Со-творение как принцип постнеклассической рациона

   

 Иисус Христос – Сын Божий, потому что Он таким Себя сотворил.
 

 СО-ТВОРЕНИЕ КАК ПРИНЦИП ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ

     В современном мире наука и производство остаются мощнейшим фактором, меняющим действительный мир не успевающих за действительностью людей. Сотворенный цифрой проникающий во все поры жизни мир ИИ, раздутый им, распухший мир символов, рейтингов, оценок скрыл действительность и превратился в «реальность». В этой «реальности» теории не моделируют действительность, а заменяют ее. СМИ не информируют о происходящем, а активно участвуют в боевых действиях гибридных войн. В современном мире возможны лидеры, руководствующиеся вовсе не действительностью, а своими представлениями о ней. В действительном мире живут только люди традиционных обществ, те, кому действительность ежечасно сопротивляется и кому нужны действительные усилия для преодоления сопротивления. Действительные люди перестали быть сколько ни будь значимой частью современной культуры. Они заменены весьма искусно сконструированными имиджами.
     Современная культура содержит гигантский массив пустых знаков, означиваемых и переозначиваемых посредством «следов» других столь же пустых знаков, приобретающих смысл и значение через «большие наррации», «игру различающих», «интертекстуальность» и т.п.
Люди не только захвачены мифологизированной реальностью, но и действуют, руководствуясь мифами о реальности, выступают как со-творцы действительности, те не менее, сами превращаясь вместе со своим телом в пустой знак.
Стремясь успеть за быстро меняющимися картинками калейдоскопа «реальности», современная философия вынужденно отказывается от выстраивания мировоззренческой проблематики в контексте субъект-объектных отношений. В этом находит свое продолжение длящаяся в течение всего ХХ и нынешнего веков критика субъект-объектной оппозиции.
       Открытая в ХVII веке тема субъекта познания и его отношения к действительности (тому, что действует), хотя и привела к созданию великих философских систем, в частности систем немецкого классического идеализма, оказалась бы совсем бесплодной, если бы не привела к своей противоположности - диалектико-материалистическому пониманию социально-исторической природы человека. Но и в этом виде она оказалась не востребованной наукой. Идея субъекта, как и задумывалось, разорвала мир на две части – субстанцию мыслительную и субстанцию протяженную. Через «субъект» человеческое Я было выведено в абсолютно бесчеловечный мир объектов. Соответственно, осуществляемая в современной философии ликвидация раскола мира на субъект и объект, ведет к очеловечиванию мира, с одной стороны, и к синтезу осуществляемого текстологией знания, с другой. Однако речь идет не о простом «склеивании» противоположностей, а о формировании новой парадигмы – единой в двух ипостасях - онтологической и гносеологической сразу. Это проделано за счет отказа от традиционной семантики.
       Современные философские дискурсы полагают, что человеческий мир – а другого мира мы знать не можем – совпадает с выражаемом цифрой текстом. Любое конструирование «объекта» есть симуляция внеязыкового образования. Язык – конкретный, только что изображенный автором, или понимаемый как постоянная, неустранимая возможность любого языка – пространство мира, в котором субъект и объект неразличимы. (При этом упущено из рассмотрения очевидное для русской, например, философской мысли различие между Я символическим, языковым (по сути, пустым именем) и Я действительным  - со-чувствующим, во-ображающим (выражающимся в образах)  и  действующим. Когда Лакан говорит, что Я – это Другой, из этого, между прочим, следует, что Другой – это Я. Другой – это не элемент в поле восприятия. Это само поле восприятия. Другой не вытесняет Я. Он остается в качестве элемента субъективности, таким образом, что Я находит в себе самом другое Я).
        Ф. Энгельс писал «ничто не может устоять перед непрерывным рядом становления и крушения». Сейчас очевидно, даже ничто не может устоять перед непрерывным рядом становления и крушения. Человек разрушает хаос, человек разрушает ничто, человек разрушает себя. Человек со-чувствует действительно сущему, включая себя в его состав (прожитое не сводимо к речи о прожитом). Человек созидает образы – во-ображает, наполняет сущее смыслами и только тогда  кодирует о-смысленное во-ображенное в языке. Преобладание в культуре языкового, символического, не прошедшего во-ображения и  о-смысливания в личном опыте ничтожит человека.   
