Семь самураев из Курятниково

– Вальк, а Вальк, ты не видела моего?
– Видела.
– А где?
– А в гробу в белых тапочках.
– Окстись, шалава! А чё так-то?
– А чё он в прошлую неделю взял у меня на бутылку, обещал вечером отдать и по сю пору несёт.
– Сама дура - даёшь всем без разбору и остаёшься потом то без денег, то с дитём. И куда его леший понёс? Рань-перерань пошёл по нужде и с концами.
Эта милая беседа двух соседок-подружек состоялась рано утром в славной деревушке Курятниково, известной на всю округу своим мёдом и рыбалкой на речке Быстринке и на озере Ключевое. А надо сказать, что этой ночью над деревней что-то просвистело и грохнуло, да так, что у бабки Лешачихи завалился ветхий курятник и придавил насмерть двух кур и самого голосистого в деревне петуха. Народ с перепугу повыскакивал в чём был - уж не война ли началась? Но всё затихло, только до самого рассвета оставалось какое-то голубое свечение в воздухе в стороне большого покоса.

А тем временем бабы уже выгоняли скотину, передавали её под надзор пастуху деду Еремею, переговаривались между собой. И тут выяснилось, что мужики куда-то делись не только у Настёны, собеседницы Вальки, но и у Клавки, у Зинки, у Ленки и даже у училки Риммы. Всего насчитали семерых мужиков. Думали-гадали в чём дело, так и не поняли. В конце концов решили, что их благоверные где-то тайком собрались на пьянку. Весь день их не было, наступила ночь - и никого. На следующий день то же самое! Тут уж бабы заметались. Никогда такого не было, чтобы мужики так надолго пропадали! Зинка продавщица позвонила участковому Гришке, чтобы бросил свои дела и кинулся искать пропавших мужиков.
 
Он приехал на следующий день, собрал баб в сельсовете и начал расспрашивать что и как. Потом почесал затылок и пошёл обследовать окрестности деревни, но до вечера так никого и ничего не нашёл, и уехал. Только дед Михей сказал, что рыбачил на зорьке и видел, как мужики гуськом потянулись куда-то в лес, а куда – не видел, потому как был самый клёв, только успевай подсекай. А верить Михею, говорят, себе дороже, ни дня без бутылки, только перед самой пенсией просыхает.

Тем временем в деревне началась паника. Встали все мужские дела. Остыла кузница, стоит трактор, молчит радиоузел, на пасеке пчёлы без присмотра. Бабы все в слезах, всё из рук валится, младшие ребятишки тоже ревут. Тут из леса прибежали перепуганные Люськины близнецы Димка и Ромка. Не менее перепуганная им навстречу выбежала мать.
– Мам, мам! Там папка с мужиками!..
– Где? Что с ними?!
– Не знаем. Мы с Ромкой пошли туда, ну туда, где небо светилось, на покос. Зашли в домик...
– Ну в тот, где мужики обедают на покосе, а там они...
– Ну что они? Говорите!
– Они сидят и молчат. Мы стали звать папку: "Пап, пошли домой!" А он молчит, как будто нас не видит.
– Да, молчит! Я подошёл, тяну его за рубаху, а он как деревянный.
– Что, мёртвый?!
– Не, не мёртвый, дышит. Они все вкруг сидят и молчат, смотрят друг на друга и не мигают. Мы перепугались и дёру оттуда!..
– Так, бегите туда, зовите тётю Зину и тётю Клаву, пусть бегут на покос, а я с этой стороны зову баб.

В считанные минуты бабы собрались и кинулись на покос. Бегут, кричат наперебой, руками размахивают. Вот уже и избушка видна, и тут из неё на их крики как ни в чём ни бывало, выходят мужики, все семеро.
– Вы куда провалились?! Мы тут с ума сходим, а вы...
– Что за крики? Что-то случилось?
– "Что-то случилось?" Да мы четыре дня вас ищем! Участковый приезжал вас искать, а вы тут прохлаждаетесь! Бабка Лешачиха на вас уже отходную читает, как на покойников!
– Постойте, давайте обойдёмся без крика, - сказал рассудительно Мишка, муж Клавки, - почему вы говорите, что искали нас четыре дня? Мы только сегодня утром пришли сюда поговорить, обсудить важные дела.
– Сегодня?! - взвизгнула Клавка, - Вы только посмотрите на него: совсем допился, аж крыша у него съехала! А ну пошли! Я тебе дома крышу поправлю! "Важные дела" у него!..
– Твой разговор выходит за предельно допустимые нормы децибел и приобретает угрожающие нотки. Это нужно обсудить тет-а-тет.
– Ну, я тебе устрою тетнатет! - Уже не с нотками, а с угрожающими аккордами проговорила Клавка.

