Отзыв русского сердца о смутах в Европе

Такое начало явно должно породить мысль о том, не сошел ли автор с ума. Неужели у меня смутилось сердце от того, что происходит в Европе?

Да, сердце смутилось и от поражения «Национального объединения» на муниципальных выборах во Франции на минувших выходных, так же как смущает и то, как деятели современной Европы практически не заботятся о том, как выйти из глубочайшего идейного кризиса, в котором Старый Свет очутился. Старый Свет померк пока новый мир рождается на Ближнем Востоке. Пока французский президент уговаривает руководством Ирана открыть Ормузский пролив и прекратить эскалацию, безумный лидер Франции завел свою страну в глубочайший политический и интеллектуальный кризис, о котором еще в 2022 году писали ведущие отечественные публицисты. Одна из них – Дарья Дугина – писала тогда, что из-за неграмотной политики целый ряд стран теряют собственную идентичность, а их правители теряют собственную страну. В такой логике Даша выражалась относительно интеллектуального кризиса во Франции. Незадолго до смерти, она предрекала будущее в своем телеграм-канале: « Нас ждет один из самых захватывающих периодов во истории Пятой Республики. Народ против элит на трибунах национальной ассамблеи. Возвращение больших нарративов в политику - спасибо Меланшону и Ле Пен за это. Оба они олицетворяют сегодня так или иначе волю народа. Каждый - разную сторону, но в целом - выразителями воли их можно назвать».

Сегодня многие прогнозы политологов сбылись, а наблюдатели справедливо говорят о необходимости перестройки властей во Франции, чтобы избежать многочисленных потрясений в будущем.

По сути сегодняшний идейный кризис стал кризисом веры в Европе, он неумолим. Этот кризис носит как экзистенциальный, так и эсхатологический характер. Нарративы меняются под воздействий внешних факторов. Сегодня этот фактор – Ближний Восток. Несмотря на то, что Макрон звонит Пезешкиану, а Германия в лице канцлера Фридриха Мерца заявляет, что они не участвуют в войне, в то время как Испания и вовсе осуждает все, что происходит, в Европе наблюдается грустное многоголосие, напоминающее хор, которым управляет весьма неталантливый дирижер.

Европейские интеллектуалы никогда столь тихо не вели себя на международной арене. Они всегда высказывали свою позицию, предлагали варианты разрешения конфликтов. Они предлагали способы выхода из кризиса. Сегодня этот выход нужен, но пока все развивается так, как и должно происходить. Европа молчит. Кажется, что Европа ныне – живой труп, который не может вырваться из собственного вакуума, в котором пребывает словно в гробу под землей. А ведь мы все привыкли к тому, что Европа является передовым интеллектуальным центром мира. Но центры мира смещаются в то время, как кризис Европы не прекращается. Старушка Европа уступает место тем, кто еще вчера казался второстепенным миром, не имеющим право не на что, на что имели западные страны.

События духовного кризиса всегда приводят к некой интеллектуальной революции. В XIX века этой интеллектуальной революцией стали многочисленные народные и революционные движения, которые в 1848 году начали эту революцию… как раз во Франции. Свергнув противоречивую и ненародную власть короля Луи-Филиппа I, французские революционеры, как и их предшественники более чем за полвека до этого, распространили этот интеллектуальный пожар по всей Европе. Полыхнула Франция, Германия, Дания, Австрия, Швейцария, Швеция, Италия (хоть и не единая)… Полыхнуло почти все.

Одновременно впервые Карл Маркс и Фридрих Энгельс объявили о «призраке коммунизма», который бродит по Европе, а швейцарские кантоны объявили о создании единого государства.

На фоне взрывной Европы выделялась интеллектуально взрывная Россия, в которой правил Николай I. Потом его назовут «Николай-палкин», но его значение в истории не сводится к этому оголтелому и грубому прозвищу. Пока в Европе была революция буйная, в России была «революция тихая». Строились железные дороги, везде появились газеты, Россия активно наращивала свое присутствие в Средней Азии, противостояла англичанам на Черном море, в то время как царь постоянно поднимал вопрос об отмене крепостного права, хоть и не делал этих заявлений публично.