Мировоззренческая функция субъекта заменяется, в творческой модернистской и постмодернистской традициях,  не просто отрицанием субъекта, а человеческой функцией участного (термин М.М. Бахтина) изменения мира - со-творения. «Глаз, коим я взираю на Бога, есть тот же глаз, которым Он взирает на меня» (М. Хайдеггер).
      Со-творение мира нашло выражение в структурировании символической противостоящей человеку языковой рациональности. Если что-то есть сущее и мы переживаем себя в нем, то нам не нужно перемещаться в другие обстоятельства, чтобы сейчас и здесь убедить себя в его основательности. Ведь нам не надо, чтобы в нашей включенности в сущее   кто-то другой за нас понимал нас, а не мы сами себя знали. Основательность бытия мира и нашего бытия в нем выясняется в феномене самосознания и не зависит от того, в какой позиции мы находимся в мире.
    Классическое научное познание полагает возможным получение знаний при соблюдении этой независимости, то есть, полагает, что,  не зная самих себя по содержанию, мы что-то содержательное узнаем о мире. Научные знания о мире строятся в соответствии с пред-положенным взглядом на мир как на нечто законченное и готовое к  употреблению, вне зависимости от наших знаний о себе.
    Основания мира обычно, в соответствии с традицией классической рациональности, представляются в виде некоторых «твердых» сущностей, на которых все основано, а сами они ни на чем не основаны. Благодаря основаниям появляется устойчивость и законченность существования. От существования мы движемся к пониманию оснований, от фактов к законам, от явлений к сущности, а затем наоборот. Существование фактов, явлений само по себе нас не интересует и воспринимается так, как если бы они были «входной дверью» к чему-то более важному, к основательному, например к  открытию законов. Нет ничего такого, что не получило бы определения в терминах сущности и не приобрело своего основания. Но основания сами должны быть обоснованы. Поэтому мир в научной картине - мир, основания которого обосновываются - является незавершенным миром.
      Со-творение в научном познании, организованном в соответствии с привычной классической рациональностью, проявляется в виде необходимости постоянной некоторой прибавки к тому, что уже существует. А то, что существует, оказывается существующим  еще не в полной мере, так как не раскрыта полнота его оснований. Со-творение призвано раскрыть эту неполноту, восполнить недостатки мира.  Однако мир, творение которого не прекращается, понимается учеными не как мир с изъянами, а мир нуждающийся в дополнении чем-то, например, сущностями, законами, порядком, его оснований. Все, что есть до становления, - это хаос, после становления - законы и порядок, и хаос в них является условием рождения нового.
        В мире, соответствующем принципам классической рациональности, нет необходимости для того, чтобы в нем рождалось новое. Тем не менее, оно рождается, но без необходимости. Если бы эта необходимость была, то не было бы новаций и мир был бы полностью завершен на основаниях необоснованных.  Новое потому и рождается, что для него нет заранее готовых оснований и заданной сущности.  Нечто впервые появляется не закономерно, а потому, что в сущем происходит и, значит, возможно сотворение нового. В творящемся мире что-то может впервые появиться и появляется из хаоса. Но в классической научной рациональности появившееся  осмысливается в качестве необходимого, как порядок.
      Творящийся  мир - это мир еще не состоявшихся новаций и возможностей того, чтобы в нем нечто самим собой начинало новый ряд явлений. В диапазоне этих возможностей творящегося мира существует феномен человека. И теперь, когда он, то есть мы, есть, не все можно понять в мире вне зависимости от восприятия феномена себя и другого. Вне зависимости от знаний о себе мы строим знание о природе как объекте, полностью завершенном на его основаниях. Творящийся мир - открытие современного мышления в том смысле, что его познание ставится в зависимость от познания человеком себя и других, то есть, творящийся мир характеризуется фундаментальностью связей с человеком.