Возбуждённые бабы разобрали своих недоумевающих мужиков и, галдя наперебой, потащили их по домам. Поскольку в каждом из семи домов происходило, примерно, одно и то же с небольшими вариациями, то посмотрим, что творилось в доме Мишки и Клавки.

– Я тут с ума сходила, места себе не находила, а ты бросил меня с детьми и четыре дня прохлаждался с дружками на покосе. Креста на тебе нет, Мишка!
– Постой, давай разберёмся по порядку. Во-первых, почему ты называешь меня Мишкой, как собаку дворовую? Если забыла, как меня зовут, могу показать паспорт, где чёрным по белому написано Михаил. Во-вторых, ты неимоверно преувеличиваешь, что я отсутствовал четыре дня. В-третьих, мы там не прохлаждались, как ты изволила выразиться, а проделали огромную умственную работу по кардинальному совершенствованию образа жизни в наших семьях и во всей деревне, на что потребовались титанические усилия мозга каждого из нас, и в данный момент мне чрезвычайно срочно необходимо пополнить свой организм белками, жирами и углеводами, пока не наступил полный коллапс моего организма.

Услышав такую речь от своего благоверного, Клавка плюхнулась на лавку, ничего, практически, не понимая. Её ли это муж, от которого она привыкла ежедневно слышать: «Клавка, жрать подавай, курва ты неповоротливая!», или его кто-то подменил? Да нет, ведь похож точь-в-точь и та же бородавка на шее и те же штаны с оторванным задним карманом.
– Миш, а ты здоров ли? Может кто тебе по башке чем треснул?
– Я совершенно здоров физически и психически, и никто мне не наносил травмы головы. Только крайне голоден и готов продолжать дискуссию с тобой только в процессе утоления голода.

Это Клавка, наконец, поняла и кинулась накрывать на стол, а Михаил пошёл умываться и переодеваться. И вот он за столом и, не отрываясь, ест, а Клавка сидит напротив и, не моргая, смотрит на мужа.
– Миш, а что вы там делали-то четыре… ну ладно, целый день? Может скажешь или секрет там у вас?
– Хорошо, слушай. Мы там собрались, сообща обсудили создавшуюся ситуацию в деревне и в наших семьях, и пришли к следующему выводу: наша жизнь несёт на себе явственный отпечаток бедности, бездуховности и ограниченности. Мы утратили навыки трудолюбия и честности, переданные нам предыдущими поколениями, а это прямой путь к полной деградации и к вырождению, как нации.
– Миш, - не выдержав, прервала его Клавка, - я чёт ничё не поняла. Скажи по-нашему, что там с нашей жизнью не так?
– Клавдия, - вздохнул Михаил, - учитывая твой катастрофически низкий IQ, скажу только, что до сих пор мы жили плохо, а теперь мы будем менять нашу жизнь к лучшему. Надеюсь, это ты поняла?
– Ага, - только и сказала Клавка.

Сказано – сделано. И началась с того дня в Курятниково новая жизнь. Семеро мужиков начали всё перестраивать. Они создали общую кассу, куда внесли, под вой и скандалы жён, все свои сбережения и даже всё, что выручили с продажи лишнего, по их решению, имущества. На эти деньги купили солнечные панели, генераторы, компьютер, кабели и ещё много чего, доселе невиданного в деревне. Работа кипела с раннего утра до позднего вечера с привлечением более или менее подросших детей. Бабы, сбившись в кучку, наблюдали за бурной деятельностью своих мужей, ничего не понимая, только гадая, что происходит и к чему это всё приведёт.

