предложить начальнику отдела уволить меня.
  Когда поняла, что до предела накрутила себя этими переживаниями, быстро включила телевизор, чтобы чем-нибудь отвлечься от ненужных мыслей. Там показывали передачу об огромном астероиде, который летел в сторону Земли и вот уже несколько дней будоражил умы не только астрономов, но и всех жителей нашей планеты.
  Он не относился к уже известным астероидам, среди которых некоторые появлялись на небе с определённой периодичностью. Этот менял свой цвет, траекторию. Одни в телестудии утверждали, что даже подаёт звуковые сигналы, а это значит, что летит не астероид, а межгалактический корабль. Другие — что к нам летят агрессивные инопланетяне с целью захвата Земли, и корабль их необходимо уничтожить при подлёте к нашей планете. Были и те, которые с горящими глазами радовались, что во Вселенной мы не одни и, наконец-то, мы сможем по-доброму встретить представителей другой цивилизации и пообщаться с ними.
  Телеведущий сообщил, что Соединённые Штаты Америки совместно с Японией подготовили план по уничтожению этого загадочного объекта, если он сильно приблизится к Земле. В общем, всё происходило почти так же, как и сто лет тому назад в передачах для поднятия рейтинга канала и нагнетания необоснованного страха у граждан, когда обнаруживали очередную комету или другое небесное тело. После этой передачи у меня появилось какое-то недоброе предчувствие, и я включила музыку. Послушала её, немного успокоилась, а потом отправилась в парк гулять. Села там на скамейку и стала рассматривать всё вокруг. Взгляд невольно остановился на красивой молодой паре.
  «Да это же ДругПодруг Елены с какой-то девушкой прогуливается! - удивилась я. - Неужели Елена выгнала его из дома или кому-то продала?»
  Я сразу же позвонила ей и рассказала, что видела его в парке с красавицей.
  - Не переживай. - попыталась она меня успокоить. - Я знаю, что он с подругой гуляет, я ему разрешила. Прости, дорогая, не могу с тобой долго говорить. У меня срочное дело... Всего тебе доброго.
  После этих слов она сразу же отключила связь. Я же поднялась с места и пошла искать робота Елены. Уж очень интересно мне было понаблюдать за тем, как он себя ведёт с новой подругой. Ходила, ходила по парку, но его так и не нашла.
Вернулась домой, открыла верхний ящик письменного стола, и увидела в нём диктофон. Вспомнила, что не дослушала запись на нём до конца, и включила. Какое-то время слышались лишь шорохи, удары пальцев по клавиатуре. Кто-то покашливал, двигал стул, ходил по офису. И вдруг Антон произнёс:
  - Кстати, это не первый случай, когда на крыльце фермы «Криориуса» оставляют тело с текстом записки: «Подарок для господина Немышева». И каждый раз он распоряжался крионировать их. Об этом я услышал там, когда проводил съёмку. Одного подкинули в субботу и дали ему фамилию Субботин. Другого — в воскресенье. Он стал Воскресенским. Я уверен, что Немышев знает их. Иначе распорядился бы вызвать полицию. Их тоже уже размораживают.
  - А ты узнал, кто они такие на самом деле?
 - Нет. У меня же не было фотографий этих жмуриков, чтобы заложить их в идентификатор.
  Я снова выключила диктофон. Эта информация буквально потрясла меня, и я решила в следующий раз тайно отыскать в клинике Субботина и Воскресенского, чтобы взглянуть на них хоть одним глазком. Уж очень интересно мне было, почему этих людей называли подарком для господина Немышева. Что их объединяло?
  На двери каждого бокса имелась фамилия каждого пациента. Войти в бокс можно было спокойно, а вот выйти из него невозможно, чтобы пациенты не могли сами покидать его, когда окрепнут. У меня лежала в кармане пластиковая карточка для выхода из бокса Велесова. Я была уверена, что она подходит ко всем другим дверям. Считала, что нет смысла сотрудникам клиники носить с собой множество карточек, каждый раз искать среди них нужную и путать их.
  Стены боксов со стороны коридора были полностью прозрачными и сделаны из ударостойкого стекла. Любой человек, проходящий мимо мог видеть, что происходит внутри. И система видеонаблюдения постоянно фиксировала то, что в них делается. Именно это меня и пугало. Я понимала, что если начну искать Субботина и Воскресенского, войду в их боксы, то это увидят, заподозрят в шпионаже и уволят. Ведь я должна была входить только в бокс Велесова, числившегося в клинике под фамилией Неизвестный.
  Меня била мелкая дрожь, когда я вновь явилась в клинику. Войдя в свой отдел, поздоровалась со всеми. Каждый из присутствующих ответил на моё приветствие, как обычно. Антон даже предложил чашечку кофе. Я поблагодарила его и с особым удовольствием его выпила, взбодрилась, и успокоилась одновременно. Поняла, что увольнять меня не собираются. После чего отправилась в бокс к отцу Ильи Велесова.