     Со-творение следует понимать как продолжение творения. В мире до со-творения не было электродвигателя, не было компьютеров, химические элементы концентрировались благодаря жизни микроорганизмов, теперь перечисленное и многое другое есть, а химические элементы рассеиваются в земной коре. Рядом с действительностью (тем, что действует) и внутри ее возникла виртуальная реальность и стало ясно, что наши теории и представления относятся к многочисленным реальностям: физической, химической, экономической, политической и др., которые сотканы, по преимуществу, из слов, мало отличаются от виртуальных. А мы сами  относимся к действительности и действительны через со-творение, то есть со-чувствие, во-ображение, о-смысленность, метафорическое и пр. кодирование и участное изменение.
      Но умеем ли мы все делать так, чтобы научное исследование приводило нас к  знаниям действительности, а не к привидениям знания. Если бы феномен человека раскладывался на ряд предметов с набором стандартных свойств, то не было бы никаких проблем. Его легко можно было бы встроить в объектную структуру окружающей среды и описать. Однако поведение человека не задается цепочкой непосредственных причин и следствий, часто не оптимально с точки зрения практической целесообразности, его действие - источник инноваций и незавершенности в мире.  Между миром человека и объектной структурой этого мира существует различие,  содержание которого отражается в категории со-творенного. Со-творенное - это то новое, что добавляется человеком в мир.
     Возникает потребность в философском осмыслении категории со-творенного в ее связи с феноменом свободы.  Человек не просто обитает в мире. Он замещает  в нем естественное со-творенным,  творит новое, создает «вторую природу». Осознание в рамках научного познания феномена свободы и наличие со-творения повлекли расширение научной рациональности.
       Со-творенное является той категорией, которая относится,  с одной стороны, к объекту научного знания, а с другой - к условиям его описания. Введение категории со-творенного в структуру современной науки является одним из исходных пунктов ее развития.
     Соблюдение идеалов классической рациональности превращает со-творение в предмет с множеством философских проблем.  Например, хотя бы потому, что за со-творением стоит человек, у которого есть более или менее сознательные цели и средства их достижения.  Однако цель - это не причина и средства из нее не следуют.  Между ними расположен выбор человека. Люди не выбирают: знать им или не знать. В знании естественным образом реализуется их свобода, то есть, люди свободны в своем отношении к миру не потому, что они что-то о нем заранее знают, а,  наоборот, они могут что-либо знать о мире потому, что свободны в нем. И люди свободны в этом мире не потому, что они со-творцы, а, наоборот, со-творение имеет своим основанием феномен человеческой свободы.  Следовательно, если действие человека является фундаментальным фактом мира, то и феномен свободы также является таковым.
    Феномен свободы не следует из цепочки причин и следствий, детерминирующих  состояние человека, хотя и не противоречит  ей.   Свобода не вытекает из      объектной структуры мира, но дополняет ее и поэтому может быть понята только в точке со-творения мира человекам. Но о самом со-творении мы ничего не можем знать, и не знаем до того, как оно фактически случится. Тогда мир вновь будет осмыслен в качестве завершенного и вновь появится знание об устойчивых регулярностях (законах), с воспроизведением которых воспроизводятся и условия существования человека в нем.
Со-творение выступает на стороне естественного в форме искусственного, а на стороне человека - как его естественная свобода. Причем свобода,   понимаемая не в качестве возможности выбора каких-то вещей или свободы от чего-то,  а как присущая человеку самостоятельность начинать новый ряд явлений в мире каузальных связей. Начало это не содержится в прежде сущем,  то есть его нельзя получить конечным набором связей и взаимодействий вещей. Мы можем от этого начала двигаться по содержанию мировых связей как к тому, что было до него, так и к тому, что стало после него. Иными словами, мы имеем здесь дело не с сущим, а с феноменом в точном диалектико-материалистическом смысле этого слова, ибо «до» и «после» уже предполагают факт случившейся самостоятельности, который теоретически интерпретируется с одной стороны, как начало, а с другой - как необратимость.