Понемногу картина стала проясняться. Крыши домов покрыли солнечные батареи, на горе над деревней встали ветряки, на речке Быстринке закрутились гидротурбины и, наконец, вся деревня высыпала поглазеть на торжественное отключение Курятниково от районной электросети. Закончился первый этап – переход всей деревни на автономное обеспечение электричеством.

Население деревни, глядя на такие перемены, начало понимать, что не зря семеро смелых работали, не покладая рук. Их жёны взвалили на себя все домашние заботы, старались, как могли кормить мужей очень сытно, понимая, что для такой работы не обойдёшься огурцами да картошкой. И мужики были довольны жёнами. Только вот…

– Миш, а Миш, - начала Клавка, пристроившись под боком мужа в постели, - а помнишь, как ты полночи простоял у нашей калитки, когда мамка не пускала меня гулять с тобой?
– Это после того, как застала нас на сеновале? Разумеется, помню.
– А ты меня ещё любишь? – Сказала Клавка, поглаживая его по груди и по животу.
– Думаю, у тебя нет оснований сомневаться в этом.
– А я вот уже сомневаюсь… - её рука продвинулась гораздо дальше.
– И что означают твои поползновения и намёки?
– А ты сам догадайся. Ведь ты у меня такой умный…
– Если не ошибаюсь, это означает, что ты хочешь ребёнка. Но ведь у нас и так уже двое – дочь и сын. На мой взгляд вполне достаточно.
– Да ты чё? Не хочу я ребёнка!
– Но тогда для чего всё это?
– А говоришь – любишь! – Сердито ответила Клавка и повернулась на другой бок.
– Если ты имеешь в виду секс, то без обдуманного намерения родить ребёнка он теряет всякий смысл. Просто бессмысленное расходование жизненной энергии. Посмотри на любых представителей фауны – весной любовные игры, потом секс, потом рождение потомства и уход за ним. Полный годовой цикл. Следующий цикл опять начинается весной. Как мудро природа устроила! Тут Клавка фыркнули, сгребла в охапку свою подушку и ушла спать к маленькой дочке.

 На следующий день она не выдержала и поделилась со своей подругой Настёной.
– И у тебя тоже?! – Всплеснула та руками, - Значит, они все в монахи записались, все семеро. Вот же поганцы! Так по башкам им скалкой и надавала бы! Хоть на сторону иди.
– А куда пойдёшь-то? Других-то мужиков нет. Остались четыре старика, да мальчишки…
– Ну надо же, и это они продумали, монахи хреновы! Надо нам собраться и подумать, что с ними делать.

Второй этап начался с постройки двух больших домов на берегу Быстринки и на берегу озера. Затем была отремонтирована дорога до райцентра, а по областному, а затем и по центральному телевидению прошла реклама Курятниково как оздоровительного и туристического центра региона с уникальной рыбалкой, охотой, с чистейшим мёдом и потрясающе красивой природой, что, кстати, не было таким уж преувеличением. Понаехало начальство разного калибра. Сначала молча всё обошли, осмотрели, потом, нахмурившись, стало выяснять, как вся эта самодеятельность отразится на урожайности зерновых и на удоях молока. Удостоила своим вниманием даже прокуратура, докапывалась, на какие средства всё это возведено и нет ли финансовых злоупотреблений. Но мужики представили в полном объёме всю документацию и даже смету на каждый объект. Приехал даже энергоснабсбыт с претензией на сокращение прибыли.

Наконец, нагрянуло даже центральное телевидение. Теперь начальство широко улыбалось на камеру, расписывало местный кулибиных и левшей, рекламировало здешние красоты и приглашало гостей со всех уголков страны отдохнуть и оздоровиться в этом уникальном природном заповеднике. Семеро мужиков со знанием дела показывали и объясняли назначение каждого объекта, оперируя техническими терминами и цифрами на уровне, если не докторов наук, то уж никак не ниже кандидатов. Бабы, одетые как на праздник, неподвижно стояли на заднем плане, испуганно улыбаясь. Через неделю после съёмок стали приезжать первые любопытные на день-два, чтобы убедиться, так ли тут хорошо и не очередная ли это потёмкинская деревня? А потом уже поехали потоком с семьями, с детьми, и не осталось уже свободных комнат в домах на речке и на озере.