  - Здравствуйте, Иван Фомич! - произнесла я бодренько, как только подошла к его кровати.
  - И тебе не хворать. - услышала я душу бомжа. - Фомич ещё не скоро тебе ответит. Слаб он, не понимает, что с ним произошло, и почему родные не навещают. На улицу хочет мужик, чтобы подышать воздухом.
  - Родных в эту клинику не пропускают, надо потерпеть. - мысленно ответила я. - Увидит их только после выписки. Пусть старается выздоравливать, выполняет всё, что ему говорят медики.
  После этого я нашла в уникомпе фото Ильи Велесова, сделанное в тот момент, когда он ругал меня за то, что я уничтожила видео с его отцом. Поднесла его к приоткрытым глазам Ивана Фомича и завуалированно сказала: «Посмотрите, какие красивые цветы растут на клумбах нашего университета. Не падайте духом, месяца через два и вы их сможете увидеть».
  Он медленно перевёл взгляд на уникомп. Глаза чуть больше приоткрылись и застыли на месте. Я в это время боялась, что камера видеонаблюдения зафиксирует то, что находилось на экране. Поэтому спустя несколько секунд убрала уникомп в карман брюк. Потом села в кресло и начала говорить всё, что приходило на ум: о погоде, о своей учёбе, о странностях студентов, о том, что Илья Велесов, который называл меня замороженной и размороженной, больше надо мной не потешается. «Он увидел мой фильм об этой клинике, в котором, кстати, показывали вас, Иван Фомич, и успокоился». - добавила я.
  После этих моих слов в бокс влетела медсестра с врачом.
  - Что тут у вас происходит? - спросил врач. - У него сбился пульс.
 - Не знаю. Всё было хорошо. Я рассказывала ему о цветах на клумбе в университете, про студентов.
  Врач с медсестрой постояли ещё немного рядом с кроватью и ушли. Покинула бокс и я. Непреодолимое желание найти Субботина с Воскресенским заставило меня свернуть в другой отсек и пойти вдоль другой группы боксов.
  «Ольга!» - услышала я позади себя и трусливо обернулась. Из-за угла поворачивал Шмаков. Вдруг прямо перед ним с потолка спустилась проводник и зашагала по полу. На руках она держала малюсенькую душу новорожденной девочки. Было похоже на то, что она покинула этот мир в момент рождения, так как на ней не было даже распашонки или пелёнки. Подобие одежды, которая была надета на человека в момент смерти, остаётся на душе всегда, как осталась на мне пижама. Душенька двигала ножками и ручками.
  - Какая Кроха! - воскликнула я вслух, и слёзы потекли по моим щекам.
  - Сестрёнку тебе несу. - ответила проводница, проходя мимо меня.
  В этот момент Шмаков догнал меня и спросил:
  - Заблудилась?
  - Нет. Сейчас оживёт маленькая девочка! - ответила я, схватила его за руку и бегом потащила за собой. В этот раз он, похоже, поверил мне, не сопротивлялся. Я влетела в бокс следом за проводницей. Там на столе находился кувез, а рядом с ним стояло несколько врачей.
  Мы, Николай Михайлович, уже отключили ребёнка от системы жизнеобеспечения и сейчас начнём готовить к утилизации. - доложил один из них печальным голосом, увидев входящего Николая Михайловича.
  В этот момент проводница протиснулась сквозь толпу медиков к открытому кувезу, аккуратно положила душеньку на девочку со сморщенным личиком и отошла в сторонку. Душа сразу же впиталась в тело. Малышка икнула, прерывисто задышала. Её левая ручка медленно поползла вдоль тельца к губам. Девочка вставила большой пальчик в рот и начала совершать губками неуверенные сосательные движения. Глазки она не открыла — спала. Сдержанные восторженные крики зазвучали в боксе.
  - Принесите ей бутылочку с тёплой водой и смесью, она голодная! - выкрикнул кто-то.
  - Шмаков наклонил голову к моему уху и спросил:
  - Та, что принесла душу ребёнка, ещё здесь?
  - Сбоку от вас стоит. - пояснила я.
  - Поблагодари её за то, что спасла девочку от захоронения.
  - Я знаю, что он сказал. - услышала я голос проводницы. - Не утруждайся. Меня не надо благодарить — не положено, хотя, признаюсь: слышать это приятно.
Она взмыла вверх и покинула бокс сквозь потолок. Пока все ликовали, я вышла в коридор и медленно зашагала вдоль боксов, читая фамилии на их дверях. Через один бокс я прочла: «Воскресенский». Подошла вплотную к стеклу и заглянула внутрь.