     Нельзя помыслить начало, не помыслив со-творение, а, помыслив со-творение, мы приходим к идее необратимости.  Изучение природы классической наукой строится вне зависимости от понимания проблемы со-творения, начала и необратимости.  Изучение же мира человека возможно лишь в терминах теории, разрешающей проблему со-творения, начала и необратимости.  Таким образом,  со-творение – это проблема фактического испытания, а не теоретизирования. Оно  эмпирически дано так, что в мире что-то со-творилось и при этом установилась необходимость. Движение познания в том направлении, которое требуется для понимания особенностей творящегося мира, ведет к изменению науки, ибо    содержание связей «свобода – со-творение  - человеческое» проблематизирует онтологию ума, наблюдающего события в мире,  и вводит в эту онтологию незавершенность.
     Классическая наука не замечает незавершенность, обусловленную со-творением, отделяет человека от мира и допускает абстракцию сознания, отождествляемого с самосознанием, которое не зависит от особенностей конечного устройства человеческого организма.
     Итак, законы природы и сферу человеческой необходимости классическая наука парадоксально описывает в терминах скрытой возможности нашей свободы и нашего (человеческого) со-творения мира. Эксплицирование этих возможностей и установление онтологических связей между человеком и остальным миром составляют одно из направлений развития современного мировоззрения.
      Одним из признаков изменения науки является также отказ от представлений,  согласно которым мир – это, прежде всего объект нашего знания, а затем уже все остальное. Ко всему остальному, видимо, относится все то, что из познания не вытекает.  Это все называют бытием, в том числе бытием человека. В классическом способе мышления знания  получают определенное преимущество по отношению к существованию самого человека, то есть  по отношению к тому,  элементом чего оно является.
     Постнеклассическое мышление развивает понимание того, что у знания нет примата по отношению к жизни. Во всяком случае, жизнь человека, равно как и мир - это не предикат знания. Наоборот, люди сначала должны жить, а потом уже они способны что-то знать о мире. Рассматривая мир не логически, а бытийно, не как объект,  а как среду жизни, мировоззрение избавляется от противопоставления сущностей и существования, фактов и необходимости.
     Если в каком-либо  объекте  мы захотим проследить все его связи, то сразу же столкнемся с целой «обоймой» его дисциплинарных изображений,  скрывающих его сущность.  Но мы не сможем все эти знания связать и отнести к объекту в целом. В поисках этих связей мы можем «ходить» из одного научного предмета в другой, постоянно отмечая, что свойства и отношения, фиксируемые в одной научной дисциплине, никак не связаны со свойствами и отношениями, фиксируемыми в другой научной дисциплине. Хотя и понимаем, что все они относятся к естественным процессам бытия объекта.    В действительности все связано, а вот в теории связи нет. В каждой научной дисциплине свои теории, язык и свой предмет.  При таком состоянии дела логично, видимо, допустить существование какого-то субстанционального содержания, которое могло бы объединить все изучаемые свойства объекта и продемонстрировать нам его жизнь. Но именно оно почему-то выпадает из дисциплинарных построений и образует скрытое условие детального анализа изолированных друг от друга свойств и отношений объекта. Выпадает субстанциональное содержание, очевидно, потому, что оно само себя обосновывает и поэтому неразложимо на ряд конечных последовательностей, то есть на такой ряд, в предельной   точке которого устранялись бы характеристики целостности.
     Между тем понятие объекта сохраняет свою фундаментальность для науки.  Объект науки понимается конструктивно. Натуральность вещей элиминируется по определенным процедурам, реализуя которые, мы в них от чего-то отвлекаемся, что-то сохраняем, и что-то им приписываем, подгоняя как можно точнее к действительности дисциплинарную реальность. Для того чтобы знать, как устроен мир на самом деле, как он существует вне зависимости от нас, от того,  что мы о нем представляем, мы конструируем идеальный объект. В рамках этой конструкции мы низводим к нулю наше собственное существование и наше мышление и создаем абстракцию некоего «бесплотного» самосознающего наблюдателя, для которого мир полностью завершен.
     Но содержание этой завершенности и теоретической определенности логически обратимо. Оно не фактуалъно. В нем, например, нет различия между  «до» и «после» относительно условий существования человека.
Описание обратимых связей строится вне зависимости от понимания проблемы начала и происхождения этих связей. Но современное сознание уже не может удовлетвориться теоретическим описанием обратимых связей, ибо на обратимые истины логики ограничения накладывает фактическое знание.