А между тем собрание жён, которым надоело поститься, решило перевести семерых самураев на вегетарианское меню, мол, это полезно для мозга, а кому не понравится, пусть вспомнит о супружеском долге, тогда ему обещают возвращение к прежнему меню. Сказано – сделано. Через несколько дней мужики запротестовали, но бабы стояли на своём. И мужики, наконец, сдались, поняли, что сопротивление бесполезно. «Если враг не сдаётся, его уничтожают».

Наступило время для третьего этапа преобразования жизни в Курятниково, самого сложного. Научного. По приглашению наших самураев в деревню приехал швейцарский учёный-физик по фамилии Обердорфер. Мужики его водили по деревне, показывали свои достижения, причём, разговор шёл только на немецком языке, что повергло сельчан в шок. Потом они собрались в доме Михаила, и разговор с изучением чертежей и расчётов, иногда переходящий в спор, продолжался до самой ночи. Клавке только и оставалось время от времени их кормить, не понимая ни слова о чём там шла речь. На следующий день учёный уехал. На проводах речи были опять на немецком. Училка Римма только и поняла из восторженного обращения швейцарца – «нобелевские кандидаты».

Следующее изобретение мужиков повергло сельчан в абсолютный шок. На его демонстрации коробочку величиной с пульт от телевизора мужики прикрепили к железной бочке, наполненной до краёв водой, щёлкнули тумблером на коробке, повернули регулятор на несколько делений, потом Василий взял бочку, поднял её над головой и понёс, как пустую и как будто она из картона! Бабы шарахнулись с испугу, стали креститься.
– Васьк, а Васьк, брось ты её, убьёшься ведь как упадёт! Чё это такое?!
– Это называется антигравитатор. – Сказал Василий, бережно, чтобы не расплескать воду, опустил бочку наземь. – Мощности этого экземпляра по нашим расчётам хватит для переноски тонны груза даже женщиной. С таким устройством тяжёлый физический труд уйдёт в историю. Кто хочет попробовать?                Желающих не нашлось, только сын Василия Данилка подошёл и попробовал двинуть бочку без включения прибора, проверяя бочку на вес. Подошли и другие, проверяя, нет ли обмана.
– Бесы в них вселились, прости меня, господи! – Крестилась бабка Лешачиха. – Не к добру это, ох, не к добру! Попомните моё слово!

С антигравитатором работа у семерых пошла веселее. Они заготовили лес, легко доставили его с помощью этого прибора на окраину деревни и за день возвели большой дом. Для кого, для чего пока не говорили. Потом Василий и Сергей куда-то уехали и вернулись только через две недели. С собой они привезли два красивых внушительных ящика с маркировкой не по-русски. Ящики занесли в новый дом, и целую неделю наши самураи что-то мастерили, никого и близко не подпуская. На следующий день были установлены столбы, через которые они протянули толстый кабель от дома до столба с проводами от районной электросети.

Назавтра по приглашению мужиков приехала целая делегация человек из восьми, среди которых был тот же швейцарец, господин Обердорфер, китаец, который непрерывно всё снимал на камеру, седовласый француз, долговязый швед и несколько штук москвичей из академии наук.
– Нам сказали, что вы отключились от электросети и перешли на автономное энергообеспечение, - сказал один из москвичей, - извините, но я вижу, что кабель запитан от общей сети. Я не ошибаюсь?
– Не торопите события, - улыбнулся Михаил, - скоро всё сами поймёте.                И Он гостеприимно распахнул широкую дверь дома, приглашая гостей внутрь. Они вошли и увидели в центре какую-то, ни на что не похожую, конструкцию из стекла, алюминия, проводов и зеркал размером с трансформаторную будку. В правом углу стоял большой пульт с монитором, с множеством кнопок, переключателей, приборов и лампочек. За пульт встал Сергей.
– Господа, вы присутствуете при пуске первой в мире установки холодного ядерного синтеза. – торжественно объявил он. - А это означает новый этап в развитии человечества в сфере энергообеспечения и решения проблем с экологией.                Потом он повторил это на английском, немецком и французском языках. Гости стояли безмолвно, с круглыми от удивления глазами.