Из этой спокойной России, где Николай Гоголь издавал «Мертвые души» и высмеивал чиновников в «Ревизоре», Александр Пушкин и Михаил Лермонтов писали стихи, западники и славянофилы строили будущее русское истории, веяло атмосферой благодушия, мира и благополучия. Это были те самые десятилетия спокойствия. Нет ничего удивительного в том, что и культ императора в стране был необычайно высок. В этой спокойной стране даже провинциальный помещик осознавал сколь серьезны перемены, которые переживает Европа. 

Именно тогда в столице появилось сочинение помещика Тверской губернии, статского советника, писателя и активного борца за народное просвещение Дмитрия Потаповича Шелехова. Оно так и называлось «Отзыв русского сердца о смутах в Европе». И написано было в сельце Фролово, где у Шелехова была большая усадьба.

Цензор Крылов, рассмотревший текст и не нашедший в нем никакой крамолы, дал позволение на его публикацию 30 ноября 1848 года.  Оно было напечатано в типографии Якова Трея в Санкт-Петербурге видимо через несколько месяцев – уже в 1849 году. Выпускник физико-математического факультета Московского университета, вступивший подпоручиком в московское народное ополчение в Отечественной войне 1812 года, участвовавший в его основных сражениях, Дмитрий Потапович Шелехов никогда не был среднестатическим помещиком. По возвращении в России из Заграничного похода с тяжелым ранением в ногу, он был антагонистом декабристов. В отличие от них – носителей революционных идеалов, стремившихся изменять российское общество политически – Шелехов решил менять общество практически. Он создавал школы, обучал крестьян грамоте. К нему отправляли учиться крестьян из разных губерний (всего из 29!). Шелехов издавал книги о сельском хозяйстве – ведь он искал способы для повышения урожайности и улучшения жизни обычных крестьян.

Поэтому ждать от такого человека сюрпризов можно было много.

Именно он и осудил европейские события и увидел в них падение «Европеизма», которое ранее «почиталось почтенным, достославным в целом свете».

Этот политический памфлет – яркий пример роста самосознания русской провинции, а также пример того, как помещики были включены в те процессы, которые происходили не только в столице, но и в далеких городах Европы.

***

Отзыв русского сердца о смутах в Европе

Сочинение Дмитрия Потаповича Шелехова, Тверской губернии помещика, Статского Советника и Кавалера

Слово Европеизм почиталось доселе почтенным, достославным в целом свете. Под именем Европейца размели человека с высокою образованностью, уважающего религию, законы, власти и добродетели, идущего по их стезям, полного любви к ближним и сострадания к несчастным, нежного, приветливого в обращении, вежливого, кроткого, жаждущего света наук, уповающегося изяществом искусств, далеко от жестокости и кровопролития. Дом Европейца, его нравы, обычаи, образ жизни, одежда – все изображало просвещенный ум, образованное сердце, тонкий и изящный вкус. Между всеми народами земного шара Европейцы сделались достойнейшими отпечатками премудрости Создателя, благословенными сынами Божьими. Так-то развились в них все дары небесные и все способности бессмертной души человеческой.

Чем теперь сделалась большая часть Европы? Поприщем смут народных и войны междоусобной. Ослабела езда повиновения на черни; смешались состояния, ослепившись равенством, которого нет в природе. Ни один лист на деревне не равен другому. Все священное, законное, доблестное попирается ногами; власти зыблются, сменяются и остаются без силы и значения. Разыгрываются одни буйные и низкие страсти: дерзость, своевольство, эгоизм, жаждущий стать без заслуг на первое место в гражданстве и обогатиться без труда чужим добром, нажитым неусыпною деятельностью, трезвостью, бережливостью. Теперь каждый день ознаменован во многих странах Европы разбродами и кровопролитием, даже в тех государствах, которые почитались просвещеннейшими. Там все замолкло: голос поэзии и мирной радости; прерван труд уединенный ученого и труд тихий совестливого ремесленника, торговца и земледельца. Там раздаются теперь бой барабана, стук ружья, залпы ружейные и громы пушек, направленные на собственных граждан.

