Глава 22. Прогулка по Невскому

Глава 22. Прогулка по Невскому

Ах, как Эдик поёт сегодня! Его голос обволакивает зал, как шепот, который знаешь наизусть, но каждый раз замираешь. Он поёт о секретах, которые не рассказывают даже самым близким, и я стою за кулисами, не в силах сделать шаг, потому что хочу слушать вечно. Но сцена зовёт.

Я выхожу после него — с той песней, что приходит, когда уже поздно, когда всё случилось, а чувство только начинает зреть. С поздней любовью, которая бывает самой глубокой. Макс с ребятами подыгрывают с таким наслаждением, будто сами переживают это каждую секунду.

Но вот вступает Владимир Александрович — мой Вили, как я его называю в минуты рассеянности. Его симфонический оркестр начинает ту самую мелодию, в которой живёт душа французского блюза. Зал замирает. Я чувствую, как каждый звук проникает под кожу, и понимаю: сегодня моё французское звучание — не просто язык, а исповедь. Я буквально растворяюсь в музыке и в зрителях, теряя границы между сценой и залом.

Макс снова подхватывает с ребятами. Они играют так, что воздух становится осязаемым, наполняется ароматом ночи — пряным, лиссабонским, чужим и родным одновременно. Кто-то оставил свою любовь где-то там, в прошлом, но эта музыка словно возвращает её, пусть на миг. А парижская группа вступает мягко, и вдруг за окнами зала начинает казаться, что падает снег. Снег, которого нет в Сен-Тропе, но он падает в душах, напоминая о зимах, о прощаниях, о том, что не кончается.

А Владимир Александрович — он творит невероятное. Обычно я пою под аккомпанемент ребят по просьбе зрителей, но сейчас звучит только оркестр. И сколько одурманивающей красоты в этих звуках! Я настолько вознеслась, что забываю, где сцена, где зал. Я иду в зал и пою только для одного человека, для одного взгляда, для той самой единственной мелодии, которая звучит только для двоих.

Но под общие аплодисменты Эдик идёт мне навстречу. Его голос уносит в тёплые края, туда, где пальмы и океан, где можно забыть о тревогах хотя бы на время. Как же он хорош сейчас! Его глаза смеются, и я понимаю, что он знает: это наш момент.

А потом я начинаю ту, что держится на одном слове — останься. С какой любовью Макс с ребятами подыгрывают мне, словно обнимают каждую ноту! И я иду по залу, как по Невскому проспекту. Вспоминаю школьные годы, когда приезжала из Москвы в Санкт-Петербург, никому не говорила, что уже в городе, и шла к Адмиралтейской — счастливая, беззаботная, уверенная, что впереди целая жизнь.

По просьбе зрителей звучит просьба: будь моим. Простая, как дыхание. Но сегодня она звучит как обещание, которое мы даём друг другу — оставаться собой, где бы мы ни были.

---