Сергей включил какой-то тумблер, замигали лампочки, на мониторе побежали какие-то тексты на английском и цифры, появился негромкий гул, который стал постепенно переходить в свист, а потом ушёл в ультразвук. Конструкция в центре засветилась голубым переливающимся светом, который становился всё ярче и ярче, зеркала в центре установки завертелись, отбрасывая голубые отсветы по всему дому. Затем Сергей ладонью нажал на большую зелёную кнопку и весь дом осветился ярким белым светом, по всей улице загорелись фонари на столбах.
– Итак, это свершилось, господа! – Провозгласил Сергей. – Небольшая мощность данной установки позволит обеспечить электроэнергией не только нашу деревню, но и весь район, и даже всю область.                Тут гости окружили нашу семёрку и стали наперебой расспрашивать что и как, а сельчане толпились возле установки, не понимая, что к чему. Только швейцарский учёный стоял, не сводя глаз с установки, и всё твердил: «Nobel Prize! Nobel Prize!».

И пошла с тех пор в деревне совсем другая жизнь. Учёных сменяли толпы туристов, туристов сменяли одна за другой проверяющие комиссии, этих сменяли вездесущие корреспонденты, как наши, так и иностранные. А однажды в окружении охраны прибыл даже премьер министр, его сопровождала охрана и целая бригада с центрального телевидения. Он всё осмотрел, выслушал, выспросил и перед отъездом пообещал построить на базе Курятниково всероссийский инновационный центр, правда пожелал подобрать для него более благозвучное название.

А тем временем Михаил и Егор поехали в область, в энергоснабсбыт с предложением о поставке электроэнергии в область. Там их подняли на смех.
– Вы что, мужики, с какого дуба рухнули? Вы – нам?! А сколько ваша игрушка проработает, вы подумали? Крякнет и вся область во мгле.
– Гарантированный срок службы нашей установки 650 лет, - ответил им Егор, - это вам нужно думать, как содержать в рабочем состоянии вашу сеть.
– К тому же, в вашем договоре указана такая сумма платежа за предлагаемую услугу, что министерство зарубит её вне всякого сомнения.
– Мы, как патриоты нашего края, установили сумму как пятьдесят процентов от реальной суммы. А не хотите подписывать договор – мы подпишем его с Китаем, благо, до него всего 380 километров по прямой. Но с ним сумма договора будет в два раза больше, и уже не в рублях, а в долларах.
– Ох, не смешите нас! Да вы хоть посчитали, во сколько вам обойдётся строительство ЛЭП на 380 километров?
– А нам и не нужно ничего строить. – ответил Михаил. - У нас есть технология передачи электроэнергии на расстояние минимум на 600 километров посредством фотонного луча, который работает в любую погоду и в любое время года. Достаточно возвести мачту в 30 метров, настроить луч на приёмную мачту, зафиксировать и всё. Останется только сидеть и подсчитывать прибыль. Но мы же патриоты, мы хотим приносить пользу родине. Даём вам месяц на раздумье и согласование. Не подпишете – мы заключаем договор с Китаем.

Главная цель нашей семёрки была достигнута – жизнь Курятниково кардинально изменилась. Дорога в райцентр асфальтирована, как и улицы деревни, работа на ферме полностью автоматизирована, удои, благодаря научно подобранным кормам, утроились, урожай пшеницы из элитных семян получился рекордным по области и даже по стране, бабы сменили телогрейки и резиновые сапоги на импортные комбинезоны на работе и на фирменные костюмы дома. Мужья пообещали им после заключения договора с Китаем отпуска на тёплых морях.

Только однажды в работе самураев получился сбой на десять дней. Семёна прихватил аппендицит и его отвезли в больницу, на операцию. И обнаружилось, что без него никто из оставшихся шестерых не мог толком продолжать работу, как будто все шестеро разом забыли всё, что им так легко удавалось. Никто не мог ничего понять. Все бесцельно бродили по деревне или валялись дома перед телевизором. Всё остановилось. Наступило полное уныние. И вот через десять дней возвращается Семён и все сразу оживились, как будто проснулись от спячки. Мужики поняли, что только вместе они могут всё.