  « Не может быть! - подумала я. - Неужели это Сосипатор Власов? Он, конечно, изрядно схуднувший, с щетиной на лице, с безжизненным видом, но точно он! У него особенный тип лица — перепутать с кем-то сложно!»
  Я быстро пошла дальше. В следующем боксе лежал Субботин. Мне его внешность не была знакомой. И тут я почувствовала, как мне на плечо легла чья-то ладонь. Это был Шмаков.
  - Кого-то ищешь? - поинтересовался он.
  - Нет. Просто смотрю. Интересная у вас работа — людей оживлять. Мне тоже хочется этим заниматься, но я, к сожалению, не учусь на медика. Благо, что хоть могу за этим понаблюдать здесь.
  - Ты ещё обижаешься на меня, что я не поверил твоим рассказам у тебя дома?
 - Разве что чуть-чуть, хотя и понимаю, что человеку, не прошедшему мой путь, в это трудно поверить.
  - Я почти всю ночь читал твою книгу. - вздохнул он многозначительно. - Ты написала в ней невероятные вещи, в которые трудно поверить. Прочёл примерно половину текста, но уже скажу точно, что ты не сможешь её опубликовать. И не только из-за того, что в ней имеются сведения о «Криориусе», которые не следует знать другим. Но и потому, что в тексте раскрывается жизнь, причины наследственной болезни и странные смерти членов нескольких поколений президентских семей. Тайна о династиях, за раскрытие которой в прошлом веке тебе прострелили голову, и сейчас может сыграть с тобой злую шутку.
  Ты описала и интимную часть жизни своего любимого гения Немышева. Его семейные тайны. Думаешь, что он простит тебе это?
  - Как я сама до этого не додумалась? - испугалась я и потребовала: - Удалите, пожалуйста, текст книги в своём уникомпе!
  - Удалю, когда прочитаю до конца, обещаю.
  - Нет, удалите сейчас! - чуть ли не зарыдала я вслух. - Где раньше были мои мозги, когда я этим текстом поделилась с вами?
  - Я же сказал, что удалю потом! - возвысил голос Шмаков. - Мне просто надо разобраться с тем, что происходит с возвращёнными к жизни людьми. С душами разобраться, наконец. У меня у самого в голове сейчас такая каша! Самое ужасное заключается в том, что я почти потерял веру в то, что занимаюсь хорошим и полезным делом. Мы ведь значительно больше возвращаем к жизни людей, умерших естественной смертью, чем насильственной, по неосторожности или из-за суицидов.
  Где ваша проводница для них будет брать столько душ, если без них оживлять людей невозможно? Вот в чём вопрос. Ты же сама написала, что души людей, умерших своей смертью, уходят в лучший мир и не возвращаются обратно. Я открою тебе страшную тайну! Не зная информации о душах, клиника месяцами бесполезно поддерживала призрачную жизнь на аппаратах жизнеобеспечения десятков тел, а потом отключала их и захоранивала. У всех нас мозги от этого кипели! И не только из-за того, что потрачено было много времени, средств и сил на это! Психика не выдерживала смотреть на них. Мы не знаем наверняка, испытывали они в том состоянии муки или нет.
  - Именно об этой проблеме я и пыталась вам рассказать дома, дорогой доктор. Кроме того, среди душ убитых людей могут находиться души убийц, насильников, маньяков, и мы не знаем, как они повлияют на оживлённых людей, умерших своей смертью, а потом возвращённых к жизни.
Мои мысли опять переключились на оживлённую крошечную девочку, и я спросила:
  - Николай Михайлович, девочка родилась мёртвой? Не одного дня не жила?
  - Тебе об этом проводница сказала?
  - Нет, я сама догадалась. На её душеньке не было никакой одежды, а она обычно просматривается на душах умерших людей, если были в неё одеты перед смертью. Я ведь души по-прежнему вижу.
  - Согласно имеющимся архивным документам её тельце по настоянию отца было извлечено из утробы умирающей матери, получившей серьёзные травмы. Девочка механических травм не получила, но захлебнулась околоплодными водами.
  - Когда это произошло?
  - В первой половине прошлого века.
  - Так давно? Получается, что в ней находится её собственная душа. Это уже хорошо.
  - Верно.
  Я попрощалась со Шмаковым и направилась в отдел, где села за стол и описала в компе свои наблюдения за пациентом Неизвестным. После этого покинула клинику и проделала свой привычный путь домой, довольная тем, что неудачное общение с Николаем Михайловичем у меня в квартире не повлияло плохо на наши с ним отношения. Вот только огорчилась из-за того, что не смогу опубликовать свою книгу. Вовремя он мне объяснил, почему этого делать не стоит. Было жалко времени, потраченного на её написание, но зато она останется у меня как подробный архивный материал об интересно прожитых мною семи годах.

             Глава 7              http://proza.ru/2026/03/26/2122