В мире, который мы мыслим  уже завершенным, с присущими ему  законами, факты всегда видятся случайными, могущими как быть, так и не быть. В мире, в котором нет законов, нет и фактов, ибо в этом мире ничто не может длиться, воспроизводить себя во времени.  Законы фиксируются вне зависимости от того,  что случилось и не воспроизвелось, ибо они о том, чего не может не быть.
     Но было бы наивно думать, что все случившееся - случайно, а воспроизведенное - необходимо. В феномене случившегося нечто конкретное может  стать всеобщим, а фактическое - необходимым, и эта необходимость не содержится полностью в уже сущем, ибо она со-творяется, дополняется случайностью рождения факта. Если законы существуют, то факты случаются, то есть  они не могут не быть случайно. До завершения ничто не выразимо в терминах необходимости, а после того, как нечто случилось, не все описывается законами ставшего, и возникают условия для того, чтобы нечто появилось первый раз.  Законы вообще устанавливаются на уровне  воспроизводства связей и отношений завершенного мира.    Мир мыслимый как объект, полностью завершен. Действительный мир спонтанно творится, то есть оставляет место для законопорождащей случайности и самостоятельности Я и других.
     На уровне со-творения мира происходит координация и согласование фактов бытия, а не законов науки. В изменяющемся мире науку интересуют прежде всего законы изменений, а не условия того, чтобы вообще что-то могло измениться. Если один факт принадлежит одному изменяющемуся целому, а другой факт - другому целому, то непреднамеренная координация этих фактов образует действительность мира и позволяет в нем отличить нечто от ничто, хаос от порядка. Вероятность появления каких-либо новых структур в мире не предшествует самим этим структурам в виде некоторой сущности. Напротив, с появлением таких структур появляется и вероятность их возникновения.
Задавая идеальный объект конечным числом логически обратимых связей, мы не нуждаемся в понимании субстанциональной связности природы. 
     Субстанция - это не объект. Она не конструктивна, ибо в  самой себе «несет» свою причину. В этом смысле субстанция охватывает весь бесконечный ряд своих связей и превращений, то есть конечным образом представляет бесконечность. Иными словами, мир субстанционально явлен, если в нем бесконечность представлена конечным образом, и в  этом мире возможно новое, возможна незавершенность и невозможен хаос.  Между тем объектный мир науки исключает действительность ( то, что фактически действует), творческую способность  мира, ибо мир скоординированных фактов бытия для него - это хаос, а разобщенных теоретических сущностей - порядок. Любая сущность в себе определена. Она не нуждается в координации и действует  своим содержанием.  Мир же действует одним тем, что он просто есть. Вот это не определяемое сущностями существование, реальное сцепление и координация фактов бытия как раз и образуют окружающий человека мир,  у которого,  однако, нет логического центра, и поэтому мы не можем помыслить его разнообразие, не помыслив случайность, помыслить новое, не помыслив незавершенность. Но в мире, в котором возможна инновация, нет последнего  (фундаментального) уровня, на котором бы реальные факты «собирались» из идеальных объектов, а наблюдаемые признаки «склеивались» из ненаблюдаемых сущностей.
    Симптоматичным выражением классического научного     способа мышления является идея о существовании некоторого фундаментального уровня природы, на котором выводились бы все ее свойства, а также уверенность, в том, что существуют универсально-вечные, всеобщие и логически необходимые законы природы.  Но на фундаментальном уровне природы нет ничего такого, чего не было бы на уровне явленного мира, за исключением самого этого мира, то есть фундаментальный уровень присутствует только в теории, но не в действительности.
Классическое естествознание   не только противопоставляет человека и природу, но и в поисках фундаментальности последней изображает мир по принципу «матрешки», согласно которому одно целое является частью другого, более  «широкого» целого. В этом «переборе», однако, нет выделенной целостности, на которой можно было бы остановиться, а не продолжать поиски всеобъемлющей системы.
     Действительность со-творения накладывает ограничения на изображение мира по принципу «матрешки», ибо она указывает не на объект, а на субъектность, монадность существования, за которой ничего нет. Монада не есть часть другой монады. Мир един и многообразен, и нет оснований утверждать, что это многообразие  скоординировано и имеет предметный центр.