Месяц прошёл, энергетики не стали подписывать договор с нашей семёркой. Они поняли, что это грозит им масштабным сокращением штатов. Мужики тут же связались с министерством энергетики Китая и предложили подписать договор. Китайцы тут же прилетели, в их числе был, конечно тот, кто был на пуске установки и всё снимал. Прошли короткие переговоры на китайском языке с демонстрацией работы установки и с замером её мощности, и договор был подписан к большой выгоде для Курятниково.

Не прошло и месяца, как обе мачты в деревне и в Китае были построены, аппарат для фотонного луча был собран, запущен и настроен на китайскую мачту. И пошла электроэнергия в Китай, и потекли доллары на счёт деревни. Думаете наши самураи стали почивать на лаврах? Не тут-то было! Они купили себе по импортному внедорожнику, выбросили из них бензиновые двигатели, а взамен поставили двигатели собственной разработки – водородные и стали заправляться не на бензозаправке, а из чистейшего родника за деревней. Остановиться они не могли, каждый день что-то придумывалось, что-то создавалось.
Но тут жёны напомнили им про обещанный отпуск. Деваться некуда. Заказали загранпаспорта, купили путёвки и полетели всей компанией вместе с жёнами и детьми в Испанию, в Барселону, чтобы и на море позагорать и на красоты испанские посмотреть. Памятуя о десятидневном простое, полетели вместе, на всякий случай, чтобы не забыть по отдельности испанский язык. Наблюдать за работой установки оставили Серёжку, 17-летнего старшего сына Семёна, самого смышлёного из ребят.
Поселились все в одной гостинице, на одном этаже, и гуляли все вместе, чуть ли не за руки держались, боясь потеряться в огромном, по их понятиям, городе. Их рты не закрывались, глядя на толпы туристов, на строящийся собор Саграда фамилия, на тёплое море, на пляж, на апельсины, растущие на деревьях прямо на улицах.
– Миш, а Миш, глянь, что я принесла, - сказала Клавка, когда они вернулись в гостиницу, - и всё задаром, - и достала из сумки апельсины.
– Глупая, они же дикие, не съедобные. Выбрось их.
– Чего это они не съедобные? Глянь, какие красивые и крупные.                И Она очистила один апельсин и стала его есть. Лицо её тут же перекосило от кислоты, но она не хотела признавать поражения и отвернулась, не показывая лицо мужу.
– Вкусно ли тебе дитятко? Сладко ли тебе, моя глупая? – Смеялся Михаил, глядя на мучения жены.
– Да ладно, с сахаром пойдёт за милую душу. – Отмахнулась Клавка. И меняя тему спросила, – Миш, а ты видел на пляже баба лежала совсем без лифчика? Развесила сиськи и хоть бы что! Эт чё, умом баба тронулась или как? Я уж хотела подойти да ей по морде надавать, не хрен тут наших мужиков переманивать!
– Тогда ты попала бы в полицию. Понимаешь, тут совсем другие нормы морали и этики. Для них это не представляет ничего сверх естественного.
– Ни хрена себе этика! А ежели она и трусы скинет, тогда что?
– Ну тогда она окажется в полиции.
– Выпороть бы её ремнём, глядишь и поумнела бы.
Много впечатлений набралось за две недели у наших путешественников. Каждый вечер они собирались и наперебой делились увиденным. Но путёвки подходили к концу и пришло время возвращаться в родное Курятниково.

По приезду убедились, что дома всё в порядке, всё работает, деньги из Китая поступают регулярно. Все свои впечатления они обрушили на раскрывших рты сельчан.
– Да ты чё?!
– Ни хрена себе!
– Пи…шь ты, однако!
Аргументами путешественников были фото и видео, но и они слабо помогали убеждать неверующих.

И пошла жизнь дальше своим чередом. Тут кто-то вспомнил, что завтра исполняется год, как семеро мужиков собрались на покосе и решили изменить жизнь свою и всей деревни. Решили, что такая годовщина достойна, чтобы её отметить. И назавтра вечером были установлены столы прямо перед домом с установкой ядерного синтеза. Бабы расстарались, весь день стряпали, жарили, парили, да столько, что на столах не уместилось. Мужья выставили на столы, привезённые из отпуска, лучшие испанские и французские вина.