Цвети Держава Русская! Твой венец сияет прежним священным и еще удвоенным блеском. Твои законы уважаются, как святыня; голос твоего Самодержца отзывается в сердцах верных Его подданных и проникает до глубины души, полной к Нему пламенной любви и приверженности. Прежний образ Европеизма остался весь в тебе, Держава Русская, целым и неприкосновенным. Твои Церкви наполнены благочестиво-молящимся народом. Твои храмы наук и искусств юношеством, безмятежно почерпающим высокое и прекрасное – эти сокровища ума и чувствительности. Дворец твоего Владыки Самодержавного наполняется, когда Ему бывает благоугодно, людьми – образцом прежнего цветущего Европеизма, людьми заслуженными и самого образованного, прекрасного общества. Твое Дворянство – отблеск этого превосходного общества, полное преданности к Престолу и любви к Отечеству. При воззвании Монарха своего, Дворянство всегда было готов отдать на защиту Отечества последнюю каплю крови. Оно с твердостию и презрением, наподобие необоримого оплота, отражает всякую мысль и дело вольнодумные. Образ Спасителя мира и священным зов Императора – вот что воспламеняют Русские души и наполняют их восторгом; вот что волнует Русские сердца сладостным трепетом любви и благоговения к ближним, приверженности и самоотвержения для благо общего и блеска венца Царского. Заповедное правило русского ума и сердца, наследие от предков: все – с радостию Богу и Царю. Мы, Русские, готовы отдать детей, имущество, душу, отречься от спокойствия и удовольствий, променять их на тяжелые труды службы, посвятит ей все наше бытие, каждую мысль, каждое биение сердца, последнюю искру жизни – Богу и Государю. Эти влитые природою, радостные, религиозные, народные чувства; наш душевный принцип, от которого идет начало нашей общественной и семейной жизни и наше благополучие; это та сила, тот огонь, которыми воспламеняется наше душевное рвение к подвигам и патриотизм.

Слава нашим законам! У нас всякое сословие знает свое место и права; не смешивается и не заносится; не теснится, куда не следует, и не становится на чужое место; не посягает на права чужие высшего сословия. Крестьянство благоговеет пред Богом, Царем и своими господами. Мещанство и купечество помнят свое звание и назначение, умно и деятельно развивают промышенности мануфактурную и торговую, чувствуют силу доблестей, поминают благородный и возвышенный дух дворянского сословия, но не покидают заветного от предков своего почетного в государстве звания, при всем уважении к дворянскому сословию, которому они стараются подражать, и уподобляться просвещением и гражданскою образованностью. Духовенство знает, исповедует и провозглашает дела и глаголы Божьи, не мешаясь в дела гражданские. Дух подчиненности и покорность младшего к старшему – заветное сердечное правило наше. Все служащие с радостью идут по лестнице служебных степеней и считают за счастье стать в высшей степени, приближающей их к Трону. С такими твердыми основами государственного тела и гражданского общества, о, благословенная Держава Русская! ты долго будешь цвесть и сиять между народами, как лучезарное, незаходящее светило!

Сельцо Фролово,
1848 года

(Шелехов Д.П. Отзыв русского сердца о смутах в Европе. – СПб.: тип. Я. Трея, 1849. – 8 с.)

***

Сегодня этот текст читается совершенно иными, но похожими глазами. Сегодня «Европеизм» вновь рассматривается как нечто странное, даже абсурдное. Ведь молчание Европы – сигнал о том, что интеллектуальный мир либо замер в ожидании, либо ищет нового источника для вдохновения.

Но современный кризис Европы – не первый. Но как из него Европейские страны выйдут в этот раз? Мирно? Или для того, чтобы что-то изменилось, нужен новый 1848…?