Не нам судить 22

Сатана обдумывал ответный ход. Белый слон, прикидываясь мышью, намеревался проникнуть в королевский стан и низвергнуть царственную особу. Пришлось отозвать из бухты ладью для укрепления линии обороны. Виновник протрубил «караул!» и вызвал подмогу. Желающих оказалось немного, согласилась лишь одна – амбициозная пешка, выторговав обещание скорейшего продвижения по служебной лестнице. Ей невдомек, что Главнокомандующий не собирался держать слово и уготовил пехотинцу участь жертвы.   
Ближе к эндшпилю Сатана свел партию к ничьей. Ни нашим, ни вашим сохраняло интригу, а победа или поражение неизменно влекли после непродолжительного всплеска эмоций скуку.
Сатана всегда поступал именно так и играл исключительно сам с собой.

****

Постучался главбух с ежедневным докладом.
 
Из всех папочек Сатана выбрал ту, что претендовала на признание в среде научных мужей с чернильными пятнами на нагрудных карманах и столь же неряшливой потенцией.


-  Ну что, Маммон Манноныч, какие прогнозы относительно последнего Любкиного романа?

-  Даже боюсь предположить, Люцифер Люциферович. Уж больно резво начался, - старый черт подложил линейку под стаю галок.

-  Впечатляет, - согласился Сатана, - давненько такого не встречал, - А почему некоторые вверх ногами?

-  Для детализации, - смутился Маммоныч,  - на слух определил.

-  Тебе бы акустиком на подлодке служить – цены бы не было.

-  Клаустрофобией страдаю. А за похвалу – спасибо!

****

Обсудили дела текущие. Почифирили.

-  Сдается мне, надо ходатайство, - Сатана ткнул пальцем в потолок, - Самому направить. На УДО для Любови Эдуардовны и Писуньчика. Заслужили. Нечего им с отбросами якшаться. Как думаешь?

Старый черт в сомнении покачал головой:

-  Откажут. Для них гордыня – первый грех. Уж ты-то знаешь. А Любка, пусть и шабутная, но не предательница. Фимку не бросит.

-  Не бросит. Я, Маммоныч, давно к ней присматриваюсь. Она из той категории баб, которым верить нельзя, но доверять можно. И к деньгам равнодушна. Торгуется из озорства.

-  А то я не знаю. Мне – Маммоне Великому! -  ни разу не поклонилась.  Ну хоть разок, ну хоть из уважения к возрасту что ли. Ан – шиш! Нарочно грудь колесом выкатит, нос задерет и павой, павой.

-  Характер, - согласился Сатана, - порой и мне достается. Слышь, сундук, а ведь им и так неплохо. Эдем – не кущи с кефиром. И путевка туда не требуется. Повстречал любимую – рай. Или другом преданным обзавелся. Сапоги скинул, ноги натруженные вытянул, пальцами скрюченными пошевелил – чем не райское наслаждение? Пусть мгновения, но твои. А много сладкого вредно. Да и разницу с горечью не прочувствуешь, а стало быть – не оценишь. Верно говорю?

-  Так-то оно так. Однако ж варенья хочется. Вот бы в бочку двухсотлитровую с клубничным занырнуть и хомячить без устали. А сверху свежего подливают. Да с пенкою. Стенки у бочки сплошь вафельные. В клеточку, хрустящие. А в карманах твоих баночки с крышечками - на дорогу, про запас. А…

-  Стоп, Маммоныч! У меня аж зубы заныли. Недаром мы тебя в детстве сундуком прозвали.

****

И потянулась неторопливая беседа двух старых грешников