Вечером за столами собралась почти вся деревня.
– Дорогие наши сельчане! – Открыл торжество Семён, самый старший из семерых самураев. – Вот и прошёл год, как началась преображаться наша родная деревня. Мы все, без исключений, отлично потрудились. Кануло в историю бедное, грязное, унылое наше Курятниково. Теперь нам не стыдно приглашать гостей, есть что показать, есть чем гордиться, есть что оставить нашим детям и внукам. Но! Это не конец, это только начало. Мы должны трудиться и дальше, не покладая рук, чтобы наша деревня стала мировым притяжением учёных, конструкторов и бизнесменов. И этим мы прославим не только наше Курятниково, но и нашу страну. Так поднимем же бокалы за наш успех! За наше будущее!                С криками «Ура!», со звоном бокалов, с обильным возлиянием и поеданием разнообразных блюд торжество началось и продолжалось до глубокой ночи.

Наступило утро.
– Клавка! Клавка, твою мать! Принеси самогону, чердак трещит, нет мочи!                Клавка стояла в дверном проёме, узнавая и не узнавая своего мужа. Она уже отвыкла от такого обращения.
– Ты чего вылупилась, зараза такая?! Не видишь, мужик помирает? Неси быстро самогон, пока по роже не схлопотала!                Клавка молча вышла, вернулась поставила перед мужем стакан, полный самогона и опять встала в проёме, скрестив руки на груди. Мишка залпом опустошил стакан и лёг, постепенно приходя в себя.
– Ну что, доволен? Хорошо погуляли?
– Нормально. Только зря я эту бурду испанскую пил. Башка от неё трещит.
– Ага, только если бы ты потом не перешёл на водку, потом на самогон, да ещё и на пиво, не болела бы голова. А теперь иди поешь, что с вечера осталось и иди ремонтируй электричество, а то в холодильнике уже потекло.
– А что там с установкой?
– Ты чё, ничё не помнишь?
– Нет. А что?
– А то! Ты зачем с Васькой сцепился? Козлом его обозвал…
– А он и есть козёл. Всё «я» да «я». Шибко умным себя считает.
– Вот он и запустил в тебя кирпичом, да промахнулся, попал в этот… как его, аппарат электрический. Теперь вся деревня без света сидит. Лучше бы он не промахнулся, алкаш ты чёртов. Иди быстро, ремонтируй!
– Ни хрена себе!.. Да я и жрать не буду, побегу.                И Побежал Мишка нетвёрдой рысцой восстанавливать электричество. На месте уже были Семён, Генка, Васька и Серёга. Картина пред ними предстала удручающая. Битые зеркала, обгоревшие провода и слабо мигающая большая красная кнопка на пульте управления.
– Блин, чё делать-то? Вся информация в интернете, а света нет, - сказал Серёга.
– Да, - подтвердил Семён. – Скоро прилетит нам от китайцев. – Васька, поднимайся на гору, запускай ветряки по новой. Генка, иди на речку, включай водяную турбину. Мишка, зови Валерку и Димку, может все вместе что надумаем.
Но и собравшись все семеро, мужики ничего не придумали. Включили компьютер, но ничего не смогли понять об установке – все разом забыли английский язык. Тут подошёл дед Михей с удочкой в руке.
– Вы все тута? А я думал, опять туда подались, на покос, - сказал он.
– Зачем нам на покос, дед? – Спросил Семён.
– Ну, не знаю. Пошёл я на зорьку, вижу - там опять светится, как в прошлом годе. Вот и думаю, опять что ли мужики собрались, думают. А вы тута, оказывается. Ну и ладно.

Так и не смогли мужики ничего починить и запустить. Приезжали учёные из Москвы, но ничем не смогли помочь. Из всего созданного за год работают только ветряк, турбина на речке да солнечные батареи. Весь остаток на счету ушёл в уплату неустойки китайцам. Не работающие водородные двигатели пришлось опять заменить на бензиновые. Никто больше к ним в деревню не приезжал, даже порыбачить. И вернулось Курятниково к прежней жизни.

Каждый год, в этот день мужики тайно выходили на рассвете и с надеждой вглядывались в сторону большого покоса.