     Отделив человека от природы, классическое естествознание создало онтологию природы, полная завершенность которой складывается до человека и без человека. Мир, если он полностью завершен на основаниях, исключающих человека, человеком восприниматься не может. Господство в середине прошлого века классической научной рациональности и нынешнее подавление во-ображаемого виртуальным – одно из оснований модернистского и постмодернистского сопротивлений.
    Преодоление иллюзий классического мышления является  принципиально важным для современного мышления, которое вырабатывает свой принцип,  особенность которого можно выразить следующим образом:  действительность мира не может быть познана, если принцип со-творения не включен в метод познания; включение в метод принципа со-творения позволяет мыслить действительность как завершенную и отыскивать ее законы.  Случившись, нечто, становится независимым от нас, если даже оно сложилось с нашим участием.  Мы не вольны решать вопрос о том, быть чему-то или не быть, если оно уже было и было с нашим   в нем участием.
     При такой постановке вопроса становится очевидным необходимость изменения стиля мышления ученого. Установление связей человека и мира, понимаемых в качестве одного целого, рядом с которым нет другого целого составляет теоретический горизонт, в  пределах которого осмысливаются и анализируются события.    Иными словами, наука изменяется не только потому, что она исследует такой объект как связи человека и мира, но и потому, что она обращается к понятиям, в которых   мы не можем помыслить мир, не помыслив одновременно и человека. Типичным примером может служить понятие «виртуальность».  Это понятие опытно не разрешимо, то есть первично по отношению к терминам наблюдения. Виртуальное – это еще не субъект, но и уже не объект.
     Современное мышление вскрывает ограниченность применимости понятий,   «созданных для объектов, описание которых может быть полным и детерминированным», ибо в рамках нового подхода мир понимается так, чтобы  не было абсурдным утверждение, что мир произвел нас в его со-творцы.
    Всякое существование предполагает    то, что существует. Проблема же состоит в  следующем:  мир обладает какой-то избыточностью по отношению к существованию, и поэтому он выступает, с одной стороны, в качестве субъекта существования, а с другой - в качестве субстанции творения. Ни субстанция, ни субъект не выводимы из существования. Но классическая наука научилась описывать связи без указания на то, что субстанциально связано, равно как и движение описывается безотносительно к тому, что движется. Описания, полученные таким путем, легко аксиоматизируются. О «существовании» такого рода можно строить дедуктивные и гипотетико-дедуктивные теории, следствия из которых имеют силу для всех возможных миров. «Открывая» один  мир за другим, мы теряем субстанциональную связность мира. Вернее, лишь устранив субстанциональную связность мира, мы можем увидеть объектные структуры мира.
    Описывая мир как объект, мы исключаем возможность безобъектных состояний мира, то есть его состояний на уровне возникновения нового, творения, а не на уровне его воспроизводства. Но уже сам факт такого описания предполагает некоторую расчлененность существования, с одной стороны, на «здесь и сейчас», а с другой - на «там и всегда». Если мы существуем «здесь»- как субъект, то существующее «там» воспринимается как объект. И из этого явленного «здесь» мы смотрим в неявленное «туда». Но расчлененность существования на «здесь» и «там» не имеет физического смысла. Напротив, это феноменальное различение служит условием объектного описания мира, которое субстанциональную связность мира замещает субъект-объектным дуализмом. Человек не рождается субъектом.    Но классический способ мышления порождает кажимость того, что человек - это субъект, а все остальное - объект.
Современное мышление открывает мир, в котором человек не субъект, в мире существует множество различных индивидов, других,  а сам мир тоже индивид ( не объект) с субстанциальной связью и потому он восстанавливает «порванные» человеком отношения.
      Человек стал той инстанцией, в которой решается вопрос о том, быть или не быть человечеству на Земле, быть или не быть самой жизни, самой планете Земля.  Пустой мир на одном полюсе и образ бесстрастного субъекта-наблюдателя на другом создают коридор, движение по которому обнаруживает для человечества ничто, пустоту в качестве завершения такого движения.